Поиск
Настройки
Тема

Юркин - Демидовы

Юркин - Демидовы
Это обзор книги «Юркин - Демидовы» Перейти к книге

Книга Игоря Юркина о Демидовых, вышедшая в серии «Жизнь замечательных людей» в 2012 году, представляет собой не биографию одного человека, а историю трех поколений промышленной династии – от основателя рода Никиты Демидова до его внуков, при которых единое хозяйство распалось. Автор, доктор исторических наук, известный исследователь истории отечественной техники и промышленности, с самого начала заявляет о своей задаче в предисловии «Демидовы: пристальный взгляд потомков». Он напоминает, что с фамилией тульских и уральских горнозаводчиков связано немало страниц истории отечественной промышленности, что Демидовы владели на протяжении XVIII столетия более чем полусотней заводов и что их история настолько драматична и романна, что привлекала не только историков, но и писателей – от Алексея Толстого до Евгения Федорова. В результате, по словам Юркина, реальная история рода постепенно превратилась в «гармонизированное и мифологизированное» повествование, собранное «из кирпичиков легенд», и главная задача автора – отделить документально установленное от этих легенд. Автор прямо называет своих предшественников – от Г. И. Спасского, К. Д. Головщикова и В. И. Рожкова до Б. Б. Кафенгауза, Н. И. Павленко, А. С. Черкасовой, Е. И. Красновой и А. Г. Мосина – и не скрывает, что его задача не в радикальной переоценке рода, а в уточнении и проверке. Он подчеркивает, что первые биографы Демидовых, начиная с Г. И. Спасского в 1833 году, имели ограниченный доступ к документам, а основной массив источников – это деловые бумаги, где почти нет личного: «Какой текст ни открой – всё заводы, заводы, руда, работные люди, перелив капиталов». Отсюда и образная формула, задающая тон всей книге: «Дым заводской трубы застилает человека, грохот молота заглушает речь». Метод Юркина – последовательное исследование архивных материалов (центральных и региональных, от РГАДА до архивов Тульской и Свердловской областей и Алтайского края), сопоставление их с преданиями и мнениями предшественников, осторожные гипотезы там, где документы молчат. Хронологической границей повествования автор избирает начало 1760-х годов, когда смерть императрицы Елизаветы Петровны и смерть Григория Акинфиевича Демидова знаменовали конец эпохи.

Первая глава, «„Происхождение мастера“», начинается с широкой картины металлургии додемидовской Руси. Автор объясняет, что такое мануфактура, рассказывает о крестьянах-«домниках», выплавлявших железо в сыродутных горнах, о первых металлургических предприятиях тульского края, о тульских казенных кузнецах-оружейниках. Его формулировка выразительна: «Демидовы поднимались на витаминах и гормонах Петровской эпохи», но то, что набирало силу на глазах современников, было заложено задолго до Петра. Далее следует рассказ о происхождении Никиты Демидовича Антюфеева, родившегося 25 марта 1656 года в семье ствольного заварщика Тульской оружейной слободы. Юркин подробно исследует загадки происхождения кузнецов Антюфеевых, ранние упоминания о них, пытается ответить на вопрос, «кто Никиту кормил, поил и учил». Особое место занимает разбор знаменитых преданий о встрече царя и кузнеца. Автор приводит рассказ И. Х. Гамеля, согласно которому в 1696 году Петр, проезжая через Тулу в Воронеж, велел позвать кузнецов, умеющих ковать холодное оружие, и явился лишь Никита Антуфьев, пообещавший сковать триста алебард лучше иностранного образца, и еще более живописную версию И. Ф. Афремова с эпизодом починки пистолета барона Шафирова. Юркин сопоставляет эти предания с документами, которые свидетельствуют о связи Никиты с Преображенским полком и о его прошении 1694 года о передаче мельницы на реке Тулице для строительства завода. Особенно убедителен анализ того, как документы проясняют источник первого успеха кузнеца. Автор находит в расходных записях лета 1686 года упоминание о том, что в село Преображенское, где тогда преимущественно жил юный Петр, привозили для пристрелки тульские ружья вместе с мастерами, и заключает, что среди них вполне мог быть тридцатилетний Никита Антюфеев. По документам Демидов ничем не отличался от других крупных тульских поставщиков оружия, сдававших в Оружейную палату тысячи фузей, и объяснить его стремительный рывок, по мнению Юркина, можно лишь тем, что он был оружейником Преображенского приказа: здесь была точка, где Петр и Демидов «не могли не сойтись». Автор отмечает и добросовестность Б. Б. Кафенгауза, который, не найдя документов о дате основания Тульского завода, предпочел осторожную формулу «не позднее 1697 года», вместо того чтобы опираться на предания. Подробно рассказано о «войне за мельницу» и о том, как в 1702 году Демидову был передан казенный Невьянский завод на Урале. Автор отмечает, что смену фамилии Антюфеев на Демидов иногда связывают именно с грамотой о передаче Невьянского завода, и сравнивает эту перемену с новым именем, которое получает постригаемый в монашество.

