Поиск
Настройки
Тема

Залесская - Ференц Лист

Залесская - Ференц Лист
Это обзор книги «Залесская - Ференц Лист» Перейти к книге

Книга Марии Залесской о Ференце Листе, вышедшая в серии «Жизнь замечательных людей» в 2016 году, представляет собой естественное продолжение ее более ранней биографии Рихарда Вагнера: судьбы двух композиторов, связанных многолетней дружбой и родством, проходят через обе книги, и Лист, который в «Вагнере» был «первым ангелом-хранителем» героя, здесь сам становится героем. Главная мысль, заявленная в предисловии под названием «Жизнь ради других», противопоставляет Листа общему правилу. Автор начинает с утверждения: «Считается – и вполне справедливо, – что отличительной чертой каждого гения является эгоизм», – и тут же объявляет Листа исключением, человеком, который многократно приносил в жертву самого себя и все же сохранил свою гениальность. По мысли Залесской, жизнь оказалась очень несправедливой к Листу, и справедливость до сих пор в полной мере не восстановлена: слава «модного, но пустого виртуоза» мешала признать в нем серьезного композитора, его обращение к Богу было истолковано как эпатаж, его смерть стала «досадной помехой» вагнеровским торжествам. Метод книги, как и в биографии Вагнера, – подробное хронологическое повествование на основе писем, воспоминаний и трудов исследователей, прежде всего трехтомной биографии Алана Уолкера, с обширными подстрочными примечаниями. Своеобразие композиции состоит в том, что жизнь Листа представлена как «греческая трагедия» в пяти актах, каждый из которых открывается эпиграфом из самого композитора и назван по главной движущей силе соответствующего периода: отец, любовь, дружба, вера, будущее.

Предисловие задает также две важные темы. Первая – педагогическое и просветительское служение Листа: автор сообщает, что у него был 351 по-настоящему одаренный ученик из двух десятков стран, от России и Скандинавии до США, Канады и даже Турции, и что многие национальные музыкальные школы получили своих гениев благодаря ему. Залесская формулирует: «Но долг Человека был в нем превыше долга композитора». В предисловии же Залесская разбирает и историю биографий Листа: прижизненные работы д’Ортига, Рельштаба и Шиллинга страдают, по ее словам, от «прижизненности», ибо трудно объективно оценивать того, «с кем дышишь одним воздухом»; роман «Нелида», написанный Мари д’Агу, она называет тенденциозной беллетристикой, а трехтомную биографию Лины Раман – трудом, на который повлияли недоступность многих документов и взгляд княгини Каролины Витгенштейн. Автор с горечью цитирует энциклопедический словарь Павленкова 1910 года, где Лист назван гениальнейшим виртуозом, но композитором, «не отличающимся особенно большой оригинальностью», и противопоставляет этому перечень его ранних сочинений – «Альбом путешественника», этюды, первые «Венгерские рапсодии», «Три сонета Петрарки». Вторая тема предисловия – вопрос о национальной принадлежности и даже об имени композитора. Франц или Ференц? Автор настаивает, что вопрос этот переводческий, а не идейный: Лист был «всеевропейцем по характеру творчества и венгром в душе», практически не знал венгерского языка, поскольку в его семье говорили по-немецки, а все свои литературные труды писал по-французски, но всю жизнь ощущал себя венгром. Залесская напоминает, что и Франц, и Ференц, и Франсуа – производные от имени Франциск, данного ему при крещении в честь святого Франциска из Паолы, и что Лист праздновал именины 2 апреля, в день памяти этого святого.

