Страница книги на сайте: https://esxatos.com/bevir-liza-istinnaya-cennost-zhenshchiny
Книга Лизы Бевир «Истинная ценность женщины» вышла в оригинале в 1997 году под названием The True Measure of a Woman в издательстве Creation House, входящем в харизматический медиахолдинг Charisma, а в русском переводе Б. Власова многократно переиздавалась киевским издательством «Светлая звезда», последнее издание датировано 2018 годом. Чтобы верно прочитать этот небольшой труд, нужно держать в уме среду, в которой он возник. Конец 1990-х годов в американском евангельском мире стал временем расцвета массовых женских конференций харизматического направления, где проповедь, свидетельство, хвала и призыв к алтарю соединялись в особый жанр духовного ободрения. Лиза Бевир, жена известного проповедника Джона Бевира и соучредительница их служения Messenger International, принадлежала к этому кругу с начала 1980-х годов; ее первая книга о том, как отпустить контроль над собственной жизнью, к моменту выхода рецензируемого труда уже принесла ей известность. Рекламные страницы русского издания, где книги супругов Бевир сопровождены отзывами Брайана Хьюстона, Джойс Майер и Т. Д. Джейкса, без лишних слов показывают, к какой традиции принадлежит автор: это неопятидесятническое движение с его упором на личное откровение, исцеление, провозглашение веры и непосредственное водительство Святого Духа.
Главный вызов, на который отвечает книга, назван уже в подзаголовке: женщина привыкла оценивать себя по меркам, которые задает общество, и ее самооценка поднимается и падает вместе с этими мерками. Внешность, вес, имущество, социальное положение, семейный статус, профессиональные достижения, прошлое и мнение окружающих выступают у Бевир как набор фальшивых гирь, которыми мир взвешивает женщину и неизменно ее обсчитывает. Автор предлагает заменить их «точными весами» Божьего Слова. Ее метод не систематический, а исповедально-пастырский. Каждая глава строится вокруг эпизода из собственной жизни, затем следует размышление над одним или несколькими библейскими текстами, нередко развернутое в аллегорию, а завершается глава вопросами для самоанализа и молитвой, которую читательнице предлагают произнести вместе с автором. Во введении Бевир прямо просит не читать книгу отстраненно, а вести журнал и отвечать на вопросы письменно, потому что, по ее формуле, «свободными нас делает та истина, которой мы живем, а не та, которую мы знаем». Перед нами, таким образом, не богословский трактат о женщине, а рабочая тетрадь для духовного обновления, и оценивать ее следует прежде всего по этому жанровому замыслу.
Тон задает предисловие Джона Бевира. Он ставит вопрос о ценности человека в перспективе искупления: если Бог отдал за человека жизнь Сына, а Бог, как выражается Джон, никогда не заключает невыгодных сделок, то цена каждой души определена на Голгофе. Это христологическое основание, к сожалению, звучит в предисловии отчетливее, чем во многих последующих главах. Во введении автор рассказывает, как в 1982 году получила призвание служить женщинам и поначалу умоляла Бога избавить ее от этого, поскольку не доверяла женщинам и не умела с ними общаться. Совет духовного наставника не пытаться вписаться в общий шаблон и просить у Бога Его сердца к раненым женщинам становится отправной точкой всей книги, которую автор определяет как книгу не о женских проблемах, а о проблемах сердца.
Первая глава начинается с радиоинтервью о сплетнях, во время которого Бевир почувствовала, что знает невидимую собеседницу лучше многих знакомых, потому что слышит ее сердце, не отвлекаясь на внешность. Из этого опыта вырастает мысль, проходящая через всю книгу: Бог судит не по видимому, а мы, особенно женщины, склонны к визуальной оценке себя и других. Автор отказывается искать ответ на вопрос о ценности женщины в социологических опросах, культуре или опыте матерей и предлагает читательнице записать свой первоначальный ответ, чтобы потом измерить пройденный путь. Вторая глава разворачивает центральную метафору генеральной уборки в платяном шкафу. Разум, засоренный устаревшими представлениями, подобен шкафу, где одни вещи нужно выбросить, другие отдать тем, кому они пригодятся, третьи выстирать в Божьем прощении. Под этой бытовой картиной лежит текст Рим 12:2 об обновлении ума. Здесь же Бевир рассказывает о собственных сомнениях перед выступлением на большой женской конференции и с заметной горечью описывает собрания, на которых спикеры изображали безупречную жизнь и уходили, оставив слушательниц подавленными. Ее принцип противоположен: если аудитория узнает себя в вестнике, ей легче принять весть. Отсюда автобиографическая откровенность книги, которая составляет и ее силу, и, как мы увидим, источник некоторых проблем.
