Бёкер - Рождественский бестиарий

Небольшая книга датского писателя Бенни Бёкера «Рождественский бестиарий», вышедшая в оригинале в 2017 году под названием «A Christmas Bestiary» и изданная по-русски в 2019 году издательством АСТ в переводе А. Рахманько, принадлежит к жанру, который за последние десятилетия стал заметным явлением европейской праздничной культуры. Это своеобразная «тёмная» сторона рождественской индустрии. На фоне глянцевого и сладкого образа Санта-Клауса возник устойчивый интерес к его мрачным спутникам: альпийскому Крампусу, исландскому Йольскому Коту, троллихе Гриле. Интерес этот подпитывают и массовая культура, и фольклористика, которая с конца XIX века, от Фейльберга и Фрэзера до Клемента Майлза, описывает зимние праздники как пёстрое наслоение дохристианских обрядов и христианского календаря. Бёкер, подписывающийся во введении как магистр искусствоведения, не пишет научного труда. Он избирает форму ироничного псевдосправочника, стилизованного под средневековый бестиарий, то есть каталог диковинных и пугающих существ. Его исходный тезис сформулирован с первых страниц. Современный человек механически исполняет праздничные обряды, не понимая их смысла, а для предков всё было иначе: они знали, что «Рождество – это не только веселый праздник, но и время, полное опасностей», когда ворота в иные миры отворены и мёртвые приходят к живым. Метод автора соответственно не доказательство, а игра. Он с серьёзным видом излагает предания, ссылается на рассказы очевидцев и уверяет, что подошёл к чудовищам «не без риска для жизни».

Композиция книги продумана и остроумна. Введение и краткое наставление о том, как пользоваться книгой, предваряют двадцать четыре статьи, расположенные по дням с 1 по 24 декабря. Тем самым бестиарий превращается в своего рода адвент-календарь, который ведёт читателя «в глубь рождественского мрака» к сочельнику. Каждая статья построена по единому образцу. Сначала идут имя существа и его варианты, место обитания, особые приметы и уровень опасности, отмеченный от одной до пяти сосновых шишек, затем следует повествовательная часть, а завершает статью шутливый «совет по выживанию». Открывает ряд датский Йольский Вэттэ, бескостное рогатое существо, которое автор возводит к змею Мидгардсорму и которое нужно задобрить едой. За ним следуют исландская людоедка Грила с её пятнадцатью хвостами и мешками детей и северогерманский Кнехт Рупрехт, спутник святого Николая, проверяющий, знают ли дети молитвы. Далее книга широко раскидывает сеть по европейской карте. Здесь славянская Баба Яга, альпийский Крампус, баскский Олентцеро, который под личиной добродушного угольщика скрывает серп мифического великана, франко-бельгийский Пер Фуэтар, греческие калликанцари, грызущие корни Мирового Древа и исчезающие на Крещение Господне, и скандинавская Дикая Охота во главе с Одином. В статье о Крампусе с характерной двусмысленностью замечено, что его преследовала инквизиция, но «от бесов не так уж и легко избавиться».

Вторая половина декабря вводит фигуры, где граница между святым и демоническим размыта особенно резко. Эльзасский Ганс Трапп оказывается отлучённым от церкви рыцарем Гансом фон Тротой, финский Йоулупукки разоблачается как «Йольский козёл» и оборотень. Исландские Йольские Парни, которых, по словам автора, насчитывается около восьмидесяти, приходятся сыновьями той же Гриле. Наиболее показательна статья о святой Люсии: сицилийская мученица конца III века, по версии Бёкера, слилась с ночной бесовкой Лусси, и свечи её праздника оказываются защитой от нечистой силы. Затем следуют швейцарский Шмутцли, соломенный Йольский козёл, превращающийся в дьявола, польский Гвяздор с колядниками, лапландский Сталло, Йольский Кот, голландский Цварте Пит, которого автор трактует то как освобождённого мавра, то как приручённого беса, датская свинья смерти Глосо, итальянская Бефана, почти безобидная, и русский Дед Мороз. О последнем рассказано через сказку о Морозко с её знаменитым диалогом «Тепло ли тебе, девица?». Предпоследний день отдан двуликой альпийской Перхте, светлой девице и одновременно жестокой ведьме. Сочельник же по праву принадлежит датскому ниссе, и книга замыкается кольцом на той самой миске каши с маслом, с которой начиналось введение. Мораль финала выдержана в общем тоне: забота о ниссе не «причудливая старая традиция», а нечто иное, и автор поясняет: «Это банальный инстинкт самосохранения». Завершает книгу список литературы из датских, немецких и английских фольклористических трудов.

