Поиск
Настройки
Тема

Устинов - Ричард I Львиное Сердце

Устинов - Ричард I Львиное Сердце
Это обзор книги «Устинов - Ричард I Львиное Сердце» Перейти к книге

Книга Вадима Устинова «Ричард I Львиное Сердце: Повелитель Анжуйской империи», вышедшая в серии «Жизнь замечательных людей» в 2025 году, продолжает цикл книг автора о средневековых английских правителях, ставших жертвами исторической мифологии: прежде в той же серии появились его биографии Ричарда III и Эдуарда Черного Принца. Метод автора во всех трех книгах одинаков и в новой книге выражен, пожалуй, наиболее последовательно. Устинов не столько пересказывает жизнь героя, сколько ведет процесс о его репутации: он собирает свидетельства хронистов, грамоты, письма, сопоставляет их, выясняет, кто, когда и зачем создал ту или иную негативную легенду, и стремится очистить образ короля от позднейших наслоений. Главный вызов, который ставит перед собой автор, сформулирован уже в эпиграфе-заголовке предисловия: «Тех лишь не хулят, кто зависти не стоит». Ричард, по мысли Устинова, стал жертвой не столько собственных пороков, сколько зависти, соперничества и политической конъюнктуры – сначала средневековой, затем раннего Нового времени и, наконец, современной академической моды на «развенчание кумиров». Такая постановка задачи сразу определяет и сильные, и слабые стороны книги: перед нами блестяще документированная, увлекательная, но откровенно апологетическая биография.

Предисловие представляет собой самостоятельный и, возможно, самый ценный с методологической точки зрения очерк истории восприятия Ричарда. Автор начинает с восторженных отзывов современников, сравнивавших короля с Гектором, Ахиллом, Александром и Роландом, и особенно подчеркивает свидетельства противной стороны. Баха ад-Дин ибн Шаддад, приближенный Салах ад-Дина и очевидец Третьего крестового похода, признавал храбрость, решимость и опыт английского короля и писал, что при известии о его прибытии мусульмане «исполнились ужаса и смятения». С ним соглашался и Ибн аль-Асир. Затем Устинов показывает, как складывалась противоположная традиция. Завистники и соперники, пишет он, стремились принизить Ричарда, потому что рядом с ним большинство государей выглядели бледно, потому что пленение крестоносца, находившегося под защитой Церкви, требовало оправдания, и потому что многих он действительно унизил. Особую роль автор отводит Филиппу II Августу, преждевременно покинувшему Святую землю: французским хронистам пришлось обелять своего короля, очерняя чужого, и именно они распространяли слухи о том, будто Ричард нанял ассасинов для убийства Конрада Монферратского, а австрийские и германские авторы охотно подхватывали эти слухи, мстя за оскорбление, нанесенное их герцогу под Акрой. Защитниками короля выступили его соратники, прежде всего поэт-хронист Амбруаз, и даже ученые-грамматики вроде Жоффруа де Винсофа, а французский цистерцианец Обри из Труа-Фонтен через сорок лет после смерти Ричарда перечислил его подлинные заслуги: умиротворение Мессины, завоевание Кипра, захват александрийского дромона и помощь Яффе.

Не менее интересна вторая половина предисловия, где прослеживается судьба образа Ричарда в английской историографии. Тюдоровский историк Полидор Вергилий видел в его гордыне, похоти и алчности пороки, которые по сравнению с достоинствами оказываются «либо абсолютно ничем, либо пустяками». Перелом наступил в XVII веке, и, по наблюдению автора, начал его не историк, а придворный поэт Сэмюел Дэниел, обвинивший Ричарда в разорении Англии ради заморских авантюр. Устинов убедительно связывает этот поворот с политикой Якова I, сопротивлявшегося давлению сторонников общеевропейского протестантского «крестового похода» против Испании. Затем в 1675 году роялист сэр Уинстон Черчилль, отец герцога Мальборо, назвал Ричарда «худшим из всех Ричардов», дурным сыном, отцом, братом и королем, и эта эмоциональная оценка, подчеркивает автор, повлияла на Рапена, Юма, Гиббона и даже на осторожного Стаббса. Здесь же Устинов делает важное наблюдение, касающееся всей западной историографии крестовых походов: изменение отношения к крестовым походам как к предприятию папства, ставшее долговременным следствием Реформации, сделало ревизию образа Ричарда практически неизбежной. В итоге сложился стереотип туповатого вояки с отважным сердцем и посредственными способностями к управлению, ограбившего Англию ради войн. Отход от этого стереотипа, по мнению автора, начался лишь в середине XX века с работ Джона Прествича.

