Бентон - Большая мечта для маленькой церкви

Книга Джона Бентона «Большая мечта для маленькой церкви» принадлежит к тому редкому жанру пастырской литературы, который обращается не к успешным и растущим общинам, а к тем, о ком обычно молчат конференции по церковному росту: к небольшим собраниям верующих, где на воскресное богослужение приходит два-три десятка человек, где старый орган расстроен, а пастор, если он вообще есть, несет служение на пределе сил. Английский оригинал, озаглавленный The Big Picture for Small Churches, вышел в 2005 году в издательстве Evangelical Press; русский перевод, выполненный по заказу издательства «Фэйвердэйл», впервые появился в 2011 году, а в 2022 году в Минске было выпущено второе, исправленное издание в серии, посвященной Евангелию и Реформации. Автор, британский баптистский пастор, более тридцати лет служивший в одной поместной церкви на юге Англии, многолетний редактор евангельской газеты Evangelicals Now, впоследствии преподаватель и наставник пасторов в Лондонской семинарии, пишет из глубины собственного опыта: церковь, куда он был призван молодым и почти неопытным проповедником, насчитывала около пятидесяти-шестидесяти человек, находилась в тени крупных соседних общин и пережила тяжелый скандал, вызванный грехом прежнего руководства. Сама книга, по признанию автора во вступлении, выросла из доклада на пасторской конференции на севере Англии, где ему поручили ободрить именно малые общины. Посвящение верному и часто презираемому малому Господнему стаду по всему лицу земли точно задает интонацию всего труда.

Исторический фон книги легко восстановить. Британский евангелизм рубежа тысячелетий переживал одновременно две противоположные тенденции: с одной стороны, продолжающийся упадок церковной жизни в постхристианском обществе, с другой — триумфальное распространение американских моделей церковного роста, мегацерквей, программ наподобие Альфа-курса и харизматических волн вроде торонтовского благословения. На этом фоне малая церковь воспринималась как анахронизм, как организация, которую Бог, по распространенному мнению, обошел Своим благословением. Бентон формулирует главную проблему своей книги как богословскую, а не организационную: каково отношение Бога к малой церкви и каким должно быть отношение самой малой церкви к своему положению. Он принимает условную статистическую классификацию, по которой малой считается община, где постоянно собирается и предана церкви менее пятидесяти человек, но сразу же переносит вопрос из плоскости цифр в плоскость веры. Ключевой тезис книги звучит в конце первой главы: «В том, что церковь мала, нет ничего плохого. Проблема заключается в нашем отношении к малой церкви». Метод аргументации автора соединяет три пласта: библейское богословие немощи, через которую являет себя сила Божья (1 Кор. 1:27; 2 Кор. 12:9), обширные примеры из церковной истории и миссии, а также множество пастырских историй из собственной практики. Это не академическая экклезиология, а проповедническая по своей природе книга, в которой каждая мысль подкреплена текстом Писания и живым эпизодом.

Первая глава ставит малую церковь перед выбором: либо уныние, либо признание того, что именно в небольшой общине можно наилучшим образом прославить Бога. Бентон напоминает, что обращение человека в церквушке, где собирается горстка пожилых людей, удивляет неверующих гораздо сильнее, чем массовые обращения на стадионах, которые мир объясняет психологией толпы, и потому вся слава в первом случае безусловно принадлежит Богу. Здесь же автор рассказывает о начале собственного служения: не имея возможности очно окончить библейский колледж, он проповедовал в маленькой церкви по двадцать четвертой главе Второй книги Царств о переписи, учиненной Давидом, и тогда же дал обет никогда не мерить благословение количеством. Против современного культа гигантизма, проявляющегося в гипермаркетах, мегафестивалях и блокбастерах, он выставляет историю Божьего действия через малое: двенадцать учеников, Уильям Кэри, начавший проповедовать в крошечной нонконформистской общине, Лютер, оксфордский клуб святых, из которого вышли Уитфилд и Уэсли.

