Анделин – Очаровательная девушка

Книга Хелен Анделин «Очаровательная девушка» представляет собой характерный и во многих отношениях показательный документ американской религиозно-консервативной культуры второй половины ХХ века. Первое издание вышло в 1969 году, то есть в эпоху, когда традиционные представления о браке, женской роли, сексуальной нравственности и общественном предназначении женщины оказались под мощным давлением сексуальной революции и нового феминистского движения. Автор прямо определяет свой труд как попытку опровергнуть «ложные и аморальные учения» современности и предложить девушке путь к браку, основанный на целомудрии, различии полов и сознательном развитии женственности. При этом перед нами не богословское исследование в строгом смысле, а популярное руководство по психологии отношений, пользующееся религиозным языком и претендующее на соответствие божественному порядку. Винтажное издание, подготовленное дочерью автора Дикси Анделин Форсайт, еще отчетливее обнаруживает эту двойственность: редактор сообщает, что удалила прямые ссылки на Священное Писание, чтобы сделать систему доступной женщинам разных убеждений, однако сохранила понятия греха, божественного замысла, духовной чистоты, священного брака и предустановленных мужской и женской ролей. Поэтому книгу правильнее рассматривать не как изложение христианского учения о браке, а как культурно-психологическую модель женского поведения, выросшую в религиозной среде, но затем намеренно отделенную от систематического библейского обоснования.

Главная проблема, которую пытается решить Анделин, сформулирована предельно практично: почему одни женщины привлекают мужчин, вызывают в них нежность, преданность и желание вступить в брак, тогда как другие, обладая красотой, образованием и способностями, остаются незамеченными или не могут завоевать любимого человека? В основании ответа лежит убеждение, что романтическая любовь мужчины не возникает сама собой, но пробуждается определенными качествами и действиями женщины. Метод автора представляет собой смесь литературных иллюстраций, исторических анекдотов, бытовых наблюдений, обобщений о «мужской природе», нравственных наставлений и конкретных поведенческих сценариев. Вместо эмпирически проверенной психологии она чаще обращается к Диккенсу, Гюго, Теккерею, любовным письмам государственных деятелей и историям читательниц. Основная схема книги чрезвычайно проста и потому запоминается: идеальная женщина соединяет «ангельскую» и «человеческую» стороны. Первая включает характер, доброту, понимание мужчины, хозяйственность и внутренний мир; вторая — внешнюю женственность, зависимость от мужской защиты, жизнерадостность, здоровье и детскую непосредственность. «Сочетание качеств ангельских и человеческих создает истинное женское обаяние», — утверждает Анделин, превращая эту формулу в организующий принцип всего труда.

Во вступительных разделах автор обещает научить читательницу понимать мужчин, выбирать супруга, пробуждать любовь и устранять препятствия к браку. Уже здесь проявляются как привлекательность, так и опасность ее подхода. С одной стороны, Анделин отвергает мысль, будто женщине достаточно сексуальной доступности, и последовательно защищает добрачное целомудрие. С другой стороны, сам поиск мужа описывается почти как искусство завоевания, где женщина должна действовать стратегически, хотя внешне оставаться пассивной. Программная фраза «Правильнее всего, когда мужчина — охотник, а женщина — добыча» передает не только ролевое различие, но и всю драматургию книги: женщина должна направлять процесс, не показывая, что направляет его. Редактор заранее признает возможность обвинения в манипуляции и предлагает различать эгоистическое управление другим человеком и женственное влияние ради взаимного счастья. Однако именно это различие затем оказывается недостаточно проработанным, поскольку многие советы предполагают сокрытие намерений, расчет эмоциональных эффектов и создание ситуаций, в которых мужчина должен прийти к заранее желаемому женщиной решению.

