Артур - Господь, дай мне сердце, угодное Тебе

Книга Кей Артур «Господь, дай мне сердце, угодное Тебе», впервые изданная на английском языке в 2001 году под названием Lord, Give Me a Heart for You и выпущенная по-русски в 2009 году, принадлежит не столько к жанру академического комментария, сколько к жанру обстоятельного индуктивного курса библейского изучения, соединяющего экзегезу, духовное наставничество, пастырское душепопечение и практику личного благочестия. Ее богословский центр задан уже названием: автор стремится не просто объяснить содержание Второго послания к Коринфянам, но показать, каким образом созерцание апостольской жизни Павла способно преобразить внутренний строй современного христианина. В историко-церковном отношении труд отражает характерную для евангельского протестантизма конца XX — начала XXI века потребность вернуть мирянина к самостоятельному, дисциплинированному и практически ориентированному чтению Писания. Отсюда проистекает двойственная природа книги: перед читателем одновременно толкование Второго послания к Коринфянам и рабочая тетрадь духовного формирования, в которой наблюдение над текстом должно завершаться молитвой, нравственным решением и конкретным изменением жизни. Русское издание сохраняет эту учебную направленность, включая карты, хронологические материалы, вопросы для группового обсуждения и полный текст Второго послания к Коринфянам.

В предисловии Кей Артур определяет исходный мотив своего труда словами: «Любить Бога, любить Его так крепко, чтобы вся наша жизнь была отдана Ему одному». Эта формула содержит основную богословскую интуицию книги: угодность Богу не сводится к отдельным правильным поступкам, религиозной активности или эмоциональному воодушевлению, но обозначает всецелую принадлежность личности Господу. Поэтому сердце понимается автором в библейском смысле — не только как сфера чувств, но как духовный центр человека, включающий волю, мысли, привязанности, мотивы и решения. Главный вопрос книги можно сформулировать так: как верующий может сохранять верность Богу, когда внешние обстоятельства разрушают привычные опоры, отношения осложняются, собственная слабость становится очевидной, служение вызывает противодействие, а Божьи ответы не соответствуют человеческим ожиданиям? Ответ Кей Артур заключается в том, что такое сердце не создается психологическим самовнушением. Оно формируется при встрече со Словом, в послушании Святому Духу, через принятие благодати, через страдание, покаяние, служение другим и отказ от самодостаточности. Автор говорит читателю: «Мы вместе с вами будем открывать, что значит иметь сердце подобное Божьему», причем образцом такого сердца становится не идеализированный безмятежный подвижник, а Павел Второго послания к Коринфянам — уязвимый, страдающий, подвергающийся клевете, тревожащийся о Церкви, вынужденный защищать свое служение, однако продолжающий любить тех, кто причиняет ему боль.

Выбор Второго послания к Коринфянам представляется особенно плодотворным. Это одно из наиболее личных произведений апостольского корпуса, в котором богословие Павла раскрывается не в отвлеченной системе тезисов, а внутри реального церковного кризиса. Коринфская община, основанная апостолом, оказалась разделена, нравственно уязвима и восприимчива к влиянию проповедников, ставивших под сомнение личность, красноречие и полномочия Павла. Апостолу приходилось объяснять изменение своих планов, говорить о болезненном посещении и строгом письме, ожидать известий от Тита, призывать к прощению раскаявшегося виновника, собирать пожертвования для нуждающихся святых, противостоять лжеапостолам и в конце концов хвалиться тем, что в обычной системе человеческих ценностей считалось бы основанием для стыда, — собственными страданиями и немощами. Кей Артур восстанавливает этот контекст преимущественно посредством чтения Деяний и сопоставления нескольких Павловых посланий. Для нее историческая реконструкция важна не сама по себе, а потому, что она позволяет увидеть внутреннюю логику поведения апостола: почему человек, столь тяжело ранимый отношением коринфян, не отказался от них, не отомстил и не превратил апостольскую власть в инструмент личного самоутверждения.

