Поиск
Настройки
Тема

Бернс - Здоровая самооценка

Дэвид Бернс - Здоровая самооценка - 10 шагов к уверенности в себе
Это обзор книги «Бернс - Здоровая самооценка» Перейти к книге

Страница книги на сайте: https://esxatos.com/berns-devid-zdorovaya-samoocenka-horoshee-nastroenie-terapiya-odinochestva-terapiya

Книга американского психиатра Дэвида Бернса, вышедшая в 2023 году в издательстве «Альпина Паблишер» под названием «Здоровая самооценка» и с подзаголовком о десяти шагах к уверенности в себе, в оригинале называется «Ten Days to Self-Esteem», то есть буквально «Десять дней к самоуважению». Разница между «днями» оригинала и «шагами» русского издания не случайна и заслуживает внимания с самого начала: книга родилась как сборник упражнений для десятидневной интенсивной программы, а не как трактат о человеке, и именно этот прикладной, почти инструктивный характер определяет и её достоинства, и её пределы. Русский перевод выполнен О. Улантиковой под научной редакцией О. Пичугиной и сделан с издания, защищённого авторским правом 1993 и 1999 годов; от первоначальной версии он отличается новым предисловием, где Бернс, к тому времени вернувшийся из Филадельфии в Калифорнию и преподающий на кафедре психиатрии Стэнфорда, подводит итог нескольким годам применения программы в разных клинических условиях. Для участников евангельского богословского клуба эта книга представляет интерес не столько как пособие по психотерапии, сколько как редкий случай, когда светский клиницист прямо и подробно ставит вопрос, на чём основывается ценность человека, и сам выходит на территорию богословия, цитируя апостола Павла, послание к Ефесянам и Евангелие от Иоанна.

История создания программы изложена автором с почти документальной точностью и сама по себе многое объясняет. В конце 1980-х годов Бернс заведовал психиатрическим отделением Пресвитерианского медицинского центра Пенсильванского университета, расположенного в бедном и плохо финансируемом районе Филадельфии. Президент центра попросил его создать на основе прежнего бестселлера «Терапия настроения» новую программу помощи, которая была бы одновременно нестандартной, эффективной и как можно более дешёвой. С 1988 по 1996 год через неё прошло более трёх тысяч пациентов, большинство из которых страдали сразу несколькими расстройствами, примерно половина имела алкогольную или наркотическую зависимость, а многие жили в нищете. Коллеги сомневались, что людям, озабоченным выживанием, есть дело до перестройки мышления, но, по свидетельству автора, именно эти пациенты откликались на работу быстрее обеспеченных клиентов частной практики. Это важная деталь: книга задумана не для благополучного читателя, ищущего самосовершенствования, а для людей, чья самооценка разрушена депрессией, зависимостью и социальным унижением.

Методологическая основа книги — когнитивно-поведенческая терапия, у истоков которой стоял Аарон Бек, учитель Бернса по Пенсильванскому университету. Её центральное положение состоит в том, что болезненные эмоции порождаются не самими событиями, а их истолкованием, и что депрессивное истолкование, как правило, систематически искажено; изменяя эти искажённые мысли письменной, проверяемой и повторяемой работой, человек может изменить и своё состояние. Бернс опирается здесь на исследования так называемой библиотерапии, проведённые группой Форреста Скоджина в Алабамском университете: чтение «Терапии настроения» в контролируемых испытаниях давало эффект, сопоставимый с психотерапией и антидепрессантами, и этот эффект сохранялся при трёхлетнем наблюдении. Показательно, однако, что автор не скрывает и ограничений: он сам оговаривает силу эффекта плацебо, замечая, что надежда сама по себе работает как мощный антидепрессант, признаёт, что треть пациентов чтение не спасает, и приводит развёрнутый перечень состояний, при которых необходим специалист. Важно и то, что исследования, на которые он ссылается, касались прежней книги, а не этой; «Здоровая самооценка» мыслится как следующий шаг, как продуманная программа самоисцеления, которая, по замыслу автора, должна дать больше, чем простое чтение.

