Ахметшин - Церковнославянский язык

Книга Андрея Ильгизаровича Ахметшина «Церковнославянский язык: конспект-практикум», изданная Минским духовным училищем в 2017 году, принадлежит к тому типу церковно-учебной литературы, который возникает не из отвлеченного исследовательского интереса к древнему языку, а из непосредственной потребности богослужебной жизни. Перед нами не историко-филологическая монография и не систематический богословский трактат, хотя исторические и богословские вопросы в пособии постоянно присутствуют. Это прежде всего четырехсеместровый учебный курс, сложившийся в практике дневного, вечернего и заочного отделений духовного училища и ориентированный особенно на подготовку регентов, певчих и церковных чтецов. Подобный жанр принципиально важен для современной церковной культуры, поскольку между богослужебным наследием Православной Церкви и языковым опытом большинства прихожан образовалась значительная дистанция. Человек может годами присутствовать в храме, узнавать знакомые возгласы и песнопения, но при этом не понимать синтаксических связей, временных форм глагола, значений исчезнувших слов и богословских оттенков гимнографического текста. Ахметшин пытается преодолеть эту дистанцию не посредством замены церковнославянского языка современным русским переводом, а через последовательное воспитание способности слышать, читать и истолковывать традиционный текст. Автор прямо формулирует свою цель: «Основной вектор преподавания предмета “Церковнославянский язык” направлен к тому, чтобы в полной мере научить понимать богослужебные тексты». Следующей задачей он называет осмысленное воспроизведение этих текстов при чтении и пении, так что понимание здесь не отделяется от литургического действия, а знание грамматики должно воплотиться в благоговейной церковной практике.

Историко-богословский контекст пособия определяется стремлением духовной школы сохранить церковнославянский язык не как музейный памятник, а как действующий язык молитвы Русской Православной Церкви. Автор-составитель опирается на труды иеромонаха Алипия Гамановича, Татьяны Мироновой, Александры Плетневой, Александра Кравецкого и других исследователей, однако перерабатывает научный материал в форме краткого конспекта, таблиц, образцов разбора и практических упражнений. Основной метод книги можно определить как литургико-грамматический. Языковые явления объясняются преимущественно на материале Псалтири, Часослова, Октоиха, Минеи, Апостола, праздничных тропарей, догматиков, воскресных стихир и паремий. Учащийся не просто запоминает окончания или названия времен, но должен найти соответствующую форму в богослужебном тексте, перевести ее, определить функцию в предложении, затем переписать текст церковнославянским шрифтом и научиться правильно произносить его в храме. Благодаря этому грамматика предстает не замкнутой системой форм, а инструментом литургической герменевтики. За таким методом угадывается определенное богословие языка: церковный текст требует не только эмоционального сочувствия, но и дисциплинированного внимания; непонятность преодолевается не упрощением содержания, а восхождением читателя к языковой и духовной культуре Предания. Автор не строит развернутой теории священного языка, однако вся композиция пособия выражает убеждение, что словесная форма богослужения является носительницей вероучительного смысла и потому заслуживает столь же тщательного изучения, как догматические формулы или церковный устав.

Первая часть открывается историческим очерком, связывающим происхождение славянской письменности с византийской миссией святых равноапостольных Кирилла и Мефодия. Автор начинает издалека, обозначая место славянских языков в индоевропейской семье и процесс формирования восточной, западной и южной ветвей славянства. Затем повествование сосредоточивается на встрече византийской христианской культуры со славянским миром. Создание письменности изображается не просто как культурная инновация, а как миссионерский акт, сделавший возможными перевод Священного Писания и богослужение на понятном народу языке. Рассказ о Константине Философе и Мефодии включает их образование, монашеский выбор, моравскую миссию, противостояние латинскому духовенству, поездку в Рим, смерть Кирилла, епископское служение Мефодия и последующий перенос славянской книжности в Болгарию. Особое внимание уделяется тому, что первые произведения новой письменности были богослужебными переводами. Тем самым генезис языка связывается с евхаристической и миссионерской жизнью Церкви. Важнейшая формула автора звучит так: «Святые Кирилл и Мефодий не “изобрели” новый язык, а приспособили славянскую речь к выражению христианского учения». Эта мысль определяет всю концепцию пособия: церковнославянский язык возник в результате творческого преображения народной речи ради передачи библейского откровения, святоотеческой мысли и литургической поэзии. История языка поэтому рассматривается как часть истории христианизации славян, а не как изолированный лингвистический процесс.

