Поиск
Настройки
Тема

Бейли - Дух Святой Утешитель

Бейли - Дух Святой Утешитель
Это обзор книги «Бейли - Дух Святой Утешитель» Перейти к книге

Страница книги на сайте: https://esxatos.com/beyli-duh-svyatoy-uteshitel

Книга Брайана Дж. Бейли о Святом Духе появилась на английском языке в 1995 году, в эпоху, когда харизматическое обновление уже перестало быть явлением на окраине протестантского мира и прочно вошло в жизнь многих деноминаций, а споры о крещении Духом, говорении на языках и продолжении чудесных даров переместились из полемических брошюр в будничную практику поместных церквей. Русский перевод, выпущенный в 2021 году издательским служением Zion Fellowship, сохраняет все особенности оригинала, и первое, что важно понять читателю, касается происхождения текста: в благодарностях автор прямо упоминает о транскрибировании большого числа проповедей и учений о Святом Духе, из которых и была составлена книга. Перед нами не систематическое богословие и не экзегетическое исследование, а пасторский и учебный курс, выросший из многолетнего преподавания в библейских школах и служения на кафедре. Сам Бейли, англичанин по рождению, проходит через страницы книги как постоянный рассказчик: читатель узнаёт о его работе в научной лаборатории в Лондоне, службе в Королевских военно-воздушных силах, годах помощником пастора во Франции, руководстве библейской школой в Швейцарии, пасторстве в многотысячной церкви в Новой Зеландии и преподавании в Сионском институте в штате Нью-Йорк. Эта биографическая ткань не украшение, а одна из несущих конструкций всего изложения.

Главная задача, которую ставит перед собой автор, сформулирована с подкупающей прямотой: он хочет, чтобы читатель пережил личную встречу с Духом как с Лицом, научился молиться Ему, чувствовать Его присутствие и зависеть от Него. Богословский вызов, на который отвечает книга, двоякий. С одной стороны, Бейли противостоит тому безличному восприятию Духа как силы или энергии, которое нередко бытует среди верующих самых разных традиций. С другой стороны, он обращается к евангельским христианам, которые признают личность и божество Духа в символе веры, но отвергают или игнорируют то, что автор считает нормативным пятидесятническим опытом, то есть крещение Духом как второе, отдельное от обращения переживание, сопровождаемое говорением на языках, и действие всех девяти даров в современной церкви. Метод аргументации соответствует жанру: каждое утверждение опирается на подборку стихов Синодального перевода, нередко подкреплённых отсылкой к значению греческого слова, а затем иллюстрируется случаем из жизни автора или его знакомых. Материал организован в виде тематических перечней, где семь аспектов личности сменяются шестью признаками божества, семью образами, десятью именами, тринадцатью служениями, семью духами Божьими, девятью дарами и девятью плодами. Такое построение облегчает запоминание и выдаёт происхождение текста из учебных конспектов.

Первая часть посвящена личности Духа и открывается разделом о Троице. Автор утверждает, что единый истинный Бог существует в трёх отдельных Личностях, которые не являются тремя богами, и выстраивает цепочку библейских эпизодов, в которых видно участие всех трёх Лиц: творение, воплощение, крещение Иисуса в Иордане, крестильная формула из Евангелия от Матфея, крестная жертва, принесённая Духом вечным, воскресение, видение Стефана и небесная сцена пятой главы Откровения. Особый вес придаётся слову о другом Утешителе: греческое прилагательное, по мысли Бейли, означает другого того же рода, и только равнозначные могут заменять друг друга. Однако уже здесь начинаются формулировки, которые заставят внимательного читателя насторожиться. Автор пишет, что Отец имеет образ, что Сын, будучи Иеговой Ветхого Завета, является физическим выражением Божества и что, глядя на Них, можно заметить разницу в возрасте, поскольку Сын, по словам автора, выглядит так же, как Отец, лишь моложе. Тут же говорится о различных степенях власти внутри Троицы, причём отцовское превосходство из Евангелия от Иоанна 14:28 поясняется как превосходство по уровню власти и положению. Затем следуют семь доказательств личности Духа: у Него есть разум, воля и чувства, Ему можно солгать, Его можно хулить, Он говорит, Его можно оскорбить и угасить. Шесть признаков Его божества включают вечность, вездесущие, всемогущество, всеведение, наименование Богом и Господом и свидетельство Христа. Раздел об образах Духа переходит от голубя, елея, огня, ветра, воды и света к рассуждению о местоимениях мужского рода, а рассказ о посольстве Елиезера за невестой для Исаака становится прообразом того, как Дух избирает Невесту для Сына. Завершают часть десять имён Духа, от Духа Божьего и Духа суда до Духа усыновления и Духа славы, и именно в этом разделе впервые звучит главный практический призыв книги: молиться Духу так же, как Отцу и Сыну, и возрастать в любви к Нему.

