Азаров - Большой англо-русский словарь религиозной лексики

Перед нами не богословская монография в обычном смысле слова, а масштабный лексикографический труд А. А. Азарова «Большой англо-русский словарь религиозной лексики», вышедший в издательстве «ФЛИНТА» в 2014 году как второе, стереотипное издание. Это обстоятельство принципиально важно для правильной оценки книги: автор не разворачивает последовательного догматического доказательства, не выстраивает систему богословских тезисов и не делит материал на главы, подчиненные единой композиционной интриге. Его аргументация осуществляется иначе — через отбор, классификацию, разграничение и перевод религиозных понятий. В словаре богословская позиция обнаруживается не столько в прямых авторских рассуждениях, сколько в том, какие слова признаются значимыми, какие русские эквиваленты им предлагаются, как различаются конфессиональные контексты и насколько подробно раскрывается внутренняя семантика того или иного термина. Поэтому рассматривать это издание следует как своеобразную карту религиозного языка, на которой рядом оказываются библейская лексика, догматические формулы, литургические понятия, названия церковных должностей и облачений, имена святых и богословов, понятия ислама, иудаизма, буддизма, индуизма и других религиозных традиций, а также терминология сакральной архитектуры, иконографии и прикладного искусства. Само издательское описание определяет масштаб замысла предельно ясно: «Словарь содержит более 16 тыс. вводных статей, более 25 000 слов и выражений», причем заявлено, что они охватывают терминологию основных религий мира. Объем издания составляет 808 печатных страниц основного текста, а электронный файл вместе с титульными и издательскими материалами насчитывает 821 страницу.

Исторический контекст создания словаря автором специально не изложен: в книге нет развернутого предисловия, рассказа о замысле, истории составления или описания принципов работы с источниками. Тем не менее интеллектуальную и церковно-культурную среду труда можно достаточно уверенно реконструировать по библиографии и составу материала. Большая часть русскоязычных справочных источников относится к 1980–1990-м годам и началу 2000-х годов: здесь представлены репринты дореволюционных богословских энциклопедий, издания Московского Патриархата, католические и литургические словари, справочники по христианству, исламу, иудаизму, буддизму, индуизму, джайнизму, сикхизму и синто, труды по иконографии и древнерусскому искусству, а также общие лингвистические и биографические энциклопедии. По всей видимости, перед составителем стояла проблема, особенно острая для русскоязычного религиозного образования и переводческой практики постсоветского периода: общеупотребительные англо-русские словари не давали достаточного материала для точного перевода богословских, литургических и церковно-исторических текстов, а конфессиональные справочники были либо узкоспециализированными, либо одноязычными, либо ограничивались одной традицией. Отсюда понятна программная фраза издательской аннотации: «Значительное количество слов и словосочетаний приводятся впервые и не могут быть найдены ни в одном из существующих англо-русских словарей». Главный вызов, на который отвечает Азаров, носит не отвлеченно-догматический, а герменевтический характер: как перевести религиозное понятие так, чтобы вместе со словом не утратить его конфессиональную принадлежность, историческую окраску, литургическую функцию и ассоциативный мир.

Метод составителя можно определить как сочетание традиционной алфавитной лексикографии с элементами энциклопедического, историко-религиоведческого и культурологического комментария. Каждая статья обычно начинается с английского заголовочного слова или выражения, после которого приводится произношение, затем один или несколько русских эквивалентов, стилистические, языковые либо конфессиональные пометы, устойчивые словосочетания, варианты перевода и, когда необходимо, краткое пояснение реалии. Система сокращений показывает амбициозность охвата: отдельно обозначены американское и британское употребление, англиканский, католический, православный и протестантский контексты, библейская, богословская, архитектурная, историческая, иконографическая и философская лексика, церковнославянские соответствия, разговорные, устаревшие, поэтические и иронические формы. Благодаря этому словарь стремится избежать распространенной ошибки, когда внешне сходные религиозные слова механически отождествляются вне зависимости от церковной традиции. Переводчик постоянно получает сигнал, относится ли термин к латинскому католицизму, англиканской практике, православному богослужению, протестантской догматике или более широкому библейскому словоупотреблению. Автор также включает множество перекрестных ссылок, синонимических форм и вариантов транслитерации, что особенно ценно при работе со средневековыми именами, названиями монашеских орденов, еврейскими, арабскими, санскритскими и греческими понятиями.

