Книга Жана Тюлара «Наполеон, или Миф о "спасителе"», вышедшая третьим изданием в серии «Жизнь замечательных людей» в 2009 году в переводе А. П. Бондарева и под научной редакцией А. П. Левандовского, принадлежит перу одного из крупнейших знатоков наполеоновской эпохи. Во вступительной статье Левандовский напоминает, что русский читатель знает Наполеона прежде всего по монографиям Е. В. Тарле и А. З. Манфреда (книга Тарле, кстати, впервые вышла в 1936 году именно в серии «ЖЗЛ»), но обе они написаны в советское время и не свободны от обязательных идеологических штампов, а со времени их создания обнаружены десятки новых источников. Тюлар, профессор Сорбонны, работавший во французских, немецких и итальянских архивах, издатель первого критического собрания литературных и военных сочинений Наполеона и руководитель уникального «Словаря Наполеона», предлагает совершенно иной взгляд. Его книга, впервые изданная в 1977 году как карманное издание, написана, по словам Левандовского, удивительно емко и лаконично: подчас о крупном событии говорится лишь вскользь, но зато воссоздана целая эпоха. Главная задача автора – не рассказать еще раз о сражениях и походах, а ответить на вопрос, кого, от кого и как «спасал» Наполеон. Поначалу кажется, что всю нацию – от тупика Директории, экономического развала и внешнеполитических неудач; но постепенно, как подчеркивает Левандовский, проступает другая картина: Наполеон спасал не рабочих и не бедняков предместий, а верхушку собственников, «нотаблей», причем спасал их как раз от санкюлотов. В кратком предисловии к русскому изданию Тюлар с достоинством предлагает российским коллегам диалог, отмечая, что Россия занимает второе после Франции место по числу историков наполеоновской эпохи, и признавая различия во взглядах: для французских военных историков Эйлау и Бородино – победы Великой армии, а гибель армии в 1812 году они объясняют прежде всего морозами, а не казаками и партизанами.
Введение «Выбор» начинается с изящного образа: в финале «Волшебной флейты» Моцарт пророчит победу Разума над мракобесием, и когда десять лет спустя опера впервые прозвучала на парижской сцене, мало кто из зрителей, по словам автора, узнал в Сарастро генерала Бонапарта, первого консула Республики и последний оплот завоеваний Революции. Далее Тюлар дает сжатый, но насыщенный анализ Революции, которую французская историография рассматривает как ряд последовательных «революций»: дворянской фронды, крестьянской жакерии, буржуазных преобразований. Ночь 4 августа, упразднение феодального строя и распродажа церковного имущества превратили значительную часть крестьянства в консервативную массу, приверженную завоеваниям революции, а новые собственники, купившие национальное имущество, больше всего боялись двух вещей: возвращения Бурбонов и нового всплеска народного радикализма. Именно этот страх, по Тюлару, и определил выбор, сделанный в брюмере VIII года: нужен был «спаситель», который сохранит достигнутое и не допустит ни отката в прошлое, ни дальнейшего углубления революции.
Первая часть, «Рождение "спасителя"», прослеживает путь Наполеона к власти. Глава «Иностранец» рисует Корсику XVIII века, где патриот Паскаль Паоли, отбросив генуэзцев к побережью, созвал в 1755 году в Корте Учредительное собрание и дал острову демократическую конституцию, привлекшую внимание всей Европы, а затем рассказывает о семье Бонапартов, вероятно, тосканского происхождения, представители которой с XVII века входили в Совет старейшин Аяччо, что после присоединения Корсики к Франции давало им дворянское достоинство, годы учения в военных школах Бриенна и Парижа, гарнизонную жизнь молодого офицера, мечтательного и рассеянного, с психологией изгнанника, с мыслями о самоубийстве и неизбывной тоской. Главы «Человек Паоли», «Человек Робеспьера» и «Человек Барраса» показывают, как молодой Бонапарт последовательно связывал свою судьбу с разными покровителями: сначала с корсиканским патриотом Паоли, с которым он затем порвал, вынужденный в июне 1793 года вместе со всей семьей покинуть остров; затем с якобинцами и Робеспьером-младшим: в декабре 1793 года он отличился при освобождении Тулона от англичан и получил чин бригадного генерала, а после падения Робеспьера в термидоре был арестован и вскоре освобожден; наконец, с Баррасом, по приказу которого 13 вандемьера 1795 года разогнал роялистский мятеж в Париже, заслужив прозвище «генерал Вандемьер». Затем следует блестящая Итальянская кампания и ее политические итоги, а глава о Египетской экспедиции ставит вопрос: была ли она «восточной грезой» или политическим маневром? Экспедиция, начавшаяся взятием Мальты и Александрии и победой у Пирамид, обернулась гибелью французского флота при Абукире, восстанием в Каире и неудачей под Сен-Жан-д'Акром, но, как показывает автор, принесла Бонапарту славу, которая и открыла ему путь к власти после возвращения во Францию.
