Адамс - Брак, развод и повторный брак в Библии

Книга Джей Е. Адамса «Брак, развод и повторный брак в Библии», вышедшая на русском языке в издательстве «Ключ» в 1999 году и представляющая перевод оригинального труда Marriage, Divorce, and Remarriage in the Bible, написанного в 1980 году, принадлежит к тому типу богословско-пастырской литературы, который возникает не из отвлеченного академического интереса, а из острой церковной необходимости. Уже издательские данные и сама композиция книги показывают, что перед нами не популярная брошюра о семейной жизни, а систематизированная попытка дать консервативно-евангельский ответ на один из самых болезненных практических вопросов церковной этики: как христианская община должна понимать брак, развод и повторный брак, не растворяясь ни в секулярной терпимости, ни в непроверенной церковной традиции.

Исторический контекст книги особенно важен для понимания ее тона. Адамс пишет как представитель консервативного протестантского мира, пережившего сначала борьбу с богословским либерализмом, затем культурный сдвиг, в котором развод перестал восприниматься как исключительное бедствие и стал почти обычным элементом социальной реальности. Автор видит, что прежняя церковная практика часто была проще самой Библии: разведенного человека автоматически отстраняли от служения, повторный брак почти без разбора считали недопустимым, пасторы нередко отказывались венчать или благословлять ранее разведенных, не исследуя обстоятельств. Но одновременно Адамс не желает уступать и противоположной крайности, где развод становится психологически удобным выходом из всякого напряжения. Его задача состоит в том, чтобы вернуть церковь к Писанию именно там, где она привыкла действовать по инерции. Поэтому одна из самых программных мыслей книги выражена в его уверенности, что «Бог не оставил нас»: для автора это не риторика, а методологический принцип. Он исходит из того, что Писание достаточно, чтобы дать церкви нормы, процедуры и духовные ориентиры даже в столь сложной сфере, как распавшийся или травмированный брак.

В предисловии и введении Адамс прямо говорит, что пишет прежде всего для пасторов и церковных руководителей, которые сталкиваются с реальными судьбами людей и уже не могут скрываться за общими лозунгами. Он полемизирует с теми, кто считает, будто Библия почти ничего не говорит о разводе и повторном браке, а также с теми, кто заменяет экзегезу психологическими рассуждениями. Его раздражение направлено не против душепопечения как такового, а против ситуации, когда душепопечение отделяется от богословия и превращается в набор советов, почерпнутых из культуры. Поэтому основной метод книги — каноническая экзегеза, соединенная с пастырской казуистикой. Адамс внимательно читает Бытие, Второзаконие, пророков, Евангелия, 1 Коринфянам 7, пастырские послания, сопоставляет тексты между собой, различает адресатов, задает вопросы о терминах и юридических процедурах. В то же время он постоянно переводит экзегетический вывод в церковную практику: что должен делать пастор, как должна поступать община, когда нужно примирение, когда церковная дисциплина, когда человек свободен для нового брака, а когда обязан ждать и искать восстановления прежнего союза.

Структура книги предельно логична. Она разделена на три части: о браке, о разводе и о повторном браке; внутри этих частей расположены шестнадцать глав, которые ведут читателя от богословского основания к практическому процессу церковного решения. Такое построение принципиально: Адамс убежден, что нельзя правильно рассуждать о разводе, пока не понято, что именно развод разрушает. Поэтому первые три главы о браке не являются вступительным украшением, а несут всю тяжесть последующих выводов. Автор словно говорит: кто ошибается в природе брака, тот неизбежно ошибется и в природе развода. Оглавление подтверждает эту внутреннюю архитектуру: после предисловия и введения книга движется от основных принципов брака к определению брака, затем к месту брака; после этого переходит к отношению Библии к разводу, концепции и определению развода, экзегезе 1 Коринфянам 7, исключению в словах Христа, связи Второзакония и Бытия, происхождению развода по причине сексуального греха; наконец, завершает рассуждение вопросами повторного брака, людей с прошлым и практических шагов процесса.