Перед основным корпусом помещены два служебных раздела, выполняющие роль методологического введения. Сначала приводится перечень русских и английских сокращений, занимающий страницы 4–6 электронного файла, затем дается объяснение транскрипции. В нем составитель прямо сообщает: «Словарь ориентируется на американский вариант современного английского языка». Основными орфографическими формами также объявляются американские, тогда как британские варианты маркируются особо. Фонетическая система основана преимущественно на Webster’s New International Dictionary 1945 года и Funk & Wagnalls Standard Dictionary 1973 года. Объясняются обозначения согласных и гласных, факультативное произношение, основное и побочное ударения, долгота гласного, а также функция круглых и квадратных скобок. Тем самым автор дает пользователю не только перевод, но и практический инструмент чтения религиоведческой литературы вслух. Вместе с тем уже этот раздел обнаруживает историческую ограниченность издания: используемая транскрипция представляет собой не современную унифицированную международную фонетическую запись, а смешанную систему с условными символами вроде [F], [D], [dZ], [sh] и [ch]. Для читателя, привыкшего к Международному фонетическому алфавиту или к новейшим электронным словарям, она может оказаться менее прозрачной, чем предполагал составитель.

Собственно словарь начинается на восьмой странице файла с буквы A и развивается до буквы Z, завершающейся на странице 814. Электронное оглавление позволяет видеть внутреннюю макроструктуру корпуса: B начинается на странице 84, C — на 129-й, D — на 218-й, E — на 257-й, F — на 291-й, G — на 315-й, H — на 343-й, I — на 378-й, J — на 404-й, K — на 422-й, L — на 436-й, M — на 462-й, N — на 517-й, O — на 535-й, P — на 555-й, Q — на 627-й, R — на 629-й, S — на 658-й, T — на 730-й, U — на 769-й, V — на 776-й, W — на 793-й, X и Y — на 806-й, Z — на 810-й. Поэтому выполнить требование о последовательном разборе «каждой главы» буквально невозможно: глав в книге нет. Однако буквенные блоки образуют последовательные части, внутри которых можно проследить развитие авторского метода и оценить представленность основных богословских и религиоведческих областей. Завершают книгу списки литературы на русском и английском языках, начинающиеся соответственно на страницах 815 и 817.

Начальный блок A сразу задает широту и неоднородность словника. На одной странице встречаются общецерковные сокращения, библейские имена, формы латинского, итальянского и испанского происхождения, монастырские должности, мусульманская и буддийская терминология. Рядом с Aaron, Aaronic priesthood и Aaron’s rod помещаются Aaron ben Elijah, караимский богослов, затем Abhidhamma и Abhidharma, понятия буддийской философской литературы, индуистский жрец adhvaryu, мусульманское омовение abdest, католическое absolution, ветхозаветные персонажи, святые, аббаты и монашеские реалии. Статья absolution разграничивает католическую абсолюцию, отпущение грехов и православную разрешительную молитву, а глагол absolve переводится с учетом конфессионального регистра: в одном случае речь идет об отпущении грехов, в другом — об оставлении или разрешении от греха. Подобная дифференциация показывает сильную сторону словаря: Азаров понимает, что перевод церковного текста не может довольствоваться формальным совпадением слов, поскольку одно и то же английское выражение получает различные русские соответствия в зависимости от экклезиологической и сакраментальной традиции.

В том же первом разделе помещена статья atonement, чрезвычайно важная для христианской сотериологии. Основной эквивалент дан как «расплата (искупление)», после чего выделяется богословское значение: искупление, совершенное Иисусом Христом, а также сочетания limited atonement и substitutional atonement. В краткой статье фактически отражается различие между общим христианским учением об искуплении, кальвинистским представлением об ограниченном искуплении и заместительным пониманием смерти Христа. Здесь видно, как лексикография превращается в сжатую историю догмата: одно заголовочное слово разветвляется на несколько концептуальных моделей. Однако объяснения остаются минимальными. Читатель узнает, как перевести выражение, но не получает указания на то, что язык «заместительного искупления» имеет множество интерпретаций, а формула limited atonement принадлежит конкретной реформатской системе. В этом заключается общая особенность книги: она хорошо распознает термины, но не всегда раскрывает границы их догматической применимости.