Следующий исторический раздел прослеживает переход от первоначальной глаголицы к кириллице, возникновение местных изводов и постепенное формирование московской редакции церковнославянского языка. Автор подчеркивает книжный и возвышенный характер этой языковой традиции, противопоставленной повседневной речи. Характерна его лаконичная формула: «По-церковнославянски не вели бытовых разговоров, а по-русски (по-древнерусски) не молились». В ней несколько схематично, но выразительно обозначена функциональная двуязычность древнерусской культуры: церковнославянский язык становится языком богослужения, книжности и сакральной коммуникации, тогда как разговорная речь развивается по собственным законам. Далее рассматриваются южнославянские влияния XIV–XV веков, упорядочение надстрочных знаков и пунктуации, создание Геннадиевской Библии, деятельность митрополита Макария, начало московского книгопечатания, грамматики Лаврентия Зизания и Мелетия Смотрицкого. Кульминацией исторического рассказа становится исправление богослужебных книг в XVII веке и формирование синодального извода. Ахметшин признает, что буквальное следование греческому синтаксису породило немало трудных для понимания мест, но одновременно утверждает: «дословный перевод обеспечил полное соответствие содержания новых текстов греческим оригиналам, помог достичь единства в догматике и литургической жизни Церквей Православного вероисповедания». В этой оценке особенно отчетливо проявляется богословская позиция автора. Точность текста важна не только филологически: она служит охранению догматического единства и общецерковной литургической согласованности.

После исторического введения книга непосредственно обращается к искусству богослужебного чтения. Этот переход имеет глубокую внутреннюю логику: история языка должна завершиться его актуализацией в голосе современного чтеца. Автор требует речитативного, ровного, неспешного и отчетливого произнесения текста, соблюдения церковнославянских ударений, различения звуков и отказа от русифицированного произношения окончаний. Особенно настойчиво осуждаются театральность, декламационный пафос и стремление чтеца навязать молящимся собственную эмоциональность. Для обоснования такой традиции приводятся высказывания святого праведного Иоанна Кронштадтского, святителей Игнатия Брянчанинова и Тихона Задонского. Наиболее полно авторскую установку выражают цитируемые слова святителя Игнатия: «Читать должно просто, с благоговением, в один тон, без излияния своих чувствований переливами и изменениями голоса». Это не эстетический минимализм, а аскетика церковного слова. Чтец должен отступить перед текстом, позволяя действовать не своему артистизму, а внутреннему достоинству молитвы. Здесь пособие выходит за рамки грамматики и затрагивает антропологию богослужения: человеческий голос становится служебным орудием церковного Предания, а правильность чтения понимается как форма смирения. Изучение языка поэтому предполагает работу не только с памятью и артикуляцией, но и с духовным расположением человека.

Четвертая тема знакомит учащегося с современным составом церковнославянской азбуки, традиционными названиями букв и символическим истолкованием их последовательности. Затем следует обстоятельный раздел о Псалтири, значительно превышающий по объему обычное грамматическое введение. Автор рассказывает о происхождении названия книги, ее месте в апостольской и последующей церковной традиции, распределении псалмов по богослужебным последованиям и домашней молитве, различии греческой и еврейской текстовых традиций, проблеме авторства и основных событиях жизни царя Давида. Центральное значение имеет утверждение: «Псалтирь имеет несколько пластов смыслового содержания». Ахметшин выделяет исторический, нравственно-назидательный, молитвенный и христологически-пророческий уровни. Именно последний позволяет назвать Псалтирь «ветхозаветным Евангелием»: псалмы прочитываются Церковью как свидетельство о страданиях, воскресении и царском достоинстве Мессии. Автор также объясняет различный литургический характер кафизм, шестопсалмия и хвалитных псалмов, показывая, что способ чтения зависит от места текста в духовной драматургии службы. Раздел важен тем, что формирует не механического дешифровщика грамматики, а церковного читателя, способного видеть связь филологии, экзегезы, молитвы и устава.