Главная проблема, которую ставит Бернс, сформулирована уже в замысле: утрата здоровой самооценки и ощущение безнадёжности, по его словам, представляют собой худшие составляющие депрессии, поскольку человек не просто страдает, но убеждён, что ничего не стоит и что его положение неисправимо. Метод аргументации подчинён этой цели и почти не похож на привычное для нашего клуба чтение. Книга построена как рабочая тетрадь: каждый из десяти шагов открывается формулировкой целей и повторным заполнением трёх опросников — шкалы депрессии из пятнадцати пунктов, шкалы тревожности из тридцати трёх пунктов и опросника удовлетворённости близкими отношениями, — затем следуют краткие теоретические пояснения, клинические истории, письменные упражнения с образцами ответов, форма для оценки пройденного шага с обязательным перечислением того, что читателю не понравилось, список заданий к следующей встрече и рекомендации дополнительного чтения из других книг автора. Бернс убеждает не столько доводами, сколько экспериментом: он постоянно предлагает читателю проверить тезис на собственной реакции, взять ручку немедленно, не читать дальше, пока не выполнено упражнение, и прямо заявляет, что работа в уме бесполезна.

Первый шаг, озаглавленный «Цена счастья», посвящён не технике, а мотивации. Ценой счастья Бернс называет готовность помогать себе, и он резко противопоставляет свой подход образу пассивной терапии, в которой пациент годами лежит на кушетке, а доброжелательный специалист кивает. Читателю предлагается сформулировать три цели, отметить галочкой готовность выполнять задания и тут же уличить себя в том, что галочка не поставлена, затем изучить перечень из пятнадцати «уважительных причин» не делать упражнений и подписать контракт по самопомощи, обязующий уделять работе не менее пятнадцати минут в день шесть дней в неделю. Этот почти дидактический нажим уравновешен двумя историями. Первая рассказывает о школьном учителе Джошуа, считавшем себя неполноценным от природы, которому простое письменное сравнение преимуществ и недостатков двух самоописаний — «неполноценного создания» и «человека с рядом недостатков» — позволило признать свои изъяны, не делая из них приговора. Вторая история принадлежит самому автору: после ошибочно поставленного диагноза и четырёх месяцев гипса у него развилась рефлекторная симпатическая дистрофия правой руки, и восстановить подвижность удалось лишь многочасовыми ежедневными упражнениями. Аналогия прозрачна: самооценка, как и рука, восстанавливается не пониманием, а упорной тренировкой.

Второй шаг, «Самочувствие зависит от мыслей», излагает три исходных тезиса всей программы: эмоции вызываются мыслями, болезненные эмоции чаще всего вызываются мыслями искажёнными, и, изменив эти мысли, можно изменить самочувствие. Бернс разбирает распространённые объяснения дурного настроения — биохимию, внешние несчастья, собственную неполноценность, жизненные неудачи — и признаёт за каждым долю правды, но упрекает их в том, что все они делают человека жертвой неподконтрольных обстоятельств. Опорой служит изречение Эпиктета «Людей мучают не вещи, а представления о них», а наглядным примером становится Тайрон, уволенный вместе с коллегами при сокращении и сказавший себе, что он неудачник по жизни, что никогда не найдёт работу и подвёл семью. На этом примере читатель осваивает знаменитый перечень десяти когнитивных искажений, от мышления «всё или ничего» и сверхобобщения до эмоционального обоснования, «тирании долженствования», навешивания ярлыков и персонализации, и учится заполнять журнал настроения в три колонки: негативная мысль, найденные в ней искажения и адаптивная мысль, которая должна быть утверждением, полностью соответствовать действительности и обнаруживать ложность исходной. Автор специально оговаривает, что цель не в том, чтобы Тайрон радовался увольнению, а в том, чтобы потеря работы не превратилась ещё и в потерю самоуважения.

