Беддели - Поклонение дьяволу

Книга британского музыкального журналиста Гевина Беддели «Поклонение дьяволу: трансгрессия и рок-н-ролл», вышедшая по-русски в московском издательстве «Касталия» в 2021 году, впервые была опубликована в Англии в 1999 году под заглавием «Lucifer Rising: Sin, Devil Worship & Rock’n’Roll», а затем переиздавалась в дополненном виде. Беддели много лет писал о тяжёлой музыке и готической субкультуре, позднее выпустил книги о готической эстетике и о Мэрилине Мэнсоне, но именно «Lucifer Rising» стала его наиболее известным трудом и своего рода справочником для поклонников «тёмной» сцены. Чтобы верно прочитать эту книгу, необходимо с самого начала учесть три обстоятельства её происхождения. Первое из них касается эпохи: текст написан на исходе 1990-х годов, когда западное общество только что пережило так называемую «сатанинскую панику» 1980-х, когда в Норвегии отгорели поджоги деревянных церквей и прогремело убийство Евронимуса, а за несколько месяцев до выхода книги произошла трагедия в школе Колумбайн. Второе обстоятельство касается позиции автора: Беддели не наблюдатель со стороны, а, по его собственному признанию во введении, человек, который в ходе работы над книгой вступил в Церковь Сатаны Антона ЛаВея и получил в ней сан «преподобного», с иронией предпочитая называть себя «непочтительным». Третье обстоятельство касается русского издания: книгу на наш язык привела не академическая и не религиоведческая среда, а «интеллектуальный клуб», который на первых страницах издания рекламирует себя девизом «Юнгианство. Оккультизм. Трансгрессия», предлагает лекции по таро, алхимии и астрологии и помощь «специалистов» в преодолении духовного кризиса. Переводчик скрыт за псевдонимом, а сам перевод местами неровен. Перед нами, таким образом, книга, написанная изнутри сатанинской субкультуры и пришедшая к русскому читателю через оккультный рынок, и это определяет как её ценность, так и её опасности.

Главную задачу своего труда Беддели формулирует уже во введении, которое он иронически озаглавил строкой из песни «Роллинг Стоунз» «Разрешите представиться». Существующую литературу о сатанизме он делит на три сорта: христианские книги, написанные, по его мнению, ради укрепления веры благочестивых и полные полуправды, разоблачительные сочинения в жанре криминальной хроники и поверхностную журналистику. Свою книгу он предлагает как четвёртый путь, то есть как историю сатанизма, рассказанную сочувствующим, но, как он уверяет, не обеляющим его участником. Сатанизм для него есть способ смотреть на существование «без прикрас» и решимость исследовать крайности света и тьмы, а несогласие, по его словам, составляет важный аспект демонического, и потому интервью в книге даны без купюр. Центральный тезис введения, к которому автор будет возвращаться на протяжении всех четырёхсот страниц, звучит так: «Поскольку западный мир по-прежнему является христианской культурой, сатанизм является архетипической контркультурой». В этой формуле, которую автор считает вызовом христианству, внимательный читатель-христианин сразу увидит признание, имеющее далеко идущие последствия: сатанизм определяется не через собственное содержание, а через отношение к тому, против чего он восстаёт. Метод Беддели соответствует этой установке. Он составляет генеалогию «сатанинской традиции», в которую включает не тех, кто сам называл себя сатанистом, а всех, кто так или иначе противостоял Церкви, и затем прослеживает, как этот бунтарский импульс перешёл в кино, рок-музыку и молодёжные субкультуры XX века. Жанр книги лежит на границе культурной истории, музыкальной журналистики и манифеста: примерно половину её объёма составляют интервью с оккультистами, лидерами сатанинских организаций и музыкантами, а авторский голос постоянно колеблется между иронией, сочувствием и полемикой.