Вторая глава, одна из самых насыщенных, переводит разговор от размера к духовному здоровью. Опираясь на примеры домашних церквей Китая, где обращение трехсот человек из народности цзино привело к созданию тридцати одной общины, и на отчет французской миссии, считающей оптимальным для своей культуры размер в сорок-шестьдесят человек, Бентон утверждает: «Подлинные проблемы церквей заключаются в отсутствии жизни и плодов, а отнюдь не в малочисленности стада». Малый размер может быть лишь симптомом скрытых болезней, и потому, прежде чем ободрять, автор предлагает расчистить фундамент. Рамкой для диагностики служат послания семи церквям из второй и третьей глав Откровения, где Христос, ходящий посреди светильников, призывает общины к покаянию. Бентон выделяет пять методов, которыми сатана вредит поместной церкви: уклонение от истины, разделение, отступление, уныние и отвлечение от цели. Уклонение от истины принимает две формы — прямое лжеучение и более современную постмодернистскую тактику отрицания важности учения как такового, когда церкви перестают интересоваться собственным вероисповеданием, а любовь к Иисусу противопоставляется доктрине. Характерен пример журналиста, пережившего на конференции в Торонто приступ неудержимого хохота и признавшегося затем, что этот опыт мало чем отличался от его контакта с индуистским культом. При этом автор настаивает на различении основополагающих истин и второстепенных вопросов, по которым следует сохранять любовь к инакомыслящим.

Разделения в теле Христовом Бентон связывает с первосвященнической молитвой Христа (Ин. 17:20–21) и показывает, как враг разжигает противостояние поколений, социальных групп, семей, сторонников разных переводов Библии и музыкальных стилей. Особое внимание уделено ностальгии по прошлому: с юмором рассказана история пожилой прихожанки, которая с тростью в руке потребовала от нового пастора ничего не менять в церкви, а позже обвинила его в превращении баптистской общины в миссию. Отступление рассматривается через призму святости: церковь отказалась от выгодной сделки с телекомпанией, транслировавшей непристойные программы, а церковная дисциплина должна совершаться без оглядки на влиятельных родственников согрешившего, потому что церковь принадлежит не нам, а Христу. Уныние подпитывается пренебрежением соседних общин и рассказами ушедших членов, а потеря цели иллюстрируется военным эпизодом 1940 года, когда сброшенные над Бельгией манекены парашютистов отвлекли внимание армии от ключевых мостов. Церковь, по Бентону, должна действовать в трех направлениях — внутрь, вверх и вовне, и пренебрежение благовестием делает неполноценным даже поклонение. Глава завершается образом Гедеона, чье войско Бог сократил с тридцати двух тысяч до трехсот, чтобы слава победы не была приписана человеку; маленькие общины, по словам автора, и есть современная армия Гедеона.

Третья глава переходит к позитивной программе и открывается важной методологической оговоркой. Бентон признает законность разнообразных форм церковной жизни, от собраний под деревом на берегу озера Виктория до домашних церквей и общин в лагерях беженцев, однако сосредоточивается на классической поместной церкви, собирающейся в собственном здании. Он резко возражает тем, кто видит причину упадка в устаревших формах, и утверждает, что упадок западного христианства есть прежде всего следствие Божьего суда над обществом, отвернувшимся от Него (Рим. 1), а потому в порядок нужно приводить духовную жизнь, а не организацию. Здесь же звучит трезвое предостережение против иллюзии, будто достаточно пригласить ревностного молодого пастора, чтобы умирающая церковь ожила: многие молодые служители ломаются, когда община перекладывает на их плечи всю ответственность. Анализируя дух времени, автор называет трех идолов современности — гедонизм, потребительство и релятивизм — и три слабых места секулярного общества: духовную пустоту, нравственный хаос и одиночество. Ответом на все три является христианская любовь, причем любовь не к собственной церкви и ее выживанию, а к погибающим грешникам, и не сентиментальная, а духовная, не успокаивающаяся, пока человек не придет ко Христу. Опираясь на слова Иоанна о том, что Бога никто никогда не видел, но Он пребывает в любящих друг друга (1 Ин. 4:11–12), Бентон утверждает, что атеизм побеждается не философскими аргументами, а встречей с любящей общиной. Трогательная история пожилой еврейки Греты, бежавшей от нацизма и в одиночестве готовившейся принять смертельную дозу таблеток, когда в дверь постучала верующая соседка, становится притчей о силе простого участия. Глава завершается формулировкой пяти целей, которые доступны любой малой церкви и каждой из которых посвящена отдельная глава: качественное присутствие, качественный прием, качественное учение, качественное гостеприимство и качественная молитва. Мерилом качества служит не человеческая оценка, а одобрение Самого Христа.