Вторая часть, «Спасенная революция», анализирует годы Консульства. Тюлар рассказывает о перевороте 18–19 брюмера, о конституции VIII года, созданной при участии Сиейеса, которому выпал свой «звездный час», о референдуме, административных реформах, оздоровлении финансов, создании Французского банка. Особенно важна для христианского читателя глава «Мир», посвященная умиротворению Вандеи и религиозной политике Первого консула. Автор подробно описывает переговоры с Римом, которые вел аббат Бернье под наблюдением Талейрана, драматическую историю подписания Конкордата 15 июля 1801 года, когда кардинал Консальви обнаружил, что предложенный ему текст не совпадает с согласованным, а разгневанный Бонапарт швырнул документ в камин и продиктовал девятый вариант. По Конкордату Первый консул назначал епископов, папа давал им каноническую инвеституру, а епископы и кюре приносили присягу правительству и получали от государства жалованье. Тюлар точно определяет смысл этой политики словами Порталиса: интересы правопорядка и общественного спокойствия не допускают, чтобы решение вопроса о религиозных институтах было предоставлено церкви. Скорее всего, замечает автор, Первым консулом руководила не вера, а трезвый политический расчет. А затем, без согласования с папой, были изданы так называемые «органические статьи», лишавшие Рим права издавать буллы во Франции без одобрения правительства и вводившие обязательное преподавание галликанской декларации 1682 года. Пасхальное богослужение в соборе Парижской Богоматери 18 апреля 1802 года ознаменовало «возвращение к свободе вероисповедания», хотя ярый республиканец генерал Дельмас, по преданию, проворчал, что это насмешка над сотней тысяч погибших ради того, чтобы со всем этим покончить. Итог, по Тюлару, двоякий: Первому консулу удалось и восстановить религиозный мир, и подчинить церковь государству.
Автор подробно рассказывает и о том, как удалось вывести Францию из десятилетней войны: о второй Итальянской кампании и победе при Маренго 14 июня 1800 года, о Люневильском мире с Австрией и Амьенском мире с Англией, о преодолении экономического кризиса. К 1802 году, по мысли Тюлара, Бонапарт выполнил все, чего ждали от него «брюмерианцы»: он восстановил порядок, мир внутри страны и за ее пределами, гарантировал новым собственникам их приобретения. Глава «Коронованный Вашингтон» прослеживает путь от пожизненного консульства к Империи: политическую оппозицию, заговор и казнь герцога Энгиенского, конституцию XII года и коронацию 2 декабря 1804 года в соборе Парижской Богоматери в присутствии папы Пия VII. Тюлар развенчивает популярную легенду: Наполеон возложил на себя корону не по вдохновенной импровизации, а в соответствии с заранее продуманным протоколом, причем вопрос о том, причащаться ли ему, обсуждался так же долго, и от причастия решено было отказаться. Присяга императора – сохранять территориальную целостность республики, соблюдать Конкордат и свободу вероисповедания, неотменяемость распродажи национального имущества – провозглашала его, по словам автора, «коронованным представителем восторжествовавшей Революции» и служителем имущих классов образца 1789 года. Далее следуют главы о победах на континенте – Аустерлице, Йене, Фридланде – и о континентальной блокаде, которая, как показывает автор, стала краеугольным камнем внешней политики Наполеона и одновременно разоряла французские порты.