В первой главе Адамс начинает с утверждения, что брак не является человеческим изобретением. Это не социальный контракт, созданный культурой ради удобства, не биологическая стратегия сохранения рода и не легализованная форма половых отношений. Брак учрежден Богом в начале человеческой истории, и потому человек не имеет права произвольно переопределять его сущность. Здесь заметна характерная для автора реформатско-евангельская уверенность в нормативности творческого установления. Он настаивает, что государство может регистрировать браки, но не обладает последней компетенцией определять, что такое брак, кто имеет право разводиться и на каком основании. Такая позиция может показаться слишком резко сформулированной для современного читателя, привыкшего к юридическому языку, но у Адамса она имеет ясный богословский смысл: если брак установлен Богом, то его нормы должны выводиться не из общественного консенсуса, а из Божьего откровения. Важное достоинство этой главы состоит также в том, что автор освобождает брак от редукционизма. Он отвергает как католико-протестантскую, по его мнению, тенденцию сводить брак к деторождению, так и распространенную ошибку отождествлять брак с сексуальным актом. Отсюда вырастает один из ключевых выводов всей книги: сексуальный грех может тяжко ранить брачный союз, но сам по себе не создает и не расторгает брака. Брак начинается не с физического соединения, а с заветного обязательства; именно поэтому, по Адамсу, брачная церемония не лжет, когда объявляет мужчину и женщину мужем и женой до первой брачной ночи.

Во второй главе автор предлагает свое центральное положительное определение брака. Он исходит из Бытия 2 и видит главную проблему, на которую отвечает брак, не в продолжении рода, а в одиночестве человека. Женщина дана мужчине как помощник и спутник, а брак становится заветом общения. Здесь особенно заметна пастырская сила книги: Адамс не просто формулирует норму, но показывает внутренний смысл брака как пространства глубокой близости, открытости и верности. Его короткая формула «Брак — это формальный договор» не исчерпывает всей его мысли, потому что договорность для него не является холодной юридической схемой; это завет, создающий устойчивое общение двух людей перед Богом. В этом смысле автор удачно соединяет юридический и личностный аспекты: брак нельзя свести к эмоциям, потому что он держится на обещании; но его нельзя свести и к внешнему договору, потому что обещание направлено на жизнь в единстве, доверии и супружеской открытости. Именно здесь Адамс критикует неформальные союзы, пробные браки и любые формы сожительства, не основанные на публичном заветном обязательстве. Он также уделяет внимание обручению, рассматривая его как серьезную, почти брачную стадию отношений, которая в библейском мире не была легким романтическим намерением, а несла правовую и нравственную ответственность.

Третья глава посвящена месту брака в человеческой жизни. Автор разворачивает смысл слов Бытия о том, что человек оставит отца и мать и прилепится к жене. Для него это не просто описание взросления, а богословская перестройка человеческих лояльностей. Родительско-детские отношения важны, но они не должны управлять новым домом; супружеский союз становится первичным земным отношением человека. Адамс особенно чувствителен к ситуациям, когда супруг фактически отодвигается на периферию ради родителей, детей, работы, служения или иных благ. В этом он показывает не только нормативную строгость, но и глубокое понимание повседневных причин разрушения брака. Если супруги перестают быть спутниками, если общение исчезает, если заветная близость заменяется функциональным сосуществованием, то брак, даже сохраняя юридическую оболочку, начинает внутренне распадаться. Эта мысль важна для последующих глав: развод не возникает в пустоте, он почти всегда становится внешним выражением более глубокого разрушения общения, хотя сам по себе является новым и серьезным действием.