Шестая тема первой части посвящена орфографии. Учащийся знакомится с распределением различных букв, обозначающих сходные звуки, с употреблением начальных и конечных начертаний, с правилами написания ятя, ижицы, омеги, ук, кси, пси и других знаков. Материал организован преимущественно в виде таблиц, где правило сопровождается церковнославянскими примерами. Изолированное изучение подобных норм легко могло бы превратиться в формализм, однако автор постоянно связывает орфографию с чтением и распознаванием грамматических форм. Седьмая тема предлагает схему Часов: обычное начало, три псалма, тропари, Богородичен, стихи Часов, Трисвятое, молитвы и заключительные возгласы. Учащийся должен научиться ориентироваться в последовательности последования, понимать, какие элементы изменяются в зависимости от дня и периода церковного года. Восьмая тема систематизирует надстрочные знаки, придыхания, ударения, камору, титла и способы сокращенного написания священных имен. Девятая объясняет церковнославянскую пунктуацию и ее расхождения с современной русской системой, а десятая — буквенное обозначение чисел, употребление титла и образование десятков, сотен и тысяч. В совокупности эти главы дают навык визуального чтения церковной книги: учащийся должен воспринимать страницу не как экзотический шрифт, а как упорядоченную знаковую систему, в которой графика, ударение, сокращение и числовое значение подчинены устойчивой традиции.

Одиннадцатая тема вводит местоимение и перечисляет его разряды, после чего три последующих раздела последовательно рассматривают склонение личных местоимений первого и второго лица, возвратного местоимения, форм третьего лица и относительных местоимений. Существенно, что грамматические таблицы сопровождаются объяснением смысловых и переводческих трудностей. Так, формы местоимений третьего лица помогают различать род, число и падеж при свободном церковнославянском порядке слов, а относительные местоимения «иже», «яже», «еже» рассматриваются не только как эквиваленты русского «который», но и как средства передачи греческого артикля. Автор показывает, что в некоторых гимнографических конструкциях эти местоимения не требуют буквального перевода, но акцентируют важнейшее богословское понятие. Тем самым даже элементарная морфология выводит учащегося к проблеме греко-славянского перевода. Пятнадцатая тема объясняет чередование гортанных согласных, необходимое для распознавания звательных и падежных форм. Завершается первая часть развернутой программой чтения и письма: предлагается освоить предначинательный псалом, Часы, воскресные тексты Октоиха, первые десять кафизм Псалтири, переписывать тексты церковнославянским шрифтом, составлять словарь, разбирать местоимения и переводить трудные фрагменты. Таким образом, первый семестр ведет от истории алфавита к самостоятельному чтению реальной богослужебной книги.

Вторая часть начинается с темы, непосредственно связанной с работой регента и чтеца, — составления припевов к канонам Утрени. Автор объясняет структуру обращения к святому, выбор слов «святый», «отче», «мати», употребление чина святости и звательного падежа имени. Упражнение требует составить припевы мученикам, преподобным, святителям, праведным и другим чинам святых. В этой теме особенно ясно видно практическое преимущество пособия: морфология звательного падежа усваивается не на искусственных фразах, а в конкретной богослужебной ситуации. Вторая глава рассматривает две непривычные для современного русского языка синтаксические конструкции — дательный самостоятельный и двойной винительный. Первый переводится обстоятельственным придаточным предложением с союзами «когда», «хотя» или «несмотря на то что»; во втором один из винительных падежей при русском переводе преобразуется в творительный. Примеры берутся из Евангелия и праздничных тропарей, а учащемуся предлагается самостоятельно найти обе конструкции в тексте Богоявления. Благодаря этому синтаксис раскрывается как средство богословского прочтения гимнографии: без распознавания конструкции можно неверно определить субъект действия, смешать обстоятельство с главным сообщением и утратить логику литургической фразы.

Дальнейшие десять тем второй части образуют компактный, но достаточно насыщенный курс церковнославянского глагола. Сначала вводятся категории времени, лица, числа, наклонения, залога, вида и спряжения. Затем последовательно разбираются настоящее и простое будущее время, формы глагола «быти», четыре типа прошедшего времени и сложные аналитические конструкции. Аорист определяется как основное повествовательное время, передающее завершенное событие без дополнительного оттенка длительности; именно поэтому он чрезвычайно часто встречается в евангельских рассказах, тропарях и символических повествованиях. Имперфект обозначает длительное или повторяющееся действие в прошлом. Перфект связывает совершившееся событие с его сохраняющимся результатом, а плюсквамперфект помещает действие в предшествующий план относительно другого прошлого события. Отдельно рассматриваются формы «быти» в аористе и имперфекте, сослагательное наклонение, страдательные и описательные формы времени. Автор сопровождает парадигмы множеством библейских примеров и предлагает не только спрягать глаголы, но и определять их функции в богослужебном тексте. Особенно полезно то, что временные формы объясняются семантически: учащийся должен увидеть, почему повествование о единократном событии требует аориста, описание продолжительного состояния — имперфекта, а исповедание сохраняющего силу результата — перфекта.