Первая глава вводит понятие «неземной любви», под которой понимается высшая форма мужской романтической нежности, соединяющая восхищение, поклонение, защиту и готовность пожертвовать свободой ради брака. Истории Джона Олдена и Присциллы, Виктора Гюго и Адель Фуше, Теодора Рузвельта и Алисы, Вудро Вильсона и Эллен должны доказать, что даже сдержанный мужчина способен на возвышенную преданность, если встречает женщину, достойную обожания. Важный тезис главы состоит в том, что брак требует от мужчины отказа от части свободы, принятия финансовой ответственности и долговременных обязательств, а потому только сильная любовь способна побудить его к решительному шагу. Но романтическое чувство здесь почти незаметно превращается в культ женщины: автор говорит о пьедестале, поклонении и «религиозном» почитании. С христианской точки зрения подобная риторика нуждается в серьезном ограничении. Брачная любовь может включать восхищение и самоотдачу, но не должна приписывать творению ту форму поклонения, которая принадлежит Богу; иначе эмоциональная интенсивность подменяет заветную верность, а супруг становится источником спасения, смысла и полноты жизни.

Во второй главе создается портрет идеальной женщины. Автор сопоставляет Агнес и Дору из «Дэвида Копперфилда», Дерюшетту из «Тружеников моря» и Эмилию из «Ярмарки тщеславия». Агнес воплощает духовный покой, разумность и надежность; Дора — живость, слабость и детское очарование; Дерюшетта — светлую жизнерадостность; Эмилия — нежность, домашность и эмоциональную мягкость. Из этих литературных образов Анделин конструирует нормативную антропологию, в которой мужчина ищет одновременно ангела, достойного почитания, и хрупкое человеческое существо, нуждающееся в защите. Красота объявляется второстепенной: решающими оказываются сияние, мягкость, доверчивость, хозяйственность и способность пробуждать мужское чувство силы. Здесь находится одна из наиболее плодотворных мыслей книги: привлекательность нельзя свести к телесным параметрам, а характер, доброта, жизнерадостность и умение видеть другого человека действительно нередко значат больше внешней эффектности. Но доказательство строится на выборочном чтении художественных текстов. Литературные героини превращаются в данные психологического исследования, хотя они являются художественными конструкциями авторов-мужчин определенной эпохи и отражают не универсальную женскую природу, а культурные идеалы XIX века.

Третья глава посвящена принятию мужчины таким, каков он есть. Анделин убеждает отказаться от стремления переделывать избранника, не сравнивать его с другими, не пользоваться намеками, давлением и непрерывными советами. Она справедливо предупреждает, что брак нельзя строить на надежде исправить человека после свадьбы, и советует заранее выяснить его религиозные убеждения, отношение к семье, детям, деньгам и жизненным целям. Важным уточнением становится признание того, что принятие не означает терпимости к насилию, преступности, зависимости, несправедливости и бесчестию. Эти страницы принадлежат к лучшим в книге: они возвращают читательницу от романтической иллюзии к трезвому распознаванию характера и напоминают, что любовь не отменяет моральных границ. Однако глава о религиозной свободе предлагает слишком оптимистическую модель межконфессионального брака: девушка может выйти замуж за человека другой веры, не пытаясь его изменить, и надеяться, что личный пример со временем привлечет его к ее церкви. Для христианского наставления этого недостаточно. Духовное единство супругов затрагивает богослужение, воспитание детей, понимание истины и сам центр семейной жизни, а потому не может быть сведено к взаимной терпимости и удачной дипломатии.

Четвертая, пятая, шестая и седьмая главы образуют единый блок о мужской эмоциональной жизни. Анделин формулирует один из самых известных тезисов своей системы: «Главная потребность женщины — быть любимой. Главная же потребность мужчины — вызывать восхищение». Женщина должна замечать мужскую силу, компетентность, решительность, идеалы, труд и способности, искренне выражая уважение к ним. Затем автор говорит об обостренной мужской гордости: насмешка, равнодушие и публичное унижение способны разрушить доверие и романтический интерес. Следующая глава описывает сдержанность как защитную стену, за которой мужчина скрывает мечты и страхи из опасения быть осмеянным. Преодолеть ее можно принятием, конфиденциальностью, доброжелательностью и отсутствием критиканства. Наконец, сочувственное понимание означает способность выслушать мужчину, разделить его переживание и не спешить решать за него проблему. В этих главах содержится немало практически мудрых наблюдений: уважение, внимательное слушание, хранение доверенного, отказ от унижения и готовность поддержать близкого человека действительно укрепляют отношения. Проблема возникает тогда, когда общечеловеческие потребности жестко распределяются по полу. Женщинам также нужны уважение и признание, мужчинам также нужны любовь, безопасность и право на слабость. Формула удобна педагогически, но психологически слишком груба и легко превращает женщину в постоянного обслуживающего специалиста по мужской самооценке.