Третья глава переходит от самооценки к оценке других. Опираясь на Мф 7:1–5 и Иак 2:13, автор показывает, что осуждение есть бревно, слепящее глаз, и что мерой, которой мы мерим ближнего, Бог отмерит и нам. Ценно ее различение между трезвой оценкой поступков, которая может требовать осторожности в отношениях, и присвоением себе права судить мотивы и выносить приговор, будто человек никогда не изменится. От осуждения ближних Бевир переходит к самоосуждению и к запрету Павла сравнивать себя с другими из 2 Кор 10:12. Затем на материале Притч 11:1 и Лев 19:35 она подробно и не без педагогического изящества описывает нечестных торговцев, которые держали облегченные гири для покупателей и утяжеленные для поставщиков. Культура, по ее мысли, поступает с женщинами так же, продавая их ниже настоящей стоимости. Подлинные весы хранятся в сокровищнице Божьей мудрости, и в конце главы появляется Соломон, который просил у Бога не богатства, а разумного сердца. Здесь же дано определение мудрости как способности применять знания, опыт и истину, сохраняя правильные отношения с Богом.
Четвертая глава следует за Екклесиастом. Соломон испытал наслаждение, великие дела, богатство и искусство и признал все это погоней за ветром, потому что плоды человеческих трудов не переживают своего творца, а вечно лишь то, что делает Бог. Для читательницы вывод ясен: имущество есть обманчивая мера значимости, а богатство улетает, как орел, по образу Притч 23:5. Автор заключает, что если бы человека можно было оценить вещами, то, по ее словам, «тогда Бог не использовал бы жизнь Своего единственного Сына в качестве выкупа за нас». Самая выразительная часть главы автобиографическая. В молодости супруги Бевир посещали в Далласе церковь, где финансовое процветание приравнивалось к праведности и каждое воскресенье превращалось в парад новых шуб. Рассказ о том, как Лиза постепенно перешла от безразличия к шубе к ощущению, что без нее не обойтись, как Джон, нарушив их общий принцип не брать долгов, пытался купить шубу в рассрочку и получил отказ, и как она со слезами каялась в том, что заставила мужа доказывать любовь подарками, представляет собой меткую и самокритичную зарисовку из жизни среды, проповедующей благосостояние. Следующий эпизод сложнее. Возвращенный по внутреннему побуждению галстук будто бы вознаграждается через несколько недель дюжиной галстуков и дорогим пальто от благодарного слушателя. Бевир сразу оговаривается, что это не формула, не правило, а послушание Богу, и ссылается на 1 Тим 6:6 о благочестии с довольством, но сама композиция эпизода все-таки воспроизводит ту логику обмена, от которой автор только что отреклась.
Пятая глава посвящена кажущейся несправедливости жизни. Детские споры сыновей о равных порциях подводят к ответу, который мать дает старшему сыну: несправедливо, что безгрешный Иисус умер на кресте, ибо жизнь несправедлива, но Бог праведен. Далее подробно толкуется притча о талантах. Неравное распределение талантов не нарушает справедливости, потому что спрос соразмерен вверенному, а третий раб наказан не за малость дара, а за обиду, недоверие и ложный образ господина. Вывод сформулирован четко: «Истинная ценность женщины заключена не в количестве дарованных ей Богом талантов и способностей, а в ее верности пользоваться ими во славу Господина». Затем Бевир напоминает, что талант был мерой веса, и связывает его с мерой веры из Рим 12:3 и с Евр 11:6. Большинство верующих, по ее наблюдению, не сомневаются в существовании Бога, но сомневаются, что Он воздает именно им, и это сомнение заставляет зарывать талант в землю неверия. Притча о знакомых, вспоминающих о дружбе лишь тогда, когда им что-то нужно, иллюстрирует мысль, что Бог ищет отношений, а не потребительского обращения. Так появляется первая из трех нитей, к которым книга придет в финале: вера в благость Бога.