Вторая глава, «В Туле и на Урале», описывает начало уральской эпопеи. Юркин показывает, что строить заводы на Урале первоначально взялась казна, а Демидов внимательно следил за ее успехами, не желая менять свой Тульский завод на должность казенного управляющего. Рассказывается о переезде на Восток, о конфликте с верхотурским воеводой Калитиным, из-за которого Демидов с сыном Акинфием в 1703 году покинули Невьянский завод, о «вживании в Урал», о комиссарском звании, пожалованном Демидову в 1709 году, о трудной судьбе Тульского завода, о конфликте с Иваном Баташевым и о первых предпринимательских шагах младших сыновей. Автор показывает, как Демидовы постепенно оказываются «на двух стульях» – в Туле и на Урале, – и как формируется их промышленное хозяйство.

Третья глава, «Последнее пятилетие родоначальника», посвящена 1720–1725 годам. Юркин подчеркивает значение Берг-привилегии 1719 года, провозгласившей «горную свободу» – право каждого искать руды и выплавлять металлы на любых землях, – и указа 1721 года, позволившего купцам приобретать к заводам населенные деревни. Рассказывается о том, как по инициативе отца Берг-коллегия «учинила» единственным наследником его недвижимости сына Акинфия, о почти состоявшемся пожаловании Никите дворянства, о начале демидовской меди и о знаменитом конфликте с Василием Татищевым. Юркин стремится дать взвешенную оценку этого столкновения, о котором, по его словам, написано немало и оценки которого «весьма несхожие». Он показывает, что в 1720 году Берг-коллегия направила на Урал бригаду специалистов во главе с Татищевым и бергмейстером Блиером для ведения казенных заводов и надзора за частными промышленниками, и что Демидов, за полтора десятилетия привыкший не слушаться ничьих указов, кроме царских, оказался в непривычном положении. Автор приводит слова Геннина о том, что «до сего времени никто не смел ему, бояся его, слова выговорить, а он здесь поворачивал как хотел», и делает вывод, что именно этот конфликт, скорее всего, повлиял на мнение царя о Демидове и задержал пожалование ему дворянства. Глава завершается рассказом о смерти основателя династии 17 ноября 1725 года, о его портретах, о памятниках ему и о наклонной 57-метровой Невьянской башне – архитектурном памятнике, который автор считает подлинным монументом родоначальнику. Юркин признает, что ранняя история башни «сплошная загадка»: непонятно, для чего она строилась и когда именно; в ее помещениях хранили заводской архив, содержали нарушителей порядка, проводили анализы руд, на одном из ярусов до сих пор действует часовой механизм. Автор приводит набирающую силу версию о двух этапах строительства – при жизни Никиты, в 1723–1725 годах, и до 1732 года, когда была возведена собственно башня.