Первая часть книги, названная «Сатанинская традиция», открывается обзорной главой, которая претендует охватить теневую историю Запада от Ветхого Завета до Марка Твена, и это самая откровенно антихристианская часть всего труда. Ход мысли автора таков: в Ветхом Завете сатана есть лишь «обвинитель», фольклорный слуга Бога, сам же Бог Израиля изображён как ревнивый тиран; христианство превратило сатану в космического Противника, попутно «демонизировав» чужих богов, а торжество Церкви, по мнению автора, погрузило Европу в тысячелетие тьмы. Христианскую веру Беддели сводит к культу невежества, послушания и воздержания, против которого на протяжении веков развивалась философия любопытства, независимости и удовольствия; эту триаду он затем повторит как формулу самого сатанизма. Далее следует галерея «предшественников»: гностики, карпократиане и каиниты, богомилы и катары, тамплиеры с их легендарным Бафометом, затем охота на ведьм и «Молот ведьм», где шабаш истолкован как своего рода средневековый праздник угнетённых, а Сатана как «Бог крепостных». Затем следуют Жиль де Ре, которого автор справедливо отказывается считать сатанистом, легенда о Фаусте, «дело о ядах» при Людовике XIV, английские клубы Адского Пламени и Телема Рабле. Отдельная линия посвящена литературе: Мильтон, Блейк, романтики, Бодлер и Лотреамон, Элифас Леви как создатель самого понятия оккультизма, а завершают главу Дарвин и Ницше как разрушители христианского мировоззрения. Принцип отбора здесь очевиден: разнородные явления, такие как ересь, народное колдовство, аристократический либертинаж, романтический бунт и научный натурализм, объединены в одну линию лишь потому, что все они так или иначе противостояли Церкви. Показательно, что даже гностиков автор не готов признать подлинными сатанистами, поскольку их отвращение к плоти кажется ему столь же болезненным, как и католическое.

Вторая глава посвящена Алистеру Кроули, и здесь Беддели становится заметно интереснее как биограф. Он подробно рассказывает о детстве Кроули в семье, принадлежавшей к строгой общине Плимутских братьев, о матери, называвшей сына Зверем, о Кембридже, ордене Золотой Зари, каирском откровении 1904 года и «Книге Закона», об учении о смене эонов, где эон Осириса, отождествлённый с христианством, должен уступить место эону Гора, о сексуальной магии, Чефалу и последних годах мага. Вопрос о том, был ли Кроули сатанистом, автор решает уклончиво: восточные влияния у Кроули сильнее западного индивидуализма, а его Телема остаётся религией с культом гуру, тогда как современные сатанисты, по словам Беддели, исповедуют антирелигиозность. И всё же по влиянию Кроули принадлежит к сатанинской традиции, а ключ к его личности автор находит в неизжитой травме религиозного воспитания: его «таинства» суть богохульство против веры, которая ранила его в детстве. Итог главы автор подводит фразой, которая богословски значима куда больше, чем он, по-видимому, полагал: «Удалите христианство — или антихристианство — и Кроули перестанет иметь смысл». Третья глава, «Чёрный орден», переносит читателя в мир германского фёлькиш-оккультизма: Гвидо фон Лист, Ланц фон Либенфельс, общество Туле, Розенберг, Гиммлер, Вевельсбург и Аненербе. Здесь Беддели занимает двойственную позицию. С одной стороны, он трезво отвергает популярные спекуляции о Гитлере как маге и антихристе, показывая, что нацисты сами преследовали оккультистов, а представление о «сатанинском» Третьем рейхе держится на простом силлогизме: Гитлер был злом, Сатана олицетворяет зло, значит Гитлер и есть Сатана. С другой стороны, он тут же выдвигает полемический тезис о структурном родстве нацизма с католической Церковью, возлагая на неё основную ответственность за европейский антисемитизм и не находя места для разбора протестантской стороны этой истории, хотя сам упоминает, что Розенберг причислял Лютера к «арийским святым». Завершается глава рассказом о Джеральде Гарднере и о том, что Викка есть изобретение XX века, во многом заимствованное у Кроули.