Вторая часть описывает тринадцать служений Святого Духа и, пожалуй, является наиболее цельной в богословском отношении. Дух назван Утешителем, Учителем, Духом истины, помазанием, Автором Писания, Обличителем, Ходатаем, Тем, Кто открывает призвание, соучастником творения, действующим в спасении, освящающим, воскрешающим и ведущим поклонение. Рассказ о Параклете начинается с колоритной картины ободрителей, якобы маршировавших рядом с римскими легионерами, и переходит к утешительной мысли о том, что Дух напоминает верующему о прошлых победах и идёт рядом в трудностях. Глава о Духе истины подчёркивает, что истина не есть простая информация, а то, что проникает во внутреннего человека, и что Дух говорит не от Себя, но прославляет Христа, беря от Его и возвещая. Ценны страницы об обличении: Бейли настаивает, что обличать мир о грехе есть дело Духа, а не проповедника, и что христиане, пытающиеся исполнить эту работу собственными силами, нередко отталкивают людей от Евангелия, тогда как их задача состоит в том, чтобы свидетельствовать об истине с кротостью и доверить остальное Богу. Здесь же автор утверждает, что праведность доступна лишь как праведность Христова, а не собственная. В разделе о творении предлагается схема, в которой Отец является источником замысла, Сын управляет и произносит творческое Слово, а Дух исполняет, причём опорой для неё служит триада даров, служений и действий из двенадцатой главы Первого послания к Коринфянам. Рассказ об освящении сопровождается историей собственного обращения автора: два видения, о бесцельной жизни людей и о падении нераскаянных в ад, а затем простой разговор с коллегой по лаборатории, после которого Бейли уверовал.

Третья часть вводит понятие семи духов Божьих, заимствованное из Откровения и истолкованное через перечень в одиннадцатой главе книги пророка Исаии и устройство семисвечника скинии. Автор называет эти семь духов продолжением Святого Духа и прибегает к сравнению с руками и пальцами, которые продолжают человеческое тело. Каждый из семи становится особым помазанием. Дух Господень помазывает на проповедь, и Бейли, советуя тщательно готовиться и пользоваться записями, одновременно описывает радость тех минут, когда Дух уводит проповедника от конспекта. Дух премудрости раскрыт через книгу Притчей и жизнь Соломона, а среди иллюстраций оказывается и встреча с известной американской целительницей Кэтрин Кульман, возложившей на автора руки с единственным словом о мудрости. Дух разума связан с толкованием снов и видений по образцу Даниила, Дух совета дарует слово от Бога для конкретного человека, Дух крепости явлен в подвигах Самсона и беге Илии перед колесницей Ахава, Дух ведения позволяет видеть прошлое, настоящее и будущее, а Дух страха Господня изливается во время пробуждений. Последний раздел оживлён рассказами о Уэльском пробуждении, когда, по воспоминаниям очевидца, закрывались таверны и люди не могли поднести стакан к губам от сознания греха. Именно эта часть больше всего наполнена свидетельствами о видениях: автор рассказывает, как духом присутствовал на собрании церковного совета в Новой Зеландии, находясь в Южной Африке, как в Иерусалиме ему было показано грядущее падение города перед арабскими армиями и как он видел лицо Христа при втором пришествии, исполненное гнева.

