Книга Вадима Устинова «Черный Принц», вышедшая в серии «Жизнь замечательных людей» в 2019 году, – первая на русском языке биография Эдуарда Вудстокского, старшего сына английского короля Эдуарда III и одного из самых прославленных полководцев Столетней войны. Как и в своей книге о Ричарде III, автор выступает здесь защитником репутации исторического персонажа, но на этот раз против противоположной тенденции. Если Ричарда очерняли его современники и ближайшие потомки, то Черного Принца современники единодушно восхваляли, а ниспровергать его стали гораздо позднее – в XIX веке. В предисловии, озаглавленном «Принц, которого никогда не называли Черным», Устинов начинает с размышления о моде на ниспровержение устоявшихся представлений, которая родилась не в наше время. Современники видели в принце блестящий образец рыцарственности, и автор приводит строки герольда сэра Джона Чандоса, писавшего, что принц с рождения был пленен одной мыслью – отвагой, верностью и храбростью. Однако представители высших классов викторианской Британии, по словам автора, решили, что достигнутый ими уровень цивилизованности дает им моральное право судить средневековое варварство. В 1852 году каноник Кентерберийского собора Артур Пенрин Стэнли в своей проповеди обвинил принца в том, что его рыцарская любезность распространялась только на равных, а плач простых людей не трогал его сердца; эти тезисы повторила биограф Луиза Крейтон, назвавшая разграбление Лиможа позорным пятном на репутации Черного Принца. Главная задача книги – выяснить, справедливы ли эти обвинения, и показать принца во всей полноте его достоинств и недостатков.
Предисловие содержит и увлекательное исследование происхождения самого прозвища. При жизни, подчеркивает автор, Эдуард этого прозвища не носил. Вероятнее всего, впервые его употребил в 1540-х годах антиквар Джон Леланд, пересказывая более ранние хроники, в оригинальных текстах которых такого прозвища нет; за Леландом последовал хронист Холиншед, а от него прозвище перешло к Шекспиру, после чего стало общеизвестным. Автор излагает и альтернативную теорию: в некоторых хрониках принца называли Эдуардом IV, предвосхищая его воцарение, и после того, как в 1461 году королем стал другой Эдуард IV, во избежание путаницы это обозначение могло быть заменено прозвищем. Что же касается причины прозвища, то версия о черных доспехах, по мнению Устинова, ничем не подкреплена, как и все остальные. Тут же автор кратко перечисляет главные заслуги принца: командование авангардом при Креси в шестнадцать лет, победу при Пуатье над многократно превосходящими силами и пленение короля Франции, брак по любви, блестящий двор в Аквитании, умелое управление имениями, доходы с которых покрывали значительную часть военных расходов.
Первая часть, «Честная юность воина», начинается главой «Наследник престола». Эдуард родился 15 июня 1330 года в замке Вудсток в Оксфордшире, и с первых дней жизни получил титул графа Честерского, а в 1337 году был возведен в титул герцога Корнуоллского. Автор подробно рассказывает о воспитании наследника, его наставниках, первых рыцарских турнирах, а также о сложной политической обстановке, в которой оказался его отец, предъявивший права на французский престол. Воспитанием подросшего наследника, как рассказывает автор, занимался Уолтер Бёрли, выдающийся схоласт и логик, светило Оксфордского университета, прежде служивший раздатчиком милостыни при королеве Филиппе. Глава «Хранитель Англии» описывает, как мальчик неоднократно назначался номинальным правителем королевства на время отсутствия отца, председательствовал в Великом совете и учился управлять, а в 1343 году получил титул принца Уэльского. Автор подчеркивает беспрецедентность пожалований, которыми был осыпан наследник еще в детстве: когда осенью 1336 