Четвёртая и пятая главы посвящены 1960-м годам. В главе «Сочувствие к дьяволу» хиппи предстают как участники духовной революции, ЛСД как своего рода причастие, а рок-музыканты как новые первосвященники. Автор рассказывает о Битлз и об истории с фразой Леннона о популярности группы, о «Роллинг Стоунз», их песне по мотивам Булгакова и окружении, связанном с режиссёром Кеннетом Энгером, о трагедии на фестивале в Альтамонте, где во время исполнения «Sympathy for the Devil» был убит зритель, после чего Джаггер, по словам автора, надел крест и сжёг свои оккультные книги. Фильмы Энгера описаны как сознательно задуманные магические заклинания, а приложенное интервью с ним представляет собой программу постхристианского оккультизма, ожидающего радостного эона Гора. Пятая глава, «Дефлорация века», разбирает дело «семьи» Чарльза Мэнсона и так называемую Церковь Процесса Страшного суда с её учением о четырёх божествах и грядущем примирении Христа и Сатаны. Здесь проявляется одна из самых сильных сторон книги: Беддели последовательно разоблачает легенды о связи Процесса с Мэнсоном и прочие городские мифы о сатанинских культах, указывая, что веские доказательства этих связей бросаются в глаза своим отсутствием. Одновременно здесь же проявляется и самая неприятная сторона его метода: Мэнсон изображён скорее неудачником и козлом отпущения, чем организатором убийств, суд над ним назван фарсом, а ответственность харизматических лидеров автор демонстративно уравнивает, ставя в один ряд Мэнсона, Гитлера и Иисуса Христа. Эта параллель, рассчитанная на эпатаж, богословски несостоятельна, но она точно выражает мировоззрение автора. Любопытно, что в той же главе Беддели упоминает обращение в тюрьме двух участников убийств, один из которых стал тюремным пастором, и подаёт эти обращения с подчёркнутым скепсисом. Часть завершается появлением фигуры, которая станет для всей книги нормой и мерилом: в 1966 году основы современного сатанизма заложил Антон ЛаВей. Стоит отметить, что отдельной главы об основании Церкви Сатаны в книге нет, и читатель входит в лавеевский мир уже по ходу рассказа о кино и о расколах 1970-х годов.

Вторая часть, «Сатанизм в культуре XX века», начинается с главы о кино, которое автор называет самым священным из современных храмов: люди, по его наблюдению, учатся жить скорее с экрана, чем с церковной кафедры. Беддели прослеживает историю жанра от Мельеса и немого кино до студии Hammer, а затем разбирает три «сатанинских блокбастера»: «Ребёнок Розмари», «Экзорцист» и «Омен». Его наблюдение здесь неожиданно точно: почти все фильмы ужасов принимают христианскую моральную картину мира, и фундаменталисты нападают на них во многом по недоразумению. В приложенном интервью ЛаВей признаёт, что «Ребёнок Розмари» стал лучшей рекламой сатанизма, тогда как «Экзорцист» отправил зрителей обратно в церковь. Глава «Рождество в чёрном» посвящена «сатанинской психоделии» конца 1960-х и началу тяжёлого рока: группе Coven с её записанной «чёрной мессой», британским Black Widow, а также Black Sabbath и Led Zeppelin. Особенно интересен разбор Black Sabbath: автор убедительно показывает, что тексты этой группы выражают страх и отвращение ко злу, а иногда и прямой призыв к Богу, и что сатанинской её сделали публика и менеджмент. Здесь же приведены признания музыкантов о католическом воспитании, сформировавшем их представления о дьяволе, а применительно к Джимми Пейджу рассказано о его увлечении Кроули и о блюзовой легенде про сделку на перекрёстке. Глава «Тёмная реформация» описывает Церковь Сатаны в 1970-е годы, и для богословского читателя она, пожалуй, наиболее содержательна. ЛаВей не верил в Сатану как в личность: для него Сатана был символом плотской природы человека и его воли. Когда Майкл Аквино в 1975 году ушёл из Церкви Сатаны и основал Храм Сета, утверждавший реальность «Князя Тьмы», Беддели описал этот раскол по образцу Реформации: Лютер подозревал Папу в неверии в Бога, а Аквино заподозрил ЛаВея в неверии в Сатану. Здесь же описаны голландская «церковь Сатаны», признанная в итоге секс-клубом, «путь левой руки» Кеннета Гранта и дрейф части американских сатанистов к неонацизму.