Четвертая глава рассказывает о том, как после смерти отца Акинфий Демидов, получивший вместе с братьями потомственное дворянство в 1726 году, становится главой семейного хозяйства. Автор говорит о «силах центробежных и центростремительных» в роду, об «одворянивании», о диалоге Акинфия с властью, о его горизонтах – от Тулы до Урала и Алтая. Пятая глава посвящена младшим братьям – Григорию и Никите. Здесь разворачивается одна из самых страшных историй книги: в 1728 году Григорий Никитич был застрелен сыном Иваном в Гончарной слободе Тулы; братья Акинфий и Никита через неделю публично назвали убийцу, Иван под пыткой признался, и в 1730 году был казнен. Юркин подробно восстанавливает ход дела по документам, приводя протокол осмотра тела и показания свидетелей. Шестая глава, «Следствие и его последствия», рассказывает о расследовании 1733–1736 годов о «партикулярных», то есть частных, заводах и о многочисленных доносах на Демидовых. Автор описывает «звездный час» доносчика Родиона Горбунова, загадочную смерть Татьяны, дочери Никиты Никитича, по поводу которой отца обвиняли в убийстве, первое «взятие» алтайских заводов в казну и, наконец, «торжество Демидовых» в 1736–1737 годах, задаваясь вопросом, что помогло им выпутаться.

Седьмая глава, «Расцвет горного царства», описывает вершину могущества Акинфия Демидова. Юркин рассказывает, что о присутствии серебра в алтайской руде стало известно еще в 1726 году, когда его обнаружил пробирер Иван Шлаттер, хотя содержание металла было тогда признано недостаточным для промышленной разработки, и что указ Петра II 1727 года, разрешивший в отдаленных местах Сибири строить заводы «свободно и безвозбранно», открыл Акинфию дорогу на Алтай. Перед читателем проходят уральские заводы, Колывано-Воскресенский завод на Алтае, пущенный в 1729 году, открытие алтайского серебра и золота. Особенно интересен раздел «Тайное сокровище Невьянской башни», где Юркин рассматривает распространенную гипотезу о том, что Акинфий много лет тайно выплавлял серебро из алтайской меди и объявил о нем лишь тогда, когда «припекло». Автор честно излагает аргументы сторонников этой версии, но, опираясь на работы алтайского историка А. В. Контева, признается, что доказательств тайной игры ему не хватает и он «склоняется к обеляющей заводчика версии событий». Здесь же разобрано завещание Акинфия, составленное в 1743 году, по которому он хотел передать основную часть хозяйства одному сыну.

Восьмая глава, «Акинфий Демидов и старообрядчество», – одна из самых интересных для читателя, интересующегося историей русской религиозной жизни. Юркин рассказывает о приказчиках-староверах на демидовских заводах, о Гаврииле Семенове и его братьях, о «откровениях чернеца Паисия», о борьбе властей со старообрядцами на заводах и их «выгонке», о тульских староверах и их защитниках. Автор ставит вопрос, был ли сам Акинфий старообрядцем, и осторожно перечисляет основания для подозрений: подложный документ при погребении Татьяны Демидовой, расследование в Преображенском приказе о «расколе и иконоборстве» шурина Акинфия, интриги вокруг наследства, когда вдове и младшему сыну пригрозили лишением доли при подтверждении их причастности к расколу. При этом Юркин подчеркивает, что помощь Демидовых старообрядческим центрам скептик может объяснить практическим расчетом – стремлением привлечь трудовой ресурс.