Акт первый, «Жизнь ради отца», охватывает детство и отрочество композитора. Открывается он горьким эпиграфом из «Путевых писем бакалавра музыки»: отцовская воля бросила «несчастного ребенка» в салоны блестящего общества, отметившего его «позорно лестным прозвищем „маленького чуда“». Залесская начинает с развенчания семейной легенды о древнем аристократическом роде: архивные документы позволяют проследить родословную Листа лишь с конца XVII века, и среди его предков не было аристократов – прадед был крестьянином-арендатором. Отец, Адам Лист, служил у князей Эстерхази и тяжело переживал перевод в глухое селение Доборьян (ныне Райдинг в Австрии), где он стал смотрителем княжеских овчарен и где в 1811 году родился его сын. Автор подробно рассказывает о раннем проявлении таланта, о поездке в Вену, об уроках у Карла Черни и о знаменитом эпизоде 13 апреля, когда Бетховен, по рассказу самого Листа, поднялся на сцену и поцеловал мальчика в лоб. Залесская осторожно называет это «красивой легендой», не имеющей, однако, бесспорных опровержений, и пишет, что Лист воспринял этот поцелуй как благословение на служение Музыке. Акт завершается переездом в Париж, где директор консерватории Керубини отказал юному иностранцу в поступлении, – рану, которая, по словам автора, так никогда и не зажила, – первыми триумфами и работой над оперой «Дон Санчо, или Замок любви», за которую подросток взялся с энтузиазмом при помощи композитора Паэра. Залесская приводит трезвое предостережение Карла Черни, писавшего Адаму Листу в 1824 году, что сын должен с удвоенным рвением продолжать занятия и не позволять вводить себя в заблуждение преувеличенными похвалами. Финал акта – смерть отца в Булони 28 августа 1827 года. Последнее напутствие Адама Листа, которое сын не забывал никогда, звучало так: «Будь добрым и сильным». Через два дня после его смерти юноша написал «Траурный марш», пометив его: «Булонь, 30 августа 1827 года».

Акт второй, «Жизнь ради любви», охватывает двадцать лет – с осени 1827 по 1847 год. После смерти отца шестнадцатилетний Лист взял на себя заботу о матери и стал давать уроки фортепьяно. Тогда же произошла его первая любовь – к юной ученице Каролине де Сен-Крик, дочери министра; влюбленные обменялись кольцами с латинской надписью «Expectans expectavi» – «Я терпеливо жду», но после смерти матери девушки «безродному учителю музыки», как пишет автор, вежливо, но твердо дали понять, что о браке не может быть и речи. Залесская подчеркивает и влияние на Листа духовного наставника, аббата Жана Батиста Бардена из прихода Сен-Венсан-де-Поль, и рассказывает о глубоком религиозно-философском кризисе юноши, о его увлечении Шатобрианом, Ламартином, Сенанкуром, аббатом Ламенне, Балланшем и Сен-Симоном. Здесь же описаны два «революционных» потрясения: Июльская революция 1830 года, воскресившая в Листе композитора, и концерт Никколо Паганини 9 марта 1831 года, открывший ему, что он может сделать для фортепьяно то же, что итальянец сделал для скрипки. Центральное место занимает история любви к графине Мари д’Агу, вышедшей замуж без любви, но из уважения к графу д’Агу и пережившей смерть шестилетней дочери Луизы. Автор рассказывает, как весной 1835 года влюбленные, вопреки настойчивым возражениям аббата Ламенне, бежали из Парижа в Швейцарию, и замечает, что Мари «даже не вспоминала оставленную в Париже пятилетнюю дочь Клер», тогда как Лист, еще не вошедший в согласие с самим собой, несколько раз порывался вернуться. От этого союза родилось трое детей – Бландина, Козима и Даниель. Автор описывает знаменитую «дуэль» с пианистом Тальбергом, «Письма бакалавра музыки», в которых раскрываются эстетические принципы Листа, и «виртуозные годы» триумфальных гастролей по всей Европе. Особенно интересны для русского читателя страницы о связях Листа с Россией: о концертах в Петербурге и Москве, о римском выступлении начала 1839 года, вошедшем в историю как первый сольный фортепьянный концерт и, по словам Стасова, связанном с концертом в залах московского генерал-губернатора князя Д. В. Голицына, – выступлении, положившем начало связям Листа с Россией, о любопытном эпизоде, который сам Лист рассказывал позднее: когда во время его игры Николай I заговорил с адъютантом, музыкант перестал играть и на вопрос императора ответил, что, когда говорит государь, все должны молчать, после чего ему было предложено в течение нескольких часов покинуть Петербург, – наконец, о киевском концерте 14 (2) февраля 1847 года, на котором игру Листа впервые услышала княгиня Каролина Сайн-Витгенштейн. Залесская сообщает, что княгиня была одной из богатейших помещиц Правобережной Украины, владевшей пятнадцатью селами и более чем четырьмя тысячами крепостных, и что, потрясенная игрой музыканта, она анонимно сделала благотворительный взнос в сто рублей, после чего Лист поручил своему секретарю Беллони разыскать щедрую незнакомку.

