Батлер – Вера для жизни

Книга Кита А. Батлера «Вера для жизни» представляет собой характерный образец практического харизматического богословия веры, сформировавшегося в американской среде движения «Слово веры». Английское издание вышло в 2012 году в Word of Faith International Christian Center, а русский перевод был опубликован в Москве в 2013 году; в конце книги автор представлен как основатель и главный епископ международного христианского центра «Слово веры» в Саутфилде, штат Мичиган, и как пастор церквей «Вера для жизни» в Техасе. Это важно для правильного чтения книги: Батлер пишет не академический трактат о природе веры и не экзегетический комментарий к Посланию к Римлянам или Евреям, а пасторское наставление, выросшее из проповеднической традиции, в которой большое значение придается Божьим обетованиям, личному слышанию Бога, действию Святого Духа, исцелению, исповеданию Слова, духовной власти верующего и ожиданию сверхъестественного Божьего вмешательства. Именно поэтому сильные стороны книги и ее богословские уязвимости тесно связаны друг с другом: Батлер хочет вывести верующего из пассивности и неверия к деятельному доверию Богу, однако при этом нередко превращает библейские обещания в универсальные закономерности и делает выводы, которые значительно превосходят то, что непосредственно утверждает исследуемый им текст.

Сам автор формулирует задачу книги уже в предисловии в подчеркнуто эсхатологическом ключе. Он убежден, что христиане живут в «последние дни» и что в условиях надвигающихся трудностей решающее значение будет иметь умение жить верой. Победу над миром он связывает с 1 Ин. 5:4, после чего избирает Авраама главным библейским примером такого образа жизни. Авраам интересует Батлера не столько как одна из фигур истории спасения, через которую развивается Божье обетование о семени, земле и благословении народов, сколько как практический образец для современного христианина: как услышать Бога, поверить Ему, начать действовать до появления видимого результата и продолжать стоять на обетовании вопреки обстоятельствам. Уже здесь определяется основной метод книги. Батлер берет повествование об Аврааме, дополняет его текстами из Рим. 4, Евр. 6 и 11, Иак. 2, а затем переносит обнаруженные им принципы непосредственно на вопросы здоровья, семейной жизни, финансов, служения и преодоления кризисов. В книге тринадцать глав, причем первые четыре строят богословие веры преимущественно вокруг Авраама, а последующие постепенно переводят его в практические категории слышания Бога, исповедания, терпения, святости и прохождения испытаний.

Первая глава, «Подражайте делам Авраама», начинается с Ин. 8:31–39, особенно со слов Христа: «если бы вы были дети Авраама, то дела Авраамовы делали бы». Из этого Батлер выводит три основные характеристики Авраама — веру, послушание и праведность. В центре главы оказывается призвание Авраама оставить привычное окружение и идти туда, куда укажет Бог. Автор сопоставляет это с собственным призванием к проповеди, которое, по его свидетельству, он ощущал еще в юности. Батлер особенно акцентирует неполноту первоначального послушания патриарха: по его реконструкции, Авраам не сразу отделился от родных, а потому исполнение Божьего замысла задержалось. Важнее исторической точности этой реконструкции для автора сам принцип: Божий призыв требует не частичного, а полного послушания. Один из самых удачных образов всей книги возникает именно здесь: «Вам придётся сделать шаг и только потом Бог покажет вам следующий шаг, а иначе вам будет нужна не вера, а дорожная карта». Эта формула хорошо передает здоровое ядро Батлерова понимания веры. Вера для него — не обладание исчерпывающей информацией о будущем, а доверительное повиновение уже полученному Божьему свету. Автор связывает с этим и эсхатологическую ориентацию Авраама: тот способен отказаться от комфорта настоящего именно потому, что ищет города, художник и строитель которого Бог. Тем самым вера получает не только прагматическое, но и паломническое измерение.