Разделы B и C особенно богаты библейской, христианской и церковно-исторической лексикой. Статья Bible включает многочисленные английские переводы, редакции и исторические издания Библии: Revised Standard Version, Wycliffe’s Bible, Tyndale’s Bible, Rheims-Douay Bible, Ostrog Bible, polyglot Bible и другие. Это уже не простой перевод слова Bible как «Библия», а небольшая библиографическая панорама истории библейского текста и его распространения. Статьи canon и codex охватывают библейский канон, литургические каноны, каноников, каноническое право, древние рукописи и важнейшие кодексы. Особенно масштабна статья church, в которой церковь предстает одновременно как культовое здание, архитектурный тип, местная община, институциональное образование и конфессиональная традиция. Здесь представлены названия храмов, способы посвящения престола, конструктивные формы крестово-купольной архитектуры, наименования поместных и исторических церквей, а также многочисленные устойчивые выражения. Такое богатство показывает, что автор работает не с абстрактным «религиозным языком», а с реальными текстовыми ситуациями: путеводителями, церковными историями, богослужебными книгами, описаниями храмов и англоязычной православной литературой.

Алфавитные блоки D–F продолжают соединять догматику, обряд, историю и материальную культуру. Здесь естественно сосредоточиваются слова doctrine, dogma, divine, ecclesiastical, episcopal, Eucharist, faith, filioque и множество производных. Статья Eucharist особенно показательна: заголовочное слово переводится как «Божественная литургия», «евхаристия», «причащение», «благодарение» и «таинство причащения», после чего приводятся the order of the Eucharist, Eucharistic canon, Eucharistic Prayer, Eucharistic bread and wine, Eucharistic fast, Eucharistic Host и другие сочетания. Уже сам набор эквивалентов отражает сложность понятия: Евхаристия может обозначать богослужение в целом, священнодействие, таинство, приобщение Святых Даров или благодарение как этимологический и богословский смысл. Составитель не сводит эти оттенки к одному русскому слову, а оставляет переводчику возможность выбрать эквивалент по контексту. В этом отношении словарь действительно способствует богословской точности. Одновременно соседство восточных, католических и англиканских выражений требует от пользователя самостоятельной конфессиональной компетентности: словарь предоставляет варианты, но не всегда объясняет, почему в одном тексте Eucharist следует переводить как «литургия», а в другом — как «причастие».

Термин filioque описан как добавление к Символу веры, сформулированное на Толедском соборе и принятое Западной церковью, согласно которому Святой Дух предвечно исходит не только от Отца, но и от Сына. Для краткого словаря это информативное и в целом содержательное пояснение, позволяющее распознать историко-догматический контекст. Но оно также демонстрирует пределы жанра: проблема filioque не исчерпывается указанием на прибавление слов и историческое распространение формулы. Здесь затрагиваются различие греческой и латинской триадологической терминологии, вопрос о монархии Отца, различие между вечным исхождением и икономическим посланием Духа, а также каноническая проблема изменения общецерковного Символа. Словарь не обязан разбирать всю полемику, однако богослов, использующий его, должен помнить, что энциклопедическое пояснение служит только входом в проблему, а не ее разрешением.

Блоки G–L содержат ряд центральных понятий христианского учения и одновременно расширяют межрелигиозный горизонт. Статья grace является одной из наиболее содержательных во всем словаре. Благодать раскрывается через библейские, католические, реформатские и общие христианские сочетания: abundant grace, actual grace, habitual grace, illuminating grace, irresistible grace, justifying grace, prevenient grace, grace of Orders, grace of the Holy Spirit. Характерное определение звучит так: «actual grace — конкретная благодать, милостивое деяние Божье по отношению к конкретному человеку». В этой статье особенно хорошо видно, что английское grace невозможно постоянно переводить одним и тем же словом. В зависимости от контекста оно обозначает благодать, милость, молитву перед едой, титул обращения или состояние благоволения. Упоминание irresistible grace связывает понятие с кальвинистской системой, habitual grace — с западной схоластической терминологией, а grace of the Holy Spirit естественно входит в общехристианский и православный язык. Такая статья полезна не только переводчику, но и студенту богословия, поскольку демонстрирует, как за одним словом располагаются разные учения о действии Бога в человеке.