Четвертая глава открывает часть о разводе и сразу задает тон всей дискуссии. Адамс намеренно начинает с утверждения, которое может шокировать читателя, воспитанного на простой формуле «Бог ненавидит развод»: «Библия признает и регулирует разводы». Он не говорит, что Библия одобряет развод как норму или идеал, но настаивает, что Писание не только осуждает зло, лежащее за разводом, но и дает конкретные правила для определенных случаев. Здесь он стремится удержать два полюса. С одной стороны, развод всегда связан с грехом, потому что в мире без греха не было бы разрушения брачного завета. С другой стороны, не всякий развод является грехом со стороны того, кто разводится: иногда развод может быть вынужденным или правомерным ответом на грех другой стороны. Именно здесь книга приобретает свою наиболее спорную, но и наиболее пастырски необходимую форму. Адамс хочет научить церковь не реагировать на слово «развод» автоматически, а исследовать факты, различать виновность, искать примирение, не оправдывать грех и одновременно не наказывать пострадавшего человека за сам факт распада брака.

В пятой и шестой главах автор уточняет саму концепцию развода. Развод, по Адамсу, не был частью первоначального замысла творения, но появился в истории греха и жестокосердия. Бог регулирует развод не потому, что развод хорош, а потому, что грех требует правовых и пастырских ограничений. Во Второзаконии 24 автор видит не повеление разводиться и не общее разрешение разводиться по любой причине, а признание существующего юридического процесса, который должен ограничить произвол и защитить стороны от еще большего зла. Для Адамса принципиально, что разводное письмо реально изменяет статус человека; развод — не фикция и не простое внешнее оформление уже произошедшего внутреннего разрыва. В шестой главе он формулирует это особенно резко: «развод аннулирует брак». Отсюда следует его неприятие распространенной фразы, будто разведенные люди «в глазах Бога» все еще состоят в браке. Для автора такая фраза благочестиво звучит, но богословски неаккуратна. Если развод ничего не расторгает, тогда предупреждение Христа не разлучать того, что сочетал Бог, теряет реальный смысл. При этом Адамс не делает развод легким: действительный развод может быть греховным, как действительный брак может быть заключен вопреки Божьей воле. Действительность и праведность для него не одно и то же.

Седьмая глава является одним из наиболее важных экзегетических узлов книги, потому что здесь Адамс читает 1 Коринфянам 7 и различает две группы адресатов. Когда Павел говорит: «не я повелеваю, а Господь», автор понимает это не как различие между вдохновенным и менее вдохновенным словом, а как ссылку на уже известное учение Иисуса о разводе среди принадлежащих к народу Божьему. Когда же Павел говорит: «я говорю, а не Господь», речь, по Адамсу, идет о новой ситуации смешанного брака верующего и неверующего, о которой земное служение Иисуса прямо не давало отдельного правила. Тем самым Адамс показывает внимательность к адресату текста: слова Христа о разводе нельзя механически применять ко всем возможным ситуациям, не задавая вопроса, о какой именно паре идет речь. Восьмая глава развивает вывод применительно к браку двух верующих: христиане не должны разводиться; если греховный развод все же произошел, они должны оставаться безбрачными или примириться. Здесь снова проявляется характерная строгость Адамса: церковь не должна помогать человеку закрепить греховный разрыв новым браком, пока сохраняется обязанность примирения.

Девятая глава рассматривает смешанный брак верующего и неверующего. Адамс настаивает, что верующий не имеет права первым разрушать такой брак, если неверующий супруг желает жить вместе. Напротив, верующий должен стремиться к миру, свидетельству и сохранению семьи. Но если неверующий хочет уйти, верующий не обязан бесконечно удерживать его силой. Павлово «не связан» Адамс понимает как реальное освобождение от брачных обязательств, а не просто разрешение на раздельное проживание без права нового брака. Здесь его аргументация пастырски значима, потому что она защищает верующего от превращения брака в бесконечную ловушку, где неверующая сторона фактически разрушает союз, а церковь требует от оставленного человека жить в неопределенности. Однако именно здесь возникает и одна из будущих критических проблем книги: автор очень резко отвергает длительное раздельное проживание как небиблейскую альтернативу разводу или примирению. В обычных ситуациях его аргумент понятен: раздельное проживание может закреплять конфликт, лишать супругов близости и создавать искушения. Но в ситуациях насилия, угрозы, зависимости или манипуляции такая резкость требует осторожной корректировки, которой у Адамса почти нет.