Третья часть, «Равновесие», представляет собой, пожалуй, самую оригинальную часть книги. Тюлар описывает наполеоновскую империю по регионам – Северная, Восточная, Западная, Центральная и Южная Франция, французская Италия, Париж, – что, как справедливо замечает Левандовский, обычно не делалось в работах подобного рода. Глава «Царство нотаблей» анализирует экономические основы нового общества, слой нотаблей, народные массы и «закрытое общество» империи; глава о военизированной экономике рассказывает о рутинном сельском хозяйстве, состоянии промышленности, торговле и кризисе 1805 года. Особый интерес представляет глава о стиле ампир, где автор рассматривает литературу, разделяя ее на официальную, маргинальную и массовую, изобразительное искусство, скульптуру, архитектуру, декоративно-прикладное искусство, моду, музыку и науку. Тюлар не скрывает иронии: романы мадам Коттен и мадам де Жанлис, по его словам, сегодня вообще невозможно читать, а искусство эпохи в целом оказалось «на службе у одного человека».
Четвертая часть, «Обманутые ожидания нотаблей», рассказывает о том, как «спаситель» превратился в деспота и как его союз с теми, кто привел его к власти, начал распадаться. Автор анализирует политические взгляды Наполеона, императорскую семью, механизм государственной власти, финансы, систему образования, создание имперского дворянства, которое оказалось просчетом, и испанскую войну, ставшую, по выражению Тюлара, трясиной. Глава об испанской войне особенно выразительна. Автор подробно рассказывает о «байоннской ловушке»: воспользовавшись раздорами в испанской королевской семье, где принц Фердинанд, униженно писавший отцу «Государь мой, папочка, я совершил ошибку», интриговал против всесильного фаворита Годоя, Наполеон собрал Бурбонов в Байонне и вынудил старого короля Карла IV отречься в пользу «своего друга, великого Наполеона», после чего корона досталась Жозефу Бонапарту. Мадридское восстание 2 мая 1808 года, жестоко подавленное Мюратом и увековеченное Гойей, стало началом народной войны, в которой Франция увязла на годы. Тюлар приводит и позднее признание самого Наполеона на Святой Елене: он очень грубо провернул тогда это дело, безнравственность была слишком глубокой, несправедливость слишком циничной, а вся затея ужасно подлой, «поскольку в итоге я проиграл». Последние слова выдают истинную меру нравственных оценок императора: преступление осуждается прежде всего за неудачу.
Не менее показательна глава о системе образования. Наполеон видел в Университете кузницу кадров империи и говорил, что без преподавательского корпуса, сплоченного на основе единого принципа, невозможно единое политическое государство. Созданный в 1806–1808 годах Императорский университет получил монополию на образование, разделялся на академии и контролировал все учебные заведения, а начальное обучение было поручено монахам конгрегации «Христианское вероучение». Однако, как показывает автор, нотабли сразу разгадали намерение императора утверждать свою волю в формировании новой элиты, лицеи с их чрезмерной милитаризацией не выдерживали конкуренции с частными школами, и в целом Университет не выполнил возложенной на него задачи.
Именно 1808 год, начало испанской кампании, автор считает моментом разрыва Наполеона с «брюмерианцами»: война, задуманная как молниеносная, впервые перестала приносить доход, и ей не было видно конца. Далее рассматриваются пробуждение национализма в Германии, Ваграм и Венский мир, экономический кризис 1810–1811 годов, контрабанда и лицензионный режим.
Глава «Религиозные проблемы» особенно важна для понимания отношений Наполеона с церковью. Тюлар показывает, как ослабевало влияние церкви: секуляризировались благотворительность, образование и гражданское состояние, не хватало священников, снижался их образовательный уровень. Но главное, что ослабило церковь и оттолкнуло от нее культурную элиту, по мнению автора, – ее безоговорочное подчинение правительству. Вся Франция заучивала имперский катехизис, по которому обязанности, возложенные Богом на человека, включали любовь, уважение, повиновение и преданность императору, воинскую повинность и уплату налогов; пастырские послания отождествляли Великую армию с небесным воинством, а французов – с избранным народом; в «Вестнике кюре» бюллетени Великой армии печатались чаще, чем жития святых. Наполеоновская формула «Мои префекты, мои епископы, мои жандармы», по словам автора, точно определяла положение церкви в обществе. Конфликт с папой достиг кульминации в 1809 году: Папская область была присоединена к Франции, Пий VII отлучил от церкви «всех узурпаторов» и вскоре был арестован и вывезен из Рима. Тюлар приводит слова императора о том, что папа – «неистовый безумец, которого следует арестовать», и описывает жизнь пленника в Савоне, который держался как заключенный, сам стирал свой подрясник и молился дни напролет, но отказывал в канонической инвеституре епископам, назначенным императором.