Основной метод аргументации автор называет индуктивным. Читатель должен начинать не с готовой богословской системы и не с чужого комментария, а с наблюдения над самим текстом. Кей Артур предлагает отмечать повторяющиеся слова, местоимения, временные указатели, противопоставления, причинно-следственные связи и эмоционально окрашенные выражения; затем сопоставлять наблюдаемое с другими местами Писания, формулировать толкование и переходить к применению. Такая процедура повторяется из главы в главу: читатель закрашивает упоминания Павла и коринфян разными цветами, обводит слова «утешение», «скорбь», «печаль», «сердце», «прощение», «немощь», «сила», «даяние», исследует развитие мысли и отвечает на вопросы. В заключительных материалах книги индуктивное изучение определяется как самостоятельное глубокое проникновение в библейскую истину без первичной зависимости от комментариев. Однако Кей Артур не ограничивается формальной процедурой. Она постоянно вводит в изложение собственную биографию, воспоминания о семейных кризисах, служении, финансовой неопределенности, утрате близкого человека и борьбе с чувством несостоятельности. В результате чтение приобретает исповедальный характер: автор не стоит над текстом как нейтральный исследователь, а позволяет тексту судить и утешать ее вместе с читателем.

Первая глава, посвященная Божьему утешению в беде, выполняет сразу несколько задач. Сначала автор представляет широкий спектр переживаний Павла: физическое истощение, опасность смерти, обвинения в непоследовательности, тревогу из-за разлада между верующими, болезненную необходимость обличать любимых людей, холодность прежних друзей, клевету противников и молитву об удалении «жала в плоть». Уже это перечисление разрушает представление, будто духовная зрелость означает эмоциональную неуязвимость. Павел не изображен человеком, которого страдание перестало касаться; напротив, величие его веры обнаруживается именно в глубине его боли. Затем Кей Артур обращается к обращению Савла, его призванию и миссионерским путешествиям, показывая, что страдание было не случайным нарушением Божьего плана, а частью апостольского пути. Бог заранее говорит, сколько Павлу придется пострадать за имя Христово. Отсюда автор выводит один из наиболее настойчиво повторяющихся тезисов книги: спасение не дает гарантии безболезненной жизни, а благочестие не устраняет преследований.

Прослеживая путь Павла через Малую Азию, Македонию, Филиппы, Фессалонику, Верию, Афины и Коринф, автор обращает внимание на водительство Святого Духа. Закрытые двери, запрет идти в определенные области и македонское видение учат не отождествлять Божью волю с беспрепятственным успехом. Фраза Кей Артур «Ваша задача вполне проста — отдать себя в руки Господа, Он позаботится обо всем» выражает доверительное измерение ее духовности, хотя последующие главы показывают, что это доверие не исключает тяжелого труда, опасности и внутренней борьбы. Рассказ о пребывании Павла в Коринфе завершается напоминанием о Божьем обещании присутствия: «Не бойся, но говори и не умолкай». Утешение поэтому определяется не как немедленное прекращение скорби, а как уверенность в том, что страдающий находится в месте Божьего призвания и под Божьей защитой. В пятом занятии первой главы автор непосредственно разбирает начало Второго послания к Коринфянам. Бог именуется Отцом милосердия и Богом всякого утешения, причем полученное утешение должно перейти в служение другим. Страдание лишает человека самонадеянности и учит уповать не на себя, а на Бога, воскрешающего мертвых. Так уже в первой главе появляется пасхальная структура всей книги: смерть человеческих возможностей становится пространством действия воскресительной силы Бога.

Вторая глава рассматривает разрыв отношений между Павлом и коринфской церковью. Ее сильная сторона состоит в том, что конфликт не упрощается до морализаторской схемы, где одна сторона безусловно добра, а другая представляет собой карикатурное зло. Павел действительно прав, однако он переживает ситуацию мучительно, плачет, пересматривает планы и пишет из «великой скорби и стесненного сердца». Кей Артур восстанавливает последовательность Павловых контактов с Коринфом, включая утраченное письмо, Первое послание, болезненный визит, строгое «письмо со слезами» и миссию Тита. Изменение маршрута апостола его противники истолковали как свидетельство ненадежности. Павел отвечает не манипуляцией властью, а ссылкой на чистую совесть, Божью благодать и желание пощадить коринфян. Автор подчеркивает, что он не стремится господствовать над их верой, но служит их радости. Отсюда возникает значимая для книги экклезиологическая мысль: духовное руководство должно созидать свободу ответственного послушания Богу, а не формировать личную зависимость от лидера. Пастырь помогает распознавать и употреблять дары, но не является источником этих даров и не заменяет Главу Церкви.