Восьмая глава развивает учение о мужской роли лидера, защитника и добытчика. Автор считает, что гармония возникает тогда, когда мужчина ведет, принимает решения, обеспечивает и защищает, а женщина признает его руководство, принимает помощь и дает советы мягко, не демонстрируя превосходства. Здесь особенно заметна зависимость книги от культурного идеала середины ХХ века. Анделин рекомендует женщине не говорить слишком уверенно, не показывать, что она знает больше мужчины, и не становиться его конкурентом. С одной стороны, книга напоминает о значимости ответственности, инициативы и жертвенной заботы со стороны мужчины, что вполне созвучно библейскому призванию мужа любить жену самоотверженно. С другой стороны, лидерство почти не связывается с крестной жертвенностью, смирением и подотчетностью, тогда как женское участие нередко сводится к искусству не задеть мужское эго. Библейская взаимность существенно богаче: супруги призваны служить друг другу, советоваться, нести бремена и подчинять власть любви. Мужчина не становится духовным лидером потому, что женщина скрыла свою компетентность; он становится им, когда принимает ответственность перед Богом и использует силу не для самоутверждения, а для служения.

Девятая глава о внутреннем счастье переносит внимание с техники отношений на нравственное формирование личности. Анделин различает удовольствие и счастье: первое зависит от приятных ощущений и обстоятельств, второе рождается из исполнения долга, преодоления эгоизма, достижения достойных целей и развития характера. Это серьезная и полезная часть книги. Автор призывает принимать собственное несовершенство, прощать себе ошибки, ценить простые радости и не делать другого человека единственным источником благополучия. Однако даже здесь женское счастье в конечном счете связывается с развитием качеств, полезных мужчине. Христианская антропология должна поставить основание глубже: внутренний мир рождается не только из самодисциплины и правильной роли, но из примирения с Богом, благодати, надежды и жизни в общине веры. Поскольку редакция устранила библейский фундамент, добродетель у Анделин приобретает почти стоический характер: женщина спасает себя формированием правильного характера и правильного настроения.

Десятая глава перечисляет свойства характера, способные «возвести женщину на пьедестал»: самообладание, бескорыстие, любовь к людям, целомудрие, честность, ответственность, терпение и другие добродетели. Автор справедливо настаивает, что косметика и одежда не могут скрыть эгоизм, жестокость и нечестность. Особенно ценен акцент на бескорыстии как реальной жертве, а не отдаче ненужного, и на целомудрии как целостности жизни, а не просто репутационной осторожности. Вместе с тем сама метафора пьедестала двусмысленна. Женщина должна быть «лучше» мужчины, чтобы он мог почитать ее как более чистое существо, тогда как мужчина заранее оправдывается как обычный, суровый и несовершенный представитель своего пола. Такая асимметрия одновременно идеализирует женщину и освобождает мужчину от равного нравственного требования. Библейское учение не делит человечество на нравственно низшего мужчину и ангельскую женщину: оба пола созданы по образу Божию, оба поражены грехом и оба призваны к святости. Пьедестал опасен еще и потому, что неизбежное обнаружение реальных слабостей может привести к разочарованию, скрытности и стыду вместо честного взаимного покаяния.