Акт третий, «Жизнь ради дружбы», посвящен веймарскому периоду с 1848 по 1861 год. Лист отказывается от концертной карьеры и становится придворным капельмейстером в Веймаре; Каролина, решившаяся ради него оставить родину и положение, дарит ему золотую дирижерскую палочку со словами: «Лучше, если вы будете дирижировать, чем играть на рояле». Залесская описывает реформаторскую деятельность Листа в Веймаре, его решение ежегодно ставить в день рождения великой герцогини Марии Павловны новую оперу немецкого композитора, его постановки опер Вагнера и других современников. Здесь же рассказывается о его отношении к революции 1848 года, связанном с надеждой на независимость Венгрии, и о создании им крупнейших произведений – симфонических поэм, «Сексардской мессы», которую автор называет «трамплином» перед «Эстергомской мессой» и шедеврами зрелого периода. Залесская подробно рассказывает об освящении базилики в Эстергоме 31 августа 1856 года, для которого Лист написал мессу и сам стоял за дирижерским пультом, и о том, что музыка его была воспринята тогда далеко не однозначно; сегодня, напоминает автор, туристам с гордостью показывают в базилике мемориальную доску в память этого дня. В веймарские годы появилась и книга Листа о Шопене, которую он начал вскоре после смерти польского композитора в октябре 1849 года, обратившись за сведениями к его старшей сестре, и над которой работал до 1851 года при помощи Каролины, фактически исполнявшей обязанности его секретаря. Залесская подчеркивает, что Шопен так и не стал Листу настоящим другом, но его кончину Лист переживал как потерю близкого человека: они были, по его выражению, «родными братьями по отцу-фортепьяно и по матери-музыке». Но главная тема акта – дружба: Лист самоотверженно поддерживает изгнанника Вагнера, ставит его «Лоэнгрина», пропагандирует музыку молодых композиторов, хотя многие старые друзья, как он сам писал в эпиграфе к акту, отнеслись к его собственным сочинениям «отчужденно, с боязнью и недоброжелательностью».

Акт четвертый, «Жизнь ради веры», – драматическая кульминация книги. Он открывается признанием Листа: «Я принял духовный сан в убеждении, что этот поступок укрепит меня на правильном пути». В октябре 1861 года Лист приезжает в Рим, где 22 октября, в день его пятидесятилетия, должно было состояться долгожданное венчание с Каролиной. Залесская подробно описывает интриги родственников княгини и роль монсеньора Густава Гогенлоэ, которого она называет «двойным агентом», и драматическую развязку: вечером 21 октября из Ватикана пришло уведомление, что аннулирование прежнего брака Каролины признано недействительным и венчание состояться не может. Каролина, по словам автора, пришла к выводу, что против ее брака был сам Господь, что, полюбив «вне закона», она согрешила, и отказалась от Листа. Далее следуют годы римского уединения, потеря двух горячо любимых детей, Даниеля и Бландины, и в апреле 1865 года – принятие тонзуры в личной часовне монсеньора Гогенлоэ, после чего в тот же вечер Лист получил благословение папы Пия IX. Залесская подробно рассказывает о стремлении Листа реформировать церковную музыку, вернуть ей сакральность, возродить традиции григорианского хорала и полифонии Палестрины. Композитор, обращающийся к церковным жанрам, по его убеждению, должен быть прежде всего проповедником, а его музыка – обладать силой, «объединяющей театр и храм». В этот период созданы оратории «Легенда о святой Елизавете» и «Христос», которую Лист решил строить на текстах Библии, католической литургии и латинских гимнов.