Центральной темой второй главы становится примирение. Тот, кто был прав, первым предпринимает шаг к восстановлению общения. Павел не ждет, пока коринфяне полностью компенсируют причиненную ему боль; он ищет Тита, стремится услышать об их состоянии и открывает им сердце. Когда виновный человек переживает достаточное церковное взыскание, апостол требует простить и утешить его, чтобы он не был поглощен чрезмерной печалью. Здесь Кей Артур формулирует одну из самых точных мыслей труда: «Божьим сердцем движет стремление к примирению и восстановлению отношений с человеком». Прощение не означает отрицания греха или отмены дисциплины, но дисциплина должна вести к покаянию, а покаяние — к восстановлению. Продолжать наказывать раскаявшегося воспоминанием о его падении значит уже не защищать святость, а служить обвинению. Именно здесь автор связывает пастырскую психологию с духовной бранью: отказ простить дает сатане возможность нанести ущерб общине. В результате сердце, угодное Богу, раскрывается как сердце правдивое, не избегающее необходимого обличения, но неспособное наслаждаться унижением виновного.

Третья глава посвящена чувству бессилия и поиску достоинства во Христе. Кей Артур начинает с хорошо узнаваемого опыта несоответствия ожиданиям: человеку кажется, что он сделал недостаточно, оказался неубедительным, не получил признания, не сумел соответствовать требованиям других. Ответ Павла строится вокруг образов триумфального шествия, Христова благоухания, письма, написанного Духом, служения Нового Завета и сокровища в глиняных сосудах. Верующий не создает собственную состоятельность. Он способен служить лишь потому, что Бог делает его служителем Нового Завета. «Наше достоинство исходит от Бога и только от Бога», — пишет автор, противопоставляя евангельскую идентичность как самодовольству, так и парализующему самоуничижению. Христианин не должен доказывать абсолютную автономную ценность своего «я»; его достоинство носит заветный и христологический характер: оно определяется тем, Кому он принадлежит, чья праведность ему дарована и чей Дух в нем обитает.

Сопоставляя каменные скрижали и плотяные скрижали сердца, букву и Дух, преходящую славу Моисеева служения и превосходящую славу Нового Завета, Кей Артур ведет читателя к учению о преображении. Покрывало снимается во Христе, и верующие, взирая на славу Господню, преображаются Духом от славы в славу. Автор справедливо видит здесь не только юридическое оправдание, но и динамику освящения. Достоинство не означает, что христианин уже достиг нравственного совершенства; оно означает, что он включен в действие Духа, преобразующего его в образ Христа. Далее внимание переносится на четвертую главу Второго послания: сокровище Евангелия хранится в хрупких сосудах, чтобы преизбыточная сила приписывалась Богу. Скорбь, теснота, гонение и низложение не уничтожают апостола, потому что жизнь Иисуса обнаруживается в его смертном теле. Внешний человек тлеет, внутренний обновляется. Таким образом, ответ на чувство несостоятельности оказывается парадоксальным: Бог не всегда устраняет слабость сосуда, поскольку именно слабость делает видимой ценность сокровища.

Четвертая глава развивает эсхатологическое измерение книги и задает вопрос о смерти и судилище Христовом. В качестве пастырского входа автор рассказывает о верующей женщине, проходившей лечение от рака и воспринимавшей болезнь в перспективе Божьей славы. Затем разбираются образы земной хижины и нерукотворенного небесного жилища. Смерть не романтизируется: человек стонет под бременем смертности, но присутствие Духа служит залогом будущего, а воскресение означает не растворение личности, а поглощение смертного жизнью. Для принадлежащего Христу выйти из тела — значит водвориться у Господа. Эта надежда, однако, не превращается в пассивное ожидание небес. Напротив, Павел заключает: «ревностно стараемся… быть Ему угодными». Именно поэтому название всей книги тесно связано с учением о последнем отчете.