Одиннадцатая глава рисует образ «домашней богини». Чистота, порядок, приготовление пищи, шитье, разумное обращение с деньгами, любовь к детям и способность создавать уют представлены как важнейшие женские достижения. Анделин не ограничивает женщину исключительно домом и упоминает интеллектуальные интересы и социальную ответственность, однако недвусмысленно ставит материнство и домашнее служение выше профессиональной карьеры. Практические рекомендации по организации быта, экономии и уважению к домашнему труду остаются полезными, особенно в культуре, склонной недооценивать невидимую работу по поддержанию семьи. Но проблема заключается в односторонней гендерной привязке: домашний труд описан как естественная женская сфера, а участие мужчины почти не рассматривается. Между тем христианское понимание семьи требует не только распределения функций, но и взаимного служения в соответствии с дарами, возможностями, состоянием здоровья и конкретными обстоятельствами. Добродетельная женщина из Притчей 31 не только ведет дом, но приобретает поле, торгует, распоряжается ресурсами и действует экономически инициативно; ее образ значительно шире домашней декоративности.

Двенадцатая и тринадцатая главы переходят от «ангельской» к «человеческой» стороне. Женственность определяется как максимальный контраст с мужчиной во внешности, манерах, речи и мировосприятии. Отсюда следуют подробные советы о тканях, цветах, платьях, голосе, жестах, скромности и утонченности. Затем вводится «женственная зависимость»: женщина должна позволять мужчине открывать двери, поднимать тяжести, решать практические задачи и защищать ее от опасностей; сильной и самостоятельной женщине советуется не демонстрировать способности, не соревноваться и даже выполнять знакомую работу нарочито неумело, чтобы мужчина пришел на помощь. Здесь винтажность книги перестает быть просто стилистическим очарованием и становится этической проблемой. Благодарно принимать заботу — здорово; сознательно изображать беспомощность, скрывать силу и культивировать страх — уже форма театрализации. Такая модель способна препятствовать зрелости женщины, поддерживать зависимость от чужого одобрения и привлекать не ответственного мужа, а мужчину, которому необходимо постоянное превосходство. Христианская кротость не равна некомпетентности, а признание различий полов не требует притворства.

Четырнадцатая и пятнадцатая главы посвящены лучезарному счастью и здоровью. Автор советует женщине излучать радость, улыбаться, поддерживать оптимизм, заботиться о сне, питании, физической активности, свежем воздухе и опрятности. «Главная задача женщины рядом с мужчиной — “излучать радость”», — говорится в книге. В умеренной форме это напоминание о благодарности, надежде и заботе о теле полезно. Анделин даже оговаривает, что улыбка неуместна рядом с человеком, переживающим горе, и призывает к сочувствию. Но постоянное требование быть солнечной может стать бременем для женщины, страдающей от депрессии, хронической болезни, травмы или семейного давления. Печаль в Писании не является недостатком женственности: плач, жалоба и вопль могут быть формами веры. Зрелая община не требует маски счастья, а помогает человеку говорить правду о боли. Поэтому советы о лучезарности нуждаются в пастырской оговорке: радость нельзя имитировать ради привлекательности, а болезнь не уменьшает достоинство женщины.

Шестнадцатая глава о детской непосредственности — самая своеобразная часть книги. Автор хвалит игривость, доверчивость, эмоциональную нежность, восторг от подарков и способность выражать обиду «по-детски»: топнуть ногой, надуться, заплакать, назвать мужчину негодяем, но не вступать в рациональную конфронтацию. Цель состоит в том, чтобы обозначить границу, не превращаясь в соперника и не унижая мужчину. В этой интуиции можно увидеть зерно истины: сарказм, холодное наказание молчанием и накопленная враждебность разрушают отношения, тогда как честное называние боли полезно. Однако предложенная форма инфантилизирует женщину и затрудняет взрослый разговор об ответственности. В серьезных отношениях супругам необходимо уметь ясно формулировать претензии, слушать ответ, признавать вину, договариваться и при необходимости обращаться за помощью. «Детский гнев» может выглядеть мило в романтической сцене, но он не заменяет зрелой коммуникации, особенно при финансовых конфликтах, нарушении доверия или психологическом насилии.