Следующие главы второй части переходят от истории к культурной войне. Глава «Восставшие из ада» рассказывает о «моральном большинстве», союзе американских евангеликов с рейгановской администрацией и крестовом походе против рок-музыки. Автор подробно разбирает сенатские слушания 1985 года, появление предупредительной наклейки на пластинках, деятельность христианских «центров перепрограммирования» молодёжи и, особенно, миф об «обратной маскировке», то есть о сатанинских посланиях, якобы записанных задом наперёд. Беддели прослеживает этот миф от проповедников, сжигавших пластинки, до судебных процессов против Judas Priest и Оззи Осборна и до заключения Британского психологического общества, и вывод его здесь предельно жёсток: этот миф свидетельствует об атмосфере страха и невежества, которую его распространители хотели подпитывать. Глава «Бренди проклятых» описывает генезис блэк-метала: новую волну британского хэви-метала, Iron Maiden, датскую группу Mercyful Fate и её вокалиста King Diamond, состоявшего в Церкви Сатаны, британский Venom, давший жанру название, и шведский Bathory, свернувший от сатанинской образности к скандинавскому язычеству. Приложенные интервью ценны как свидетельства из первых рук, и одно из них содержит, пожалуй, самое важное признание во всей книге. King Diamond, рассуждая о лавеевском сатанизме как о жизненной философии, в которой никто не требует верить в рогатого дьявола, говорит: «Когда дело доходит до духовной стороны, есть просто огромная пустота». ЛаВей в том же разделе называет хэви-метал последней большой отрыжкой христианства, тем самым вновь подтверждая производный характер своей «традиции». Вторую часть завершает глава «Козлы отпущения и грешники», посвящённая «сатанинской панике» 1980-х, и её следует признать лучшим аналитическим текстом книги.

В этой главе Беддели начинает с книги «Мишель помнит» (1980), созданной психиатром-католиком на основе сеансов гипнотерапии с пациенткой и ставшей, по его оценке, источником городского мифа о сатанинском ритуальном насилии над детьми. Далее он разбирает легенду об увечьях скота, которые поочерёдно приписывали пришельцам, сатанистам и правительству, дела серийных убийц, использовавших сатанинскую риторику, и показывает, что в этих случаях сатанизм был позой, а за преступлениями стояли наркотики, семейные трагедии и психические расстройства. Затем он прослеживает, как телевизионные ток-шоу и полицейские семинары, нередко проводимые евангельскими «экспертами», раскрутили представление о всеамериканском сатанинском заговоре, и подробно описывает процесс над сотрудниками детского сада МакМартин в Калифорнии и британское дело в Рочдейле, завершившиеся крахом обвинений. Автор опирается здесь на серьёзную исследовательскую литературу, на работы социологов Ричардсона, Беста и Бромли, Джеффри Виктора, на отчёт британского антрополога Джин Ла Фонтен 1994 года, и его основной тезис заслуживает внимания любого пастыря: «Миф о сатанинском ритуальном насилии предлагал утешительную альтернативную реальность, в которой жестокое обращение с детьми было делом странных бесчеловечных культистов». Иначе говоря, общество предпочло поверить в мифических сатанистов, лишь бы не признавать, что над детьми, как правило, издеваются обычные люди из их ближайшего окружения. Однако и здесь автор не может удержаться от полемического перегиба: движение за доверие к детским свидетельствам он возводит к христианскому «мифу о детской невинности» и противопоставляет ему лавеевский взгляд на ребёнка как на эгоистичное и дикое существо. Глава завершается интервью с бывшим агентом ФБР Робертом Ресслером, который называет «сатанинских» серийных убийц прежде всего серийными лжецами.