Первая часть книги, «Путь власти», открывается главой «Младший сын, или Зловещая династия». Устинов начинает издалека – с мрачной славы анжуйского рода, который предание возводило к фее Мелюзине. Он приводит рассказ Гералда Валлийского о прекрасной графине Анжуйской, которая никогда не оставалась в церкви до канона мессы, а когда ее попытались удержать силой, вылетела через окно храма, унеся с собой двух детей. Гералд вкладывает в уста самих анжуйцев горькое объяснение их вечных семейных распрей: все они «произошли от дьявола и к дьяволу уйдут». Автор использует эту легенду не как курьез, а как ключ к пониманию атмосферы, в которой рос Ричард: его семья, одна из самых могущественных в Европе, была раздираема непрестанной борьбой отца, матери и сыновей. Далее рассказывается о браке Генри II с Алиенорой Аквитанской и о складывании огромного конгломерата земель, который историки называют Анжуйской империей; автор подробно обосновывает, почему предпочитает этот, пусть несовершенный, термин искусственному «пространству Плантагенетов», ведь само имя Плантагенетов династия получила лишь в XV веке. Ричард родился 8 сентября 1157 года, вероятно, в оксфордском дворце Бомонт, третьим сыном. Устинов с удовольствием замечает, что в жилах будущего символа Англии почти не было англосаксонской крови, а имя, означающее «сильный правитель», было популярно лишь среди герцогов Нормандских.

Глава «Граф де Пуатье, или Война без любви» описывает юность Ричарда в Аквитании. Накануне своего пятнадцатилетия, 11 июня 1172 года, в церкви Сен-Илер-де-Пуатье он был провозглашен герцогом Аквитанским и графом де Пуатье, а затем в Лиможе на него надели перстень святой Валерии. Автор подчеркивает, что титул был во многом формальностью: законной носительницей власти оставалась Алиенора, а фактически правил Генри II. Уже весной 1173 года, послушный воле матери, Ричард явился ко двору Людовика VII и примкнул к мятежу против отца – так началась «война без любви», как назвал ее поэт. Самые яркие страницы главы посвящены становлению Ричарда как полководца. В 1179 году, после трудной осады Понса и молниеносного взятия нескольких мятежных замков, он решился штурмовать Тайбур на скале над Шарантой, считавшийся неприступным. Опустошив окрестности и спровоцировав гарнизон на вылазку 8 мая, Ричард на плечах отступающих ворвался во двор замка, и на Вознесение, 10 мая 1179 года, защитники сдались. Это событие, пишет автор, повсюду было воспринято как подлинный воинский подвиг. Далее рассказывается о бесконечных конфликтах между братьями, о попытке Генри II примирить сыновей, о клятве Молодого Короля 1 января 1183 года и о его смерти от дизентерии 11 июня того же года, положившей конец очередному мятежу. Отдельно описано принятие креста в соборе Тура из рук архиепископа Бартелеми де Вандома – в том самом городе, где когда-то крест принял прадед Ричарда Фульк, ставший затем королем Иерусалима.

Глава «Владыка Анжуйской империи, или Священная цель» рассказывает о последней распре Ричарда с отцом, о его союзе с Филиппом Августом, о взятии Тура и о смерти Генри II в Шиноне 6 июля 1189 года. Автор не скрывает, что старый король не простил сына и на смертном одре, и рассказывает, как Ричард, войдя в церковь Фонтевро, впервые ощутил всю тяжесть вины перед отцом. Первые шаги нового государя Устинов описывает с явной симпатией: Ричард освобождает мать, держит слово покойного отца, отдав Уильяму Маршалу руку богатой наследницы Изабели де Клэр, хотя Маршал недавно сражался против него, возвращает конфискованные имения и опустошает тюрьмы. Подробно рассказано о коронации 3 сентября 1189 года и о вспыхнувшем в тот же день еврейском погроме в Лондоне. Автор подчеркивает, что Ричард приказал найти и повесить зачинщиков, взял евреев под защиту и разрешил тем, кто принял крещение из страха за жизнь, вернуться к вере отцов, противопоставляя его поведение политике Филиппа Августа, изгнавшего евреев из королевского домена. Здесь же говорится о «саладиновой десятине» и о правилах для крестоносцев, запрещавших богохульство и азартные игры.