Третий шаг, «Вы можете изменить самочувствие», вносит в схему существенную и, на наш взгляд, наиболее зрелую поправку: всякое отрицательное чувство может быть здоровым или дезадаптивным. Здоровая печаль отличается от клинической депрессии, конструктивный гнев от разрушительного, здоровый страх от болезненной тревоги, здоровое сожаление от дисфункциональной вины, и Бернс даёт подробные сопоставительные таблицы признаков. Здоровое чувство не нужно устранять: его следует признать, выразить с уважением к собеседнику и обратить в конструктивное действие. Иллюстрацией служит одна из самых трогательных историй книги. Джоан впала в депрессию после отъезда дочери в колледж; выяснилось, что в тринадцать лет она видела, как у бортика бассейна во время её заплыва умерла от инфаркта мать, а суровый отец запретил детям оплакивать её даже на похоронах. Достаточно было позволить себе выплакаться, и через день депрессия исчезла: скрытая скорбь была здоровой, её нужно было лишь признать. Для различения двух видов чувств вводится анализ преимуществ и недостатков эмоции, а журнал настроения отрабатывается на истории архитектора Дага, брошенного очередной подругой и убеждённого, что всегда будет одинок. Отдельно Бернс замечает, что гнев, в отличие от многих других чувств, можно испытывать намеренно, и если человек хочет злиться, никакой журнал ему не поможет, пока он не взвесит, что этот гнев ему даёт.

Четвёртый шаг, «Как избавиться от плохого настроения», превращает журнал в развёрнутый инструментарий. Читатель получает таблицу «Пятнадцать способов распутать мышление», включающую изучение доказательств, опрос знакомых, поведенческий эксперимент, технику двойных стандартов, то есть разговор с собой так, как говорили бы с расстроенным другом, технику падающей стрелы, мышление в оттенках серого, семантический метод, реатрибуцию и, наконец, парадокс принятия. Бернс честно признаётся, что никогда не знает заранее, какой метод подойдёт конкретному человеку, и потому предлагает пробовать один за другим. Клинические виньетки здесь особенно выразительны: застенчивый химик Ронни, уверенный, что вся очередь в магазине ждёт от него остроумной речи, проводит наблюдение и обнаруживает, что почти никто ни с кем не разговаривает; блестящий адвокат Билл, одержимый страхом стать бездомным после первого проигранного дела, рассказывает о своём поражении десяти коллегам и впервые в жизни испытывает с ними эмоциональную близость, потому что его настоящей проблемой оказываются не неудачи, а привычка прятать их за стыдом.

Пятый шаг, «Парадокс принятия», является смысловым центром книги, и здесь автор впервые открыто вводит религиозно-философскую рамку. Он описывает ролевую технику озвучивания голосов, в которой напарник произносит самокритичные мысли, а человек отвечает им так, как ответил бы близкому другу, затем метод зеркала, предложенный коллегой Бернса, работавшим с подростком, который панически боялся видеть собственное отражение, и наконец противоположную стратегию: вместо того чтобы опровергать самокритику, найти в ней истину и спокойно согласиться с ней. Уже в целях шага Бернс поясняет, что первый путь основан на христианстве и научном мышлении, а второй опирается скорее на восточную философию и прежде всего на буддизм, и что их сочетание особенно эффективно. Ключевая сцена разыгрывается на семинаре для психотерапевтов в Милуоки: консультант Шерил Стронг сначала рационально защищается от нападок «Враждебного Незнакомца», воплощающего её собственную беспощадную совесть, а затем, услышав, как автор с улыбкой соглашается со всеми обвинениями, понимает суть метода и обезоруживает критика признанием. Философию шага Бернс формулирует так: «Парадокс принятия основан на идее, что, признав неудачу, можно достичь успеха. Осознав свои ограничения, вы способны преодолеть их». Он прямо связывает этот принцип с программами двенадцати шагов и с «Молитвой о душевном покое» Рейнгольда Нибура, предлагает группе обсудить, как метод соотносится с религиозными убеждениями участников, предупреждает, что конфронтационный вариант упражнения может быть «и лекарством, и ядом» и требует присмотра специалиста, и проводит тонкое различие между здоровым и дезадаптивным самопринятием: первое признаёт множество конкретных недостатков, но отвергает идею глобальной никчёмности, оставляет место надежде и прощению и потому ведёт к росту, второе выносит человеку окончательный приговор.