Особого внимания заслуживает статья justification. В ней формула «justification by faith (alone) — оправдание верой» поставлена рядом с выражением justification by faith and good works, переведенным как «оправдание верой и сверхдолжными делами». С одной стороны, составитель справедливо отмечает конфессиональную нагруженность понятия и показывает его центральность для споров Реформации. С другой стороны, именно здесь обнаруживается существенная богословская неточность. Католическое учение не может быть корректно сведено к оправданию «верой и сверхдолжными делами»: понятие сверхдолжных дел относится к особой области западной нравственной теологии и не является простым эквивалентом good works в учении об оправдании. Такая формулировка рискует представить католическую сотериологию в карикатурном виде, будто бы спасение достигается прибавлением к вере некоторого запаса заслуг. Более точное пояснение должно было бы различать первоначальное оправдание, благодать, веру, любовь, действие таинств и последующее сотрудничество человеческой воли с благодатью. Этот пример особенно наглядно показывает, почему словарь нельзя воспринимать как безусловный догматический арбитр.

Раздел I охватывает огромный пласт слов, связанных с иконой, исламом, воплощением, вдохновением Писания и церковными институтами. Исламская терминология представлена значительно шире, чем можно было бы ожидать от справочника, сформированного преимущественно в христианской культурной среде. Включены Islam, Islamic studies, isnad, мусульманские праздники, омовения, школы, богословы, исторические деятели и коранические персонажи. Однако некоторые формулировки явно несут следы устаревшего европейского словоупотребления. Islam переводится не только как «ислам» и «мусульманство», но и как «магометанство»; Muhammad назван «основателем ислама и первой общины мусульман», а производные Mohammedan и Mohammedanism представлены без достаточно ясного предупреждения об их исторической устарелости и нежелательности в современном нейтральном употреблении. С точки зрения исламского самосознания Мухаммад является пророком и посланником, восстанавливающим религию Авраама, а не объектом поклонения и не «основателем» религии в том же смысле, в каком основателем движения называют позднейшего реформатора. Исторический переводчик обязан знать старые слова Mohammedan и «магометанство», но современный словарь должен отчетливее маркировать их как внешние, устаревшие и потенциально искажающие.

В разделах K–N заметное место занимают религиозные традиции Индии и буддизм. Статья karma определяет карму как посмертное воздаяние за земную деятельность человека в брахманизме, индуизме и буддизме. Такое пояснение удобно, но чрезмерно упрощает понятие. Карма — не только посмертная награда или наказание, а причинно обусловленное действие и его следствие, причем в различных индийских школах решающее значение могут иметь намерение, ритуальная правильность, нравственная направленность и связь с круговоротом рождений. Еще более заметна проблема в статье nirvana, где нирвана названа «высшим состоянием духа, освобождением от страданий личного бытия». Эта формула делает термин понятным русскому читателю, но вводит категорию «духа», способную противоречить буддийскому учению об отсутствии неизменного «я». Нирвана в разных школах буддизма описывается по-разному, однако ее едва ли следует безоговорочно определять как состояние некоторой устойчивой духовной субстанции. Здесь проявляется характерная асимметрия словаря: христианские реалии нередко расчленяются на множество конфессиональных и литургических оттенков, тогда как сложнейшие понятия азиатских традиций иногда передаются через одно обобщенное религиоведческое определение.

В то же время нельзя недооценивать широту не-христианского материала. В словарь включены Abhidharma, anatman, Atman, Brahman, dharma, karma, moksha, nirvana, samadhi, Tripitaka, Triratna, йога, школы буддизма, индуистские божества и ритуалы, джайнские и сикхские понятия, китайские классические трактаты, даосские персонажи и синтоистские реалии. В конце алфавита находятся Yajur-Veda, yaksha, yantra, yoga, Yogacara, yuga и другие понятия, а в разделе T рядом с Trinity помещены Tripitaka и Triratna. Само алфавитное соседство разрушает иерархическую композицию обычного богословского трактата: христианский догмат о Троице, буддийский канон и буддийские Три драгоценности оказываются рядом не потому, что автор утверждает их содержательное сходство, а потому, что английские названия начинаются с одной буквы. Это заставляет пользователя постоянно различать лексическую близость и догматическую несопоставимость. В лучшем случае подобная структура воспитывает интеллектуальную дисциплину: переводчик учится не переносить содержание одного религиозного понятия на другое только из-за внешнего сходства.