Вторая часть, «Путь славы», посвящена Третьему крестовому походу и составляет сердцевину книги. Глава «Дорога на восток, или Покорение островов» рассказывает о пребывании крестоносцев на Сицилии, о сложных отношениях с Танкредом ди Лечче и о курьезных и опасных приключениях короля в Калабрии. Особенно интересен для богословски ориентированного читателя эпизод встречи Ричарда с Иоахимом Флорским в замке Матегрифон. Устинов излагает учение калабрийского аббата о трех эпохах – Отца, Сына и Святого Духа – и о семи гонителях Церкви, представленных семью головами дракона, из которых шестая отождествлялась с Салах ад-Дином, а седьмая – с антихристом. Ричарда, замечает автор, гораздо больше интересовало не наступление эпохи Духа, ожидавшееся где-то между 1200 и 1260 годами, а ближайшее будущее, и пророчество о скором падении султана он, разумеется, воспринял с удовлетворением. Далее описывается кипрский эпизод: корабли, севшие на мель у берегов острова, были разграблены, а потерпевшие крушение брошены в темницу по приказу Исаака Комнина. Ричард завоевал Кипр, а 12 мая 1191 года в часовне Святого Георгия в Лемесосе обвенчался с Беренгарией Наваррской, которую тут же короновал епископ Эврё. Автор объясняет, почему свадьба состоялась именно на Кипре: король не прочь был досадить Филиппу Августу, отвергнув его сестру Адель, но не хотел вызывать раскол на глазах у всего крестоносного войска.

Глава «Осада Акры, или Жестокость победителя» – одна из самых драматичных и в то же время самых спорных в книге. Устинов подробно описывает многолетнюю осаду, начатую Ги де Лузиньяном с явно недостаточными силами, окружение самих осаждающих армией Салах ад-Дина, прибытие королей, болезнь Ричарда и решающий штурм 11 июля, после которого гарнизон согласился на капитуляцию 12 июля 1191 года. Здесь же рассказано о злополучном инциденте с герцогом Леопольдом Австрийским, претендовавшим на долю в триумфе: автор признает, что претензии герцога были в принципе обоснованны, но силы его были ничтожны, и унижение, которое он испытал, впоследствии обернулось для Ричарда пленом. Самая тяжелая страница главы – казнь пленных 20 августа 1191 года. Автор не замалчивает ее, приводит свидетельство Баха ад-Дина о выведенных на равнину связанных пленниках и письмо самого Ричарда аббату Клерво, где король деловито сообщает, что после истечения срока договора «вполне законно предали смерти сарацинов числом около 2600». Устинов указывает, что Салах ад-Дин, вероятно, и не собирался выполнять навязанный ему договор, и что сам Ричард не видел в своих действиях ничего предосудительного. Заглавие главы – «Жестокость победителя» – показывает, что автор признает жестокость поступка, однако основной упор он делает на объяснение его военной и правовой логики.

Глава «Битва при Арсуфе, или Завоевание побережья» – блестящий образец военно-исторического повествования. Утром 7 сентября 1191 года армия крестоносцев, выстроенная в колонну с тамплиерами в авангарде и госпитальерами в арьергарде, шла вдоль моря к садам Арсуфа, а пехота заслоняла кавалерию и обоз от непрерывных атак тюркских конных стрелков. Ричард запрещал атаковать, дожидаясь, когда в бой вступят мамлюки и кони противника устанут, а сигналом к общей атаке должны были стать шесть труб. Великий магистр госпитальеров Гарнье де Наплюз несколько раз просил разрешения ударить и получал отказ; наконец маршал ордена и нормандец Бодуэн Карю не выдержали и бросились вперед. Автор показывает, что этот преждевременный порыв мог погубить армию, но Ричард мгновенно оценил ситуацию, приказал трубить и сам повел рыцарей в атаку. Здесь Устинов выступает не только биографом, но и военным аналитиком, разбирающим тактику колонны, роль арбалетчиков и значение дисциплины.