Шестой шаг, «Вглубь к первопричинам», переходит от мимолётных негативных мыслей к саморазрушительным убеждениям, которые, в отличие от первых, присутствуют в человеке постоянно и составляют часть его системы ценностей. Бернс перечисляет десять таких убеждений — эмоциональный перфекционизм, перфекционизм исполнения и восприятия, страх неодобрения, отвержения, одиночества и неудачи, фобию конфликтов, страх собственных чувств и завышенную требовательность к другим — и даёт два способа их выявить. Техника падающей стрелы показана на примере первокурсницы юридического факультета, которая, спрашивая себя, что для неё означает возможный неверный ответ на лекции, спускается от страха выглядеть глупо до убеждения, что окажется недостойной и жизнь потеряет смысл. Опросник саморазрушительных убеждений, адаптированный из шкалы дисфункциональных установок Арлин Вайсман, позволяет составить профиль из семи областей уязвимости: зависимости от одобрения, любви и достижений, перфекционизма, требовательности, самообвинения и безнадёжности. Для нашего клуба примечательно, что убеждение, согласно которому для того, чтобы быть достойным человеком, нужно добиться успеха в жизни, автор прямо возводит к протестантской, точнее, по его выражению, кальвинистской трудовой этике, хотя и признаёт, что подобные установки — палка о двух концах и могут быть как конструктивными, так и разрушительными.

Седьмой шаг, «Что такое здоровая самооценка?», содержит наиболее концептуальную часть книги. Автор различает самооценку и уверенность в себе: уверенность основана на опыте успеха в определённом деле, тогда как самооценка есть способность любить и уважать себя в момент поражения так же, как в момент победы; и самооценку отличает от высокомерия, крайней формой которого является нарциссическое расстройство. Затем он последовательно испытывает все возможные основания самоуважения — успех, популярность, отношения, привлекательность, доброту, вклад в общество — и в упражнении «Самый сильный страх» показывает, как абсурдно звучит любое из них, будучи произнесено вслух: участница группы Сью, изображая знаменитость с обложки журнала, объясняет собеседнице, что та хуже неё, и вся группа видит пустоту такой системы ценностей. Итоговый вывод звучит так: «Хорошее или плохое поведение — это реальность, а хороших или плохих людей не существует. Можно оценивать свои черты личности, но не себя как личность». Отсюда различение обусловленной и безусловной самооценки и образ лестницы, по которой человек поднимается от презрения к себе к самооценке, основанной на достоинствах, затем к безусловной самооценке как дару, полученному при рождении, а затем, при желании, к радикальному отказу от самого понятия самооценки, которое автор связывает с буддийской традицией. Бернс понимает, что последняя ступень может показаться потерей, и описывает её на языке, явно заимствованном из христианской традиции: по его словам, смерть вашей гордости и вашего эго может привести к воскресению для новой жизни. Тут же он обещает показать в последнем шаге, что безусловная самооценка согласуется с иудаизмом и христианством.

Восьмой шаг, «Перфекционизм как способ саморазрушения», отделяет болезненный перфекционизм от здорового стремления к совершенству и описывает его разновидности: физический, перфекционизм достижений, восприятия, эмоциональный, романтический, перфекционизм отношений, а также отличаемые научным редактором от перфекционизма проявления обсессивно-компульсивного расстройства. Автор рассказывает о себе: будучи ординатором, он после критики руководителя убедил себя, что он «паршивый человек» и «никудышный психотерапевт», а записав эти мысли на бумаге, обнаружил, что несовершенен не только как психиатр, но и в том, насколько нелогично воспринимает собственное несовершенство. Здесь же формулируется принцип, согласно которому любовь вызывают именно слабости, а достижения вызывают лишь восхищение или зависть. Кульминацией шага становится история Джерри, преуспевающего бизнесмена с пятью тысячами сотрудников, всю жизнь страдавшего тревогой и стыдом под взглядом сурового отца. Терапевты предложили ему проехать час в метро и рассказать десяти незнакомцам о своей неуверенности; почти все откликнулись теплом и ответной откровенностью, и Джерри впервые ощутил принадлежность к человечеству. Вывод Бернса лаконичен: «Проблемой был стыд, а не несовершенство». Сам Джерри, христианин, вспомнил после этого опыта двенадцатую главу Второго послания к Коринфянам, где Павел говорит о «жале в плоти» и слышит от Господа, что благодати Его довольно и что сила Его совершается в немощи; по словам пациента, он много раз слышал эти слова в церкви, но понял их впервые. Бернс сопровождает рассказ оговоркой, что он вырос среди христиан, но не хочет пропагандировать ни одну религию, поскольку сходные мысли есть и в других писаниях, и что, преодолев эмоциональные трудности, человек может открыть новый смысл в собственном духовном наследии.