Завершающая программа второй части требует прочитать оставшиеся кафизмы Псалтири, освоить шестопсалмие, Великое повечерие, двупсалмие Утрени, хвалитные псалмы и Великое славословие, а также выучить тропари двунадесятых праздников. Письменные упражнения объединяют все пройденные темы: учащийся составляет припевы, находит дательный самостоятельный и двойной винительный, выписывает глаголы прошедшего времени, переписывает праздничные тропари, производит морфологический и синтаксический разбор и переводит тексты на русский язык. Здесь обнаруживается сильная педагогическая логика курса. Каждая новая тема не отменяет предыдущую, а включается в накопительный анализ. К концу второго семестра ученик уже не просто узнает буквы и надстрочные знаки, но различает субъект, время, вид действия и синтаксические отношения внутри гимнографической фразы. Важен и выбор текстов: тропари праздников концентрированно выражают христологическое и сотериологическое содержание церковного года, поэтому грамматический анализ становится одновременно введением в догматику. Автор не предлагает отдельного богословского комментария к каждому празднику, но сама необходимость точного перевода заставляет увидеть, как догматическое содержание закреплено в падежах, причастиях, глагольных временах и порядке слов.

Третья часть посвящена именным частям речи. Первая тема описывает существительное, его род, одушевленность, типы значения, единственное, двойственное и множественное число, семь падежей и синтаксические функции. Особое внимание уделяется двойственному числу и звательному падежу, исчезнувшим или почти исчезнувшим из современного русского языка, но постоянно встречающимся в молитвенных обращениях и библейских текстах. Затем четыре главы последовательно рассматривают склонения существительных с их основами, окончаниями и исключениями. Автор не ограничивается отвлеченными парадигмами: формы соотносятся с лексикой Псалтири и гимнографии, а звательный падеж вновь связывается с обращениями к Богу, Богородице и святым. Шестая тема вводит грамматические категории прилагательного; седьмая и восьмая разбирают краткие и полные формы, девятая — сравнительную и превосходную степени. Для богословского текста различие кратких и полных форм особенно важно, поскольку оно может влиять на синтаксическую функцию определения или сказуемого. Наконец, десятая и одиннадцатая темы посвящены количественным, порядковым, собирательным, кратным и дробным числительным, их склонению и образованию сложных форм. Автор показывает также слова для обозначения чрезвычайно больших чисел, которые способны приобретать символическое значение неисчислимого множества.

Практическим центром третьей части становится подготовка к чтению Апостола на Божественной литургии. Учащийся должен изучить устройство книги, деление на зачала, понятия прокимна, аллилуария, подзачала и специальные указания «преступи», «чти», «зри». От него требуется умение пользоваться богослужебным календарем и указаниями, определять положенное чтение и взаимодействовать с диаконом, священником и хором. В приложении приводится подробная последовательность возгласов от Трисвятого до аллилуария, благодаря чему грамматическое пособие превращается также в руководство по литургической практике. Письменная работа строится на Богородичных догматиках восьми гласов. Этот выбор богословски значим: догматики являются поэтическим исповеданием Боговоплощения, соединяя ветхозаветные прообразы, мариологию и христологию. Учащийся должен переписать их, разобрать изученные части речи, определить главные члены предложений и перевести тексты. Дополнительно предлагаются апостольские зачала Венчания и Погребения. Таким образом, третий семестр соединяет морфологию имени с основными таинственными и догматическими контекстами церковной жизни.