года умер бездетный младший брат короля Джон Элтемский, его корнуоллский лен был возведен в ранг герцогства, и с 9 февраля 1337 года мальчик стал первым герцогом в истории английского королевства, где до того самым высоким титулом считался графский. Сразу же выяснилось, что финансы Корнуолла пребывали в полном беспорядке, и юному герцогу с его советниками пришлось наводить порядок в управлении имениями – это была первая школа хозяйственной деятельности, в которой принц впоследствии, по словам Устинова, преуспеет на удивление современникам. Столь же поучительны страницы о «хранительстве» 1340 года: пока Эдуард III осаждал Турне и слал домой все более раздраженные письма с требованием денег, совет при десятилетнем хранителе тщетно пытался собрать шерстяной заем; линкольнширцы прятали шерсть на укрепленных складах под вооруженной охраной, в Эссексе вспыхнуло восстание, а в Сомерсете сборщики были перебиты. Автор не делает из этих эпизодов громких выводов, но читатель видит, на какой хрупкой основе покоились блестящие походы, которые принесут Англии славу. Глава «Кампания Креси» – одна из самых подробных в книге: автор шаг за шагом прослеживает поход 1346 года, высадку в Нормандии, посвящение шестнадцатилетнего принца в рыцари, взятие Кана и, наконец, битву при Креси 26 августа, где принц командовал авангардом, а советниками при нем состояли графы Уорикский и Оксфордский. Устинов детально описывает расположение войск, атаку генуэзских арбалетчиков, конные баталии французов, среди которых сражался слепой король Богемии Иоганн с сыном Карлом. Особенно выразителен эпизод, когда король, получив просьбу о помощи от окружения сына, ответил, что не придет, ибо хочет дать мальчику возможность «заслужить шпоры», и что, если пожелает Господь, вся слава этого дня достанется ему и тем, кому он его вверил. Во время второго штурма английских позиций погиб слепой король Иоганн Богемский. Глава «Осада Кале» рассказывает о почти годичной осаде города, завершившейся его взятием 4 августа 1347 года.
Вторая часть, «Сияющая слава полководца», открывается главой «Орден Подвязки». Автор рассказывает об основании Эдуардом III этого знаменитого рыцарского ордена, ставшего воплощением артуровских идеалов при английском дворе, и о вступлении в него принца в 1348 году. Устинов разбирает различные толкования девиза ордена «Honi soit qui mal y pense» – «Позор тому, кто дурно об этом подумает»: от романтической истории о даме, потерявшей подвязку, до версии историка XVII века Элиаса Эшмола, видевшего в девизе ответ на попытки дискредитировать притязания Эдуарда III на французский трон. Здесь же рассказано о «Черной смерти»: в 1348 году чума, опустошавшая Европу, унесла в Бордо сестру принца Джоанну, направлявшуюся в Кастилию для вступления в брак с Педро, сыном кастильского короля, а затем проникла и в Англию. Автор упоминает и личный девиз принца, выгравированный на его кольцах, – «Ich diene», «Я служу». Автор рассказывает и о морской битве при Уинчелси в августе 1350 года, в которой принц участвовал вместе с большинством великих лордов Англии, и о том, как после сражения он поскакал в аббатство Бэттл, где его ждала мать, королева Филиппа; Устинов не упускает случая напомнить, что это бенедиктинское аббатство было основано по приказу папы на месте битвы при Гастингсе как символ покаяния за массовое убийство англосаксов во время нормандского завоевания. Не обходит автор и легенды о любви Эдуарда III к графине Солсбери, отождествлявшейся позднейшими авторами с Джоанной Кентской, будущей женой принца, и называет эту историю в величайшей степени неправдоподобной. Глава «Наместник Аквитании» рассказывает о назначении принца в 1355 году наместником английских владений во Франции и о его знаменитом опустошительном рейде, «шевоше», по Лангедоку.