Третья часть, «Эра Сатаны», посвящена 1980-м и 1990-м годам и устроена мозаично: шесть аналитических глав окружены множеством интервью. Глава «Поколение Апокалипсиса» открывается описанием собрания 8 августа 1988 года в Сан-Франциско, на котором группа радикальных сатанистов отмечала годовщину убийства Шэрон Тейт как «смерть шестидесятых», то есть конец сострадания к слабым. Темы сатанизма этого десятилетия Беддели формулирует без обиняков: культ Мэнсона как философа, ненависть к христианскому эгалитаризму, социал-дарвинизм, ницшеанская элитарность и апокалиптический нигилизм. Он признаёт, что Церковь Сатаны в эти годы скатилась к жёсткому авторитаризму, однако тут же сглаживает её флирт с нацистской эстетикой, объявляя слово «фашист» пустым ругательством. Далее следуют портреты организаций: от неонацистского «Ордена оборотней» до британского Ордена Девяти Углов, в интервью с представителем которого человеческие жертвоприношения связываются с «отбраковкой», а рукописи ордена, по словам собеседника, лишь «иллюстрируют этику»; в число возможных жертв включаются ревностные христиане. Интервью этого раздела документируют внутреннюю раздробленность сатанизма: здесь и «консервативный» сатанист, прямо отвергающий христианскую заповедь любви к ближнему и к врагу, и музыкант, для которого Сатана есть путь к Богу как равновесию добра и зла. Следующая глава, «Дети крови, смерти и Дьявола», прослеживает эволюцию от хэви-метала к трэшу и дэт-металу. Автор показывает, что антиклерикальный пафос группы Metallica вырос из строгого религиозного воспитания её лидера, что сатанизм Slayer был позой (а вокалист группы со временем обратился в христианство), и делает одно из самых проницательных наблюдений книги: сатанинская образность группы Deicide заимствована из антисатанинской пропаганды, той самой книги «Мишель помнит». Беддели ссылается на Джеффри Виктора, показавшего, что лекторы-«эксперты» по сатанизму сами снабжали подростков символикой, которую затем находили у них.

Глава «Больше, чем путь левой руки» расширяет перспективу за пределы металла. Автор совершает экскурс в историю «дьявольской» темы в академической музыке, от Паганини и Тартини до «Ночи на Лысой горе» Мусоргского и «Кармины Бураны» Орфа, а затем переходит к индустриальной музыке, неофолку и тёмному эмбиенту. Здесь же изложена своеобразная теория ЛаВея о «магической силе» забытой популярной музыки 1930–1940-х годов, а финал главы звучит восторженно: истинный сатанизм, по словам автора, есть прежде всего беззастенчивое удовольствие и смех перед лицом морального ханжества. Глава «Рагнарёк-н-ролл» посвящена норвежскому блэк-металу 1990-х годов, и это, вероятно, самые мрачные страницы книги. Беддели рассказывает о магазине и лейбле Евронимуса, о самоубийстве вокалиста Mayhem и кощунственном обращении с его телом, о поджогах деревянных церквей начиная с 1992 года, которые автор, надо отдать ему должное, прямо называет осквернением и непоправимым ущербом национальному наследию, и об убийстве Евронимуса Варгом Викернесом в августе 1993 года. Он спорит с авторами книги «Повелители хаоса», толковавшими поджоги как возрождение языческого атавизма, и находит мотивы скорее в деньгах, статусе и соревновании в злодействе. Интервью этой главы составляют уникальный, хотя и тяжёлый для чтения документ. «Сатанизм» Евронимуса, по признанию самого автора, есть лишь перевёрнутое прочтение библейской картины войны неба и ада, и в его словах с пугающей ясностью обнаруживается, против чего на самом деле направлена ненависть: «Мы ненавидим умеренных христиан и тех христиан, которые используют свою жизнь, чтобы помочь другим, таких как Мать Тереза». Викернес в своём интервью предстаёт дуалистом, признающим реальность и Бога, и Сатаны и называющим убийство ритуалом. Финал главы посвящён коммерциализации жанра, который автор при этом называет, возможно, самой важной и творческой силой современной музыки.