Особенно трогателен приведенный в этом акте рассказ Марфы Сабининой о том, как Лист сыграл и спел ей только что законченную «Нагорную проповедь». По ее воспоминаниям, композитор был совсем бледен и сказал, что в этой вещи лежит вся его душа, что самый высокий полет он оставил для стиха о Царствии Небесном и что заповеди блаженства выразил одним голосом, «так как через одного только человека – Иисуса Христа – мы получили спасение». Эти слова, сохраненные свидетельницей, говорят о вере Листа больше, чем многие страницы рассуждений.

Среди учеников и младших современников, которым помогал Лист в эти годы, Залесская особо выделяет Эдварда Грига. В апреле 1870 года Лист поразил собравшихся, сыграв фортепьянный концерт Грига с листа по рукописи, которую видел впервые, и, возвращая ее автору, сказал: «Продолжайте… у Вас все данные для этого и – не давайте себя запугать». Это напутствие, по словам автора, Григ с благодарностью вспоминал всю жизнь. Акт пятый, «Жизнь ради будущего», охватывает последние двенадцать лет жизни композитора, проходившей в постоянных переездах между Будапештом, Веймаром и Римом. Особенно живы страницы, основанные на письмах Александра Бородина, приехавшего в Веймар и долго не находившего дом Листа, поскольку никто из местных жителей не знал, где он живет; позднее эти письма легли в основу его «Воспоминаний о Ф. Листе», которые автор щедро цитирует. Автор рассказывает о новых благотворительных концертах, о бесконечных приглашениях, от которых Лист отказывался, о его учениках, о мечте «по возможности дальше закинуть копье в мир будущего». Залесская приводит грустное пророчество Каролины: «Пройдут поколения, пока его поймут полностью, ибо он гораздо дальше закинул в будущее свое копье, чем Вагнер». Финал книги исполнен горечи. В июле 1886 года Лист приехал в Байройт на свадьбу внучки и на фестиваль, вопреки запрету врачей пошел в театр, слег с пневмонией и скончался 31 июля, оставленный почти без внимания дочерью, занятой делами фестиваля; рядом с ним неотлучно находился лишь слуга-венгр Мишка. Автор решительно опровергает распространенную легенду о том, что последним словом Листа было «Тристан», и предполагает, что она возникла «с легкой руки» Козимы. Лист был похоронен 3 августа на городском кладбище Байройта, и, чтобы не омрачать торжеств, траур даже не объявили. Залесская с горечью замечает, что в Байройте Листу навсегда суждено быть лишь тенью Вагнера.

Кому адресована эта книга? Прежде всего – любителям музыки и пианистам, для которых Лист является одной из центральных фигур романтической эпохи. Студенты музыкальных учебных заведений найдут здесь подробнейшую хронику жизни композитора, сведения о создании его произведений и обширную библиографию. Читатели, интересующиеся историей Европы XIX века, получат панораму культурной жизни Парижа, Веймара и Рима. Для русского и украинского читателя особенно интересны страницы о гастролях Листа в Российской империи и о княгине Каролине Сайн-Витгенштейн. Для христианских служителей, особенно для тех, кто занимается церковной музыкой, книга представляет ценность как рассказ о композиторе, который всерьез пытался вернуть церковной музыке ее богослужебное назначение и считал своим призванием писать для Церкви.