Десятая глава посвящена знаменитому исключению в словах Христа: разводу по причине porneia, сексуального греха. Адамс отвергает узкое толкование, будто это исключение касается только периода обручения, и понимает porneia широко как область сексуальной неверности и нечистоты, нарушающей брачный завет. Но он принципиально подчеркивает, что сексуальный грех не требует развода автоматически. Развод дозволен, но не заповедан; христианская цель — покаяние, прощение и, если возможно, восстановление брака. Если виновный супруг кается, другая сторона обязана простить, и тогда настаивание на разводе становится нравственно проблематичным. Если же виновный отказывается от покаяния, церковь должна применять дисциплину по Матфею 18. Это место показывает одну из сильнейших сторон книги: Адамс не позволяет эмоциям подменить церковный порядок. Он не говорит пострадавшему человеку просто «терпи», но и не позволяет превратить боль в немедленное право на окончательный разрыв без пастырского исследования, призыва к покаянию и попытки восстановления.

Одиннадцатая глава связывает слова Христа с Второзаконием и Бытием. Адамс показывает, что Второзаконие 24 не является мандатом на развод, а регулирует уже существующую практику; Христос же возвращает спорящих к первоначальному замыслу: «сначала не было так». Автор полемизирует с раввинистическими толкованиями, позволявшими развод по незначительным причинам, и утверждает, что Христос радикально ограничивает развод. В то же время он не отказывается от реальности юридического развода даже там, где развод совершен греховно. Греховный развод действительно разрушает первый брак, но второй брак может быть прелюбодейным не потому, что первый союз мистически продолжает существовать, а потому, что стороны не имели права разводиться и обязаны были примириться. Эта логика тоньше, чем многие традиционные схемы, но она требует от читателя внимательного различения: Адамс постоянно разделяет факт, право и нравственную оценку. Двенадцатая глава завершает часть о разводе попыткой объяснить происхождение дозволения развода по причине сексуального греха. Автор обращается к пророческому образу Божьего брака с Израилем, где идолопоклонство народа описывается как блуд и прелюбодеяние, а Божий суд — как разводное письмо. Отсюда он выводит, что развод по причине сексуальной неверности имеет ветхозаветное основание и не является нововведением Иисуса. Эта глава богословски интересна, потому что Адамс читает пророческую метафору не только образно, но и нормативно, как раскрытие Божьего отношения к заветной измене.

Тринадцатая глава открывает часть о повторном браке. Здесь автор сначала рассматривает повторный брак вообще, вне связи с разводом. Он показывает, что Библия не осуждает повторный брак после смерти супруга; напротив, в некоторых случаях он даже поощряется. Это важно для дальнейшего рассуждения, потому что Адамс хочет разрушить идею, будто повторность сама по себе подозрительна. Он также обсуждает требование к служителю быть «мужем одной жены» и отвергает толкование, будто оно означает «женатый только один раз». По его мнению, речь идет о моногамности и нравственной безупречности, а не о формальном запрете для вдовцов или ранее разведенных. При этом он не упрощает вопрос служения: обстоятельства развода и повторного брака могут повредить репутации человека и временно или постоянно сделать его непригодным к пастырскому служению, но церковь не имеет права вводить абсолютные правила там, где Писание требует исследования конкретного случая.