Четвертая глава, посвященная качественному присутствию, начинается с воспоминания экономиста Эрнста Шумахера о советском Ленинграде, где на туристических картах не обозначали действующих церквей. Бентон видит в этом символ того, что сегодня совершает дьявол на Западе, вытесняя из сознания людей само знание о существовании живой евангельской общины. Вопреки этому автор убежден, что с точки зрения вечности поместная церковь — самая важная организация в округе, важнее школы, магазина и поликлиники, и что она призвана быть городом на верху горы. Образ церкви как столпа и утверждения истины (1 Тим. 3:15) он понимает как колонну, на вершине которой истина выставлена для всеобщего обозрения. История Дэвида, полицейского дружинника, жестоко избитого пьяными хулиганами, который, совершая утренние пробежки, читал меняющиеся каждую неделю евангельские стихи в окне церкви и в конце концов обратился на рождественском богослужении, показывает силу простых, но регулярных усилий. Бентон напоминает, что церковь, подобно почтальону, отвечает за доставку вести, а не за реакцию адресата, но небрежно выцветший плакат свидетельствует о безразличии. Значительное место занимает тема так называемого социального Евангелия: автор кратко излагает историю того, как либеральное богословие девятнадцатого века свело христианство к этике, а консервативные евангельские церкви в ответ замкнулись в своеобразных гетто, и призывает вернуться к новозаветному единству слова и дела, вспоминая Уитфилда, Ньютона, Уилберфорса и Джорджа Мюллера. Завершается глава неожиданным, но весьма значимым тезисом о необходимости жить рядом со своей церковью ради свидетельства, общения и целостности христианской жизни, и автор с горечью спрашивает, почему столь многие поместные церкви фактически перестали быть поместными.

Пятая глава о качественном приеме исходит из наблюдения, что неверующий человек, впервые переступающий порог церкви, переживает настоящий культурный шок. Бентон пересказывает запоминающийся эксперимент лектора, предложившего участникам семинара по благовестию сделать на перерыве ставку в букмекерской конторе, чтобы христиане ощутили ту же неловкость и страх быть замеченными, которые испытывает новичок с незнакомым сборником гимнов в руках. Евангельским основанием радушия служит пример Христа, принимавшего мытарей, самарянку, бесноватого и детей, а также смирение, рожденное сознанием собственной греховности по образцу Павла, назвавшего себя первым из грешников (1 Тим. 1:15). Здесь Бентон проводит тонкое различение между тем, чтобы просто терпеть пришедшего, и тем, чтобы радушно его принять, ведь многие неверующие безошибочно чувствуют, что их в церкви лишь выносят. В малых общинах любовь может пустить более глубокие корни и стать огнем среди ледяной пустыни, а потрясающая история доктора Марты Мейерс, убитой в Йемене человеком, чья жена после единственного визита в христианскую больницу впервые почувствовала себя человеком, демонстрирует почти устрашающую силу христианской доброты. Вместе с тем автор предостерегает малую церковь от попыток производить впечатление и выдавать себя за большую: если община сократилась, лучше перейти из огромного полупустого зала в уютное помещение, а не проповедовать немногим слушателям с отдаленной кафедры. Глава завершается историей девушки, разочаровавшейся после двух расколов в родной церкви и исцеленной любовью крошечной общины из двадцати пяти человек.