Девятый шаг, «Рецепт для прокрастинаторов», применяет тот же аппарат к откладыванию дел. Тест из двадцати пунктов выявляет десять установок, ведущих к прокрастинации, от ожидания вдохновения, которое Бернс называет «телегой впереди лошади», до пассивной агрессии и болезненной реакции на принуждение. Анализ преимуществ и недостатков вскрывает скрытые выгоды откладывания, включая желание отомстить тем, кто давит, и мечту почувствовать себя «коронованной особой», которой не нужно делать неприятной работы; отсюда трезвый тезис о том, что большинство людей прокрастинируют потому, что хотят этого, и что признание этого выбора часто становится первым шагом к его изменению. Молодой пациент из Израиля, девять месяцев не заполнявший страховые бланки, по совету терапевта обещает не прикасаться к ним ещё неделю, а затем заполняет их за пятнадцать минут. Шаг завершается техникой «Адвокат дьявола», где напарник искушает отложить уборку гаража, техникой мешающих и помогающих мыслей, разбиением задачи на пятнадцатиминутные отрезки и пятью правилами, первое из которых гласит, что мотивация приходит после начала действия, а не до него.

Десятый шаг, «Практика, практика и ещё раз практика!», подводит итоги: читатель сравнивает результаты первых и последних тестов, пересматривает поставленные цели и готовится к почти неизбежному рецидиву, который предлагается встречать тем же журналом настроения. Здесь звучит одна из лучших формулировок книги: секрет здоровой самооценки не в том, чтобы чувствовать себя лучше, а в том, чтобы становиться лучше, то есть учиться справляться с перепадами настроения. История бизнесмена Берта, месяцами рассуждавшего о философии денег и несчастном детстве, пока не выяснилось, что его депрессия была бегством от неприятного разговора с начальником, показывает, что у каждого свой «ключ к выздоровлению». Затем следует раздел о самооценке и духовности, ради которого книгу стоит прочесть богослову. Бернс начинает с замечания о вражде психотерапии и религии в XX веке и с цитаты из Притчей о том, что каковы мысли в душе человека, таков и он, а затем излагает три принципа своей философии самооценки. Первый — равное достоинство всех людей, обладающих единицей ценности с рождения, — он подкрепляет книгой иудейского автора Авраама Тверского «Создадим человека» о равенстве всех в глазах Бога. Второй — самооценку как решение относиться к себе с уважением и любовью, акт любви к себе, который есть дар, а не награда, — он прямо называет совместимым с христианством и приводит Еф. 2:8–9 и Рим. 5:8, поясняя, что концепция благодати исключает заслуживание самооценки делами, а понятие веры означает, что доказать собственную приемлемость невозможно: «Вы можете только заявить о своем достоинстве: это акт веры. Подлинную самооценку нельзя заслужить или отнять». Третий принцип — отказ от деления людей на достойных и недостойных — сближается с буддийским отрицанием самости, и автор цитирует статью М. Барнса «The Buddhist-Christian Dialogue» о языке как лодке, которую оставляют на другом берегу. Наконец, отвечая христианам, недоверчиво относящимся к светской психотерапии, Бернс приводит Ин. 1:14 и Ин. 3:16 и утверждает, что у священника и психотерапевта общая цель — понять и облегчить человеческое страдание, а «психотерапия может быть выражением высокой духовности, даже если терапевт не верит в Бога». Книгу завершают повторение основных принципов, анкеты оценки программы и эмпатии ведущего и приложение с чистыми бланками, а также кратким описанием техник, требующих участия психотерапевта.