Главы «Поражения» и «Крах» рассказывают о русской кампании 1812 года, отпадении Германии, Голландии и Италии, поражениях в Испании, заговоре Мале, кампании 1814 года и отречении. Рассказ о войне в России, при всем стремлении к объективности, отражает французскую точку зрения, о которой автор честно предупреждает в предисловии: Бородинское сражение он предпочитает называть «успехом французов у Москвы-реки», а отступление русских, вопреки позднейшим утверждениям, считает не заранее задуманным планом, а следствием страха перед Наполеоном. Вместе с тем Тюлар признает, что французы столкнулись в России с народной войной, которая, соединяя патриотизм с религиозным чувством, превратила «партию в шахматы» в драку без правил. Тюлар уделяет внимание и заговору генерала Мале, который в ночь с 22 на 23 октября 1812 года, бежав из лечебницы, объявил о смерти императора, арестовал министра и префекта полиции и едва не сформировал временное правительство. Заговор был подавлен, а его участники расстреляны, но, как подчеркивает автор, он обнажил непрочность императорской власти: хваленая полиция оказалась бессильна, солдаты исполняли приказы мятежника с воодушевлением, и никто не вспомнил о наследнике, римском короле. Нотабли, по мысли Тюлара, никогда не верили в возможность наполеоновской династии.
Глава «1815 год: последний выбор» описывает Эльбу, «полет орла», либеральную империю Ста дней, Ватерлоо и второе отречение. Особенно ярок рассказ о «полете орла», который автор называет самым фантастичным эпизодом поразительной судьбы Наполеона: высадившись 1 марта 1815 года в бухте Жуан, император двинулся не долиной Роны, где его могли встретить роялисты, а горными тропами через Альпы к Греноблю; солдаты, высланные против него, отказывались стрелять, жители Гренобля сломали ворота, чтобы впустить его, лионские ткачи встречали его с восторгом, а в Париже напрасно надеялись на маршала Нея, обещавшего доставить «узурпатора в железной клетке». Однако Париж, по донесениям полиции, оставался на удивление спокойным и обвинял Бонапарта в желании вновь ввергнуть страну в войну ради своего ненасытного честолюбия. Подробно описана и битва при Ватерлоо 18 июня: армия Наполеона на узком четырехкилометровом фронте столкнулась с войсками Веллингтона, отложенная из-за грязи и бездорожья атака дала время ускользнувшим от Груши пруссакам выйти на поле сражения, кавалерия Нея бесполезно кружилась «как в водовороте» среди английских каре, последний натиск гвардии был отбит, и появление свежего прусского корпуса там, где ждали Груши, вызвало всеобщую панику и бегство, которое прикрыла лишь старая гвардия. Заключительная глава, «Легенда», рассказывает о том, как Наполеон сдался англичанам на борту «Беллерофона», написав знаменитое письмо о том, что он, подобно Фемистоклу, садится у очага британского народа, и как был сослан на Святую Елену. Автор описывает и последние годы на острове, мрачный Лонгвуд-хаус, похожий на тюрьму, небольшую свиту изгнанника и его смерть: в последнюю ночь император, по свидетельству камердинера Маршана, дважды спрашивал имя своего сына и произнес его рядом со словами «во главе армии». Самое интересное здесь – анализ рождения легенды: Наполеон на скалах Святой Елены вел свой последний бой, создавая образ, который хотел оставить потомкам. «Мемориал Святой Елены» Лас Каза стал, вероятно, самой читаемой книгой XIX века, а бывшие солдаты, рабочие и крестьяне, разоренные промышленной революцией, вспоминали Империю как «золотой век» всеобщей занятости и дешевого хлеба. Спаситель толстосумов, замечает автор, стал «народным Наполеоном». Тюлар показывает и то, как в «Мемориале» император задним числом переписывал собственный образ: человек, порвавший с идеологами революции, теперь признавал «неотразимое влияние либеральных идей», утверждал, что ничто не сможет уничтожить «великие принципы нашей Революции», и представлял себя освободителем и объединителем народов Европы. Так, по мысли автора, легенда превращалась в миф, который и питал последующую историю французских «спасителей».