Две заключительные главы подводят итог. «Война в аду» рассказывает о смерти ЛаВея в октябре 1997 года, которую, по словам автора, скрывали две недели, о борьбе за наследство между его спутницей Бланш Бартон и дочерьми, одна из которых публично отреклась от отца, о возрождении Церкви Сатаны в 1990-е годы и о журналистском расследовании, поставившем под сомнение значительную часть официальной биографии её основателя; это расследование Беддели оспаривает мягко, но без убедительных аргументов. Здесь же описаны расистские «арийские» сатанинские группы, и именно в этом контексте автор позволяет себе пассаж, в котором аргумент о праве европейцев гордиться своими культурными корнями объявляется неопровержимым для «либеральной софистики». Заключительная глава, «Восхождение Люцифера», повторяющая оригинальное название книги, представляет собой программный манифест. Сатане, по мысли автора, не вредит насмешка, а христианству он нужен как космический козёл отпущения. Беддели разбирает ролевые игры, комиксы, современное искусство, фетиш-культуру, феномен Мэрилина Мэнсона, который, как сам признаётся, провёл десять лет в христианской школе, и, наконец, общественную реакцию на Колумбайн, когда виновником трагедии сделали рок-музыканта. Ключевой тезис главы звучит так: «Принятие на себя роли демонов и козлов отпущения вашего врага — фундаментальный сатанинский принцип». Христианские фундаменталисты, по мысли автора, своими кампаниями против молодёжных субкультур лишь подчеркнули привлекательность «инфернальной» культуры и сами навлекли её подъём. Книга завершается переходом на «мы» сатанистов и оптимистическим пророчеством о наступлении сатанинской эпохи любознательности, независимости и удовольствия, после чего следуют ещё несколько интервью с музыкантами и художниками, в том числе с автором обложки книги.

Для кого может быть полезен этот труд в богословском клубе и за его пределами? Прежде всего для служителей, работающих с молодёжью, для школьных администраторов, учителей и христианских консультантов. Книга даёт им эмпирическую картину субкультуры, которую невозможно составить по брошюрам о «музыке дьявола», показывает реальные мотивы подростков, тянущихся к тёмной эстетике, и, что особенно важно, предостерегает от той сенсационной паники, которая в 1980-е годы обернулась ложными обвинениями, разрушенными семьями и дискредитацией христианского свидетельства. Пастырски значимы и многочисленные свидетельства о том, что путь в сатанизм нередко начинался с жёсткого, законнического или устрашающего религиозного воспитания: так было с Кроули и Плимутскими братьями, с лидером Metallica, с Мэрилином Мэнсоном, который вспоминает христианскую школу, где детей запугивали «знаком зверя» и Армагеддоном. Для общин, разделяющих премилленаристское и претрибулационное ожидание, это серьёзный повод задуматься о том, как преподавать эсхатологию детям так, чтобы она рождала надежду на Христа, а не травму и бунт. Апологетам книга даёт ценный материал из первых рук: сами сатанисты признают, что их движение вторично по отношению к христианству, что основатель Церкви Сатаны не верил в Сатану и что в духовном отношении сатанизм есть пустота. Исследователям новых религиозных движений книга полезна как источник: интервью, взятые до 2000 года у лидеров сатанинских организаций и у участников норвежских событий, в значительной мере уникальны, а сам текст есть характерный памятник самосознания лавеевского сатанизма. Вместе с тем читать её следует с ясными предостережениями. Это издание с маркировкой 18+, насыщенное грубой лексикой, глумлением над верой, кощунственными высказываниями собеседников и не оспоренными автором расистскими и человеконенавистническими суждениями. Неподготовленным мирянам, а тем более подросткам без сопровождения взрослого наставника, книга не только не принесёт пользы, но способна облечь привлекательностью то, что она описывает. Читать её разумно в паре с академическими исследованиями, например с работами Джеффри Виктора о сатанинской панике, с историей представлений о дьяволе Джеффри Бертона Рассела и с позднейшими научными трудами о сатанизме скандинавских и британских религиоведов.