Кей Артур подчеркивает различие между осуждением неверующего и оценкой жизни верующего перед судилищем Христовым. Спасение принимается благодатью, однако дела, намерения, употребление даров и верность призванию будут открыты перед Господом. Автор привлекает Римлянам 14, Первое Коринфянам 3, притчи Иисуса и другие тексты о суде. Осознание будущего отчета должно освободить человека от жизни ради минутного удовольствия, общественного одобрения и самосохранения. Любовь Христова объемлет верующих, поскольку умерший за всех умер с целью, чтобы живущие уже не для себя жили. За этим следует учение о новом творении и служении примирения: Бог во Христе примиряет с Собою мир и доверяет Церкви слово примирения. Глава поэтому соединяет эсхатологию и миссию. Будущий суд не должен порождать бесплодную панику, но должен сообщать настоящему нравственную серьезность. Человек, примиренный с Богом, становится посланником примирения, а его жизнь перестает быть частной собственностью.

Пятая глава обращается к святости, страданию, отделению от греха и покаянию. Исходной проблемой становится ослабление христианской совести и склонность оправдывать собственный грех всеобщей человеческой слабостью. Кей Артур читает Второе Коринфянам 6–7 как призыв не принимать благодать тщетно. Благодать не только прощает, но и требует соответствующей жизни. Павел подтверждает свое служение терпением в скорбях, нуждах, трудах, чистотой, знанием, любовью и силой Божией. Его сердце расширено для коринфян, тогда как их сердце оказалось тесным. Особенно важен авторский разбор неравного ярма. Запрет связываться с неверием она понимает не как требование социальной изоляции или расторжения уже существующего брака, а как отказ от союзов, которые подчиняют верующего чуждому духовному направлению и вынуждают разделять сопротивление Богу. Святость требует различения между любовью к человеку и участием в его непослушании.

Продолжение главы посвящено двум видам печали. Мирская печаль сосредоточена на последствиях, утрате репутации и боли разоблачения; она способна привести к ожесточению и смерти. Печаль ради Бога порождает покаяние, усердие, негодование против греха, страх Божий и желание исправить содеянное. Кей Артур с пастырской теплотой описывает состояние человека, который сокрушен собственным падением, но именно поэтому может быть утешен. Настоящее покаяние не нуждается в бесконечном подозрении со стороны общины. Радость Павла при известии от Тита доказывает, что целью строгого письма было не установление контроля, а возвращение коринфян к верности. Страдание, таким образом, может служить освящению, если оно обнаруживает ложные привязанности, приводит к признанию греха и восстанавливает послушание. Но само по себе страдание не освящает: оно может столь же легко ожесточить человека. Освящающим его делает ответ веры.

Шестая глава исследует служение даяния на основании Второго Коринфянам 8–9. Автор начинает с личного воспоминания о финансовой неопределенности в миссионерском служении и о необходимости доверять Божьему обеспечению. Затем внимание переносится на македонские церкви, чья глубокая бедность не уничтожила щедрости, потому что прежде денег они отдали Господу самих себя. В этом заключается ключ к богословию пожертвования у Кей Артур: даяние не является финансовой техникой привлечения Божьего благословения и не начинается с оценки располагаемого капитала. Оно начинается с самоотдачи Богу. Материальный дар становится выражением благодати, действующей в сердце. Высшим образцом выступает Христос, Который, будучи богат, обнищал ради людей, чтобы они обогатились Его нищетою. Щедрость поэтому имеет христологическую форму: верующий делится не для доказательства собственной добродетели, а потому, что живет внутри полученного дара.