Во второй главе, продолжающей тему «дел Авраама», Батлер ставит рядом Иак. 2 и Еф. 2, желая показать, что вера и дела не противоположны. Человек не заслуживает спасения своими поступками, однако подлинная вера неизбежно принимает форму послушания. В этом отношении книга содержит важную евангельскую оговорку: Батлер категорически отрицает возможность заработать спасение делами и связывает его с благодатью Божией во Христе. Но затем рассуждение перемещается от сотериологии к более характерной для «Слова веры» сфере. Поскольку Авраам поверил обещанию раньше его исполнения, современный верующий, по Батлеру, должен таким же образом принимать библейские обещания об исцелении, обеспечении и защите независимо от видимых обстоятельств. Рассказ о Петре, идущем по воде, становится иллюстрацией того, что взгляд на ветер ослабляет веру, тогда как сосредоточенность на Божьем слове делает возможным сверхъестественное. Отсюда появляется одно из основных различений книги: факты принадлежат сфере видимого, тогда как Божья истина должна определять отношение верующего к фактам. Именно здесь Батлер утверждает, что даже если человек пока болен, он должен исходить из того, что исцеление принадлежит ему благодаря Божьему обещанию. Далее жертвоприношение Исаака рассматривается как предельный пример доверия обетованию: Авраам мог повиноваться, потому что был убежден, что Бог способен воскресить Исаака.

Третья глава, «Подражайте вере Авраама», концентрируется уже не столько на поступках, сколько на внутреннем устройстве веры. Рим. 4 становится главным текстом. Авраам, по Батлеру, учится принимать Божье описание будущего как более определяющее, чем собственное физическое состояние. Отсюда возникает тема «называть несуществующее как существующее», которая затем будет проходить через всю книгу. Изменение имени Аврама на Авраама интерпретируется как педагогика веры: всякий раз, когда звучало новое имя, патриарху напоминалось Божье обещание. Вера питается слышанием Божьего Слова, надежда поддерживается размышлением над ним, а слова человека должны соответствовать тому, что сказал Бог. Эта логика удачно выражена автором в краткой антитезе: «Слабая вера смотрит на обстоятельства. Сильная вера смотрит на Бога и прислушивается к Его словам». В то же время здесь появляется существенное напряжение, которое впоследствии станет одной из главных проблем книги: библейский призыв не определять Бога исключительно видимыми обстоятельствами постепенно превращается в требование не говорить об обстоятельствах иначе, чем в категориях желаемого результата.

Четвертая глава отвечает на вопрос, как приобрести такую веру. Батлер соединяет четыре понятия — веру, надежду, любовь и терпение. Обетование должно породить надежду, надежда — уверенное ожидание, вера — действие в соответствии с услышанным, а терпение удерживает человека от капитуляции до исполнения обещанного. Он особенно настойчиво подчеркивает неизменность Бога: если Бог действительно что-либо сказал, Он этого не отменит. Важную роль играет Евр. 6, где надежда названа якорем души. Батлер удачно превращает этот образ в пасторский совет: Писание должно удерживать ум, волю и чувства от отчаяния, когда внешние признаки исполнения обещания еще отсутствуют. Он также предостерегает от произвольного присвоения желаемого религиозным языком. Его замечание «Если Бог не сказал вам, что вы получите то-то, а вы всё равно этого хотите, это алчность» существенно корректирует популярную карикатуру, будто для автора вера означает возможность пожелать любую вещь и затем «исповедать» ее получение. По Батлеру, вера должна начинаться не с человеческого желания, а с Божьего слова. Вместе с тем набор практических действий — благодарить до получения, произносить вслух обещанное, молиться в Духе, ожидать, давать и сохранять позитивное исповедание — уже начинает восприниматься почти как духовная технология реализации обетования.