Шестая глава о качественном учении — богословское ядро книги. Открывая ее историей американского проповедника Эдварда Пейсона, проповедовавшего в непогоду единственному слушателю, который через эту проповедь обратился, Бентон указывает на послание филадельфийской церкви как на единственный новозаветный текст, прямо говорящий о малой общине (Откр. 3:8). Затем он предупреждает о характерной ловушке малых церквей: проповедники, преданные здравому учению, нередко становятся придирчивыми и резкими, превращая каждую вторую проповедь в обличение харизматов, арминиан, современных гимнов и евангельских англикан, и тем самым незаметно проповедуют самих себя вопреки словам апостола (2 Кор. 4:5). Здравым учением, по Бентону, является то, которое находит Христа во всем Писании и указывает на Него. Положительное изложение веры строится вокруг пятнадцатой главы Первого послания к Коринфянам. Автор различает четыре источника авторитета, сложившиеся в западной мысли, — Церковь, разум, опыт и Писание — и показывает, как Контрреформация, Просвещение и романтизм по-своему подменили слово Божье, приведя в итоге к постмодернистскому отрицанию всякого авторитета. Христология изложена через запоминающуюся мнемоническую формулу «2, 1 и 0»: две природы, одна личность, ноль грехов. Учение о грехе представлено как всеобщая, наследственная и всепроникающая порча, ведущая к смерти, а учение о заместительной жертве защищено от популярного упрека в несправедливости наказания невиновного. Бентон предлагает остроумный мысленный опыт, заменяя в Рим. 5:8 слова «Бог» и «Христос» двумя человеческими именами, чтобы показать, что стих осмыслен лишь при единстве Отца и Сына, и заключает: «На кресте Бог не наказывал невиновного третьего. Он сам занял наше место в Своем Сыне и сам заплатил за наши грехи!» Учение об оправдании верой раскрыто через противопоставление религий «Делай!», будь то мистические, ритуальные или этические, и Евангелия «Сделано!», а воскресение понято как подтверждение оплаты долга. Далее следуют учения об обращении, включающем со стороны человека покаяние и веру, а со стороны Бога новое рождение, и о втором пришествии, где автор нейтрально упоминает премилленаристскую, амилленаристскую и постмилленаристскую позиции, подчеркивая единство евангельских христиан в самом факте возвращения Христа. Практическая часть главы учит формулировать истину на современном языке, иллюстрировать ее и применять к жизни, обращаясь последовательно к разуму, воображению и воле. Бентон ободряет тех, кто проповедует без образования, советом, полученным в юности: проповедник призван быть не оригинальным, а полезным, и даже скромное изложение мыслей из библейских комментариев питает малое стадо. Богословской кульминацией служит мысль о том, что Христос Сам говорит через проповедуемое в Духе слово, как это видно из Еф. 2:17 и 1 Пет. 2:2–3, а заключительные страницы о поклонении утверждают, что сердечная благодарность и послушание значат для Бога несравненно больше, чем музыкальные ресурсы.