Автор тщательно подчеркивает добровольность и соразмерность. Дар принимается по тому, что человек имеет, а не по тому, чего у него нет. Равномерность не означает механического уравнивания имущества, но взаимное восполнение нужды внутри Тела Христова. Сегодняшний избыток одной общины служит недостатку другой, а завтра ситуация может измениться. Вместе с тем Павел проявляет исключительную административную осторожность: пожертвование передается через испытанных служителей, чтобы дело выглядело достойно перед Богом и людьми. Кей Артур справедливо видит здесь библейское основание финансовой прозрачности, коллегиальной ответственности и защиты служения от подозрений. Девятая глава Второго послания раскрывается через образ сеяния: добровольный и радостный дар умножает плоды праведности, восполняет нужду святых и производит благодарение Богу. Конечная цель даяния — не благополучие дарителя, а хвала Богу, единство верующих и свидетельство покорности Евангелию.

Седьмая глава переходит к духовному противостоянию. Кей Артур читает Второе Коринфянам 10–11 как описание борьбы не просто с неприятными критиками, но с лжеапостольским влиянием, за которым действует обман сатаны. Оружие Павла не плотское: он не прибегает к саморекламе, давлению, эффектной внешности или риторическому соревнованию. Его оружие разрушает замыслы, превозношение и ложные представления, восстающие против познания Бога, пленяя мысли в послушание Христу. Автор переносит эту мысль в область внутренней жизни: духовная брань разворачивается прежде всего за мышление. Ложь образует твердыню тогда, когда принимается как истина и начинает определять чувства, решения и оценку самого себя. Поэтому противостояние требует не эмоционального возбуждения, а насыщения Писанием и последовательного сопоставления каждого убеждения с Божьим откровением.

Павел предстает в этой главе кротким, но не бесхарактерным. Он обращается к коринфянам кротостью Христовой, однако отказывается позволить культуре, общине или самозваным учителям установить критерии его верности. Не тот достоин одобрения, кто сам себя хвалит, но тот, кого хвалит Господь. Лжеучители измеряют себя собою, тогда как Павел знает меру порученного Богом служения. Далее автор исследует образ змея, прельстившего Еву, и опасность принять «другого Иисуса», «другого духа» и «другое благовестие». Простота во Христе означает не интеллектуальную примитивность, а цельную, неразделенную верность истинному Христу. Сатанинская стратегия состоит в том, чтобы изменить представление о Боге, посеять сомнение в Его слове и постепенно переместить основание уверенности с Христа на человеческие показатели. Даже внешность служителя, риторические способности и популярность могут стать инструментами обмана, если ими заменяют истину и апостольский характер. Павлова вынужденная похвала страданиями становится переворотом мирских критериев: его апостольство удостоверяют не комфорт и престиж, а раны, труды, забота о церквах и готовность жертвовать собой.

Восьмая глава завершает развитие мысли темой «жала в плоть» и силы, совершающейся в немощи. Кей Артур начинает с человеческого стыда перед слабостью и спрашивает, не ограничиваем ли мы Бога, когда превращаем фразу «я не могу» в окончательный приговор. Вместе с тем она не предлагает оптимистической риторики скрытых возможностей. Павел действительно не может устранить свою немощь. Он трижды просит избавления и получает не исцеление, а обещание достаточной благодати. Автор подробно рассматривает его восхищение до третьего неба и противопоставляет сдержанность апостола сенсационным рассказам людей, превращающих духовный опыт в средство самопрославления. Павел не раскрывает неизреченного и не строит служение на исключительности видения; напротив, Бог допускает «жало», чтобы откровения не произвели гордости.

Сущность Божьего ответа выражена в словах: сила совершается в немощи. Благодать здесь понимается шире первоначального прощения: это постоянно доступная сила присутствия Христа, достаточная для послушания внутри неустраненной боли. Кей Артур формулирует итог так: «Считать свою немощь за силу… — это и есть полагаться на Господа и полностью зависеть от Него». Немощь не становится добром сама по себе, но разрушает иллюзию автономности. Примеры царей Озии и Асы показывают противоположный путь: получив силу и успех, человек начинает доверять себе, отвергает обличение и в конце ожесточается. Павел же принимает ограничение как пространство обитания Христовой силы. Завершающая часть главы возвращается к отношениям апостола с коринфянами. Он готов издерживать себя за их души, даже будучи менее любимым в ответ, однако любовь не мешает ему требовать покаяния и призывать: «Испытывайте самих себя, в вере ли вы». Подлинная духовная сила проявляется не в подавлении общины, а в служении истине, созидании и готовности быть слабым ради того, чтобы другие стали сильными.