Глава «Кампания Пуатье» – кульминация военной карьеры принца. 19 сентября 1356 года при Пуатье его армия разгромила значительно превосходившие силы французов и взяла в плен короля Жана II. Устинов подробно реконструирует ход сражения: тщетные попытки папского легата кардинала де Талейран-Перигора добиться перемирия; позицию англо-гасконской армии численностью, по оценкам современных исследователей, от шести до восьми тысяч человек на возвышенности у леса Нуайе, защищенной виноградниками и живыми изгородями; решение французов, наученных горьким опытом Креси, спешить латников и атаковать в пешем строю, оставив лишь небольшой конный отряд против английских лучников, – решение, оказавшееся роковым; странный маневр баталии графа Уорика, в котором автор видит попытку отступления, обернувшуюся удачей. Автор приводит знаменитый рассказ Фруассара о том, как вечером после битвы принц прислуживал за столом плененного короля и отказывался сесть рядом с ним, говоря, что недостоин такой чести; Устинов, впрочем, с иронией замечает, что Фруассар ради красного словца вольно обошелся с истиной, хотя принц действительно был куртуазен и искренне почитал отвагу. Затем принц и его высокородный пленник торжественно вступили в Бордо, где горожане толпами собирались посмотреть на них. Глава «Реймсская кампания» рассказывает о походе 1359–1360 годов, главной целью которого, как подчеркивает автор, Эдуард III открыто называл Реймс, где традиционно короновались французские короли и где он рассчитывал реализовать свои права на французский трон, и о мирных переговорах в Бретиньи, в ходе которых принц в мае 1360 года подписал в Лувье перемирие с дофином Шарлем.
Третья часть, «Тяжкое бремя власти», рассказывает о последних полутора десятилетиях жизни принца. Автор не обходит стороной и двусмысленную славу французских военачальников той поры. Победа при Кошереле в мае 1364 года, где был взят в плен один из самых деятельных сторонников англичан, капталь де Бюш Жан де Грайи, вынудила Шарля Наваррского заключить мир с Шарлем Французским, а восторженные французы, поверив, что у них наконец появился гениальный полководец, прозвали дю Геклена Орлом Бретани и Черным Псом Броселианда. Принц же, как показывает Устинов, такой свободы маневра не имел: условия мира в Бретиньи были выгодны именно англичанам, и ему приходилось терпеливо добиваться их исполнения, хотя обмен землями так и не удалось завершить. Автор описывает и бедствия, обрушившиеся на Францию после мира в Бретиньи: «вольные отряды», составленные из остатков армий, наемников и разного сброда всех национальностей, грабили, жгли и насиловали, не разбирая, чьи это земли, – страшное наследие тех самых шевоше, в которых прославился принц. Очень подробно, на основе документов, описано управление Аквитанией. Чтобы покрыть расходы, принц ввел фуаж, или подымную подать, установив ее на высоком уровне – 25 су, то есть один золотой гиенец с очага. На большей части земель налог не встретил открытого сопротивления, однако Жан д’Арманьяк запретил взимать его в графстве Родез, ссылаясь на древние привилегии, а город Ажен согласился платить лишь при условии особой хартии, гарантировавшей, что подать не станет прецедентом для новых поборов. Принц, по словам автора, не ленился раз за разом объезжать свои владения, чтобы из первых уст узнавать о причинах недовольства. Местные феодалы между тем противились любой работоспособной правовой системе и засыпали Вестминстер апелляциями на решения его сенешалей, а король, раздраженный бесконечными жалобами, требовал приостанавливать исполнение оспариваемых решений – что, как замечает автор, фактически парализовало правосудие. Эти страницы позволяют понять, что катастрофа английского господства в Гиени была подготовлена не только тщеславием гасконских сеньоров, но и двойственностью власти, при которой наместник был связан по рукам решениями из Лондона. Глава «Женитьба по любви» описывает его брак с Джоанной, «Прекрасной Девой Кента», заключенный 10 октября 1361 года. Автор подчеркивает, что для того времени это был уникальный поступок: тридцатиоднолетний наследник престола отверг все династические брачные схемы и женился на Джоанне, ради чего понадобилось специальное разрешение папы, поскольку «Дева Кента» приходилась ему двоюродной теткой. В 1362 году Эдуард был возведен в достоинство принца Аквитанского и вскоре переехал в Бордо, где держал двор, вызывавший зависть всей Европы; здесь родились его сыновья Эдуард Ангулемский и Ричард Бордоский, будущий король Ричард II. Глава «Кастильская экспедиция» рассказывает о вмешательстве принца в гражданскую войну в Кастилии на стороне свергнутого короля Педро Жестокого, о трудных переговорах с Наваррой, о переходе через Пиренеи и о победе при Нахере 3 апреля 1367 года, восстановившей Педро на престоле. Автор показывает, что вмешательство не было капризом: после того как в 1366 году узурпатор Энрике Трастамарский, поддержанный Францией, короновался в Кастилии, принц вел срочные консультации с отцом, и Эдуард III вместе с парламентом решил поддержать свергнутого монарха военной силой. Битва при Нахере описана как образец полководческого искусства: вместо ожидаемой лобовой атаки по главной дороге англо-гасконские войска ранним утром обогнули хребет и неожиданно появились на фланге противника, и даже опытный Бертран дю Геклен, будущий коннетабль Франции, которого соотечественники пытались сравнивать с принцем, не смог предотвратить смятения в рядах своей армии. Однако победа обернулась бедой: Педро не смог выплатить обещанные деньги, армия страдала от голода и жары, а сам принц тяжело заболел дизентерией, от которой так и не оправился до конца жизни. Глава «Оборона Аквитании» описывает, как недовольство гасконских сеньоров очень высокой подымной податью – фуажем, введенным для покрытия военных расходов, привело к их апелляции к французскому королю Шарлю V, вызову принца в Парижский парламент и возобновлению войны, в ходе которой английские владения, по выражению автора, «съеживались, как шагреневая кожа».