Глава «Походы на Иерусалим, или Раскол среди крестоносцев» объясняет, почему Ричард так и не взял Святой город. Автор подробно описывает походы к Бейт-Нубе, куда крестоносцы вошли 11 июня 1192 года, томительное ожидание подкреплений и знаменитое решение, принятое не единолично королем, а комиссией, избранной войском: двенадцать депутатов выбрали трех судей, и те, руководствуясь военными реалиями, постановили отступить от «Города Мечты», находившегося всего в нескольких часах марша. 4 июля начался окончательный отход к Рамле. Устинов настаивает, что Ричард не мог переломить неблагоприятные обстоятельства: его армия была разношерстной, в ней было много стяжателей и религиозных мечтателей и, что самое главное, французский контингент герцога Бургундского был ненадежен. Далее рассказывается о героической помощи Яффе и о переговорах с султаном, которые Ричард вел полусерьезно-полушутя, а также о мире на три года и сорок дней, ради которого пришлось разрушить Аскалон. Автор опирается здесь на свидетельство Арнольда Любекского и даже враждебной хроники так называемого Ансберта, признававших вынужденный характер решений короля. Уже в предисловии Устинов утверждал, что завоевание Кипра, который в долгосрочной перспективе оказался стратегически важнее Иерусалима, и возвращение христианам прибрежных городов Палестины – подлинные плоды похода, а взятый Иерусалим все равно вскоре был бы потерян.

Третья часть, «Путь возмездия», начинается главой «Интриги завистников, или Крестоносец в плену». Автор подробно реконструирует маршрут возвращения короля, который, опасаясь врагов на западных путях, решил пробираться через Венгрию, Богемию и Саксонию, где правил его друг Генрих Лев. 11 ноября 1192 года Ричард инкогнито сошел на берег Корфу, нанял пиратские галеры, но 21 декабря, в День апостола Фомы, был схвачен людьми герцога Австрийского близ Вены, вероятно, в деревне Эрдберг. Красочную легенду о короле, изображавшем поваренка и выданном драгоценным перстнем, автор считает малоправдоподобной. Рассказано о заточении в Дюрнштайне, где невольным тюремщиком короля стал рыцарь Хадмар фон Кюнринг, и о романтической легенде о трувере Блонделе, искавшем своего господина песней. Особенно подробно разобраны переговоры Генриха VI и Леопольда, завершившиеся договором в Вюрцбурге 14 февраля 1193 года, где слово «выкуп» стыдливо заменили эвфемизмами вроде «приданого Элеоноры Бретонской». Устинов не скрывает своего возмущения и вслед за современниками подчеркивает, что двое государей в нарушение божеских законов пленили третьего, равного им по положению и превосходившего их доблестью, к тому же крестоносца, находившегося под защитой Церкви.

Глава «Возвращение короля, или Империя сосредотачивается» начинается со дня освобождения, 4 февраля 1194 года, когда Ричард выплатил императору 100 тысяч марок и в обеспечение оставшихся 50 тысяч предоставил заложников из числа знатнейших людей своих владений; автор видит в готовности этих людей поручиться за короля бесспорное свидетельство его авторитета. Описывается вторая коронация в Уинчестере, наведение порядка в Англии после интриг Иоанна Безземельного и подготовка к войне с Филиппом Августом. Устинов рассказывает и о внутренних смутах, например о мятеже лондонского проповедника Уильяма ФицОсберта по прозвищу Длиннобородый, повешенного 6 апреля 1196 года. Последняя глава, «Борьба за Вексан, или Последнее дело», посвящена войне за нормандскую границу. Центральное место в ней занимает строительство Шато-Гайара, обошедшегося, по данным автора, в 12 тысяч фунтов вместо обычных семи – замка, ставшего любимым детищем короля и передовой базой для ударов по французским крепостям. Подробно описана победа у Курселя 28 сентября 1198 года, о которой Ричард сам писал епископу Даремскому. Наконец, автор рассказывает о гибели короля. 26 марта 1199 года при осаде замка Шалю-Шаброль Ричард, без доспехов, в одном шлеме, вышел вечером посмотреть на ход осады и увидел на стене одинокого арбалетчика, прикрывавшегося сковородой; развеселившийся король зааплодировал, промедлил и получил болт в плечо. Неумелая операция привела к заражению, и Ричард, вызвав мать, простив стрелка и исповедавшись цистерцианскому аббату Мило, скончался 6 апреля 1199 года на руках Алиеноры. Книга завершается описанием погребения – сердца в Руане, тела в Фонтевро у ног отца – и кратким очерком первых шагов Иоанна, при котором, как с горечью замечает автор, созданная Ричардом антифранцузская коалиция распалась, а впереди Англию ждала утрата Нормандии и Анжу.