Девятая глава, «Последний год. Загадка Акинфия», рисует портрет «горного царя» в последний год жизни. Автор разбирает два лика Акинфия – «Акинфий Великий» и «Акинфий Грозный?» – и спорит с традиционным изображением его как жестокого самодура, восходящим к Мамину-Сибиряку и историку Кафенгаузу, назвавшему его «хищным приобретателем и эксплоататором». Юркин возражает: использовать чужой труд – не значит «драть с работника три шкуры»; если бы Акинфий был таким, к нему не бежали бы работные люди с казенных заводов. Он признает факты жестокости, но объясняет их масштабом дел, в которых хозяин уже не мог охватить всех подробностей. Последние годы Акинфия, согласно хронологии, отмечены высшими знаками благоволения: в 1744 году он сообщил императрице Елизавете Петровне об открытии на Алтае серебряных руд, и указом от 24 июля того же года императрица взяла его «в собственную протекцию и защищение»; в феврале 1745 года на Колывано-Воскресенском заводе было выделено и золото. Акинфий умер 18 августа 1745 года, а уже в 1747 году его алтайские предприятия были взяты в казну. Юркин размышляет и о человеческом облике «горного царя»: он ненавидел пьянство и лень, принуждал трудоспособных к труду и платил за него, но был втянут в десятки судебных тяжб, и автор, признав, что спор о Верхотулицком заводе «не красит стареющего Акинфия», все же подчеркивает, что не он этот спор спровоцировал. Главы десятая и одиннадцатая рассказывают о сыновьях Акинфия – Прокофии, Григории и Никите, – о том, как не была выполнена воля отца и как его хозяйство в 1757 году было разделено между наследниками. В заключительной главе Юркин замечает, что Прокофий, человек «не бесталанный», со временем перенес свои таланты в сферу, далекую от той, к которой готовил его отец, и для Акинфия стал «неудачей, промахом». Здесь же история, иллюстрирующая трудности «интеграции в сословие»: в 1728 году юный Прокофий Демидов, ловивший перепелов на чужой земле, стрелял из пистолетов в крестьян, вступившихся за помещичью ниву, и тяжело ранил троих. Автор рассказывает и о Григории Акинфиевиче, основавшем, как считается, первый в России ботанический сад, и о меценатстве и благотворительности последующих поколений. Двенадцатая глава посвящена младшей ветви рода. Здесь, в частности, рассказана история сенатского указа 1754 года о ликвидации заводов вокруг Москвы, официально обоснованного заботой о сбережении лесов и восходившего к случайному замечанию императрицы Елизаветы Петровны в Сенате в 1744 году; Юркин показывает, как этот указ едва не погубил подмосковные предприятия Никиты Никитича и какую роль в спасении подмосковной металлургии сыграл граф Александр Шувалов. Глава рассказывает и о Никите Никитиче и его сыновьях, о том, как он покупал волости с крестьянами и переводил их на заводы, вызывая крестьянские бунты: купленная им в 1739 году Ромодановская волость, еще недавно зажиточная, через пару лет поднялась на бунт, а затем и на второй, и волнения ее крестьян в 1752 году отмечены в хронологии книги.

Заключительная глава «Демидовы: отцы и дети, или Кое-что о цене побед» подводит итог. Юркин напоминает, что Акинфий построил или приобрел 25 металлургических заводов, его младший брат – 11, и что историческую миссию «растить и холить индустрию» род выполнил с честью. Его главный вывод звучит так: «Столетие их побед – столетие побед России. И расплаты за эти победы». И здесь же автор делает важнейшее признание: «Успехи первых Демидовых были бы невозможны без широчайшего распространения на их заводах крепостнических порядков, чему каждый из них в той или иной мере способствовал». Юркин противопоставляет Демидовых Петру Великому, которого сжигала мечта слиться с Европой «в единой культуре вещей и технологий» и который, строя Петербург, «видел – Амстердам». Демидовы, по словам автора, догоняли Европу не потому, что гнались за ней, а потому, что успешнее других работали, но при этом, как он пишет, «еще прочнее закрепили то, с чем России давно пора было проститься».