Четвёртая часть, посвящённая крещению Святым Духом, представляет собой богословский центр книги и наиболее последовательно излагает классическую пятидесятническую позицию. Бейли сразу делает важную оговорку, что крещение Духом не тождественно святости и человек может оставаться плотским, имея это переживание, но тут же называет его ключом ко всем богатствам Духа. Ветхозаветное обетование он находит в Исаии 28:11–12, Исаии 44:3 и Иоиле 2:28, новозаветное исполнение в словах Иоанна Крестителя, в окончании Евангелия от Марка и в событиях Пятидесятницы. Затем следует развёрнутое учение о языках как первоначальном свидетельстве. Аналогия проста: человек, крестившийся в воде, становится мокрым, а крещённый Духом начинает говорить на языках, и вывод сформулирован без смягчений: «И пока он не заговорит иными языками, он не крещён Святым Духом». Рассказы о Корнилии и об ефесских учениках служат прямыми доказательствами, а эпизод в Самарии, где Лука не упоминает языков, истолкован через реакцию Симона-волхва, который, будучи привычен к чудесам, должен был увидеть нечто необычайное. Отдельность крещения от возрождения Бейли выводит из истории Павла, исполнившегося Духа через три дня после встречи на дамасской дороге, и из различия между дуновением воскресшего Христа в двадцатой главе Евангелия от Иоанна, понятым как рождение свыше учеников, и Пятидесятницей. Далее следуют многочисленные истории о людях, говоривших в молитве на реальных языках, которых они не знали, на английском, немецком, французском, хинди, шведском, иврите, и практические советы о развитии беглости молитвенного языка, о том, что язык, не выросший за десять лет, свидетельствует о плачевном духовном состоянии, и о необходимости ежедневно молиться на языках перед изучением Писания и перед проповедью. Глава о принятии крещения перечисляет покаяние и водное крещение как предпосылки, подчёркивает, что крестит только Сам Господь и никакая словесная формула не заменит Его присутствия, и называет условия получения: послушание, веру, желание и неотступность. Завершается часть размышлением о значении глагола крестить как полного погружения и о повторяющемся исполнении Духом, сравнимом с регулярной доливкой масла в двигатель.

Пятая часть, самая объёмная, рассматривает девять даров из двенадцатой главы Первого послания к Коринфянам, разделённых на дары направления, силы и говорения. Вводные страницы содержат несколько принципиальных мыслей. Дары не заслуживаются и отличаются от пятигранных служений из послания к Ефесянам, которые даются лишь призванным. Дары действуют через несовершенных людей, и автор подводит итог образом чистого источника и ржавых труб: «Источник даров (Дух Святой) совершен, но, поскольку сосудами являются люди, возможны ошибки в их донесении». Силой даров должна управлять мудрость, их употребление требует смирения, чуткости, молчаливого ожидания перед Богом, веры, практики и атмосферы поклонения, а всё должно совершаться благопристойно и чинно. Слово мудрости определяется как правильное применение знания и отличается от постоянного духа премудрости тем, что даётся для конкретных обстоятельств. Слово знания открывает факты прошлого, настоящего и будущего, и здесь автор особенно настаивает на осторожности: не всякое откровение следует объявлять, пророческое слово нередко условно, а дар не может действовать в сердце, склонном к осуждению и сплетням. Дар веры трактуется как временное сообщение Божьей веры для конкретного действия, а не как способность распоряжаться силой по своему желанию. Дары исцеления понимаются как множество специализированных помазаний, и автор рассказывает об исцелениях в Марселе, Индии и Новой Зеландии, где, по его словам, достаточно было объявить с кафедры, какую болезнь Бог хочет исцелить в этот вечер. Чудотворение охватывает не только тело, но и обеспечение, и самым ярким примером становится сбор более полутора миллионов долларов на покупку земли для церкви в Новой Зеландии, когда даже подростки получали деньги неожиданным образом. Отсюда автор переходит к учению об особенно известных чудесах ранней церкви и о том, что то, что Бог совершил в начале церковной эпохи, Он повторит в её конце с ещё большей силой. Пророчество отделено от служения пророка, и Бейли утверждает, что предсказание будущего принадлежит только последнему, тогда как дар пророчества служит назиданию, увещанию и утешению. Различение духов, по его словам, действует через все пять чувств, и именно эта глава содержит наиболее экзотический материал: рассказ о падшем ангеле, пытавшемся задушить автора в Лондоне, о бесе, уцепившемся за губы переводчика в Кот-д'Ивуаре, о духе рака, изгнанном из семьи, где болезнь передавалась поколениями, и утверждение, что бесы суть бесплотные духи цивилизации, существовавшей до сотворения человека. Завершают часть дары языков и их истолкования, тщательно отличённые от личного молитвенного языка.