Аудитория книги определяется её жанром. Наибольшую пользу она принесёт не тому, кто будет читать её подряд, а тому, кто будет по ней работать: человеку с лёгкой или умеренной депрессией, хронической самокритикой, перфекционизмом или привычкой откладывать дела, готовому ежедневно уделять письменным упражнениям четверть часа. Для пасторов и душепопечителей, а также для руководителей малых групп и служений поддержки в общинах она ценна как готовая структура десятинедельного курса с ясной логикой, формами обратной связи и предупреждениями о том, когда необходимо направить человека к специалисту; автор прямо предусматривает работу в группе, а существование отдельного руководства для ведущего подчёркивает, что программа рассчитана именно на такое употребление. Студентам богословия и практического душепопечения книга полезна как доступное и честное введение в образ мышления когнитивной терапии, с которым им неизбежно придётся сталкиваться в разговоре с прихожанами и коллегами из помогающих профессий. Наконец, богослову-систематику она даёт редкий материал для размышления о том, как светская клиническая мысль, натолкнувшись на проблему основания человеческой ценности, вынуждена заимствовать язык благодати, дара, веры и воскресения. Вместе с тем книга не предназначена для людей в тяжёлом кризисе, с суицидальными мыслями или психотическими переживаниями, и сам автор многократно об этом напоминает, а конфронтационные ролевые техники пятого и седьмого шагов не стоит проводить в церковной группе без подготовленного ведущего.

Сильные стороны книги весьма значительны. Прежде всего, это редкая для литературы самопомощи интеллектуальная честность: автор, признающийся, что его самого тошнит от поверхностности подобных изданий, оговаривает силу плацебо, пределы метода и случаи, когда нужна профессиональная помощь, а читателя поощряет записывать всё, что ему не понравилось. Во-вторых, программа выстроена педагогически безупречно: каждый шаг опирается на предыдущий, абстрактные принципы немедленно переводятся в упражнения, а повторное измерение настроения делает прогресс наблюдаемым. В-третьих, клинические истории написаны живо и без сентиментальности, причём автор не боится выставить в невыгодном свете себя самого, будь то эпизод с ординатурой или признание в плохом знании французского. В-четвёртых, ряд содержательных различений обладает подлинной глубиной и вполне может быть усвоен христианским душепопечением: различие здоровой печали и депрессии, здорового сожаления и дисфункциональной вины, здорового и дезадаптивного самопринятия, самоуважения и уверенности в себе, человека и его поступков. Наконец, книга бережно обращается с религиозным опытом читателя: Бернс не высмеивает веру, а предлагает соотнести с ней изученное, честно спрашивая, где программа совпадает с убеждениями человека, а где вступает с ними в конфликт. Особенно ценным для пастырской практики кажется пафос восьмого шага, согласно которому разрушительна не немощь, а её сокрытие за стыдом: здесь клиницист неожиданно подходит очень близко к библейскому пониманию исповеди и к той общинной открытости, которую Иаков называет взаимным признанием согрешений.

Тем не менее богословский анализ требует ряда существенных возражений. Первое касается центрального для книги понятия благодати. Бернс прав, когда видит в Еф. 2:8–9 и Рим. 5:8 отрицание всякой самооценки по делам, но он переносит субъект благодати с Бога на самого человека. В его изложении безусловная самооценка есть решение относиться к себе с любовью, дар, который человек делает себе сам, и акт веры, в котором он заявляет о собственном достоинстве. Между тем в цитируемых им текстах благодать есть дар Божий, а вера есть доверие к Тому, Кто оправдывает нечестивого, а не самодекларация. Рим. 5:8 говорит не о том, что человек вправе любить себя несмотря на недостатки, а о том, что Бог доказал Свою любовь, когда мы были грешниками и врагами; основанием достоинства здесь служит не решение субъекта, а крест. Христианство действительно утверждает безусловное принятие, но это принятие не самопринятие, и без Того, Кто принимает, «дар» Бернса оказывается подарком самому себе, то есть возвращается в ту самую логику самообоснования, от которой он хотел освободить читателя.