Говоря о сильных сторонах книги, прежде всего следует отметить её фактическую насыщенность. Беддели собрал огромный материал по истории оккультизма XIX–XX веков, от Леви и Золотой Зари до Храма Сета и Ордена Девяти Углов, и по истории рок-культуры, причём многое из этого материала недоступно русскоязычному читателю в других источниках. Во-вторых, книга даёт голос самим участникам событий, и этот голос, лишённый посредничества враждебного или сочувствующего комментатора, позволяет увидеть сатанизм таким, каким он видит себя сам, со всеми его внутренними противоречиями. В-третьих, автор проявляет похвальную трезвость в разоблачении мифов: он отвергает оккультные спекуляции о нацизме, легенды о сатанинских связях Мэнсона, миф об обратной маскировке и, главное, миф о всеобщем сатанинском ритуальном насилии. Его выводы здесь совпадают с выводами академических исследований, и для евангельского читателя эта часть книги звучит как неприятное, но необходимое обличение. Когда христианские проповедники и «эксперты» распространяли непроверенные слухи, превращая гипнотические «воспоминания» в улики, они нарушали девятую заповедь и библейское требование устанавливать истину при двух или трёх свидетелях, и плоды этого нарушения, от разрушенных репутаций невинных воспитателей до осмеяния христианской веры в глазах общества, оказались горькими. Апостольский призыв всё испытывать и хорошего держаться относится и к нашим представлениям о зле. В-четвёртых, автор местами проявляет проницательность, которую трудно было ожидать: его наблюдение о том, что подростки и музыканты нередко черпали свой «сатанизм» из антисатанинской пропаганды, есть важное предупреждение для всех, кто склонен бороться с тьмой, детально её рекламируя. Наконец, при всём сочувствии к своим героям, Беддели не скрывает шарлатанства многих из них, а поджоги церквей и убийства называет своими именами.

Однако для христианского читателя ещё важнее то, что книга, вопреки замыслу автора, оказывается сильнейшим свидетельством о природе сатанизма как такового. Беддели хочет представить сатанизм как зрелую философию свободы, а читатель видит, что вся описанная им история есть история паразитирования на христианстве. Кроули теряет смысл без христианства, ЛаВей называет рок отрыжкой христианства, блэк-метал оказывается перевёрнутым библейским сюжетом, Havohej есть перевёрнутое имя Бога, а основатель Церкви Сатаны вообще не верит в того, чьим именем назвал свою организацию. Это почти дословное подтверждение августиновского учения о зле как лишённости блага: зло не имеет собственного содержания и существует лишь как искажение и отрицание добра. Сатанизм не способен ничего создать, он может лишь перевернуть крест, прочитать молитву задом наперёд и прославить того, кого Писание называет лжецом и человекоубийцей от начала. Столь же отчётливо книга выявляет духовное ядро сатанизма, будь то теистического или атеистического. Это древнее искушение «будете как боги», бунт и самообожение, выраженное в формуле одного из собеседников «я сам себе Бог». Лавеевская этика плоти, эгоизма и элитарности, отказывающаяся от прощения и презирающая слабых, есть почти буквальное исполнение апостольского описания людей последних дней, которые будут самолюбивы, горды и более сластолюбивы, нежели боголюбивы. И когда Евронимус называет главным врагом не религиозных угнетателей, а Мать Терезу и всех христиан, отдающих жизнь ради других, он невольно указывает, что подлинной противоположностью сатанизма является не моралистическая паника, а самоотдающая любовь, явленная на кресте. Тот же водораздел обнаруживается в интервью, где Нагорная проповедь с её любовью к врагам и подставленной щекой объявляется «идиотизмом»: сатанизм есть систематическое отрицание именно евангельской этики.

Тем серьёзнее приходится говорить о слабостях книги. Самая очевидная из них методологическая: понятие «сатанинской традиции» растянуто до бессодержательности. Если в неё попадают гностики и Дарвин, тамплиеры и Марк Твен, Блейк и Black Sabbath, то она перестаёт что-либо объяснять и превращается в ретроспективное присвоение чужой истории, тем более что сам автор то и дело признаёт, что его герои сатанистами не были. Вторая слабость состоит в двойном стандарте скептицизма. Мифы о сатанистах Беддели разбирает трезво и с опорой на источники, а антихристианские мифы повторяет без проверки: число жертв охоты на ведьм у него превышает четверть миллиона, тогда как современные историки говорят о нескольких десятках тысяч казнённых; арест тамплиеров приписан не тому королю и отнесён не к тому году; Лилит объявлена созданием из «Книги Исайи», хотя в Ис 34:14 есть лишь упоминание ночного существа, а предание о первой жене Адама восходит к средневековому «Алфавиту Бен-Сиры»; Мастема назван персонажем раннехристианских текстов, тогда как это фигура иудейской Книги Юбилеев; в одном из интервью санскритская этимология слова «сатана» оставлена без комментария, хотя это еврейское слово со значением «противник». Третья, богословски наиболее существенная слабость заключается в том, что христианство известно автору лишь в виде карикатуры. В книге нет ни одного подлинно благочестивого или интеллектуально серьёзного христианина: почти все христианские персонажи представлены как лицемеры, невежды или паникёры. Автор не различает христианство как таковое и американский евангелический популизм 1980-х, ничего не знает о патристическом учении о зле и свободе, а фигуру Иисуса трактует без всякой опоры на историческую науку, демонстративно ставя Его в один ряд с Мэнсоном и Гитлером. Для читателя, знакомого с Евангелием, эта параллель саморазоблачительна: Тот, Кто молился за распинающих Его, не может быть сопоставлен с теми, кто вдохновлял убийства, иначе как ценой полного отказа от различения добра и зла.