Пятая глава, «Живите верой», переносит созданную модель из жизни Авраама в повседневность. Одна из наиболее содержательных формулировок Батлера гласит: «Вера — это образ жизни. Не нужно вспоминать о вере только тогда, когда у вас появляются проблемы». Это действительно важная пасторская мысль. Автор противостоит кризисному христианству, при котором человек почти не молится, не читает Писание и не ищет Бога, пока не случится беда. Жизнь верой, напротив, предполагает постоянное расположение сердца к Богу. Однако именно здесь особенно тесно соединяются вера и идея личного Божьего руководства. Батлер утверждает, что без способности слышать Бога невозможно жить верой, потому что вера должна иметь конкретное Божье слово относительно конкретной ситуации. Деяния 22 и 13 служат доказательством того, что Бог дает направление поэтапно. Затем Ин. 16:13 применяется к повседневному руководству Святого Духа, который, по Батлеру, способен сообщать человеку, что ему следует делать в семейной, финансовой или иной жизненной ситуации. Автор даже связывает эту способность с подготовкой к будущим событиям и утверждает, что некоторые верующие получили от Духа предварительное предостережение перед экономическим кризисом 2008 года.

Шестая глава, «Условия успешной христианской жизни», сравнительно невелика, но хорошо суммирует практическую систему автора. Батлер вновь предостерегает от веры в собственные желания: заявить «я верю, что Бог подарит мне BMW» еще не означает проявить веру; вера возможна там, где известна воля Бога. Далее он сводит успешную христианскую жизнь к постоянному пребыванию в вере, Слове и Духе. Особенно удачна здесь мысль о необходимости строить духовный дом до начала шторма, а не тогда, когда он уже разрушает жизнь. Христианство при этом определяется очень личностно: «Христианство — это не формальная религия. Это близкие отношения с Кем-то живым». Именно в таких местах Батлер наиболее убедителен. Он призывает не к технике позитивного мышления как таковой, а к ежедневному общению с Христом, благодарности, чтению Писания и зависимости от Духа.

Седьмая и восьмая главы образуют единое учение о слышании Бога. Батлер перечисляет семь способов: Писание, внутреннее свидетельство, непосредственное свидетельство Святого Духа, проповедь, сновидения, пророчество и ангельское послание. При этом первое место осознанно отдано Писанию: каждое решение должно проверяться Божьим Словом, которое автор называет обращением Бога к человеку. Внутреннее свидетельство объясняется через рассказ Павла о путешествии в Деян. 27; способность узнавать голос Духа сравнивается со способностью узнавать голос близкого человека после многих лет общения. В подтверждение этого Батлер приводит собственный опыт, когда, по его словам, внутреннее предостережение побудило его отказаться от авиарейса, самолет которого впоследствии разбился. Следующая глава добавляет сновидения, пророчества и ангельские посещения. Заслуживает внимания осторожность автора: не всякий сон он признает Божьим; сон должен соответствовать Писанию, получить подтверждение и приносить благочестивые плоды. Пророчество также не следует принимать некритически: оно должно согласовываться со Словом, подтверждать уже начатое Божье руководство и проходить проверку духовного наставника. Поэтому Батлер значительно осторожнее, чем это иногда бывает в популярной харизматической литературе. И все же его система оставляет большой простор субъективному истолкованию внутренних впечатлений, снов и обстоятельств.

Девятая глава, «Пусть ваши дела, слова и жизнь отражают вашу веру», неожиданно содержит один из наиболее содержательных христологических и сотериологических фрагментов книги. От Евр. 10 автор переходит к единократной жертве Христа и противопоставляет ее повторяющимся ветхозаветным жертвам. Верующий может жить верой потому, что очищен, прощен и имеет свободный доступ к Богу через кровь Христа. Батлер справедливо видит несовместимость веры с сознательным пребыванием в грехе: благодать не дает права жить произвольно, а покаяние должно вести к обновлению жизни. Затем вера соединяется со святостью, добрыми делами, церковным общением, прощением и любовью. Здесь появляется, пожалуй, лучшая корректировка всей системы положительного исповедания: «Вера действует любовью. Ваше отношение к людям определяет, будет ли ваша вера действовать». Такая мысль помещает веру в этическое пространство Нового Завета: ее подлинность должна выражаться не только в ожидании собственного исцеления или материального обеспечения, но и в отношении к ближнему.