Второе возражение относится к антропологии. Автор интуитивно нащупывает идею, близкую к учению об образе Божием, когда говорит о единице ценности, получаемой при рождении и не зависящей от успеха, ума или популярности; его критика ранжирования людей на первосортных и второсортных, вплоть до пугающего примера нацистской идеологии сверхлюдей, вполне созвучна библейскому взгляду. Но эта единица ценности у него ничем не обоснована и никем не дарована, и потому легко уступает место третьему принципу, согласно которому понятия самости, личности и ценности являются лишь бесполезными абстракциями. Бернс утверждает, что три его принципа очень похожи и лишь по-разному сформулированы, однако для христианского богословия различие между личностью, сотворённой и любимой Богом, и буддийским потоком мгновенных состояний принципиально. Венчающая его «лестницу» ступень отказа от «Я» не может быть воспринята как вершина христианского пути: христианская кенотика зовёт к смерти ветхого человека ради новой жизни во Христе, но не к растворению личности, и заимствованный Бернсом язык смерти эго и воскресения в его системе остаётся метафорой без воскресающего Субъекта. Синкретическая формула, по которой метод зеркала соответствует христианству и науке, а парадокс принятия — буддизму, к тому же исторически неточна: христианская традиция покаяния, смирения и самоотвержения, от Псалмов до Августина и Лютера, знает «парадокс принятия» не хуже буддизма.

Третье возражение связано с учением о грехе и вине. Сведение «плохих людей» к плохому поведению полезно как терапевтическое средство против самопрезрения, но богословски недостаточно: Писание знает не только дурные поступки, но и испорченность сердца, из которого они исходят, и именно поэтому Евангелие предлагает не переоценку, а прощение и обновление. Различение здорового сожаления и дисфункциональной вины у Бернса ценно, однако в его системе отсутствует третий член — подлинная вина перед Богом и ближним, которая не является ни искажением мышления, ни просто сожалением о неудачном поступке и требует исповеди, примирения и прощения. Анализ преимуществ и недостатков, при всей его практической пользе, оценивает убеждения и эмоции по критерию полезности для субъекта, и там, где речь идёт о гневе на несправедливость, о скорби или о сокрушении о грехе, этот утилитарный критерий может вступать в конфликт с вопросом об истине и праведности. Близок к этому и тезис о том, что лишь сам человек может заставить себя испытывать подавленность или гнев: в качестве противоядия от позиции жертвы он работает, но в абсолютной форме обесценивает реальность несправедливости и ту библейскую традицию плача, в которой страдание не исправляется, а выносится пред лицо Бога.

Четвёртое возражение касается обращения с библейскими текстами. Стих Притч 23:7, приводимый как ветхозаветное предвосхищение когнитивной модели, в своём контексте говорит о скупом и завистливом хозяине, чьи радушные слова расходятся с тем, что у него на сердце, и не является общим учением о том, что мысли определяют человека. Чтение 2 Кор. 12, предложенное Джерри и поддержанное автором, по существу верно в том, что немощь не стыдна, но опускает главное: Павел хвалится немощами не потому, что слабость сама по себе становится силой, а затем, чтобы в нём обитала сила Христова. Характерно и то, что Бернс, возводящий нездоровую зависимость самооценки от достижений к кальвинистской трудовой этике, для опровержения этой установки приводит Еф. 2:8–9, то есть текст, который был знаменем Реформации и самого Кальвина; его карикатура на кальвинизм отражает скорее американскую культурную мифологию успеха, чем реформатское богословие, утверждавшее оправдание только благодатью.

Наконец, несколько замечаний методологического и издательского характера. Книга написана в начале 1990-х годов, и её доказательная база, приводимая в предисловии, относится к другому изданию автора; позднее сам Бернс существенно развил свой подход, так что читателю стоит видеть в этом тексте исторически важный, но не последний этап его мысли. Американские культурные реалии, от обложки журнала Time до гаражей и футбола, порой мешают узнаванию, а некоторые примеры, вроде рассуждения о «положительных качествах» Гитлера, звучат неуклюже. Русское издание добросовестно воспроизводит опросники в начале каждого шага, что удобно для работы, но для читателя, а не пользователя, значительно увеличивает объём однотипным материалом; полезны, однако, примечания научного редактора, уточняющие, в частности, разницу между перфекционизмом и обсессивно-компульсивным расстройством. Ни одно из этих возражений не отменяет практической ценности книги. Пастор, прочитавший её внимательно, получит в руки надёжный инструмент против той лжи, которую подавленный человек говорит о себе, и вместе с тем ясное понимание, где этот инструмент кончается: там, где вопрос о ценности человека перестаёт быть вопросом о правильном мышлении и становится вопросом о Боге, Который любит грешника прежде всякого его решения любить себя.

Оцените публикацию:
—/5 (0)

Комментарии

Пока нет комментариев. Будьте первым!