Книга адресована прежде всего читателям, уже знакомым с основными событиями наполеоновской эпохи и желающим глубже понять их смысл. Особенно полезна она будет студентам-историкам и преподавателям истории, для которых она станет образцом синтетического подхода, соединяющего политическую, социальную, экономическую и культурную историю. Политологам и всем, кто размышляет о природе власти, будет интересна концепция «спасителя», которую Тюлар прослеживает в истории Франции XIX–XX веков, а русскому читателю, как не без горечи замечает Левандовский, пережившему своих «спасителей», эта мысль особенно близка. Будет она полезна и любителям военной истории, хотя автор сознательно уделяет сражениям меньше внимания, чем экономике и обществу: сжатые, но точные описания Тулона, Маренго, Аустерлица, русской кампании и Ватерлоо позволяют понять, как военные успехи и неудачи сказывались на внутренней жизни Франции. Учителям истории книга даст множество ярких деталей и выразительных свидетельств современников, которые оживят уроки о Французской революции и Империи. Для пасторов и богословов книга ценна главами о Конкордате и религиозной политике Наполеона, показывающими, что происходит с церковью, ставшей инструментом государственной власти.
Достоинства книги значительны. Прежде всего это огромная эрудиция автора, работавшего во всех основных архивах эпохи и знающего историографию лучше, чем кто-либо. Книга отличается ясной и логичной концепцией, последовательно проведенной от введения до заключения. Ценно стремление автора увидеть за фигурой императора социальные силы и экономические интересы, а за военными победами – цену, которую за них платила Франция. Описание Франции по регионам, анализ культуры и искусства эпохи, сжатые и точные характеристики множества исторических деятелей делают книгу незаменимым пособием. Тюлар пишет живо, с тонкой иронией, неожиданными сравнениями и выразительными деталями. Особенно убедительно заключение книги, где автор сводит воедино экономические и политические нити: война за пределами страны поглощала общественную энергию, обеспечивала занятость и умеренные цены на хлеб, щадила детей буржуазии благодаря системе замещений и окупалась контрибуциями с побежденных; но у нее были пределы, и когда Талейран призывал к умеренности, а здравомыслящие владельцы мануфактур напоминали, что слабая французская промышленность не в состоянии удовлетворить потребности всей Европы, Наполеон продолжал ссылаться на необходимость новых рынков сбыта. Континентальная блокада, краеугольный камень его внешней политики, разоряла французские порты. Издание дополнено подробной хронологией жизни Наполеона, краткой библиографией и большим количеством иллюстраций, подобранных Левандовским. Наконец, книга прекрасно развенчивает многие мифы, прежде всего миф о Наполеоне – бескорыстном спасителе нации.
Вместе с тем у книги есть и недостатки. Ее сжатость, о которой говорит и Левандовский, нередко оборачивается конспективностью: о важных событиях упоминается вскользь, и читатель, не знакомый с эпохой, может потеряться в обилии имен, дат и намеков. При переводе были опущены авторские примечания с библиографией и обсуждением спорных вопросов, что редакция объясняет их малой пользой для массового читателя, но что заметно обедняет книгу для специалиста. Концепция «спасителя толстосумов», при всей ее убедительности, местами выглядит слишком прямолинейной и напоминает экономический детерминизм, против которого, казалось бы, выступает сам автор; личность Наполеона, его гений и его страсти отходят на второй план. Изложение русской кампании, как уже говорилось, отражает французскую точку зрения и вызовет у русского читателя несогласие. Наконец, сама личность императора, его внутренний мир, его отношение к вере и смерти почти не раскрыты: перед нами не биография, а историческое эссе.