Кому адресована эта книга? Прежде всего – историкам и краеведам Тулы, Урала и Алтая, для которых она станет надежным, основанным на архивных документах источником. Читатели, интересующиеся историей петровской эпохи и становления российской промышленности, найдут в ней подробную картину того, как создавалась отечественная металлургия. Предпринимателям и экономистам книга даст материал для размышлений о природе российского предпринимательства, о его отношениях с государством, о роли семьи и наследования в бизнесе. Для христианского читателя и служителя книга интересна в нескольких отношениях: как свидетельство о жизни старообрядческих общин в XVIII веке, как материал для размышления о труде и богатстве, о цене промышленных успехов и о человеческом достоинстве тех, на ком эти успехи держались.

Сильные стороны книги несомненны. Первая из них – документальная основательность. Юркин работает с огромным массивом архивных материалов, многие из которых вводятся в научный оборот впервые, и сопровождает текст обширным научным аппаратом. Вторая – трезвость и честность. Автор последовательно отделяет предания от документов, не скрывает, когда источники молчат, и прямо говорит о своих предположениях как о предположениях. Его разбор легенд о встрече Петра и кузнеца, о тайной выплавке серебра в Невьянской башне – образец добросовестного исторического анализа. Третья – стремление к взвешенной оценке. Юркин не идеализирует Демидовых, но и не демонизирует их, давая слово и критикам, и защитникам. Четвертая – широта охвата: книга рассказывает не только о заводчиках, но и о приказчиках, мастерах, беглых, старообрядцах, чиновниках, доносчиках и следователях, создавая живую картину эпохи. Пятая – умение рассказывать. Несмотря на обилие экономических и технических подробностей, книга читается с интересом благодаря драматическим сюжетам, ироничным замечаниям и ярким формулировкам автора.

Вместе с тем книга вызывает и ряд вопросов. Первый касается сложности изложения. Обилие имен, дат, названий заводов, родственных связей и юридических подробностей делает книгу трудной для неподготовленного читателя. Схема родственных связей в конце книги помогает, но не решает проблемы. Местами повествование превращается в хронику судебных тяжб и хозяйственных операций, где за деталями теряется общая линия. Второй вопрос касается точности. В тексте пятой главы убийство Григория Никитича отнесено к ночи на 14 мая 1728 года, и это согласуется с последующими датами расследования, тогда как в хронологии в конце книги указана ночь на 14 марта. Подобные расхождения не меняют общей картины, но в книге, построенной на тщательной работе с документами, заметны.

Третий, и для христианского читателя главный, вопрос касается оценки нравственной стороны демидовского дела. Юркин открыто признает, что успехи Демидовых были невозможны без крепостнических порядков, но при этом нередко склоняется к оправдывающим интерпретациям. Его спор с образом «Акинфия Грозного» в целом убедителен как полемика с литературными стереотипами, но аргумент о том, что к Демидову бежали работные люди с казенных заводов, говорит лишь о том, что на казенных заводах было еще хуже. В книге приводятся слова крестьян Ромодановской волости, купленной Никитой Никитичем вместе с двумя с лишним тысячами душ, семьсот из которых были отправлены на уральские заводы: «Ее императорскому величеству не противимся, да смерть себе от Демидова видим». Эти слова, вынесенные автором в заголовок раздела, – свидетельство, которое невозможно смягчить никакими рассуждениями о масштабе исторических задач.

Особенно показателен эпизод, приведенный самим Юркиным: отвечая на просьбу возчиков увеличить плату, Акинфий ссылался на Священное Писание: «В пророческих книгах напечатано: „Не прелагайте предел, я же положиша отцы ваши“». Слова из Книги Притчей, предостерегающие от передвижения древних межей, то есть от посягательства на чужую собственность, хозяин использовал для отказа беднякам в справедливой плате. Евангельский читатель увидит в этом характерный пример того, как Писание может становиться оружием в руках сильного. Библия, напротив, многократно предостерегает против удержания платы работника – «плата наемнику не должна ночевать у тебя до утра», говорит Закон, а апостол Иаков грозно напоминает богатым о плате, удержанной у работников, и о вопле жнецов, дошедшем до слуха Господа Саваофа. Книга Юркина дает богатый материал для такого размышления, хотя сам автор его не развивает.