Семнадцатая глава завершает первую часть темой уверенности в общении с мужчинами. Анделин призывает не быть «комнатным цветком», заботиться о внешности, преодолевать комплекс неполноценности, развивать образование, расширять интересы и становиться хорошей собеседницей. Практические советы — задавать открытые вопросы, слушать больше, чем говорить, не перебивать, избегать сплетен, хвастовства, грубости и сарказма — остаются здравыми и применимыми далеко за пределами романтической сферы. Важно и то, что автор связывает достоинство женщины с ее богоданностью, а не с богатством, одеждой или социальным статусом. Но уверенность здесь опять ограничена требованием не затмить мужчину. Возникает внутреннее противоречие: женщина должна быть образованной, интересной и уверенной, но проявлять эти качества лишь настолько, чтобы они не угрожали мужскому ощущению превосходства.

Вторая часть превращает сформированный идеал в пошаговую стратегию. В восемнадцатой главе обсуждается, где знакомиться с мужчинами: в учебных заведениях, на работе, в церкви, через друзей и родственников, на общественных мероприятиях. Автор советует расширять круг знакомств, проявлять гостеприимство, не сидеть дома и при необходимости даже переехать туда, где больше подходящих кандидатов. За несколько устаревшим языком скрывается разумная мысль: отношения не возникают без реального сообщества, дружбы, участия в жизни церкви и готовности встречаться с людьми. Особенно ценно предпочтение знакомств в среде общей веры. Однако человек воспринимается преимущественно как потенциальный брачный ресурс, а дружеская сеть — как инструмент поиска мужа, что способно обеднить саму идею дружбы и общины.

Девятнадцатая глава учит выбирать спутника жизни. Анделин советует молиться, ставить высокие цели, не ослепляться красотой, популярностью, богатством или светским лоском, а искать честность, надежность, доброту, трудолюбие, ответственность, духовные убеждения и способность заботиться о семье. Она предупреждает против ленивых, нечестных, зависимых, склонных к насилию и сексуальной распущенности мужчин и снова напоминает, что после свадьбы характер не изменится автоматически. Это один из наиболее зрелых и пастырски полезных разделов. Формула о мужчине, состоящем «наполовину из стали, а наполовину из бархата», удачно соединяет стойкость и нежность. Тем не менее рекомендация принимать религию или атеизм будущего мужа как одну из особенностей, с которой можно смириться, вступает в напряжение с заявленной священностью брака. Если вера определяет конечные цели человека, она не может быть второстепенным параметром совместимости.

Двадцатая глава кратко представляет шесть этапов завоевания мужчины: стать женщиной, достойной завоевания; привлечь внимание; пробудить интерес; вызвать желание; устранить препятствия; побудить к решительному действию. Эта схема придает книге ясность и объясняет расположение последующих глав. Двадцать первая глава посвящена привлечению внимания посредством внешней женственности, взглядов, улыбки, поведения и ситуаций, в которых мужчина может помочь. Здесь появляются советы ронять предметы, выбирать трудные маршруты, демонстрировать страх перед препятствиями и позволять мужчине играть героя. Некоторые эпизоды написаны с юмором и действительно напоминают старую романтическую комедию. Но совет притвориться испуганной мышью, пауком или мостом, чтобы вызвать мужскую защиту, показывает, насколько легко романтическая игра переходит в неискренность. Отношения, ведущие к завету, должны выдерживать свет правды; человек должен быть любим не за удачно поставленную роль, а за реальную личность.

Двадцать вторая глава учит пробуждать интерес: выяснить увлечения мужчины, побудить его раскрыться, внимательно слушать и восхищаться теми качествами, которыми он особенно дорожит. Автор верно замечает, что доверие растет постепенно и что навязчивый допрос, насмешка и безразличие закрывают человека. Однако цель слушания сформулирована инструментально: женщина выслушивает, чтобы найти материал для восхищения и вызвать романтический эффект. Подлинное внимание ценит другого не только как будущего супруга и не использует его уязвимость как средство привязанности. Этическая граница проходит между искренним интересом, который допускает свободу другого, и техникой формирования зависимости.