Последняя глава, «Разорение Лиможа», посвящена событию, ставшему главным обвинением против принца. В 1370 году епископ Лиможа перешел на сторону французов, и уже тяжело больной принц осадил город и 19 сентября взял его штурмом. Устинов с большой тщательностью разбирает все источники. Знаменитый рассказ Фруассара о гибели более трех тысяч мужчин, женщин и детей, которых принц не пощадил, несмотря на мольбы, автор сопоставляет с лиможскими манускриптами, называющими уже более десяти тысяч жертв – больше, чем все население нового города, – и с хроникой Уолсингема, также писавшего издалека. Затем он приводит свидетельства, которые до сих пор нередко оставались в тени: краткие записи «Хроники четырех первых Валуа», упоминающей лишь о «многих горожанах», муниципальных архивов Монпелье, монаха из близлежащего Юзерша, хроники аббатства Святого Марциала в самом Лиможе, сообщающей о более чем трехстах убитых, папских архивов Авиньона, говорящих лишь о разрушении города, и, наконец, найденного французским историком Гилемом Пепаном письма самого принца графу де Фуа, написанного через три дня после взятия города, где говорится о пленении епископа и двух сотен рыцарей и латников, но ни слова не сказано о массовых убийствах. Вывод автора: никакого выходящего за рамки обычаев эпохи зверства в Лиможе не было; погибли около 100–150 воинов гарнизона и местных дворян и примерно две сотни горожан, причем часть из них, возможно, пала не от рук англичан. Автор приводит и строгие указания, которые принц давал своему брату Джону Гонту: прощать раскаявшихся мятежников, даже виновных в серьезных преступлениях, и смягчать наказания снисходительностью.
Книга завершается рассказом о смерти принца 8 июня 1376 года в Вестминстере, на Троицын день, и о посмертных отзывах. Автор приводит панегирики хронистов, в том числе знаменитую проповедь епископа Рочестерского Томаса Бринтона, восхвалявшего могущество, мудрость и благость принца, уподобляемые трем Лицам Святой Троицы, которую принц, по словам проповедника, почитал превыше всего: он родился, говорят, на Троицу, в Троицын день умер и пожелал быть погребенным в часовне Святой Троицы Кентерберийского собора. Бринтон особо отмечал, что принц заботился о своих арендаторах, был щедр к слугам, так что «сделал их богатыми, а сам обеднел», и был ревностен в служении Господу не только напоказ. Даже недолюбливавший принца хронист Уолсингем написал, что со смертью его умерла надежда англичан, а французский король Шарль V приказал отслужить по своему врагу торжественную заупокойную мессу в парижской Сент-Шапель. Принц был похоронен 5 октября 1376 года в Кентербери, в часовне Святой Троицы недалеко от раки святого Томаса Бекета, по подробно расписанному им самим церемониалу. Книга заканчивается эпитафией на его надгробии, напоминающей о бренности плоти и земной красоты.