Шестая часть меняет тональность и переходит от силы к характеру. Её открывает принципиальный тезис о равновесии даров и плодов, подкреплённый словами Христа о тех, кто пророчествовал и творил чудеса Его именем, но не был Им познан. Автор рассказывает, как после пятидесятнической конференции, где служитель оправдывал грех, а люди тем не менее получали спасение, крещение Духом и исцеление, он вместе с женой увидел в гостиничном номере печального Христа, и формулирует урок: «Он принимает нас не благодаря нашим дарам, а благодаря нашему характеру и плодам нашей жизни». Девять плодов из пятой главы послания к Галатам сопоставлены с девятью растениями из сада Невесты в Песни песней, где гранат соответствует любви, кипер радости, нард миру, шафран долготерпению и так далее. Рост плодов описан через образ виноградной лозы из пятнадцатой главы Евангелия от Иоанна, а затем следует, вероятно, самая глубокая мысль книги: каждый плод развивается в противостоянии своей противоположности, любовь среди ненависти, радость в долине плача, мир в смятении, верность среди предательства, кротость перед гневом. Автор формулирует это кратко: «Плоды Духа совершенствуются через работу со своими антиподами». Пространная глава о любви различает четыре греческих слова, описывает любовь к Богу как жертву живую и готовность отдать самое драгоценное, любовь к ближнему, начинающуюся с принятия себя таким, каким тебя сотворил Бог, и любовь к врагам, которую нельзя путать с союзом с ними или с лжеучителями. Здесь же находятся самые личные страницы книги: рассказ о многолетней болезни жены автора, о её последних годах, когда любовь между супругами достигла особой глубины, и о смерти, после которой Бог превратил его сетование в ликование. В главах о благости и милосердии Бейли проводит интересное различение: благость делает человека мягким и доступным для всех, подобно смоковнице, одинаково сладкой для каждого прохожего, тогда как милосердие, понятое как неспособность творить зло, побуждает поступать правильно даже ценой обличения. Главы о верности, кротости и воздержании построены на примерах Давида, Моисея и Павла и завершаются призывом подчинить Духу язык, тело и эмоции.

Седьмая часть говорит о жизни, исполненной и водимой Духом. Исполнение Духом мыслится как постоянный процесс, поддерживаемый пением псалмов и духовных песен, по образу израильтян, певших колодцу в пустыне, а Давид, обращающийся к своей унывающей душе в сорок втором псалме, становится образцом человека, который не позволяет эмоциям управлять собой. Водительство Духа, напротив, представлено как удел зрелых сынов Божьих, и автор приводит длинный ряд ветхозаветных и новозаветных примеров, от Елиезера, ищущего невесту, и двух разных планов сражения, полученных Давидом в одинаковых обстоятельствах, до Филиппа, оставившего пробуждение в Самарии ради одного эфиопского вельможи, и Павла, которому Дух не позволил проповедовать в Асии и Вифинии. Неожиданно трезво звучит заключение книги. Рассказав о двух канадских служителях, целый день молившихся о слове от Бога и услышавших лишь повеление поступать по данной им мудрости, автор сравнивает христианскую жизнь с дорогой из Нью-Йорка в Буффало: на правильной трассе дорожные знаки не нужны, они требуются лишь тому, кто с неё съехал. Отсюда вывод, который в контексте всей книги звучит как важный противовес: «Зачастую водительство Духа означает, что мы ходим в мудрости, которую Господь нам даровал». Мир Божий, судья в сердце из третьей главы послания к Колоссянам, становится одним из главных признаков верного направления, а последние истории, о побуждении выйти из лифта на втором этаже гостиницы в Индии или спуститься по лестнице в Нью-Мексико за десять минут до приезда пастора, призваны показать, что Дух заботится и о самых будничных шагах своих детей.

Аудитория этого труда очерчена достаточно ясно. Наибольшую пользу книга принесёт членам пятидесятнических и харизматических общин, особенно новообращённым и молодым служителям, которым нужен доступный, хорошо структурированный и практически ориентированный курс об учении их собственной традиции. Перечни, итоговые сводки после разделов и обилие историй делают книгу удобной основой для домашних групп и вводных занятий в библейской школе. Пастырям любой традиции, служащим среди харизматически настроенных прихожан, она поможет понять, как мыслит и чем живёт эта среда изнутри: откуда берутся ожидания от пророческого слова, как понимается помазание на проповедь, почему так важны свидетельства об исцелениях и почему чудеса считаются необходимым условием роста церкви. Для евангельских, в частности баптистских, читателей книга полезна прежде всего как первоисточник. Она позволяет услышать пятидесятническую пневматологию в изложении человека, который искренне любит Христа и сам называет недостатком своего движения беспорядок в собраниях, оттолкнувший многих евангельских христиан. Студентам богословия книга даст материал для сравнительного анализа доктрины о последующем крещении Духом, учения о первоначальном свидетельстве и практики даров. Специалистам по истории церкви она интересна как документ эпохи: в ней ощутимы мотивы, близкие к послевоенным течениям восстановления, таким как движение «Позднего дождя», то есть акцент на пятигранном служении, ожидание последнего, ещё более славного излияния Духа, восстановление скинии Давида, праздник кущей как образ последних дней, особое звание зрелых сынов. Мирянам, ищущим интеллектуальных ответов, книга скорее не подойдёт: она не ставит философских или исторических вопросов и не вступает в диалог с иными толкованиями.