Четвертая часть завершает морфологический курс изучением причастий. Первая тема определяет причастие как форму, совмещающую свойства глагола и прилагательного: род, число и падеж сочетаются в нем с видом, временем и залогом. Затем отдельно разбираются действительные причастия настоящего и прошедшего времени, страдательные причастия настоящего и прошедшего времени, способы образования их кратких и полных форм и особенности склонения. Для понимания церковнославянского текста причастия имеют исключительное значение, поскольку греческая синтаксическая модель часто сохраняется в длинных цепочках определений и обстоятельственных оборотов. Автор приучает учащегося преобразовывать причастия в русские придаточные предложения, не теряя при этом отношения времени, причины и образа действия. Следующие темы посвящены неизменяемым частям речи: наречиям, предлогам, союзам, частицам и междометиям. Здесь акцент переносится с образования форм на лексическое запоминание, поскольку многие слова — «выну», «дондеже», «внегда», «убо», «аще», «обаче» и другие — исчезли из повседневной речи, но являются ключами к логике богослужебного текста. Автор классифицирует их по значению, показывает особенности управления падежами и объясняет функции сочинительных и подчинительных союзов.

Последняя, девятая тема посвящена синтаксису простого и сложного предложения. Рассматриваются опущенное подлежащее, простое и составное сказуемое, так называемые второстепенные сказуемые, выраженные краткими причастиями, сложносочиненные и сложноподчиненные конструкции, придаточные цели и условия. Особое внимание уделяется союзу «да», который в зависимости от контекста может выражать цель, повеление или желательное действие. Заключительный раздел чтения возвращает ученика к акустической стороне богослужения и различает манеру произнесения Часов, шестопсалмия, кафизм, канона, Апостола и паремий. Автор справедливо подчеркивает, что литургический текст нельзя читать одинаково во всех частях службы. Апостол требует неспешной, отчетливой и жизнеутверждающей подачи, покаянные псалмы — тихого и кроткого голоса, канон — торжественной выразительности, а ветхозаветные паремии — сдержанной трехтоновой интонации. Эта дифференциация показывает богослужение как целостную духовную драматургию, в которой громкость, темп, тон и пауза соотносятся с богословским содержанием момента. Завершающая письменная работа требует переписать одиннадцать воскресных евангельских стихир, произвести полный морфологический и синтаксический разбор и перевести их, то есть применить весь четырехсеместровый курс к сложному гимнографическому корпусу.

Тринадцать приложений существенно увеличивают практическую ценность книги. В них собраны воскресные тропари и кондаки восьми гласов, тропари двунадесятых праздников и Пасхи, припевы канонов, схема чтения Апостола, упражнения по выбору прокимнов и зачал, пример страницы богослужебного календаря, чтения Рождества Богородицы, апостольские зачала Венчания и Погребения, Богородичны догматики, воскресные евангельские стихиры и паремии Благовещения. Краткий словарь в конце пособия объясняет не только архаическую лексику, но и литургические термины: амвон, аллилуиа, Богородичен, икос, канон, прокимен, седмица и многие другие. Приложения выполняют роль учебной хрестоматии: они позволяют преподавателю не искать дополнительные тексты, а студенту — сразу применять правила к подлинному материалу богослужебных книг. Особенно важно, что собранные тексты охватывают разные жанры: псалмодию, гимнографию, апостольское чтение, ветхозаветную паремию и уставные указания. Благодаря этому учащийся постепенно осознает, что церковнославянский язык не является однородным: повествовательный стиль Апостола, поэтическая плотность догматиков и пророческая образность паремий требуют различных навыков истолкования.

Наибольшую пользу пособие принесет учащимся духовных училищ и семинарий, регентам, певчим, псаломщикам и начинающим церковным чтецам. Для них книга предлагает редкое соединение грамматики, устава и техники произнесения. Она будет полезна преподавателям воскресных школ как готовая основа двухгодичной программы, хотя объем морфологии потребует адаптации к возрасту учащихся. Внимательный мирянин, регулярно участвующий в богослужении, сможет с помощью пособия перейти от приблизительного узнавания молитв к пониманию их синтаксической структуры и богословского содержания. Студенты богословия найдут здесь практическую пропедевтику к литургике, гимнографии и церковной экзегезе, поскольку знакомство с аористом, причастиями и грецизированными конструкциями облегчает чтение догматических песнопений. Специалистам-филологам книга будет менее достаточна как научный источник, но может быть интересна как свидетельство современной педагогики церковнославянского языка. Наконец, пастырю пособие напоминает, что проблема непонимания богослужения решается не только переводами и объяснительными беседами, но и систематическим языковым образованием прихода.