Десятая глава, посвященная словам, наиболее ярко выражает специфическое богословие движения «Слово веры». На основании Притчей Батлер убедительно начинает с необходимости обдумывать речь, избегать разрушительных слов, говорить близким то, что врачует, а не ранит. Эти наблюдения особенно ценны в отношении семьи и воспитания детей: автор справедливо предупреждает, что унизительные слова родителей могут сопровождать ребенка многие годы. Однако затем нравственная власть слова превращается в почти онтологическую. Батлер утверждает, что человеческие слова высвобождают духовную силу, могут «призвать» ангелов или бесов, защищать имущество и даже определять экономическую судьбу человека. Он связывает слова Бога при творении со словами созданного по Его образу человека и приходит к выводу, что сказанное верующим способно причинно изменять реальность. Здесь различие между библейской властью Божьего творящего слова и человеческой речью оказывается недостаточно четким. Притчи действительно учат, что язык несет жизнь и смерть в нравственном, социальном и духовном смысле, однако превращение этой мудрости в универсальный закон материализации исповедания требует намного более серьезного экзегетического обоснования.

Одиннадцатая глава вводит терпение как необходимого спутника веры. Батлер предлагает яркую метафору лесоруба: человек может нанести множество ударов по дереву, но, прекратив работу непосредственно перед последними ударами, так и не увидит его падения. Так же, по мнению автора, вера может действовать, хотя результат еще невидим; отказ от ожидания прерывает процесс. Несмотря на механистичность образа, пасторская мысль здесь важна: христианское доверие Богу нельзя свести к мгновенному эмоциональному подъему. Авраам ждал, Елисей долго служил Илии, апостольские церкви переносили скорби, поэтому вера требует выносливости. Батлер разумно предостерегает и от преждевременного вступления в служение: призвание еще не означает, что Божье время уже наступило. В этом отношении книга предлагает полезное противоядие против триумфалистического представления, будто настоящая вера обязательно дает немедленный результат.

Двенадцатая глава применяет терпение непосредственно к испытаниям. Евр. 12, Иак. 1 и Рим. 5 становятся основными текстами. Батлер призывает сбрасывать мешающие бремена, принимать ответственность за собственные решения, не пытаться контролировать жизненный выбор взрослых детей, смотреть на Христа и сохранять надежду. Особенно важна мысль, что испытание не обязательно свидетельствует о поражении веры: оно может производить терпение и духовную зрелость. Автор призывает ежедневно возвращаться к Писанию, просить у Бога мудрости и выбирать благодарность вместо отчаяния. Однако и здесь сохраняется характерный для всей книги акцент на гарантированной «победе»: трудность мыслится прежде всего как дерево, которое вера в конце концов обязательно повалит. Такое понимание намного легче применить к временной финансовой проблеме, чем, например, к неизлечимой болезни, мученичеству, смерти близкого или длительному страданию, которое Бог в Своем провидении не устраняет.

Заключительная, тринадцатая глава важна тем, что не позволяет закончить книгу простым лозунгом «имей достаточно веры». Батлер обращается к 2 Пет. 1:3–11 и говорит, что к вере необходимо присоединить добродетель, рассудительность, воздержание, терпение, благочестие, братолюбие и любовь. Его объяснение этих качеств практично: добродетель понимается как мужество и стремление делать дело хорошо, рассудительность — как желание глубже исследовать Писание, воздержание — как самоконтроль, терпение — как постоянство, благочестие — как реальная святая жизнь, а не религиозная внешность, братолюбие — как забота о семье веры, любовь — как агапэ, обращенная ко всем людям. Особенно удачно неприятие внешнего легализма: длинная юбка, платок или иная форма религиозной строгости сами по себе еще не свидетельствуют о благочестии, если человек остается злым и нелюбящим. Последнее слово книги поэтому фактически оказывается не о материальном преуспевании, а о зрелом христианском характере. Любовь охватывает каждого человека, а вера становится деятельной именно любовью.