Книга адресована прежде всего широкому кругу любителей средневековой истории. Устинов пишет живо, с юмором, порой с публицистическим задором, и рассказ о походах, осадах и интригах читается как приключенческий роман, хотя за каждым эпизодом стоят ссылки на хроники и документы. Особенно полезна она будет преподавателям и студентам-историкам, которым нужен доступный на русском языке, насыщенный источниками рассказ о Третьем крестовом походе и об англо-французском соперничестве конца XII века: обилие пространных цитат из Амбруаза, Баха ад-Дина, Гералда Валлийского и писем самого короля позволяет использовать книгу почти как хрестоматию. Для читателей, интересующихся церковной историей, она ценна множеством деталей о том, как в эпоху крестовых походов переплетались вера, политика и война: принятие креста, саладинова десятина, проповеди и пророчества, церковные запреты, защита крестоносца, нарушенная христианскими государями. Пастырям и преподавателям богословских школ книга может пригодиться как материал для размышления о крестоносной идее и о том, как христиане прошлого понимали священную войну. Наконец, она будет интересна всем, кто хочет научиться критически относиться к историческим репутациям и видеть, как политические интересы разных эпох формируют образы исторических лиц.

Сильные стороны книги очевидны. Прежде всего это колоссальная источниковая база: автор работает с хрониками, документами и исследованиями на нескольких языках и стремится проверять каждое утверждение. Его историографическое предисловие – одно из лучших введений в историю образа Ричарда, доступных русскому читателю: Устинов показывает, как оценка короля менялась в зависимости от политики Якова I, протестантского отношения к крестовым походам, вигской традиции и современной академической моды. Чрезвычайно ценны военно-исторические главы, прежде всего описания взятия Тайбура и битвы при Арсуфе, где автор демонстрирует понимание тактики и логистики средневековой войны. Убедительна и его критика ряда позднейших спекуляций. Так, он показывает, что версия о гомосексуальности Ричарда восходит к вышедшей в 1948 году непрофессиональной книге «Плантагенеты» Джона Харви, архитектора и члена Имперской фашистской лиги, тогда как современники, при всем обилии высокородных врагов короля, ни разу прямо его в этом не обвиняли. Столь же основательно разобраны легенды о поваренке и о сокровищах, якобы утаенных виконтом Лиможским, – автор ссылается на молчание лучше всех осведомленного о последних днях Ричарда Бернара Итье. Наконец, следует отметить блестящий язык книги: Устинов умеет рассказывать, и даже сложные генеалогические и дипломатические перипетии у него не утомляют.

Вместе с тем у книги есть и заметные слабости. Главная из них – та самая апологетичность, которую автор возводит в метод. Поставив себе задачу защитить Ричарда от клеветы, Устинов нередко превращается из историка в адвоката. Почти каждое сомнительное решение короля находит у него оправдание: казнь пленных объясняется нарушением договора, отказ от похода на Иерусалим – обструкцией французов, разорение Англии налогами – необходимостью великих целей. Противники Ричарда, напротив, изображаются однозначно: Филипп Август – коварный интриган, Леопольд и Генрих VI – вероломные похитители, Иоанн – «очередное ничтожество». Подобная черно-белая схема плохо согласуется с тем принципом беспристрастности, к которому автор призывает, критикуя Черчилля и Юма. Читателю, особенно неподготовленному, трудно понять, где кончается проверенный факт и начинается убеждение автора. Порой полемический тон переходит в сарказм по адресу оппонентов, что делает книгу живее, но не прибавляет ей научной весомости.

С евангельской точки зрения книга заслуживает особого разговора, и здесь критические замечания становятся более существенными. Ричард был крестоносцем, «принявшим крест», и все его походы на Восток мыслились как служение Христу. Сам король в письме аббату Клерво говорит о себе как о взявшем на себя бремя «столь великого и столь святого труда» – защиты места смерти Господа, освященного Его драгоценной кровью, – и в том же письме спокойно сообщает о казни безоружных пленников. Это сочетание благочестивой риторики с хладнокровным насилием – центральная богословская проблема всей крестоносной эпохи, но автор, увы, почти не задается ею. Его интересует, была ли казнь законной по меркам XII века, а не то, как она соотносится с Евангелием, призывающим любить врагов и не воздавать злом за зло. Христианский читатель вправе спросить: можно ли называть «святым трудом» войну, в которой побежденных связывают веревками и закалывают на глазах их единоверцев? Евангелие не знает «священной войны»: Христос запретил Петру защищать Его мечом и сказал, что Его Царство не от мира сего. Протестантская критика крестовых походов, которую Устинов упоминает лишь как фактор, исказивший образ Ричарда, имела под собой не только конфессиональную полемику с папством, но и глубокое богословское основание – убеждение, что Царство Божие не утверждается оружием.