Средняя часть словаря, охватывающая буквы M–R, отличается особой насыщенностью именами, церковными институциями и терминами религиозной практики. Здесь представлены monastic, monastery, monk, ordination, patriarch, papacy, prayer, priesthood, prophecy, Qur’an, rabbi, relic, revelation и множество производных. Статья Qur’an предельно кратка: дается русский эквивалент «Коран, Аль-Коран» и сочетание Qur’anic exegesis, переведенное как «тафсир». Такая лаконичность контрастирует с развернутыми статьями Bible, church или grace и еще раз подтверждает христианский центр тяжести труда. Иудейская лексика, напротив, представлена многочисленными названиями праздников, молитв, календарных месяцев, раввинских терминов и форм еврейских имен. Особенно полезны статьи, поясняющие Yom Kippur, Yeshiva, Yizkor, Torah, Talmud и богослужебные реалии, поскольку английские тексты часто используют транслитерированные еврейские слова без перевода.

Статья revelation раскрывает сразу несколько значений: пророческое сообщение о судьбах мира, богооткровение как действие Бога, сверхъестественное откровение и «Откровение Иоанна Богослова» как последнюю книгу Нового Завета. Это хороший пример разграничения нарицательного и собственного употребления. Английское Revelation с прописной буквы может обозначать конкретную каноническую книгу, тогда как revelation со строчной — событие, процесс или содержание божественного откровения. Для библеиста и переводчика такая дифференциация принципиальна. Однако систематическое богословие откровения — различие общего и особого откровения, соотношение Писания и Предания, откровения и богодухновенности, исторического события и вербального свидетельства — остается вне рамок статьи. Словарь точно открывает дверь в проблематику, но не проводит читателя через нее.

Блок S содержит чрезвычайно значимые статьи sacrament и salvation. Sacrament переводится как «таинство», после чего перечисляются крещение, миропомазание, Евхаристия, покаяние, брак, елеосвящение и священство, отдельно отмечается католическая конфирмация и формула о двух таинствах протестантских церквей. Автор также различает sacrament, Sacrament, sacramental и sacramentals, то есть собственно таинство, Святые Дары, сакраментальный обряд и католические сакраменталии. Такая детализация весьма ценна, поскольку русское слово «таинство» не всегда является достаточным эквивалентом английского sacrament, особенно когда речь идет об англиканских, протестантских или католических текстах. Вместе с тем сочетание «два таинства Протестантской церкви» неизбежно обобщает крайне разнообразный протестантский мир: лютеранское, реформатское, англиканское, баптистское и свободноцерковное понимания крещения и Вечери Господней не тождественны ни в терминологии, ни в сакраментальной онтологии.

Статья salvation переводит слово как «спасение души», «душеспасение» и «вечное блаженство», а среди сочетаний приводит order of salvation и знаменитую формулу «outside the church there is no salvation — вне церкви нет спасения». Лексикографически это оправданно: переводчик должен узнавать традиционное выражение extra Ecclesiam nulla salus. Но без исторического комментария формула способна быть понята слишком прямолинейно. Ее смысл менялся в патристике, средневековой экклезиологии и современных конфессиональных документах; она может выражать уникальность спасительного Тела Христова, необходимость благодатной связи с Церковью или строгий институциональный эксклюзивизм. Словарь фиксирует эквивалент, но не указывает, какой именно богословский смысл подразумевается в каждом конкретном источнике. Поэтому использование подобных статей требует обращения к оригинальному контексту.

В разделах T–Z особенно отчетливо видна способность словаря соединять догматику, литургику, иконографию и религиоведение. Trinity переводится как Троица и сопровождается выражениями Life-Giving Trinity, Undivided Trinity, Trinity Sunday, Trinity Memorial Saturday, Trinity Lavra и New Testament Trinity. Таким образом, одно слово раскрывается сразу в догматическом, календарном, топонимическом и иконографическом измерениях. Рядом помещаются tripersonal и tripersonality, но развернутого определения троичного догмата не дается. Еще лаконичнее статья theosis: «обожествление, теозис». Для переводчика этого может оказаться достаточно, но для богословского словаря столь краткая формулировка явно недостаточна. Обожение является одной из центральных категорий восточнохристианской антропологии и сотериологии, предполагает причастие человека нетварной благодати, соединение с Богом без слияния сущностей и христологическое основание преображения человеческой природы. Без такого уточнения слово «обожествление» может быть ошибочно понято как превращение человека в божество или утрата различия между Творцом и творением.