Седьмая глава о гостеприимстве открывается одной из самых теплых автобиографических зарисовок книги. Студентом Бентон вместе с друзьями ушел из большой баптистской церкви, где проповедовалось здравое учение, но до студентов никому не было дела, в маленькую общину Железнодорожной миссии, где старый железнодорожник переписывал в тетрадь стихи Писания, а слепая от рождения Анни говорила, что первым, что она увидит, будет лицо Господа. Неженатый пастор этой церкви устраивал воскресные чаепития и давал приют иностранным студентам, и плодом его гостеприимства стали многие служители и даже христианский колледж в Шри-Ланке. Определяя суть гостеприимства, автор пишет: «В Писании это в первую очередь не пышно накрытый стол, а широко открытая дверь». Греческое слово «филоксения» противопоставлено ксенофобии, а богословским основанием служит то, что Бог Сам открыл дверь нам, бывшим чужими и врагами (Кол. 1:21; Еф. 2:12). История лондонского алкоголика Стива, которого в приюте встретили простым вопросом, не голоден ли он, и который впоследствии пришел ко Христу, а также опрос, показавший, что взрослые члены церкви лучше всего запомнили из своей юности именно домашние встречи с руководителями молодежи, подкрепляют эту мысль. Бентон развивает образ жизни как дома, каждую комнату которого Дух Святой желает обновить, и призывает внимательно относиться к бездомным и беженцам в свете притчи об овцах и козлах. Особенно ценен раздел о новообращенных, открывающийся вопросом прежнего пастора к своей общине о том, доверил бы Христос этой церкви новорожденного христианина, и замечание о пенсионерах как колоссальном духовном ресурсе малой церкви, у которых есть самое дорогое — время.

Восьмая глава посвящена молитве и вновь опирается на опыт автора. Переехав вместе с женой Анной поближе к церкви и отдав детей в местную школу, супруги искали связи с соседями; мгновенная молитва по образцу Неемии (Неем. 2:4) привела к избранию Анны в попечительский совет школы, а горячая молитва пожилой сестры о том, чтобы церковь наполнилась соседями, получила неожиданный ответ, когда директор школы попросила провести праздник в церковном здании из-за протекающей крыши актового зала, что положило начало многолетнему детскому служению. Экзегетическим центром главы служат слова Христа о двух или трех, собранных во имя Его (Мф. 18:19–20). Бентон подчеркивает, что ответ на молитву не зависит от числа молящихся, но зависит от согласия, поскольку обетование дано в контексте церковной дисциплины и примирения: качество молитвы определяется качеством взаимоотношений. Малым церквям здесь даже легче, потому что в небольшом кругу труднее делать вид, будто все в порядке. Образцом совместной молитвы служит молитва Господня, построенная в форме множественного числа и начинающаяся с поклонения, а не с перечня болезней. Практические советы — совместный ужин перед собранием, строгое соблюдение времени окончания, преобладание молитвы над изучением, распределение молитвенных нужд между разными членами, молитва тройками и молитвенные ночи — отличаются здравым смыслом, а история студентов из Массачусетса, молившихся в стоге сена и положивших начало американскому миссионерскому совету, напоминает о непредсказуемых плодах малых собраний.

Девятая глава о борьбе с унынием обращена прежде всего к руководителям, поскольку, по наблюдению автора, настроение малой церкви определяется настроением ее лидеров. Начав с напоминания, что Сперджен обратился в маленькой методистской часовне, где собралось двенадцать или пятнадцать человек, Бентон приводит горький ответ одаренного молодого проповедника пожилому пастору, предложившему ему стать преемником: юноша прямо сказал, что жизнь в нищете и постоянной борьбе с депрессией его не привлекает. Отсюда следует суровый призыв к пасторам перестать роптать, чтобы не лишить церковь будущего. Анализ строится на призвании Исаии (Ис. 6), которому с самого начала было предсказано, что его служение не будет иметь количественного успеха. Причинами уныния названы грех духовных вождей, подобный падению царя Озии, пренебрежение именем Божьим, осознание собственной нечистоты, упадок церквей и отвержение вести, а также темперамент и бедность служителя. Последствия уныния описаны с редкой для подобной литературы откровенностью: паралич служения, искушение подправить Евангелие ради одобрения, озлобленность, депрессия, прелюбодеяние и двойная жизнь. Лекарство предлагается в двух адресах. Старейшинам и дьяконам автор советует поддерживать пастора молитвой, достойным содержанием и словом благодарности, сообщая, что его собственная церковь положила ему жалованье, равное среднему светскому заработку старейшин, и замечая, что размер содержания отражает то, насколько община ценит провозглашение Слова. Пасторам же предлагается видение Бога, полученное Исаией: святость Божья, о которой свидетельствует пример брата, ежемесячно обходящего дома в соседней деревне, ибо «Страх перед людьми лечится только страхом перед Богом»; благодать, явленная в угле с жертвенника и в словах Мартина Ллойд-Джонса о том, что христианином делает лишь кровь и праведность Христа; призыв, освобождающий от эгоистической заботы о своем служении и репутации; грядущая слава; откровение Сына, Которого, согласно Ин. 12:41, видел Исаия; и всевластие Бога, перед лицом которого ропот оказывается грехом.