Двадцать третья глава описывает возникновение желания. Женщина должна стать незаменимой: единственным человеком, к которому мужчина приходит с мечтами, поражениями и победами, уверенный, что получит восхищение, утешение и надежду. Любовь постепенно связывается с эмоциональной зависимостью мужчины от той, кто поддерживает его самооценку. Затем автор предостерегает от преждевременного признания в любви, физической инициативы и добрачного секса. Нравственное ядро здесь заслуживает уважения: сексуальность не должна опережать завет, а телесная близость способна затруднить трезвое распознавание характера и намерений. Однако аргументация иногда строится на страхе обесценивания женщины в мужских глазах и на неподтвержденных процентах, а не на достоинстве обоих людей, святости тела и верности Богу. Целомудрие нельзя преподавать как способ повысить рыночную цену невесты; это форма любви, свободы и целостности для мужчины и женщины в равной мере.

Двадцать четвертая глава рассматривает препятствия к браку: страх мужчины не суметь содержать семью, неопределенность карьеры, долги, заботу о родственниках и детях от прежнего брака, комплекс неполноценности, гордость и сопротивление семьи. Женщине предлагается укреплять веру мужчины в будущее, строить с ним «воздушные замки», демонстрировать экономность, готовность жить скромно и поддержку его обязательств. Здесь есть полезная попытка увидеть за промедлением не равнодушие, а ответственность и страх. Но книга почти всегда предполагает, что женщина уже знает правильный итог — брак именно с ней, — и должна устранить психологические барьеры. Недостаточно говорится о возможности того, что сомнения мужчины разумны, отношения не созрели или брак не должен состояться. Духовное распознавание включает не только преодоление препятствий, но и готовность принять отрицательный ответ.

В двадцать пятой главе инструментальность достигает вершины. Если мужчина любит, но не делает предложения, женщина может облегчить ему задачу романтической обстановкой, сделать молчание эмоционально трудным или создать обстоятельства, требующие срочного решения. Приглушенный свет, вода, лунная ночь, мелодрама, временная разлука, конкуренция и образ «дамы в беде» должны ослабить голос расчета и усилить импульс. С литературной точки зрения это самые живописные страницы книги, полные старомодного очарования. С этической точки зрения они наиболее сомнительны: автор прямо стремится приглушить разум мужчины, чтобы чувства подтолкнули его к обязательству. Христианский брак, напротив, нуждается и в любви, и в трезвости. Предложение должно быть свободным, ответственным и осмысленным, а не вызванным искусственно созданным эмоциональным давлением. Итоговые перечни запретов и обязанностей суммируют всю систему, а истории успеха выполняют функцию свидетельств: изменив манеры, отказавшись от сарказма, научившись восхищаться и принимать помощь, женщины будто бы обрели любовь и брак. Эти рассказы живы, но не являются доказательством универсальности метода и не показывают долгосрочного качества возникших браков.

Сильнейшая сторона книги заключается в серьезном отношении к браку. Анделин не считает романтические отношения развлечением, призывает выбирать характер, а не внешность, защищает целомудрие, ответственность, верность, финансовую рассудительность, молитву, материнство и домашнее служение. Она справедливо обличает сарказм, презрение, публичное унижение, эгоизм и попытку переделать другого человека. Ее советы учиться слушать, замечать достоинства, хранить тайны, выражать благодарность, поддерживать в трудности и сохранять моральные границы могут принести реальную пользу. Книга также освобождает женщину от тирании внешней красоты, утверждая, что теплота, характер и жизнерадостность значат больше идеальных черт лица. Наконец, Анделин напоминает современному читателю о забытом языке восхищения: близкие отношения действительно увядают, когда люди видят только недостатки и перестают благодарить друг друга.