Отдельного разговора заслуживают иллюстрации Джона Кенна Мортенсена, датского художника, известного своими рисунками чудовищ на листках для заметок. Чёрно-белая графика тушью с тонкой штриховкой выдержана в гротескной манере, напоминающей Эдварда Гори. Олентцеро предстаёт косматым великаном в берете и с трубкой, держащим серп над толпой детей с письмами. Перхта изображена как миловидная девушка, за спиной которой видна рогатая ведьма, опускающая ребёнка в колодезном ведре. Именно иллюстрации задают книге её подлинный тон: жутковатый, но театрально условный, скорее готическая открытка, чем подлинный кошмар.

Аудиторию книги стоит определять осторожно. Обращение на «ты» и шуточные советы создают впечатление детской книжки, однако тексты спокойно говорят о людоедстве, вспоротых животах и разорванных телах. Поэтому адресатом её разумнее считать подростков и взрослых, ценящих чёрный юмор и фольклорную экзотику, а также любителей графики. Участникам богословского клуба книга будет интересна прежде всего как документ того, как современная секулярная культура переживает Рождество. Пастору, учителю воскресной школы или родителю она помогает понять, откуда берутся персонажи, которые всё чаще появляются на витринах и в детских фильмах, и что стоит за ними в народной памяти.

К безусловным достоинствам книги относятся изобретательная рамка адвент-календаря, выдержанная до конца интонация мнимой серьёзности, широта географического охвата и опора на реальную фольклористическую литературу. Она позволяет за несколько вечеров получить представление о многообразии европейских зимних поверий. Иллюстрации делают издание ценным само по себе, и оно может служить хорошим поводом для разговора о народной культуре.

Вместе с тем у книги есть и заметные слабости. Жанр мистификации не позволяет читателю отличить подлинное предание от авторской выдумки. Ссылок в тексте нет, и такие подробности, как пятнадцать хвостов Грилы или очевидец 1587 года, остаются непроверяемыми. Объяснительная схема книги восходит к теории «пережитков» в духе Фрэзера: всё христианское предстаёт тонким слоем поверх языческой подосновы, святой Николай и святая Люсия оказываются лишь масками более древних сил. Эта модель давно оспорена историками, показавшими, что многие обычаи сложились внутри христианской культуры позднего Средневековья и Нового времени. Для христианского читателя ещё существеннее другое. В книге о Рождестве ни разу не упомянут Христос. Праздник Воплощения сведён к самому тёмному времени года, а его смысл подменён архаическим страхом перед тьмой. Кроме того, Баба Яга и Дед Мороз в русской традиции связаны скорее с Новым годом, чем с Рождеством, а острота темы Цварте Пита, вызывающей в Нидерландах споры о расизме, лишь вскользь обозначена замечанием, что он один из самых обсуждаемых персонажей в стране.

Как же христианской семье относиться к такой книге? Трезвый ответ не требует ни паники, ни умиления. Церковь на протяжении веков встречала в народной культуре остатки языческих страхов и не всегда успевала их преобразить. Многие персонажи бестиария, подобно Кнехту Рупрехту или Перу Фуэтару, сами возникли как педагогические пугала христианского быта, своего рода фольклорная тень покаянной дисциплины адвента. Однако книга Бёкера показывает и другое: если из Рождества изъят Младенец, праздник неизбежно заселяется чудовищами, а обряд вырождается в задабривание духов кашей с маслом. Именно здесь библейская весть звучит особенно ясно. Свет, пришедший во тьму, не нуждается в свечах, защищающих от Лусси, и Христос, разрушивший дела диавола, освобождает от того самого первобытного страха, который автор считает неизменной сутью праздника. Поэтому взрослый читатель может с пользой и даже с удовольствием прочесть эту остроумно сделанную книгу как путеводитель по европейскому фольклору. Давать же её детям стоит не раньше подросткового возраста и лучше вместе с разговором о том, Чьё рождение празднуется 25 декабря и почему христианину не нужно бояться ни Крампуса, ни Грилы.