С евангельской точки зрения книга Тюлара дает богатый материал для размышления, хотя сам автор, как светский историк, не ставит богословских вопросов. Прежде всего она показывает, чем оборачивается для церкви союз с государственной властью. Конкордат, восстановивший религиозный мир после революционных гонений, одновременно превратил епископов и священников в государственных служащих, получающих жалованье и приносящих присягу правительству. Как показывает автор, правительство пошло дальше и распространило государственное жалованье и на протестантских пасторов. Результат оказался печальным: церковь стала, по выражению Наполеона, такой же опорой режима, как префекты и жандармы, учила в катехизисе любви и повиновению императору, отождествляла его армию с небесным воинством, а французов – с избранным народом. Тюлар делает важнейший вывод: именно это безоговорочное подчинение правительству сильнее всего ослабило церковь и оттолкнуло от нее мыслящих людей. Для евангельских христиан, исторически отстаивающих отделение церкви от государства и свободу совести, эта история – убедительное подтверждение того, что Царство Христово не от мира сего (Ин. 18:36), и что церковь, которая служит не Богу, а власти, теряет и свою свободу, и свое свидетельство.
Не менее поучительна и сама концепция «спасителя». Тюлар показывает, как общество, напуганное хаосом революции и угрозой своим интересам, ищет человека, который спасет его, и как этот «спаситель» неизбежно превращается в деспота, а затем гибнет в атмосфере, которую автор называет апокалиптической. Евангельский читатель увидит в этом трагическую пародию на подлинное спасение: люди ищут избавителя, который сохранит их имущество и привилегии, а получают войну, мобилизацию и разорение. Особенно выразительна созданная самим Наполеоном и его окружением легенда: праздники «святого Наполеона», имперский культ, «Мемориал Святой Елены», превративший его в мученика и народного героя. Писание предупреждает о соблазне искать спасения у человека: не надейтесь на князей, на сына человеческого, в котором нет спасения (Пс. 145:3). Единственный подлинный Спаситель не защищает интересы сильных, а приходит к нищим, больным и грешникам и отдает Свою жизнь за них.
Особого внимания заслуживает и наблюдение автора о том, что религиозный мир во Франции был восстановлен не благодаря духовному пробуждению, а благодаря политической сделке. Народ, по свидетельству полицейских донесений, которые приводит Тюлар, с радостью встречал открытие храмов, пожимал друг другу руки и целовался у их дверей, а «Дух христианства» Шатобриана стал бестселлером. Но церковь, вернувшаяся в общественную жизнь под покровительством власти, вскоре утратила лучших людей: епископы с горечью писали, что в привилегированных слоях уже не встретить молодых людей, готовых посвятить себя служению, и что духовенство пополняется лишь из бедных землепашцев. Для евангельского читателя здесь важен урок: подлинное возрождение церкви не может быть обеспечено государственными гарантиями и жалованьем, оно рождается только из покаяния и обращения сердец к Богу. Наконец, поучителен и образ самого Наполеона в отношении к вере. Тюлар подчеркивает, что в религиозной политике им руководила не вера, а политический расчет, и что на собственной коронации, призванной освятить его власть божественным правом, он отказался от причастия. Обращение с папой, которого император называл «неистовым безумцем» и держал в плену, показывает, что для «спасителя» церковь была лишь средством. Вместе с тем образ пленного папы, который в Савоне сам стирал свою одежду, молился дни напролет и отказывался подчиниться императору в вопросах церковного управления, остается одним из немногих светлых образов книги – свидетельством того, что подлинная духовная власть может противостоять самой могущественной земной силе.
В итоге книга Жана Тюлара – глубокое, умное и во многом новаторское исследование наполеоновской эпохи, которое заставляет по-новому взглянуть на привычный образ великого императора. Это не столько жизнеописание, сколько анализ того, как общество порождает своих «спасителей» и как они превращаются в мифы. Для евангельского читателя она станет напоминанием о том, что надежда на человеческих спасителей всегда обманывает, что церковь, ставшая слугой государства, теряет свое призвание, и что истинное спасение приходит не от земных властителей, а от Того, Чье Царство не от мира сего.
Комментарии
Пока нет комментариев. Будьте первым!