Для читателя евангельской традиции сильная сторона «Веры для жизни» заключается прежде всего в ее настойчивом сопротивлении пассивному, фаталистическому христианству. Батлер вновь и вновь спрашивает, действительно ли исповедуемая вера меняет поступки человека. Он подчеркивает послушание, дисциплину, молитву, размышление над Писанием, терпение, любовь, щедрость, церковное общение, нравственную чистоту и ответственность за собственные решения. Особенно полезно, что Авраам не изображается безошибочным сверхчеловеком: он учится доверять, ошибается, медлит, но постепенно возрастает в послушании. Для пастора или проповедника книга содержит немало ярких иллюстраций: дорожная карта, якорь надежды, дерево и топор, духовный дом, который следует строить до шторма. Батлер умеет переводить абстрактную категорию «веры» в язык решений и поведения. Его проповеднический стиль прост, энергичен и хорошо запоминается.

Заслуживает положительной оценки и то, что автор не сводит веру исключительно к приобретению вещей, хотя именно такое впечатление иногда создают отдельные фрагменты книги. Он прямо отказывается считать всякое желание объектом веры, осуждает алчность, напоминает, что Христос дал веру не просто ради автомобиля или большого дома, требует святости и делает любовь критерием действенности веры. В книге достаточно ясно изложена необходимость благодати, невозможность заработать спасение делами, значение смерти и воскресения Христа и достаточность Его единократной жертвы. Поэтому перед нами не просто руководство по «позитивному мышлению», а попытка построить целостную практическую духовность вокруг уверенности в Божьей верности.

И все же с библейско-богословской точки зрения труд требует серьезного критического чтения. Главная методологическая проблема состоит в недостаточном различении уникальных обетований истории спасения и универсальных обещаний каждому верующему. Авраамово обещание семени и историческая миссия патриарха внутри Божьего замысла искупления нередко непосредственно превращаются в модель, согласно которой каждому христианину Бог дает индивидуальное обетование о здоровье, финансовом обеспечении или конкретном успехе. Между тем Новый Завет действительно делает верующих детьми Авраама по вере, но это еще не означает, что каждый элемент патриаршего обетования можно без дополнительной экзегезы перенести на индивидуальные материальные обстоятельства современного человека. Христианин наследует благословение Авраама прежде всего во Христе и даре Духа; это необходимо учитывать прежде, чем превращать повествование Бытия в алгоритм личного процветания.

Особенно серьезной корректировки требует учение Батлера об исцелении. Он говорит об исцелении как о принадлежащем верующему праве и склонен объяснять отсутствие результата недостаточной связью человека с Божьим Словом. Такая схема пасторски опасна, потому что способна возложить дополнительное бремя вины на больного: к физическому страданию прибавляется подозрение, будто он неправильно верит, неправильно говорит или недостаточно твердо держится обетования. Новозаветная картина шире. Бог исцеляет, церковь должна молиться об исцелении, и вера вправе ожидать Божьего вмешательства; но апостольское свидетельство знает также немощь, терпение в страдании, неустраненное «жало», болезни сотрудников Павла и мученичество верных. Победа веры в Евр. 11 выражается не только в том, что одни «избегали острия меча», но и в том, что другие были замучены и не получили земного избавления. Это измерение креста и верности без видимой победы в книге Батлера раскрыто недостаточно.

С этим связан и вопрос о силе человеческого слова. Библейски оправдано утверждать, что речь формирует отношения, свидетельствует о состоянии сердца, может исцелять или разрушать, выражает веру или неверие. Гораздо труднее доказать, что слова верующего функционируют как духовная сила, способная сама по себе определять внешние события, вызывать ангельскую активность или устанавливать материальный результат. Здесь Батлер слишком быстро переносит уникальную творческую власть Божьего слова на сотворенного человека. Бог действительно «называет несуществующее как существующее», потому что Он Бог и Творец; Рим. 4:17 прежде всего описывает Его власть, а не дает человеку технику воспроизведения Божественного творческого акта. Поэтому призыв согласовывать свою речь с истиной Писания следует сохранить, но метафизику «исповедания» необходимо существенно ограничить.