Сильные стороны книги очевидны. Первая из них – огромная фактическая база. Залесская опирается на переписку Листа, мемуары современников, труды крупнейших исследователей и сопровождает текст сотнями примечаний, которые порой превращаются в маленькие справочные статьи о людях, местах и реалиях эпохи. Вторая – стройная композиция. Деление жизни Листа на пять «актов» с эпиграфами из его писем помогает читателю увидеть внутреннюю логику судьбы композитора и его духовной эволюции. Третья – интерес к духовной жизни героя. В отличие от многих биографий, сосредоточенных на светской славе Листа и его романах, книга Залесской уделяет большое внимание его вере, его исканиям, его стремлению к Богу и реформе церковной музыки. Четвертая – стремление к исторической точности: автор развенчивает легенды о древнем аристократическом роде Листа и о его последнем слове «Тристан», осторожно оценивает рассказ о поцелуе Бетховена. Пятая – живость изложения, которая позволяет читать эту объемную книгу с неослабевающим интересом. Шестая сильная сторона – внимание автора к человеческим качествам героя, раскрытым не в общих словах, а через поступки: Залесская показывает, что Листу были чужды мстительность, зависть и злопамятность, что чувство соперничества он, по ее словам, полностью изжил еще во времена «дуэли» с Тальбергом, что его статьи и рецензии в подавляющем большинстве хвалебные, поскольку он предпочитал не писать о тех, кто ему неприятен.

Вместе с тем книга вызывает ряд вопросов. Первый касается общей интерпретации. Тезис о «жизни ради других», заявленный в предисловии, местами становится скорее апологетической схемой, чем выводом из материала. Сама аннотация признает, что Лист имел троих незаконнорожденных детей, что в салонах обсуждали его «распутную жизнь», а в предисловии автор пишет, что он всю жизнь старался обуздать свои страсти, «но постоянно проигрывал в этой неравной борьбе». Эти стороны жизни композитора в книге не скрыты, но они подаются преимущественно как трагедия непонятого и страдающего человека, а не как нравственная проблема. Отношения с Мари д’Агу, оставившей ради Листа мужа и маленькую дочь, и с Каролиной Витгенштейн, добивавшейся расторжения своего брака, описываются в романтическом ключе, и читатель почти не слышит голосов тех, кто пострадал от этих союзов.

Второй вопрос – богословский. Залесская с искренней симпатией описывает католическое благочестие Листа: его связь с аббатом Барденом, тонзуру, благословение папы Пия IX, почитание святого Франциска из Паолы и святой Елизаветы. Евангельский читатель может по-разному оценивать эти формы религиозности, однако вопрос о том, в чем состояла сущность веры Листа, в книге раскрыт недостаточно. Автор приводит эпизод с «Нагорной проповедью», где композитор говорит о спасении через одного только Иисуса Христа, но не развивает его, и остается неясным, как вера Листа соотносилась с его жизнью и в какой мере его принятие духовного сана было действительно духовным решением, а в какой – бегством от искушений светской жизни. Сама Залесская пишет, что духовный сан стал для Листа «дополнительным защитным барьером перед искушениями светской жизни, на которые он был довольно падок», и это признание заслуживает более глубокого осмысления. С евангельской точки зрения, внешний сан и церковные обряды не могут заменить внутреннего возрождения, и история Листа, искренне верующего, но постоянно проигрывающего борьбу со страстями, – это и история человека, искавшего силы в институциональных формах благочестия.

Третий вопрос связан с историей несостоявшегося брака. Автор рассказывает о решении Ватикана, отменившем венчание, и о выводе Каролины, что против брака был «сам Господь». Этот эпизод чрезвычайно интересен для понимания католического учения о браке и его аннулировании, однако Залесская сосредоточена на драме влюбленных и интригах их противников и почти не касается того, насколько обоснованным было каноническое решение. Евангельский читатель, для которого брак является заветом, нарушение которого не может быть устранено юридической процедурой, отметит, что Каролина, по-видимому, сама почувствовала то, о чем умалчивает автор: что союз, построенный на расторжении прежнего брака сомнительными средствами, не может быть благословлен.