Четырнадцатая глава является кульминацией практической аргументации. Адамс формулирует общий принцип: если развод был библейски законным, человек свободен для повторного брака. Он даже пишет, что «если разрешен развод», то тем самым предполагается и возможность нового брака. В найденной им логике разводное письмо в библейском мире не только разрывало прежний союз, но и удостоверяло новый статус человека. Поэтому он делает вывод, что законно разведенные люди могут вступать в повторный брак. Однако сложность начинается там, где развод был совершен по небиблейским основаниям. В таком случае человек не может просто сослаться на юридический факт развода и начать новую жизнь. Требуются покаяние, попытка исправления, выяснение обязанностей, иногда церковная дисциплина, иногда ожидание, иногда признание того, что прежний союз стал необратимо разрушенным из-за действий другой стороны. Здесь Адамс подробно показывает, как церковь должна разбирать конкретные случаи, и именно в этой процедурности книга отличается от многих моральных деклараций. Она не только говорит, что правильно и неправильно, но пытается описать, как двигаться от хаоса фактов к церковному решению.

Пятнадцатая глава, озаглавленная «Люди с прошлым», является одной из наиболее пастырски сильных в книге. Адамс здесь противостоит не либерализму, а жестокому традиционализму, который может фактически превратить развод и сексуальный грех в непростительный грех. Он напоминает, что обращение, покаяние и прощение во Христе действительно меняют статус человека. Его краткая формула «Благодать больше» выражает здесь не сентиментальность, а догматическую убежденность: если церковь верит в оправдание, очищение и восстановление грешников, она не имеет права навсегда маркировать человека как нечистого только потому, что его прошлое связано с разводом. Но Адамс не превращает благодать в амнистию без последствий. Прощенный человек должен исполнить возможные обязанности, искать примирения там, где оно требуется, исправлять ущерб там, где это возможно, и не начинать нового брака, пока старые нравственные узлы не разобраны. Сила этой главы в том, что она удерживает вместе две истины, которые церковь часто разводит: грех действительно ужасен, но благодать действительно сильнее греха.

Шестнадцатая глава завершает книгу практическим итогом. Формально она содержит перечень принципов и вопросов, но по сути это пастырская карта принятия решений. Адамс напоминает, что брак учрежден Богом, является фундаментальным, договорным и заветным отношением, предполагающим общение, близость и соответствие модели Христа и Церкви. Развод, в его итоговой схеме, всегда имеет первопричиной грех, но не всегда греховен для разводящейся стороны; он всегда расторгает брак, не является неизбежным среди верующих, может быть законным по причине сексуального греха или ухода неверующего, а греховный развод может быть прощен. Повторный брак в принципе желателен и возможен, но только при соблюдении библейских требований и зрелой готовности сторон. Далее автор предлагает церковному руководителю задавать конкретные вопросы: кто верующий, кто хочет развода, на каком основании, есть ли доказанный сексуальный грех, применялась ли дисциплина, есть ли покаяние и прощение, требуется ли примирение, вступил ли бывший супруг в новый брак, не допустила ли церковь ошибки и как ее исправить. Этот финал хорошо показывает природу всей книги: она написана не для того, чтобы дать эмоциональное мнение, а чтобы научить церковь мыслить последовательно.

Польза этого труда наиболее очевидна для пасторов, пресвитеров, старейшин, душепопечителей и церковных советов. Именно они чаще всего оказываются перед конкретными случаями, где лозунг «развод плох» уже недостаточен, а лозунг «каждый имеет право на счастье» богословски разрушителен. Книга помогает им не бояться сложных вопросов, не принимать решений по слухам, не путать пострадавшую и виновную сторону, не превращать церковную дисциплину в произвол и не позволять личным эмоциям управлять применением Писания. Студентам богословия книга полезна как пример практической экзегезы, где тексты не остаются в комментарии, а переходят в церковное действие. Мирянам, особенно тем, кто хочет понять библейские основания брака и развода, она может дать интеллектуальную ясность, хотя людям, переживающим свежую травму развода, ее лучше читать не в одиночестве, а в сопровождении зрелого пастыря. Для специалистов по истории церкви и христианской этике книга интересна как документ определенного этапа консервативной евангельской мысли конца XX века, когда церковь пыталась заново сформулировать свою позицию в культуре быстро нормализующегося развода.