В совокупности восемь глав образуют последовательное богословие крестообразного сердца. Вначале человек учится принимать утешение среди страдания, затем сохранять любовь в конфликте, находить состоятельность не в себе, а во Христе, жить перед лицом смерти и будущего суда, отделяться от греха, отдавать себя и имущество другим, противостоять лжи и наконец хвалиться немощью. Эта последовательность не случайна. Кей Артур показывает, что сердце, угодное Богу, не является врожденной религиозной чувствительностью. Оно проходит через разочарование в собственной силе. Страдание вскрывает основания надежды; конфликт обнаруживает качество любви; суд проверяет мотивы; деньги выявляют действительные привязанности; духовная борьба показывает, чему человек верит; неустранимое жало обнаруживает, достаточно ли ему благодати. Через все эти темы проходит одна и та же христологическая модель: Иисус умер и воскрес, поэтому жизнь верующего принимает форму смерти для себя и жизни для Бога и ближнего.

Наибольшую пользу книга способна принести мирянам и руководителям малых групп, желающим перейти от эпизодического чтения Библии к регулярному наблюдению над целой библейской книгой. Она также будет полезна пастырям и душепопечителям, работающим с переживаниями отвержения, церковными конфликтами, чувством неполноценности, страхом смерти, виной, финансовой ответственностью и хронической болезнью. Студенты богословия начального уровня получат из нее ясное представление о взаимосвязи учения и практики: Новый Завет, оправдание, освящение, эсхатология, экклезиология, духовные дары и учение о благодати здесь постоянно переводятся в язык конкретной жизни. Для христиан, привыкших воспринимать Павла главным образом как создателя сложных догматических формулировок, особенно полезен показ его эмоциональной и пастырской глубины. Вместе с тем специалисту по Павловым посланиям книга будет интересна скорее как пример современной евангельской рецепции Второго послания к Коринфянам, чем как исследовательский комментарий.

Сильнейшей стороной труда является его библейская насыщенность. Кей Артур не использует Писание как собрание декоративных цитат, подтверждающих заранее готовые мысли, а приучает читателя задерживаться в тексте, замечать повторения, связи и развитие аргументации. Немаловажно и то, что автор не редуцирует христианскую жизнь к успеху. Павел в ее изображении не становится образцом безошибочного менеджера или харизматического победителя. Он боится, скорбит, меняет планы, не находит покоя из-за отсутствия Тита, подвергается унижению, живет с жалом и временами не чает остаться в живых. Однако именно в этой уязвимости обнаруживается зрелость его сердца. Такой подход служит необходимой коррекцией для христианской культуры, склонной отождествлять Божье благоволение с внешней результативностью.

Не менее ценно соединение святости и сострадания. Автор не смягчает нравственных требований Евангелия: грех должен быть назван, неравное ярмо разорвано, лжеучение отвергнуто, мысли пленены в послушание Христу. Но святость никогда не становится поводом для презрения к падшему. Церковная дисциплина должна завершаться утешением, богоугодная печаль — восстановлением, а истина должна произноситься сердцем, готовым издерживать себя за других. Особенно убедительны главы о примирении и покаянии, где любовь не противопоставляется правде, а правда — милосердию. Практически значимы также размышления о финансовой прозрачности и добровольности даяния: автор избегает манипулятивных обещаний материального вознаграждения и возвращает пожертвование в контекст благодати, церковного единства и благодарения Богу.