Еще одно наблюдение касается социального фона. Залесская мимоходом сообщает, что княгиня Каролина Витгенштейн, чьи средства позволяли Листу посвятить себя творчеству в Веймаре, владела пятнадцатью селами и более чем четырьмя тысячами крепостных. Этот факт приводится как характеристика богатства княгини, но не вызывает у автора никаких размышлений. Между тем для читателя, помнящего о том, что в той же Российской империи крепостное право было отменено лишь в 1861 году, картина возвышенной любви, искусства и благочестия, оплаченной трудом тысяч несвободных людей на Правобережной Украине, выглядит не столь безоблачной. Евангельская вера, для которой каждый человек – образ Божий, не может не замечать этой стороны романтической эпохи, и упоминание ее в книге, пусть и без пространного анализа, было бы уместным. Четвертый вопрос – о соотношении Листа и Вагнера. Залесская явно сочувствует Листу, ставшему в конце жизни «тенью» своего зятя, и с горечью пишет о том, как Козима, увлеченная делами Байройта, оставила умирающего отца. Это сочувствие естественно, однако книга о Листе иногда превращается в книгу о его отношениях с Вагнером, а музыкальное наследие самого Листа, особенно его поздние новаторские сочинения, разобрано менее подробно, чем можно было бы ожидать. Наконец, обилие подробностей – маршрутов поездок, адресов, имен второстепенных лиц, справок о театрах и издательствах – местами затрудняет восприятие главной линии повествования.

Наконец, можно заметить, что избранная автором композиция «греческой трагедии» в пяти актах, при всей ее выразительности, несколько навязывает читателю готовую интерпретацию. Названия актов – «жизнь ради отца», «ради любви», «ради дружбы», «ради веры», «ради будущего» – подчеркивают жертвенность героя, но затушевывают те стороны его жизни, которые в эту схему не укладываются: честолюбие «виртуозных лет», светские увлечения, противоречия между проповедью смирения и привычкой к поклонению. Сама Залесская признает, что Лист был довольно падок на искушения светской жизни, но композиция книги не оставляет этому признанию достаточно места. Все эти замечания не отменяют главного. Книга Марии Залесской – обстоятельное, честное и проникнутое любовью к герою жизнеописание одного из величайших музыкантов XIX века. Она возвращает читателю образ Листа не только как виртуоза и покорителя сердец, но и как щедрого учителя, верного друга, просветителя и человека, искавшего Бога. В этом смысле она восполняет важный пробел в русскоязычной литературе о композиторе.

Для евангельского читателя чтение этой книги может стать поводом к серьезным размышлениям. История Листа – это история человека, который, по словам автора, «поняв, что не в силах справиться в одиночку с самим собой, обратился за помощью к Богу». В этом признании звучит глубокая библейская правда: человек не может своими силами победить грех и нуждается в благодати. Но история Листа показывает и то, как легко искреннее обращение может облечься во внешние формы, не изменяющие сердца, и как трудно человеку, привыкшему к славе и поклонению, отказаться от себя. Слова, сказанные Листом о своей «Нагорной проповеди», – о том, что спасение мы получили через одного только Иисуса Христа, – могут стать ключом к пониманию всей его жизни: при всех его падениях, при всей приверженности церковным формам, он знал, где искать спасения. Для христианского музыканта и служителя книга особенно ценна мыслью Листа о том, что композитор, пишущий для Церкви, должен быть прежде всего проповедником, а церковная музыка должна вернуть себе сакральность и не превращаться в концертное развлечение. Эта мысль остается актуальной и для современных церквей, где граница между богослужением и эстрадой нередко размывается.

Стоит отметить и еще одну сторону книги, которая может быть полезна для пастырей и всех, кто работает с одаренными людьми. Лист, каким его изображает Залесская, щедро делился своим талантом, не брал платы за уроки, помогал молодым композиторам, поддерживал друзей, даже когда сам нуждался в поддержке. Эта щедрость – прекрасная иллюстрация к библейскому принципу, что дары даются не для собственной славы, а для служения другим. Вместе с тем жизнь Листа показывает и опасности, подстерегающие одаренного человека: слава, поклонение, искушения, одиночество. Его биография может стать поводом для разговора о том, как христианин, наделенный талантом, может сохранить смирение и верность Богу среди соблазнов успеха. В этом смысле книга о Листе – не только рассказ о великом музыканте, но и притча о человеке, разрывавшемся между небом и землей и в конце пути пришедшем к пониманию, что Царствие Небесное – выше всякой земной славы.

Оцените публикацию:
—/5 (0)

Комментарии

Пока нет комментариев. Будьте первым!