Книга адресована прежде всего любителям средневековой истории, особенно истории Англии и Столетней войны. Студентам-историкам она будет полезна как обстоятельное введение в эпоху и как пример работы с источниками, а любители военной истории найдут в ней подробные описания знаменитых битв при Креси, Пуатье и Нахере. Читатели, интересующиеся рыцарской культурой, получат яркую картину придворной жизни, турниров, ордена Подвязки и рыцарских идеалов XIV века. Для христианского читателя книга интересна как свидетельство о том, как религиозная вера сочеталась в средневековом мире с войной, политикой и придворной роскошью. Особую пользу она принесет преподавателям и студентам исторических факультетов, которым нужен доступный на русском языке и опирающийся на первоисточники рассказ о первой половине Столетней войны: обилие цитат из хроник, королевских писем и финансовых документов позволяет использовать книгу как своеобразную хрестоматию. Пастырям и проповедникам она может показаться далекой от их забот, однако и для них она полезна: биография человека, который в одно и то же время был набожным покровителем церквей и опустошителем целых провинций, дает живой материал для разговора о том, как вера уживается – или не уживается – с властью, богатством и насилием. Миряне, интересующиеся церковной историей, найдут здесь немало сведений о том, как средневековая Церковь благословляла войны, проповедовала о победах и участвовала в политике. Наконец, книга будет интересна всем, кто хочет понять истоки английской монархической символики, от ордена Подвязки до девиза принцев Уэльских.
Достоинства книги значительны. Прежде всего это огромный объем источников, на которые опирается автор: английские хроники и государственные акты, регистры канцелярии принца, французские, кастильские, итальянские хроники, поэма герольда Чандоса, проповеди и медицинские трактаты. Устинов много цитирует их, нередко впервые вводя в русскоязычный оборот. Особенно ценна глава о Лиможе, где автор демонстрирует умение сопоставлять противоречивые свидетельства и делать взвешенные выводы. Книга богата живыми подробностями: рождественские подарки принца, его траты на доспехи и драгоценности, которые в основном раздавались сподвижникам, строительные работы в его манорах, где трудились лучшие архитекторы эпохи. Автор хорошо пишет о военном деле, о стратегии и тактике Столетней войны. Наконец, увлекательно и остроумно изложена история прозвища «Черный Принц».
Вместе с тем у книги есть и недостатки. Прежде всего, автор, полемизируя с викторианскими критиками принца, впадает порой в противоположную крайность и становится его апологетом. Почти все сомнительные эпизоды толкуются в пользу Эдуарда, а свидетельства, неблагоприятные для него, подвергаются гораздо более строгой критике, чем благоприятные. Так, опустошительные «шевоше» по французским землям, сознательно разорявшие мирное население, описываются как обычная военная практика, без попытки взглянуть на них глазами крестьян, чьи дома и поля сжигались. Повествование местами перегружено перечнями имен, титулов, выплат и маршрутов, что затрудняет чтение для неспециалиста. Наконец, сама личность принца, его внутренний мир остаются несколько в тени: перед нами скорее блестящий полководец и администратор, чем живой человек со своими сомнениями.
С евангельской точки зрения книга дает богатый материал для размышления о рыцарском идеале и его отношении к христианству. Черный Принц, как он предстает в книге, – человек искренне религиозный: он почитал Святую Троицу, щедро жертвовал на церкви, был, по свидетельству епископа Бринтона, ревностен в служении Господу, заботился о своих арендаторах и слугах. Его девиз «Я служу» напоминает о словах Христа, пришедшего не для того, чтобы Ему служили, но чтобы послужить (Мк. 10:45). Вместе с тем рыцарская этика, которой он следовал, глубоко противоречива: она требовала безупречной куртуазности по отношению к равным – вспомним принца, прислуживающего за столом плененного короля, – и одновременно допускала опустошительные набеги на мирное население, сожжение деревень и городов ради ослабления противника. Критика каноника Стэнли, на которую автор отвечает с некоторым раздражением, при всей ее анахроничности указывает на подлинную проблему: христианская любовь к ближнему не может ограничиваться сословными рамками, а Евангелие требует видеть ближнего и в крестьянине, и в горожанине, и во враге (Лк. 10:29–37).