Шестая глава, пожалуй, богословски самая насыщенная. Бевир утверждает, что американская церковь лелеет свое прошлое и использует его как оправдание нынешнего поведения, и называет это идолопоклонством. Против культуры бесконечного самосозерцания она выдвигает Иак 1:22–25 о человеке, смотрящем в зеркало и забывающем, каков он, и 2 Пет 1:9 о близоруком, который забыл об очищении прежних грехов. Центр главы составляют две сцены небесного суда. В первой Адвокат ходатайствует за подсудимую своей кровью, и Судья объявляет ее прощенной. Во второй женщина отказывается от Его ходатайства и защищается сама, ссылаясь на родителей и на нанесенные ей обиды. Мысль ясна и глубоко евангельская: «Вас не оправдывает то, что было сделано по отношению к вам; вас оправдывает то, что было сделано для вас». Эта формула с точностью почти реформационной разделяет психологическое самооправдание и оправдание верой. Далее следуют призыв по Флп 3:13–14 забыть заднее и тема прощения: непрощение привязывает к прошлому и лишает человека собственного прощения по Лк 6:37. Автор честно рассказывает, как в первые годы брака отвергала извинения мужа, требуя сначала доказать раскаяние переменой, и как Дух показал ей, что без ее прощения муж не сможет измениться. Глава заканчивается молитвой, в которую читательница вписывает дату, начиная с которой у нее больше нет прошлого, и призывом обратиться к воспоминаниям и страхам и властью Слова провозгласить над ними свободу.
Седьмая глава развивает образ покрывала по 2 Кор 3. Моисей закрывал лицо перед народом и открывал его перед Богом. Завеса храма разодралась при смерти Христа, но покрывало страха перед осуждением по-прежнему лежит на сердцах, пока человек не обратится к Господу. Автор вспоминает, как впервые надела очки и с изумлением увидела листья на деревьях, а потом и каждую веснушку на собственном лице. Сцена, где муж поворачивает ее к зеркалу и показывает, что любит в ней, становится притчей о Божьем взгляде: прозрение открывает недостатки, которые были всегда, но вместе с ними и то, что человек всегда был любим. Отсюда противопоставление самоимиджа, построенного на молодости, красоте, таланте и деньгах, и преображения в образ Христа, которое происходит не через разглядывание себя, а через созерцание славы Господней. Восьмая глава, озаглавленная словами о том, что женщина не такова, какой ее видят другие, переносит ту же мысль во внешний план. Отправной текст здесь 1 Цар 16:7, где даже Самуил ошибся, залюбовавшись ростом Елиава. Две жанровые сценки, деловое знакомство двух молодых женщин и встреча в супермаркете, где беременная жена ревниво оценивает подругу приятеля мужа, с беспощадной узнаваемостью показывают механизм взаимного сравнения. Самое сильное место главы автобиографическое: в пять лет автор потеряла глаз из-за рака, и после этого похвалы ее красоте сменились жалостливыми взглядами и школьными кличками. Толкование 1 Пет 3:3–4 уравновешено: Бог не против того, чтобы женщина следила за собой, но украшение должно быть прежде всего внутренним, ведь Бог судит по плодам, а не по блюду, в котором они поданы.
Девятая глава, посвященная весу, самая личная и, вероятно, самая обсуждаемая. По внутреннему побуждению автор добавила в программу конференции беседу на эту тему, и на нее записались почти все участницы. Бевир подробно рассказывает о многолетнем расстройстве пищевого поведения, которое началось с замечания отца о тесных джинсах, продолжилось в студенческом женском клубе Аризонского университета с его культом худобы, привело к злоупотреблению слабительными и мочегонными средствами и к острому воспалению кишечника и едва не дошло до вызывания рвоты. Обращение ко Христу сняло внутреннюю пустоту, но христианские застолья превратили голодание в переедание. За месяц до свадьбы платье перестало застегиваться, и в слезах она услышала тихий голос, сказавший, что ее вес стал ее идолом. Дальнейшее изложено как чудесное водительство. Ей было сказано не сидеть на диетах и не взвешиваться, три дня поститься на соке и воде и вложить в Библию листок с цифрой желаемого веса. В день свадьбы весы показали ровно эту цифру. Автор настаивает, что глава написана не о похудении, а о том, чему человек вверяет себя, и диагноз, поставленный ею, глубоко верен: еда становится утешением вместо Бога, а вес начинает управлять настроением и самоуважением.
Десятая глава разводит диету и пост. Пост, по Бевир, нигде в Писании не служит средством похудения; это смирение души и отделение себя для Бога. Кормящей матери Бог предложил поститься не от еды, а от телевизора, журналов, пустых телефонных разговоров и десертов, и автор научилась слышать Бога посреди домашнего шума. Наиболее зрелая часть главы опирается на Ис 58, где пост, угодный Богу, состоит в том, чтобы разрешать оковы неправды, кормить голодного и принимать бездомного. По словам автора, «Богу не угоден один день воздержания, когда время от времени Его имя почитается», Ему нужно радикальное преобразование жизни, а не законничество. Пример Анны пророчицы, узнавшей Мессию в младенце, показывает связь поста с духовной зоркостью. Наряду с этим в главе приведен список из тринадцати преимуществ поста, среди которых гарантированная защита и обеспечение и высвобождение исцеления, и мысль о том, что внутреннее преображение высвобождает внешнее помазание, благословение и обеспечение.