То же относится к эпизоду с Иоахимом Флорским. Автор излагает учение аббата о трех эпохах и семи головах дракона с интересом, но без оценки, а между тем это превосходный пример того, как произвольное толкование Апокалипсиса, отождествляющее библейские символы с политическими противниками своего времени, использовалось для освящения войны. Пророчество о скорой гибели Салах ад-Дина не сбылось: султан не был убит, а Иерусалим остался под властью мусульман. Для евангельского читателя эта история – предостережение от того рода эсхатологических спекуляций, которые и сегодня легко превращают Откровение в справочник по текущей политике. Жаль, что автор не развил эту тему: она придала бы книге дополнительное измерение.

Еще один вопрос, который заслуживал большего внимания, – отношение Ричарда к евреям. Устинов справедливо отмечает, что король пресек лондонский погром, повесил его зачинщиков и разрешил насильно крещенным вернуться к своей вере, и это действительно делает ему честь, особенно в сравнении с Филиппом Августом. Однако сам автор признает, что мотивы Ричарда могли быть не только гуманными, но и финансовыми, и предпочитает не углубляться в этот вопрос. Между тем сам факт, что крестоносный подъем повсюду в Европе сопровождался вспышками насилия против евреев, – важный урок для христиан, напоминающий, что религиозное воодушевление без евангельского смирения легко обращается против ближнего. Христианская совесть не может удовлетвориться констатацией, что король лично был терпимее других; она должна задуматься о том, почему проповедь креста так часто порождала погромы.

Тем не менее было бы несправедливо видеть в книге только апологию насилия. Устинов честно показывает и благочестие своего героя, и его последние часы. Рассказ о том, как смертельно раненный король простил стрелка, исповедовался и умер на руках матери, а затем согласно завещанию разделил казну между братом, слугами и бедняками, производит сильное впечатление. Если правда, что предание о жестокой казни стрелка Меркадье недостоверно, то последним поступком Ричарда было прощение – поступок, бесконечно более близкий к Евангелию, чем все его победы. Автор не делает из этого богословских выводов, но христианский читатель может их сделать сам: подлинное величие человека проявляется не на поле брани, а там, где он, умирая, прощает своего убийцу. Поучительна и семейная драма Плантагенетов: история отца, восстающих на него сыновей, ненавидящих друг друга братьев и матери, плетущей интриги, – наглядная иллюстрация того, к чему ведут властолюбие и гордыня, о которых предупреждает Писание. Легенда о Мелюзине и горькое изречение о роде, «произошедшем от дьявола», звучат здесь почти как библейское повествование о проклятии, переходящем из поколения в поколение, и о неспособности человека вырваться из него собственными силами.

Можно сделать и несколько частных замечаний. Книга перегружена генеалогическими и географическими подробностями: длинные перечни сеньоров, замков и титулов, оправданные для специалиста, утомят массового читателя, на которого серия рассчитана. Иногда хочется большей сдержанности в оценках современных историков: автор нередко отзывается о коллегах-ревизионистах пренебрежительно, не всегда разбирая их аргументы по существу. Наконец, жаль, что Устинов почти не касается внутреннего мира своего героя, его поэзии, его отношений с Беренгарией и религиозной жизни – обо всем этом говорится лишь мимоходом, хотя именно здесь можно было бы найти ключ к пониманию того, каким человеком был Ричард за пределами поля боя. Брак с Беренгарией, оставшийся бездетным, в книге остается скорее дипломатическим фактом, чем человеческой историей.

В итоге книга Вадима Устинова – добросовестная, насыщенная источниками и увлекательная биография одного из самых знаменитых и самых спорных государей Средневековья. Она успешно разрушает многие позднейшие мифы и дает русскому читателю богатейший материал о Третьем крестовом походе и о судьбе Анжуйской империи, хотя местами превращается в защитительную речь. Для христианского читателя ее главная ценность, быть может, не в реабилитации Ричарда, а в том, что она невольно ставит вечные вопросы: о соотношении веры и меча, о соблазне освящать политические цели именем Божиим, о том, как легко благочестивая риторика уживается с жестокостью. Отвечать на эти вопросы автор предоставляет самому читателю, и евангельский читатель, взвешивая жизнь короля-крестоносца на весах Писания, увидит в ней не только блеск рыцарской славы, но и предостережение, обращенное ко всем, кто пытается служить Царству не от мира сего средствами мира сего.

Оцените публикацию:
—/5 (0)

Комментарии

Пока нет комментариев. Будьте первым!