Последние буквы показывают, что составитель не пренебрегает редкими сокращениями и историческими формами. X раскрывается как сокращение Christ или cross, Xmas — как Christmas, Xtian и Xtianity — как Christian и Christianity. В Y представлены иудейские праздники, имена, санскритские понятия, христианские молодежные организации, церковные обращения, индуистская космология и религиозная философия. В Z располагаются библейские имена, зороастрийские понятия и термины, связанные с зиккуратами, зилотами и другими историческими реалиями. После последней статьи следуют библиографические разделы. Русскоязычная библиография включает православные, католические, общехристианские, религиоведческие, востоковедческие, искусствоведческие и лингвистические труды. Англоязычная опирается, среди прочего, на The Oxford Dictionary of the Christian Church, The HarperCollins Dictionary of Religion, The Liturgical Dictionary of Eastern Christianity, The Dictionary of Bible and Religion, Dictionary of Saints, англоязычные Библии, православные молитвословы, труды Тимоти Уэра, Александра Шмемана и справочники по иконографии. Этот список подтверждает, что словарь создавался на пересечении академической справочной литературы и текстов живой церковной традиции.

Главное достоинство труда заключается в его редкой практической полноте. Азаров собирает не только основные догматические существительные, но и словосочетания, без которых реальный перевод остается искусственным. Пользователь узнает не просто, что grace означает благодать, а как переводить irresistible grace, prevenient grace или grace before meal; не только значение church, но и десятки названий архитектурных типов и посвящений; не только Eucharist, но и Eucharistic Prayer, Eucharistic Host, Eucharistic fast и Eucharistic canon. Именно коллокации превращают словарь в рабочий инструмент. Большую ценность представляет включение имен святых, богословов, ересиархов, церковных деятелей, монашеских орденов, соборов, рукописей, храмов и иконографических сюжетов. Обычный языковой словарь почти неизбежно оставляет подобные единицы без пояснения, тогда как религиозный текст часто невозможно понять без знания, является ли слово названием лица, богослужебной книги, праздника, догматического спора или архитектурной детали.

Не менее значимо последовательное применение конфессиональных помет. В хорошей богословской переводческой практике невозможно считать взаимозаменяемыми православное «миропомазание», католическую «конфирмацию» и обобщенное confirmation, или одинаково передавать ecclesiastical office, holy orders, ministry и priesthood. Словарь не всегда решает подобные проблемы окончательно, но постоянно напоминает об их существовании. Для русскоязычного читателя особенно полезен широкий пласт православной терминологии, включая названия богослужебных книг, чинов, облачений, икон, монастырей, форм святости и церковнославянских выражений. Составитель явно стремится не подчинить православные реалии западной терминологической сетке, а найти для них собственные английские соответствия или описательные конструкции. В этом смысле труд выполняет культурно-посредническую функцию: он не только переводит английские слова на русский, но и позволяет увидеть, как русская православная традиция описывается на английском языке.

Сильной стороной является и междисциплинарность словника. Книга будет полезна не только богослову, но и историку церкви, искусствоведу, переводчику житийной литературы, исследователю архитектуры и религиоведу. Термины, относящиеся к аббатствам, колоннам, алтарным преградам, колоколам, рукописям, типам икон, облачениям, монашеским жилищам и храмовым планам, нередко представлены с большей практической полнотой, чем в специальных общеязыковых словарях. Включение разговорных, исторических и устаревших форм помогает читать тексты разных эпох, а различение американского и британского вариантов особенно важно при обращении к англиканской и американской протестантской литературе. Таким образом, книга формирует не просто запас слов, а своего рода инфраструктуру межкультурного чтения.

Однако масштаб не устраняет серьезных методологических проблем. Прежде всего отсутствует авторское предисловие, в котором были бы сформулированы критерии отбора, границы корпуса, принципы определения религиозных традиций и способы проверки эквивалентов. Неясно, какие статьи основаны на живом употреблении, какие заимствованы из энциклопедий, какие выведены из переводческой практики автора, а какие отражают исторические словари. Источники перечислены только общей библиографией и не привязаны к отдельным статьям. Поэтому проверить происхождение спорного определения непосредственно по словарю невозможно. Для справочного труда такого масштаба было бы желательно обозначать хотя бы наиболее значимые доктринальные и исторические источники, особенно там, где формулировка зависит от конфессиональной перспективы.