Сильные стороны книги значительны. Прежде всего, Адамс возвращает разговор о разводе к богословию брака. Он не позволяет обсуждать повторный брак как изолированную юридическую проблему, потому что видит в браке завет общения, установленный Богом. Далее, он честно признает сложность темы и не удовлетворяется традиционными автоматизмами. Его книга защищает святость брака, но одновременно защищает людей, которых община может несправедливо превратить в христиан «второго сорта». Он убедительно показывает, что библейская строгость не равна безразборной жесткости, а библейская милость не равна нравственной распущенности. Особенно ценно его различение действительности и правомерности: греховный развод может быть реальным, греховный брак может быть реальным, но реальность не делает грех праведным. Это различение помогает избежать как фиктивной сакрализации распавшегося союза, так и легкомысленного признания всякого нового начала. Наконец, книга сильна своей процедурной честностью. Адамс не предлагает пастору магическую формулу, но учит исследовать факты, применять дисциплину, искать покаяние, прощение и мир, а затем принимать решение перед Богом.

Однако конструктивная критика необходима, потому что книга написана с большой уверенностью, а обсуждаемая область требует предельной осторожности. Во-первых, Адамс иногда выражается настолько полемически, что его уверенность может казаться большей, чем позволяют сами экзегетические данные. Некоторые его исторические реконструкции, например происхождение практики развода по причине сексуального греха через пророческий образ Божьего развода с неверным Израилем, богословски интересны, но не всегда обладают степенью доказательности, с которой автор их подает. Во-вторых, книга почти полностью находится внутри консервативной протестантской, преимущественно реформатско-евангельской модели церковной жизни. Она исходит из автономной общины, дисциплины по Матфею 18, членства, церковных решений и пастырского разбора. Для православного, католического или более литургически-сакраментального контекста ее выводы нельзя просто перенести без учета канонической традиции, понимания таинства брака, церковного суда и пастырской икономии. Это не делает книгу бесполезной для широкой христианской аудитории, но требует осознанного герменевтического перевода.

В-третьих, наиболее серьезное ограничение книги с современной пастырской точки зрения связано с темой насилия, принуждения и злоупотребления властью в семье. Адамс справедливо критикует раздельное проживание как удобную форму избегания решения, но его аргументация недостаточно различает обычный конфликт супругов и ситуацию угрозы физической, сексуальной, психологической или духовной безопасности. В таких случаях временное или длительное отделение может быть не бегством от библейского решения, а необходимой защитной мерой. Современный пастор, используя Адамса, должен дополнить его подход более внимательным анализом домашнего насилия, травмы, манипуляции, экономической зависимости и риска для детей. В-четвертых, автор иногда слишком резко противопоставляет экзегезу психологии, как будто всякое обращение к психологическому знанию неизбежно уводит от Писания. Его опасение понятно: он борется с подменой библейской нормы терапевтической культурой. Но зрелое душепопечение может и должно использовать наблюдения о травме, зависимости, коммуникации и безопасности, не отдавая им верховную нормативную власть. Здесь книга нуждается в дополнении, а не в отмене.

Наконец, пастырская сила Адамса может стать опасной, если его книгу читать как жесткий алгоритм без духовной рассудительности. Он сам признает сложность случаев, но его последователи могут превратить его выводы в новую традицию, столь же негибкую, как те традиции, против которых он выступал. Поэтому правильное использование книги требует не только согласия с ее тезисами, но и усвоения ее лучшего метода: возвращаться к Писанию, различать обстоятельства, не судить по ярлыкам, хранить святость брака и полноту Евангелия. В этом смысле труд Адамса остается ценным не потому, что решает все вопросы окончательно, а потому, что принуждает церковь думать богословски там, где ей хочется либо запретить все без разбора, либо разрешить все без покаяния. Его книга напоминает, что христианская этика брака не может быть построена ни на страхе перед разводом, ни на поклонении личному счастью. Она должна исходить из Божьего замысла о заветном общении, из реальности греха, из серьезности церковной ответственности и из благодати, которая не отменяет правду, но дает грешникам возможность очищения, восстановления и нового послушания.