Еще одна область, требующая осторожности, — субъективное руководство. Заслуга Батлера в том, что он ставит Писание первым и требует проверять сны и пророчества его свидетельством. Однако внутреннее ощущение, сон, пророческое слово и предполагаемое ангельское послание остаются по природе менее проверяемыми, чем канонический текст. Автобиографические рассказы об отмененном авиарейсе или сверхъестественном знании будущего могут вдохновлять читателя, но сами по себе не обладают доказательной силой. Тем более пасторски рискован вывод, что погибшие в авиакатастрофе тоже якобы были предупреждены Богом, но не услышали Его. Такое объяснение трагедии выходит далеко за пределы доступного нам знания и может несправедливо возлагать ответственность на жертву.

В книге встречаются и отдельные богословски неточные формулировки. Особенно проблематично утверждение: «Вы — такой же Божий сын, как Иисус». Новый Завет действительно говорит об усыновлении верующих и их дерзновенном доступе к Отцу, но наше сыновство благодатное и усыновительное, тогда как Христос является Единородным, вечным Сыном Отца. Эти категории нельзя уравнивать. Аналогично многочисленные ссылки автора на значения греческих и еврейских слов нередко используются без лексикографического обоснования, а спорные экзегетические выводы представляются как очевидные. Академическому читателю здесь будет не хватать взаимодействия с контекстом, грамматикой, историческим фоном, альтернативными толкованиями и серьезной библиографией. В этом отношении книгу не следует использовать как учебник герменевтики или систематического богословия.

Наибольшую практическую пользу «Вера для жизни» может принести зрелому церковному читателю, который способен отделить сильный пасторский призыв доверять Богу от спорной богословской системы, внутри которой этот призыв сформулирован. Проповеднику здесь будут полезны образы, наблюдения о терпении и послушании, мотив духовной дисциплины и предостережение от формального христианства. Молодому верующему книга способна передать важную убежденность, что вера должна становиться жизнью, а не оставаться набором доктрин. Людям, проходящим испытания, могут помочь главы о надежде и терпении, однако именно им необходимы богословские оговорки, чтобы отсутствие желаемого исцеления или быстрого разрешения кризиса не было истолковано как свидетельство личной духовной несостоятельности. Студентам богословия книгу стоит читать сравнительно — рядом с более обстоятельной экзегезой Бытия, Рим. 4, Евр. 11, Иак. 2 и новозаветным богословием страдания.

В конечном счете ценность труда Батлера заключается не столько в его формуле гарантированного успеха, сколько в более глубокой мысли, присутствующей под ней: вера должна быть доверием живому Богу, выраженным в послушании, стойкости, любви и святости. Именно там, где автор говорит о необходимости искать Божье лицо, строить жизнь на Писании, не капитулировать перед испытаниями, любить людей и превращать исповедание в дела, его книга звучит наиболее убедительно. Там же, где вера превращается почти в духовный закон, исповедание — в механизм изменения обстоятельств, а Божьи обещания — в гарантию здоровья и материального благополучия, требуется серьезная библейская коррекция. Поэтому «Вера для жизни» представляет собой одновременно энергичное пасторское наставление и показательный документ определенной богословской традиции. Ее полезнее всего читать не как окончательную теологию веры, а как приглашение вновь поставить вопрос о том, что означает доверять Богу тогда, когда мы еще не видим исполнения Его обещаний. И если эту центральную интуицию очистить от чрезмерного триумфализма, то главным уроком книги окажется не обещание беспроблемной жизни, а значительно более библейская истина: подлинная вера слышит Божье Слово, повинуется ему, терпеливо ожидает Бога и подтверждает себя любовью.