Второе издание названо стереотипным, то есть воспроизводящим прежний набор без содержательного обновления. Это особенно чувствительно для религиозной лексики, которая меняется не только под влиянием новых слов, но и вследствие развития норм межрелигиозного общения, появления новых переводов богослужебных и богословских текстов, уточнения транслитерации и отказа от прежней полемической терминологии. Английская и русская библиография в основном заканчивается началом 2000-х годов, а фонетическая часть опирается на словари 1945 и 1973 годов. Уже к 2014 году следовало бы пересмотреть ряд произносительных, стилистических и конфессиональных помет. Особенно нуждаются в уточнении слова, подобные Mohammedan, sect, heathen, idolater и их русские соответствия. Они необходимы для чтения исторических текстов, но должны сопровождаться ясным указанием на эпоху, внешнюю оценочную перспективу и современную нормативность.

Третья проблема состоит в неравномерности богословской глубины. Христианские, прежде всего православные, католические и англиканские реалии часто представлены через множество словосочетаний и институциональных оттенков. Понятия других религий нередко получают одно короткое энциклопедическое определение, иногда построенное на категориях, более привычных христианскому или западному религиоведческому сознанию. Определение нирваны как «состояния духа», кармы как «посмертного воздаяния» или Мухаммада как «основателя ислама» демонстрирует, что внешняя понятность иногда достигается ценой внутренней точности. При этом и христианские понятия не всегда защищены от упрощения, о чем свидетельствует перевод католического учения об оправдании через «сверхдолжные дела». Следовательно, словарь силен там, где требуется идентифицировать слово и найти рабочий эквивалент, но слабее там, где одна краткая дефиниция должна представить сложную доктринальную систему.

Наибольшую пользу книга принесет профессиональным и начинающим переводчикам религиозной литературы, редакторам христианских издательств, студентам духовных академий и богословских факультетов, пастырям, читающим англоязычные комментарии и церковно-исторические труды, а также исследователям иконографии, литургики и церковной архитектуры. Для них словарь способен сэкономить огромное количество времени, подсказать редкое имя, историческую форму, название обряда или вариант перевода. Студенту он особенно полезен как средство расширения терминологического кругозора: переход от одной статьи к соседней обнаруживает взаимосвязь догматического, литургического, институционального и художественного языка. Пастырю или проповеднику книга поможет точнее читать англоязычную литературу, однако использовать найденные определения в качестве готового богословского материала следует осторожно. Специалист по истории церкви найдет здесь ценный указатель персоналий, движений и документов, но для точной датировки и оценки также должен обращаться к современным энциклопедиям и первичным источникам.

Меньше всего словарь подходит читателю, ищущему последовательное введение в богословие или объективную энциклопедию религий. Алфавитная организация неизбежно фрагментирует материал, а краткие определения не раскрывают внутреннюю логику догматов. Человек может найти Trinity, incarnation, grace, justification, sacrament и salvation, но сам словарь не объяснит, как эти понятия образуют единую христианскую систему. Аналогично наличие статей о карме, сансаре, нирване и анатмане не заменяет знакомства с буддийской антропологией и сотериологией. Поэтому книгу правильнее использовать в сочетании с конфессиональными катехизисами, современными академическими энциклопедиями, оригинальными богослужебными текстами и специализированными словарями отдельных религий.

Итоговая оценка труда должна быть высокой, но не некритической. «Большой англо-русский словарь религиозной лексики» представляет собой выдающуюся по объему попытку собрать в одном издании язык веры, богословия, обряда, церковной истории и сакральной культуры. Его главное достижение состоит в признании того, что религиозное слово нельзя переводить вне традиции, а богословский термин нельзя надежно понять без устойчивых сочетаний, исторических ассоциаций и конфессиональных помет. Вместе с тем книга несет отпечаток времени своего первоначального формирования, не всегда одинаково глубоко представляет разные религии и в отдельных случаях предлагает спорные или устаревшие определения. Ее следует рассматривать не как окончательный суд над смыслом религиозных понятий, а как богатейший навигационный инструмент. При таком критическом использовании словарь Азарова сохраняет значительную научную, образовательную и церковно-практическую ценность: он помогает русскоязычному читателю пересечь границу между языками, одновременно напоминая, что всякий подлинно богословский перевод является не механической заменой слов, а ответственным толкованием традиции.