Последние две главы составляют кульминацию книги. В одиннадцатой автор вспоминает, как четырехлетний сын по ее совету помолился и нашел потерянную игрушку, и переходит к образу из Еккл 4:12 о нитке, втрое скрученной. Истинная ценность женщины, по Бевир, сплетена из трех нитей: веры в Бога, любви к Богу и благоговейного страха Божьего. Приводится развернутый перечень того, что не определяет женщину: положение жены, матери или деловой женщины, знакомства, образование, достижения, одежда, вес, имущество, путешествия, семейное положение, раса и даже пол, ибо Евангелие стоит выше всего этого. Вторая нить раскрывается на материале 1 Кор 13: порядок заповедей из Мф 22:37–40 требует сначала любить Бога, и лишь из этой любви рождается способность любить ближних и правильно относиться к себе. Попытка начать с любви к себе приводит к самопоглощенности, а попытка начать с любви к людям к разочарованию в них. Двенадцатая глава вводит третью нить, страх Господень, через Притч 31. Здесь Бевир утверждает, что добродетельная жена из этой главы есть Вирсавия, которую она рисует как жертву Давида, женщину с прошлым, сохранившую веру, простившую и воспитавшую Соломона в страхе Божьем. Ее образ противопоставлен неверной жене из Иез 16, которая, получив от Бога омовение и царственный наряд, понадеялась на красоту и стала блудить. В итоге три нити соединяются в единое учение: мера веры дает праведность во Христе, любовь преображает в Его образ, страх Господень хранит от разрушения. Автор признает, что эти критерии касаются не только женщин, но всех, кто принимает крест. Эпилог указывает на Иисуса Христа как единственный стандарт и завершается молитвой обращения с серьезным предостережением не произносить ее, пока человек не готов отдать свою жизнь.
Наибольшую пользу книга принесет той аудитории, для которой она прямо написана: христианкам, прежде всего молодым женщинам и женщинам в переломные моменты жизни, чья самооценка зависит от внешности, веса, сравнения с подругами, достатка или груза прошлого. Ее жанр рабочей тетради с вопросами и молитвами делает ее удобной для женских домашних групп, где ее можно читать по главе за встречу. Служителям, работающим с женским служением, а также пасторам и душепопечителям она полезна как свидетельство изнутри: она с редкой откровенностью показывает, как устроены зависть, ревность, сравнение и одержимость телом, о которых женщины редко говорят в присутствии мужчин. Не случайно Джон Бевир в предисловии настаивает, чтобы книгу прочли и мужчины. Студенту богословия или читателю, ищущему систематического осмысления библейской антропологии и учения о женщине, книга даст немного: это не исследование, а пастырское слово, и пользоваться ею в таком качестве следует с осторожностью и критическим разбором.
Среди достоинств книги в первую очередь нужно назвать ее основную интуицию. Ценность человека определяется не тем, что он имеет, делает, как выглядит или что с ним случилось, а отношением к нему Бога, явленным в искуплении, и ответом человека в вере, любви и благоговении. В культуре, которая в конце 1990-х годов, а сегодня еще сильнее, измеряет женщину по фотографии, по размеру одежды и потребительскому статусу, такой ответ остается верным и нужным. Автор последовательно отказывается от популярного терапевтического хода, согласно которому сначала нужно полюбить себя: любовь к себе в ее изложении не основание, а плод любви к Богу. Особенно ценны ее критические наблюдения о собственной среде. Описание далласской церкви, где праведность измерялась мехами, обличение конференций с безупречными спикерами, которые оставляют слушательниц подавленными, критика церкви, превращающей прошлое в оправдание, представляют собой голос самокритики изнутри харизматического движения. Глава о прошлом содержит ясное и вполне евангельское учение об оправдании верой и о прощении как силе, освобождающей того, кто прощает. Толкование Ис 58 возвращает посту его социально-нравственное измерение, о котором евангельские общины нередко забывают. Наконец, книга подкупает честностью: автор не прячет ни своих болезней, ни тщеславия, ни ошибок в браке, и это делает ее пастырское слово доступным там, где отвлеченное поучение не было бы услышано.