Десятая глава открывается историей эфиопской миссии, которая за полтора десятилетия до итальянской оккупации привела ко Христу лишь сорок восемь человек, а после войны обнаружила двенадцатитысячную церковь. Бентон перечисляет причины, по которым малой церкви следует благодарить Бога за свой размер. Первая связана с социологической схемой институализации, проходящей через инициацию, консолидацию, стабильность, окаменение и распад: малая община, оставшаяся от большой окаменевшей церкви, может обнаружить, что Бог уже расчистил строительную площадку. Вторая выражена афоризмом: «Очень часто большие церкви на самом деле являются маленькими церквями с большим количеством околоцерковных людей». Третья состоит в том, что малой церкви не на кого опереться, кроме Господа. Центральная часть главы посвящена Святому Духу, обетование о Котором было дано в горнице всего одиннадцати ученикам. Опираясь на Синклера Фергюсона, автор толкует параклета как законного свидетеля в суде, где мир судит Христа, а церковь и Дух выступают свидетелями в связке, и отмечает, что руководства по церковному росту часто недоступны малым общинам, тогда как Дух и книга Духа доступны всем. Ответ на вопрос о том, как исполниться Духом, дан в форме «четырех о»: осознать, отрешиться, обновить посвящение и опереться. Бентон ясно утверждает, что крещение Духом совершается при обращении и не является вторым благословением, тогда как исполняться Духом верующий призван многократно, как это видно из жизни Петра в Деяниях. Особенно глубоки страницы о покаянии как реальном отречении от греха, которое не сводится к чувству сожаления и предполагает соработничество со Святым Духом в отложении ветхого и облечении в нового человека (Еф. 4:22–29).

Последняя, одиннадцатая глава представляет собой толкование послания Христа филадельфийской церкви (Откр. 3:7–13), которое автор сравнивает с отцовским ободрением ребенка, впервые садящегося на велосипед. Послание разделено на три части: власть Христа, возможности церкви и обетования. Образ ключа Давидова раскрыт через историю Елиакима (Ис. 22:20–22) как прообраза Мессии, распоряжающегося доступом в Царство, и отсюда следует, что мнение больших церквей о малой несущественно перед мнением Главы. Бентон признается, что ему всегда резало слух выражение «наша церковь», если за ним скрывается чувство собственности, и честно отмечает, что в независимых общинах с конгрегациональным управлением собрание членов легко превращает церковь в религиозный клуб. Открытая дверь понимается не как спасение, а как возможность для благовестия (1 Кор. 16:9; Кол. 4:3), а препятствиями к входу в нее названы слабость, сомнение в себе и страх — как страх гонений, так и страх неудачи, против которого направлена притча о талантах. Обетования о венце, о столпе в храме Божьем и о написанных на победителе именах завершают книгу призывом, обращенным ко всей общине, а не только к ее руководству. Приложение для проповедников без богословского образования содержит десять элементов проповеди, от молитвенной подготовки и экзегетической точности до конкретного применения и дерзновенного заключения, и простой рабочий метод, в котором вывод формулируется одной фразой, а вступление пишется последним.