Поучительна и та роль, которую Церковь играла в войнах эпохи. Проповедь Бринтона, восхвалявшего победу при Пуатье как знак того, что Господь поддержал справедливое дело англичан, и прилагавшего к принцу слова Писания о Давиде, показывает, как легко религия становилась идеологическим обоснованием войны. При этом французы, в свою очередь, видели в своих победах Божье благоволение. Евангельский читатель вспомнит, что Бог не принадлежит ни одной из воюющих сторон, и что слава полководца, как напоминает эпитафия самого принца, обращается в прах. Именно эта эпитафия – одно из самых сильных мест книги: человек, стяжавший славу «цвета рыцарства», хотел, чтобы на его гробнице было написано о бренности плоти и о том, что красота истлела до костей. В этом звучит подлинное христианское смирение перед лицом смерти, напоминающее слова Екклесиаста о суете сует (Еккл. 1:2).
Не менее важно и то, что книга, сама того не желая, показывает обратную сторону рыцарской славы. Опустошительные рейды, которыми прославился принц, разоряли крестьян, а после заключения мира оставили Францию во власти «вольных отрядов», грабивших без разбору. Трогательны и те штрихи, которыми автор передает личный облик принца: из нескончаемого перечня рождественских подарков, которые он раздавал друзьям и родным, себе он оставил лишь два жемчужных кольца с выгравированным на них девизом Ich diene – «Я служу» – и золотое кольцо с алмазами. Девиз, ставший с тех пор девизом принцев Уэльских, звучит почти евангельски, и было бы интересно, если бы автор задумался о его происхождении и смысле для самого Эдуарда: понимал ли он служение лишь как феодальный долг перед отцом и королем или видел в нем и христианское измерение? Книга этого вопроса не ставит, но сам факт показателен. Тот же эпизод соседствует с рассказом о долгах, в которые принц влез, содержа войско, так и не понадобившееся осенью, а затем собранное заново и державшееся в готовности до весны, – настолько серьезных, что встревоженный король велел сыну перед походом составить завещание и позаботиться о заимодавцах. Щедрость и расточительность здесь оказываются двумя сторонами одной рыцарской добродетели. Устинов прав, что принц не был более жестоким, чем его современники, и что обвинения в резне в Лиможе сильно преувеличены. Но христианский читатель вправе спросить: можно ли оправдывать зло тем, что «так поступали все»? Писание напоминает, что не следует идти за большинством на зло (Исх. 23:2), и что Бог судит не по обычаям века, а по Своей правде. В этом отношении голос викторианского каноника Стэнли, при всей его анахроничности, звучит как запоздалое, но законное напоминание о том, что каждая человеческая жизнь драгоценна в очах Божиих, будь то жизнь короля или безымянного горожанина. Наконец, книга показывает, что даже самый блестящий успех может обернуться бедой. Последние годы принца омрачены и семейной драмой: после того как в августе 1369 года королева Филиппа скончалась в Виндзоре от водянки, Эдуард III погрузился в депрессию, подпал под влияние любовницы Элис Перрерс и почти забросил государственные дела. Вернувшемуся в Англию больному наследнику пришлось взять на себя бремя правления, хотя его здоровье уже было подорвано, и автор с сочувствием показывает человека, который до последнего пытался исполнять долг, когда сил на это уже не оставалось. Кастильская экспедиция, предпринятая ради восстановления на троне законного, но жестокого короля, принесла принцу победу, но разорила его казну, подорвала его здоровье и привела к восстанию гасконских сеньоров, а в конечном счете – к потере большей части английских владений во Франции. Принц, умерший раньше отца, так и не стал королем, а его сын Ричард II, взошедший на престол ребенком, впоследствии был свергнут. История Черного Принца, рассказанная Устиновым, – это история земной славы, которая, по слову Писания, проходит, как трава (1 Пет. 1:24).
В итоге книга Вадима Устинова – добросовестная, насыщенная источниками и увлекательная биография одного из самых знаменитых рыцарей Средневековья, восполняющая пробел в русскоязычной литературе о Столетней войне. Она убедительно опровергает многие позднейшие наветы на принца, хотя местами и склоняется к апологии. Для христианского читателя она станет поводом задуматься о противоречиях рыцарского идеала, о соотношении веры и войны, и о том, что подлинное величие измеряется не победами и славой, а служением, к которому призывал девиз самого принца.
Комментарии
Пока нет комментариев. Будьте первым!