Вместе с тем у книги есть слабости, которые читатель-евангельский христианин не может обойти. Первая и самая очевидная касается способа обоснования. Почти каждый поворот мысли подкреплен не столько экзегезой, сколько прямой речью Святого Духа, которую автор слышит под душем, в кабине грузовика, у прилавка универмага или в минуту молитвы о потерянной игрушке. Свидетельство о водительстве Божьем само по себе законно, но когда личные внутренние побуждения подаются как дословные цитаты Божьих слов и становятся главным доказательством учения, авторитет Писания незаметно делит место с авторитетом откровений проповедника. Для традиции, исповедующей достаточность Писания, такое смещение требует осторожного разбора, особенно когда за ним следуют предписания читательнице произносить провозглашения, вписывать дату освобождения от прошлого или молиться о том, чтобы Бог назвал ей ее оптимальный вес.
Вторая слабость касается обращения с библейским текстом. Наряду с вдумчивыми страницами в книге немало вольных и неверных утверждений. Автор пишет: «Большинство теологов соглашаются во мнении, что это была Вирсавия», имея в виду добродетельную жену из Притч 31. На деле это лишь поздняя иудейская традиция, отождествляющая царя Лемуила из Притч 31:1 с Соломоном, а основной корпус комментаторов видит в акростихе 31:10–31 идеальный образ мудрой жены, а не портрет конкретной исторической женщины. Подробности о том, как Вирсавия ежедневно наставляла юного Соломона, о ее душевных переживаниях и о том, что Авигея будто бы радовалась освобождению от Навала, остаются домыслами. Безоговорочное снятие с Вирсавии всякой ответственности, возможно, пастырски понятно, но выходит за пределы того, что говорит текст. К тому же ряду относятся утверждение, что Бог никогда не сеял среди язычников, а только судил их, рассуждение о том, что Христос отказывается быть Посредником между детьми Божьими, и мысль, что Бог не мог смотреть на верующую, потому что она покрыта жертвой Христа. Сцена суда, где отказавшаяся от Адвоката женщина лишается Посредника, при всей ее драматической силе оставляет без ответа вопрос, грозит ли верующему утрата спасения за попытку оправдаться обстоятельствами, и способна скорее напугать ранимую читательницу, чем утешить. Перевод Мф 6:25 словами о том, чтобы не думать постоянно, и рассуждения о покорении души духом выдают некритически принятую трихотомическую антропологию, распространенную в харизматической литературе.
Третья проблема пастырская, и она самая серьезная. Глава о весе описывает настоящее расстройство пищевого поведения с опасными для жизни последствиями, однако путь исцеления в ней сведен к чудесному вмешательству: не взвешиваться, поститься на соке, вложить в Библию желаемую цифру, верить, что Бог нормализует обмен веществ, и провозглашать Слово против страха располнеть после родов. Утверждение, что Бог всегда хранил автора в оптимальном весе независимо от упражнений и диет, может стать для страдающей женщины не освобождением, а новым источником вины, если чуда не произойдет. Книга ни разу не советует обратиться к врачу или специалисту, хотя медицинская помощь при анорексии и булимии вполне совместима с верой в Бога, Который исцеляет и через врачей. Сходная непроговоренность есть и в главе о прощении: призыв простить мужа и поверить в его желание измениться, обращенный к женщинам вообще, не сопровождается ни единым различением между обычными обидами в браке и ситуациями злоупотребления, где прощение не отменяет необходимости защиты. Наконец, рядом с декларацией, что послушание не есть формула, стоят эпизод с двенадцатью галстуками, перечень гарантированных преимуществ поста и мысль о том, что внутреннее преображение высвобождает внешнее обеспечение. Тем самым книга, обличающая евангелие процветания, сохраняет его логику в смягченном виде.
Наконец, примечательны и пробелы. Для книги о ценности женщины удивительно мало места отведено библейскому учению о творении: Быт 1:27 о мужчине и женщине, сотворенных по образу Божьему, который мог бы стать естественным основанием всей темы, почти не звучит, и ценность человека выводится лишь из искупления и из ответных добродетелей. Три нити, вера, любовь и страх Божий, как признает сама автор, вообще не специфичны для женщин, и потому обещанный в названии ответ о мере женщины оборачивается общим словом о христианском ученичестве, обращенным к женской аудитории. Почти отсутствует церковь как община, в которой женщина узнает свою ценность через служение, причастие и взаимную ответственность: путь обновления описан в основном как индивидуальное общение с Богом, журнал и личная молитва. Эти пробелы не обесценивают книгу, но определяют ее место. Перед нами живое, искреннее и во многом полезное пастырское слово харизматической проповедницы, способное помочь женщине отложить фальшивые гири мира и вспомнить, что ее цена установлена Богом. Евангельскому читателю стоит читать его с открытым сердцем и с Библией в руках, принимая его христоцентричные интуиции и проверяя Писанием его откровения, толкования и обещания.
Комментарии
Пока нет комментариев. Будьте первым!