Если говорить об аудитории, то наибольшую пользу книга принесет пасторам и проповедникам небольших общин, особенно тем, кто несет служение в одиночку или совмещает его со светской работой и находится в состоянии хронической усталости. Девятая глава для таких читателей может стать подлинным пастырским утешением, а главы о молитве и учении — практическим руководством. Не менее важна книга для пресвитеров, дьяконов и членов братских советов, поскольку Бентон прямо возлагает на них ответственность за духовное и материальное благополучие пастора и за общий план действий церкви. Рядовые члены малых церквей, чувствующие себя второсортными христианами, найдут в ней богословски обоснованное достоинство своего служения, а мирские проповедники получат в приложении простой и надежный инструмент. Студентам богословских учебных заведений книга будет полезна как живая иллюстрация пастырского богословия и экклезиологии в действии, хотя академической глубины от нее ожидать не следует. Для русскоязычных евангельских церквей, в том числе для славянских эмигрантских общин в Северной Америке и Европе, многие из которых невелики, держатся на нескольких семьях и испытывают давление со стороны крупных соседних собраний, книга особенно своевременна: тема ностальгии по прошлому, конфликтов поколений, соблазна воспринимать церковь как собственность членского собрания и опасности бесконечной полемики с кафедры знакома им не понаслышке.

Сильные стороны труда очевидны. Прежде всего, это верная богословская рамка: Бентон не предлагает малой церкви методику выживания, а возвращает ее к библейскому учению о славе Божьей, являемой через человеческую немощь, и к евангельской сердцевине, изложенной ясно и без компромиссов. Его рассуждения о заместительной жертве, об оправдании верой и об авторитете Писания, будучи популярными по форме, точны по содержанию и могут служить образцом катехизического изложения для общины. Вторым достоинством является редкое равновесие между учением и практикой: автор не позволяет ни ортодоксии выродиться в сектантскую замкнутость, ни социальному служению оторваться от проповеди Креста, а его краткий исторический очерк о том, как евангельские церкви под давлением либерализма ушли из общественной жизни, полезен для самопроверки. Третье достоинство — пастырская честность. Бентон не скрывает ни конфликтов в собственной церкви, ни депрессии и нравственных падений пасторов, ни того, что большая баптистская церковь его юности, при всей правильности учения, оставила студентов в одиночестве. Четвертым следует назвать ясность и доступность языка, обилие запоминающихся образов и мнемонических формул, которые легко переносятся в проповедь и библейское изучение. Наконец, нельзя не оценить пневматологическую главу, которая для баптистского читателя ценна тем, что противостоит как сухому интеллектуализму, так и харизматическому учению о втором благословении, предлагая трезвое и вместе с тем пламенное понимание исполненности Духом.

Вместе с тем книга имеет ряд ограничений, о которых честный рецензент обязан сказать. Первое связано с жанром. Аргументация во многом держится на историях, и хотя большинство из них прекрасны, их обилие иногда заменяет экзегетический и богословский анализ. Подробно разобраны лишь шестая глава Исаии и послание в Филадельфию; новозаветная экклезиология, учение о дарах, о служениях и о церковном устройстве затронуты лишь попутно. Отсюда второе ограничение: в книге почти ничего не сказано о структуре руководства малой церкви, о подготовке и рукоположении преемников, о пресвитерском совете и множественном руководстве, о служителях, совмещающих пасторство со светской профессией, хотя именно эти вопросы становятся для малых общин вопросами выживания. Эпизод с молодым проповедником, отказавшимся от пасторства, поставлен остро, но ответ на него дан преимущественно в плоскости ободрения, а не системной подготовки служителей. Третье ограничение — некоторая идеализация малой церкви и карикатурность в изображении большой. Утверждение, что большие церкви по сути являются малыми с толпой пассажиров, содержит правду, но малые общины тоже знают своих пассажиров, а также специфические болезни — семейную клановость, деспотизм одного влиятельного рода, нежелание принимать чужих, — о которых автор говорит слишком бегло. Четвертое замечание касается богословского тезиса о том, что упадок западного христианства есть прежде всего Божий суд за грехи общества. Мысль библейски обоснована (Рим. 1), однако ее применение в качестве общего объяснения рискует освободить церковь от анализа собственных ошибок, хотя сам Бентон в других местах настойчиво призывает к такому самоанализу.