Четвертый вопрос связан с историей старообрядчества. Глава о связях Демидовых со старой верой – ценное исследование, но написана она прежде всего с точки зрения хозяйственной: старообрядцы интересуют автора как трудовой ресурс, как приказчики и мастера, как объект преследований со стороны властей и как возможная тайная принадлежность самих Демидовых. Духовная сторона старообрядчества – вера людей, предпочитавших бегство на Урал и тяжелый труд на заводах отказу от древнего благочестия, – остается в тени. Для христианского читателя, особенно для того, кто знает историю гонений на инакомыслящих в России, судьба этих людей, искавших у заводчиков защиты от государственной Церкви и власти, заслуживала бы большего внимания.

Пятый вопрос касается семейных драм. Юркин рассказывает о страшных событиях в роду Демидовых – убийстве Григория Никитича собственным сыном, стрельбе Прокофия по крестьянам, подозрениях в убийстве дочери Никитой Никитичем, бесконечных тяжбах между родственниками, – но рассматривает их скорее как эпизоды хозяйственной и социальной истории, как «проблему интеграции в сословие» или проблему «отцов и детей». Нравственная катастрофа, которая стоит за этими событиями, – когда богатство и власть разрушают семью, а отношения между братьями и детьми превращаются в борьбу за наследство, – могла бы стать темой более глубокого размышления. Библия хорошо знает эту проблему – от Каина и Авеля до притчи о богаче, строившем новые житницы, – и история Демидовых может служить наглядной иллюстрацией к евангельскому предупреждению: «Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?»

Все эти замечания не отменяют главного. Книга Игоря Юркина – фундаментальное, документально обоснованное и честное исследование истории одной из самых знаменитых промышленных династий России. Она освобождает историю Демидовых от многих легенд и стереотипов, показывает их вклад в развитие отечественной промышленности и вместе с тем не скрывает цены, которую заплатили за этот вклад тысячи людей. Название книги – «Столетие побед» – могло бы показаться панегирическим, но заключительная глава уравновешивает его признанием: победы Демидовых были оплачены расплатой.

Для евангельского читателя чтение этой книги может стать поводом для серьезных размышлений о труде, богатстве и ответственности. С одной стороны, Демидовы были людьми исключительной энергии, трудолюбия и дарований: они строили заводы в глухих местах, осваивали новые технологии, создавали богатство страны. Библия высоко ценит труд и мастерство – от Веселиила, наполненного Духом Божиим для всякого искусства, до апостола Павла, работавшего своими руками. С другой стороны, их успех был основан на подневольном труде тысяч людей, на крепостничестве, которое они сами укрепляли, и на жестокости, которую сам автор не отрицает. Христианин, читающий эту книгу, вспомнит, что Бог видит не только заводы и капиталы, но и каждого работного человека, каждого крестьянина, оторванного от родной деревни и отправленного на далекий Урал. В этом смысле история Демидовых – это не только история побед, но и напоминание о том, что никакие исторические достижения не оправдывают пренебрежения человеческим достоинством.

Стоит отметить и практическую ценность книги для служителей, работающих с предпринимателями. История Демидовых показывает, как успешное дело может стать испытанием для семьи, как трудно передать не только имущество, но и ценности следующему поколению, как богатство порождает зависть, тяжбы и вражду. Глава «Отцы и дети» – готовый материал для разговора о христианском понимании наследства, о том, что отцы призваны передавать детям не только капиталы, но и веру, и характер. Юркин пишет, что в полной мере с преемником «повезло» лишь основателю рода, а у последующих поколений все чаще что-то шло не по плану. Эта мысль заставляет задуматься о том, что действительно стоит передавать детям и что остается после человека, когда заводы проданы, а имена забыты.

Оцените публикацию:
—/5 (0)

Комментарии

Пока нет комментариев. Будьте первым!