Вместе с тем книга имеет ограничения, которые необходимо учитывать при ее использовании в богословском клубе. Индуктивный метод Кей Артур дисциплинирует внимание, но иногда создает впечатление, будто смысл текста можно получить почти механически посредством цветовой маркировки повторяющихся слов. Лексические наблюдения действительно полезны, однако богословское значение слова определяется не только частотой его употребления, но жанром, синтаксисом, риторикой, исторической ситуацией и местом в общем аргументе. Постоянное дробление текста на местоимения, символы и тематические категории может временами заслонить литературную целостность послания. Для углубленной работы курс желательно дополнять хорошим экзегетическим комментарием, рассматривающим греческий текст, риторическую структуру, социальный мир Коринфа и различные научные гипотезы о композиции Второго послания.

Историческая реконструкция отношений Павла с коринфянами излагается доступно и в основном осторожно, но читатель не всегда получает ясное различение между прямым свидетельством текста и вероятной гипотезой. Идентичность оскорбителя, последовательность утраченных писем, характер болезненного визита и происхождение противников Павла остаются предметом научного обсуждения. В учебном курсе одна реконструкция неизбежно становится доминирующей, поскольку автору необходимо выстроить цельное повествование. Это помогает начинающему читателю, но может создать излишнюю уверенность там, где источники допускают несколько объяснений. Подобным образом применение образа духовной войны иногда оказывается слишком прямолинейным: оппоненты Павла справедливо связываются с лжеапостольством, однако современный читатель должен остерегаться автоматически объявлять сатанинским всякое богословское несогласие или критику церковного руководителя.

Некоторые пастырские формулировки Кей Артур также требуют богословского уточнения. Ее акцент на непосредственной ответственности верующего перед Христом и на том, что пастор не должен командовать употреблением духовных даров, является здоровой критикой авторитаризма. Однако без более развитого учения о церковном распознавании это положение может быть истолковано индивидуалистически, будто личного убеждения достаточно для любого публичного служения. Новый Завет одновременно утверждает дары каждого члена и ответственность общины испытывать учение, поставлять служителей и сохранять порядок. Аналогично учение о судилище Христовом изложено отрезвляюще, но нуждается в особенно ясном удержании различия между оправданием по благодати и оценкой верности верующего. У впечатлительного читателя многократное обращение к будущему отчету может вызвать страх, если его не сопровождать столь же настойчивым напоминанием о завершенности искупительного дела Христа.

Критического внимания заслуживает и широкое использование личных свидетельств автора. Они делают изложение живым и создают доверительную атмосферу, однако временами эмоциональная сила рассказа выполняет роль аргумента. Опыт Божьего обеспечения, призвания или внутреннего ответа не может автоматически становиться нормой для всех верующих. Фраза о том, что достаточно отдать себя в руки Господа и Он обо всем позаботится, в контексте книги уравновешивается учением о страдании и неустраненном жале, но вне этого контекста может прозвучать как обещание легко распознаваемого благополучного исхода. Само Второе послание к Коринфянам учит более суровой истине: Божья забота иногда выражается не в избавлении от немощи, а в благодати, позволяющей оставаться верным внутри нее.

Несмотря на эти ограничения, книга представляет собой зрелое и духовно содержательное пособие. Ее ценность состоит не в предложении новой интерпретации Второго послания к Коринфянам, а в способности вернуть этому посланию его преобразующую силу. Кей Артур помогает увидеть, что Павлова апостольская власть неотделима от слез, любовь — от обличения, утешение — от скорби, слава Нового Завета — от хрупкости глиняного сосуда, щедрость — от самоотдачи Христа, духовная победа — от подчинения мысли истине, а сила — от принятой немощи. Перед читателем возникает не романтический портрет безупречного религиозного героя, а образ человека, сердце которого принадлежит Богу именно потому, что он снова и снова отказывается жить для себя. Для богословского клуба этот труд особенно плодотворен как основа для соединения экзегетического чтения с честным исследованием собственной жизни. Его центральная молитва не обещает избавления от всех внутренних и внешних противоречий, но направляет человека к более глубокой цели: не просто пережить беду, разрешить конфликт или обрести уверенность, а во всех обстоятельствах стать тем, кому достаточно Божьего присутствия и чьим единственным окончательным желанием остается быть угодным Господу.