Четвёртая слабость нравственного порядка. Позиция автора как апологета ЛаВея приводит к систематическому смягчению того, что требует ясного осуждения. Нацистские и социал-дарвинистские увлечения Церкви Сатаны признаются, но тут же релятивизируются; суд над Мэнсоном объявляется фарсом; убийство Евронимуса превращается в повод для шутки, а расистские высказывания собеседников не встречают никакого возражения. Беддели заявляет, что сатанизм не знает доктрины прощения, но сам щедро прощает «своих», сохраняя моральный пафос исключительно для грехов христиан. Пятая слабость связана с главой о панике, при всей её ценности: автор приписывает раскрутку мифа почти исключительно христианам-фундаменталистам, лишь вскользь упоминая роль светской психотерапии «восстановленных воспоминаний», средств массовой информации и социальных служб, игравших ведущую роль, например, в Рочдейле. Шестая слабость касается интервью: их обилие ценно, но автор почти не задаёт собеседникам трудных вопросов, оставляя без возражения и учение о «жертвоприношениях», и заведомо ложные утверждения о Ватикане и истории религиозных войн. Наконец, следует сказать о русском издании. Перевод изобилует кальками и ошибками, некоторые из которых искажают смысл: фамилия Энгера в одном месте переведена как нарицательное существительное, у Лавкрафта перепутаны инициалы, а музыкант, осуждённый за поджог церкви, назван заключённым в тюрьму «за сожжение ребёнка». Отсутствие какого-либо научного аппарата, комментария или предисловия, которое помогло бы читателю отделить факты от полемики, вполне объяснимо, если вспомнить, кем и для кого книга издана, но для серьёзного читателя это существенный недостаток. Стоит также помнить, что книга отражает картину конца 1990-х годов и ничего не говорит о позднейшем развитии сатанинских движений, в том числе о возникших уже в XXI веке политизированных организациях.

Подводя итог, можно сказать, что «Поклонение дьяволу» Гевина Беддели есть книга одновременно ценная и опасная, и её ценность для христианского читателя состоит не столько в том, что хотел сказать автор, сколько в том, что он невольно показал. Он хотел представить сатанизм как вековую традицию свободы, любознательности и удовольствия, а показал движение, которое без христианства теряет всякий смысл, которое в лице своих собственных адептов признаёт свою духовную пустоту и которое на практике то и дело скатывается к культу силы, презрению к слабым и насилию. Он хотел обличить христианское ханжество и в значительной мере преуспел в обличении той паники, за которую евангельским христианам действительно следует нести покаянную ответственность. Но этим обличением он, сам того не желая, напоминает Церкви о трезвом библейском реализме в отношении зла: христианин не должен ни отрицать реальность лукавого, ни приписывать ему власть, которой тот не имеет, ни бороться с ним сплетней и страхом вместо истины и любви. Наша брань не против плоти и крови, и потому подлинный ответ на вызов, описанный в этой книге, лежит не в сжигании пластинок и не в сенсационных семинарах, а в честном знании, пастырской мудрости и той самоотдающей любви, которую сатанисты из этой книги ненавидят больше всего. Именно в этом качестве, как документ о бунте и самообожении, прочитанный внимательно, критически и в сопровождении надёжных научных и богословских трудов, книга может принести пользу служителям, апологетам и исследователям, но она решительно не подходит для неподготовленного и тем более юного читателя.