Особого разговора заслуживает перенос британского контекста на русскоязычную почву. Многие практические советы предполагают постхристианское, но культурно однородное английское общество с приходскими традициями, Днем благодарения, школьными попечительскими советами и церковными зданиями, стоящими посреди жилых кварталов. Призыв жить рядом с церковью, весьма разумный для британского городка, малоприменим для эмигрантских славянских общин, члены которых нередко съезжаются на богослужение из разных городов и даже округов, а их соседи говорят на другом языке. Языковой и поколенческий вопрос, который для таких церквей нередко является решающим, — как сохранить детей и молодежь, переходящих на язык страны проживания, и как свидетельствовать окружению, не владеющему языком богослужения, — в книге вовсе не затронут. Точно так же постсоветский опыт гонений, укорененная традиция братских советов и строгая дисциплина, характерные для отечественного баптизма, требуют от читателя самостоятельной адаптации многих рекомендаций. Пример Шумахера с ленинградскими картами показывает, что автор сознает существование совершенно иного мира гонимой церкви, но не делает из этого выводов для общин, наследующих именно эту историю.

Для евангельского клуба, держащегося арминианских убеждений и премилленаристской эсхатологии, стоит отметить и богословскую физиономию автора. Бентон принадлежит к консервативному реформатскому крылу британского евангелизма, о чем свидетельствуют его опора на Ллойд-Джонса, ссылки на издательство Banner of Truth и Кальвина, а также серия, в которой вышло русское издание. Однако книга лишена кальвинистской полемики: Евангелие изложено общими для всех евангельских христиан формулами, а критика проповедников, превращающих кафедру в охоту на харизматов и арминиан, звучит из уст реформатского пастора особенно убедительно и делает книгу вполне приемлемой для баптистов арминианского направления. В эсхатологии автор сознательно нейтрален, однако его толкование обетования сохранить филадельфийскую церковь от годины искушения (Откр. 3:10) исключительно в смысле сохранения верных в испытании оставляет в стороне претрибулационистское прочтение этого стиха, которое для многих читателей клуба является ключевым; было бы честнее хотя бы упомянуть альтернативное понимание. Наконец, следует указать на отдельные неточности, частично связанные с переводом: великое пробуждение Уэсли, Уитфилда и Эдвардса отнесено к семнадцатому и девятнадцатому столетиям вместо восемнадцатого, Джон Уиклиф без оговорок причислен к людям Реформации, а эпизод с Илией, просящим смерти, отнесен к Первой книге Царств по английской нумерации вместо Третьей книги Царств Синодального перевода. Книга не снабжена указателями и списком литературы, что затрудняет ее использование в учебных целях.

Эти замечания, однако, не отменяют главного. «Большая мечта для маленькой церкви» — это честное, теплое и богословски здравое слово ободрения, обращенное к тем, кого принято считать неудачниками церковного мира. Бентон убеждает читателя, что малая церковь не является ни ошибкой, ни переходным состоянием на пути к большой, а остается полноценным телом Христовым, способным на качественное присутствие, радушный прием, верное учение, открытый дом и действенную молитву. Его заключительный призыв, обращенный не к руководству, а ко всей общине, звучит как вызов каждому члену малого собрания: дверь открыта, и выбор за нами. Для пасторов, служителей и членов небольших русскоязычных церквей эта книга может стать хорошим поводом для совместного чтения и обсуждения на братском совете или в домашней группе — при условии, что ее британские рецепты будут вдумчиво переведены на язык собственного опыта, а ее богословская сердцевина, вера в Бога, Который действует через немногих, будет принята без всяких скидок.