Но богословские и антропологические слабости труда столь же существенны. Во-первых, брак фактически объявлен высшим и почти обязательным призванием всякой женщины, тогда как одиночество описывается как тоскливая, неполная и менее достойная жизнь. Это противоречит новозаветному признанию безбрачия как полноценного дара и служения. Утверждение, что поиск любимого мужчины — «самая святая цель каждой женщины», нельзя принять без оговорок: высшая цель христианки, как и христианина, состоит в любви к Богу и ближнему, уподоблении Христу и верности своему призванию, которое может включать брак, но не исчерпывается им. Во-вторых, книга превращает культурно обусловленную модель середины ХХ века в почти природный закон. Различия полов реальны, однако из них не следует, что женщина должна скрывать разум, избегать профессионального превосходства, притворяться слабой или отказываться от инициативы. В-третьих, ответственность за эмоциональное состояние мужчины чрезмерно возлагается на женщину: именно она должна поддерживать его гордость, создавать чувство мужественности, не конкурировать, не расстраивать и вести к зрелости. Это легко становится оправданием мужской незрелости.

В-четвертых, система недостаточно учитывает грех, благодать и взаимное покаяние. Человека меняют не только правильные реакции партнера. Некоторые мужчины будут пользоваться восхищением, не становясь ответственнее; некоторые женщины, сколько бы ни были мягки, не смогут исцелить нарциссизм, зависимость или жестокость. Там, где Анделин советует еще лучше понимать и поддерживать мужчину, пастырская мудрость порой должна советовать установить границы, обратиться к церкви, специалистам или правоохранительным органам и уйти из опасной ситуации. В-пятых, редакционное удаление Писания лишило книгу критерия, способного исправлять культурные стереотипы. Сохранилась религиозная лексика, но исчезла последовательная христология брака: почти ничего не говорится о кресте, взаимном служении, прощении, церковной общине, духовных дисциплинах и совместном ученичестве. Романтическое восхищение занимает место заветной верности, а «пьедестал» — место совместного стояния грешников перед благодатью.

Наибольшую пользу книга может принести не как самостоятельное руководство для молодой девушки, а как материал для критического чтения. Историкам церкви, исследователям гендерной культуры и специалистам по истории семьи она интересна как яркий источник, показывающий реакцию религиозного консерватизма на перемены 1960-х годов. Пастыри и преподаватели богословия могут использовать ее для разговора о различии между библейской взаимодополняемостью и культурной театрализацией слабости, между уважением к мужу и обслуживанием его эго, между целомудрием и стыдом, между романтическим влиянием и манипуляцией. Студентам и участникам добрачных курсов полезно обсудить сильные главы о характере, выборе супруга, принятии, слушании и финансовой ответственности, одновременно сопоставляя их с более полным библейским учением. Для женщин, склонных к сарказму, чрезмерной критике или презрению к домашнему труду, книга может стать полезным зеркалом. Но читательницам с опытом насилия, низкой самооценкой или зависимых отношений она без сопровождения способна навредить, поскольку советует уменьшать себя, скрывать компетентность и делать мужское ощущение превосходства мерой собственной женственности.

В конечном счете «Очаровательная девушка» — книга одновременно проницательная и глубоко ограниченная своей эпохой. Она верно чувствует, что любовь требует не самопрезентации, а характера, не сексуальной доступности, а верности, не соперничества, а благодарного внимания к другому. Она напоминает, что доброта, самообладание, хозяйственность, радость и способность восхищаться могут сделать человека прекраснее любой внешней красоты. Но затем эти истины помещаются в жесткую схему, где мужчина должен быть охотником, а женщина — умело направляющей его добычей; где зрелость женщины соседствует с культивируемой детскостью, а моральная высота — с необходимостью скрывать силу. Поэтому принимать книгу целиком невозможно. Ее следует читать как винтажный учебник культурной женственности, извлекая из него призыв к целомудрию, добродетели, уважению и серьезности брака, но отвергая романтическую идолатрию, психологический редукционизм, унижение безбрачия, искусственную беспомощность и манипулятивные стратегии. Христианская альтернатива должна быть не менее требовательной к характеру, но более правдивой о человеке: мужчина и женщина не актеры, исполняющие тщательно рассчитанные роли ради взаимного очарования, а равнодостойные носители образа Божия, призванные свободно, трезво и жертвенно любить друг друга перед лицом Бога.