Главная сильная сторона труда заключается в его цельности. История, орфография, морфология, синтаксис, перевод, каллиграфия и чтение подчинены одной пастырско-образовательной задаче. Автор не обучает языку вне Церкви и не рассматривает службу как иллюстрацию к грамматике; напротив, грамматика становится служением пониманию молитвы. Второе достоинство — накопительный характер упражнений: каждый семестр возвращает учащегося к ранее освоенным категориям и включает их в более сложный разбор. Третье — удачный выбор первичных текстов, позволяющий одновременно усваивать язык, церковный календарь и догматическое содержание праздников. Четвертое — внимание к устной традиции. Многие учебники останавливаются на чтении печатной страницы, тогда как Ахметшин показывает, каким образом синтаксическое понимание должно выражаться в паузе, ударении, темпе и тоне. Наконец, книга сохраняет разумное равновесие между почтением к церковнославянскому наследию и признанием его объективной сложности. Автор не отрицает наличия неудобопонятных мест и не романтизирует буквальный перевод, но стремится дать учащемуся средства для преодоления трудностей.

Вместе с тем пособие имеет и заметные ограничения. Исторический очерк написан преимущественно в конфессионально-популярном ключе и порой сводит сложные процессы к слишком прямолинейным схемам. Старославянский, древнеболгарский и церковнославянский языки упоминаются почти как взаимозаменяемые названия, хотя для академического курса желательно яснее развести ранний язык переводов, его национальные изводы и позднейшую синодальную норму. Некоторые исторические утверждения, восходящие к житийной или традиционной историографии, приводятся без обсуждения степени их достоверности. Рассказ о никоновском исправлении книг почти не затрагивает богословские, культурные и церковно-политические последствия реформы, старообрядческую критику и проблему соотношения греческой текстовой нормы с русской литургической традицией. Оценка буквального перевода как гарантии догматического единства убедительна в общем направлении, но нуждается в более тонком разграничении формальной дословности и смысловой точности: калькирование греческой конструкции способно не только сохранять содержание, но и затруднять его восприятие.

Недостаточно разработана и собственно богословская герменевтика богослужебного текста. Автор справедливо связывает язык с догматикой, однако редко показывает на конкретном примере, каким образом грамматическая форма влияет на христологическое, триадологическое или мариологическое содержание песнопения. Догматики предлагаются для разбора, но почти не сопровождаются толкованием их ветхозаветных образов и патристической терминологии. В разделе о Псалтири присутствует содержательная многослойная интерпретация, однако аналогичного подхода не хватает при работе с тропарями, стихирами и паремиями. Полезным дополнением стали бы параллельные колонки с церковнославянским текстом, буквальным переводом, литературным переводом и кратким богословским комментарием. Морфологические таблицы иногда слишком плотны для самостоятельного учащегося, а объяснения не всегда предусматривают постепенную проверку усвоения. Нет ключей к большинству заданий, поэтому самостоятельная работа без преподавателя может привести к закреплению ошибок. В тексте встречаются опечатки, неравномерности оформления и отдельные терминологические шероховатости, снижающие впечатление от в целом продуманного курса.

Несмотря на эти замечания, труд Ахметшина следует оценить высоко именно в пределах избранного жанра. Он не претендует на исчерпывающую историю славянской письменности или полную научную грамматику, но дает учащемуся маршрут от первой буквы до комплексного разбора воскресной стихиры и практического чтения Апостола. Его глубокая церковная интуиция состоит в том, что понимание богослужения нельзя отделить от труда, а благоговение — от точности. Небрежно произнесенное слово и грамматически непонятый текст становятся препятствием для участия общины в молитве; напротив, осмысленное чтение позволяет языку Предания вновь раскрыться как живой носитель Писания, догмата и духовного опыта. Книга формирует не филолога, коллекционирующего древние формы, и не артиста церковной декламации, а внимательного служителя слова. Ее конечная цель заключается не в том, чтобы учащийся мог перечислить окончания аориста или виды надстрочных знаков, а в том, чтобы за формой он услышал смысл, за синтаксисом — исповедание веры, а за печатной строкой — голос молящейся Церкви. Именно поэтому «Церковнославянский язык: конспект-практикум» может быть рекомендован богословским школам, регентским отделениям, приходским курсам и серьезным самостоятельным читателям как практичный, церковно ориентированный и духовно ответственный учебник, нуждающийся не в замене, а в дальнейшем научном и богословском расширении.