Говоря о достоинствах труда, прежде всего следует отметить его настойчивое утверждение личности Святого Духа. Многие христиане, исповедуя Троицу, на деле относятся к Духу как к безличной силе, и Бейли убедительно, с опорой на ясные тексты, показывает, что Дух мыслит, желает, скорбит, говорит, может быть оскорблён и обманут. Его призыв к общению с Духом заставляет вспомнить апостольское благословение об общении Святого Духа, нередко звучащее в наших собраниях как формула. Второе достоинство заключается в христоцентричности, которая пронизывает книгу вопреки всей её сосредоточенности на переживании: Дух, по мысли автора, говорит не от Себя, прославляет Христа и направляет поклонение к Нему, а праведность человека может быть только праведностью Христовой. Третье достоинство связано с многочисленными пастырскими оговорками, которые делают честь автору и показывают в нём человека, видевшего крайности своей среды. Он прямо признаёт, что крещение Духом не делает человека святым, что дары не служат доказательством Божьего одобрения, что громкость не определяет помазание, что истолкователь способен приукрасить послание собственными словами, что увлечение демонологией превращает служение в прославление бесов, что сосредоточенность на тёмной стороне порождает страх и что сила без мудрости подобна динамиту. Он предупреждает, что не всякое откровение нужно объявлять, что знание о чужом прошлом опасно, а дар не действует у сплетника. Ценны мысли о корване, обращённые к служителям, пренебрегающим собственной семьёй ради служения, о различии любви к врагам и союза с ними, о том, что обличение принадлежит Духу. Подлинной находкой можно назвать учение о плодах, развивающихся через противостояние, и различение благости и милосердия, а методологический тезис о том, что учение нельзя строить на опыте, сам по себе безупречен: «Мы не можем формировать учение, исходя из собственного опыта». Наконец, следует отметить экуменическую открытость автора, который рассказывает о служении в англиканских общинах Сингапура и призывает не замыкаться в рамках собственной деноминации.

Однако именно этот тезис о недопустимости строить доктрину на опыте становится ключом к главной слабости книги. Почти каждое существенное утверждение Бейли подкрепляет историей о видении, голосе, явлении ангела или чудесном исцелении, и при отсутствии строгой экзегезы именно эти истории придают убедительность его выводам. Когда автор рассказывает, что, встретив трудный отрывок, он оставляет изучение и молится на языках, пока не удостоверится, что получил правильное толкование, или советует давать совет не просто на основании библейских принципов, а по непосредственному слову от Бога, под угрозой оказывается сам принцип достаточности Писания. Евангельская традиция не отрицает, что Дух просвещает читающего, но настаивает, что просвещение действует через внимательное чтение текста в его контексте, а не в обход разума. Сам автор, кстати, приводит слова Павла о том, что следует молиться и духом, и умом, но выводы из них делает лишь для собрания.

Серьёзные вопросы возникают и в учении о Троице. Утверждения о том, что Отец выглядит старше Сына, что Дух имеет образ и принадлежит к мужскому полу, перенося грамматический род местоимения на природу Бога, что в Троице существуют различные степени власти, что Дух исходит от Отца так же, как и Сын, смешивая рождение и исхождение, вступают в противоречие с никейским исповеданием, которое разделяют и баптисты. Особенно проблематично описание семи духов как продолжения Святого Духа по аналогии с пальцами на руке, поскольку оно вносит в простого Бога представление о частях. Осторожнее было бы напомнить, что семь духов из Откровения большинство толкователей понимают как символ полноты единого Духа, и не превращать символ в анатомию. Христологически сомнительно и мнение, что сила Иисуса возрастала к концу Его служения, будто Сын нуждался в накоплении помазания, и толкование девяностого псалма как рассказа о том, каким образом Иисус завоевал сердце Отца.

Наибольшие возражения у баптистского читателя вызовет пневматология двух этапов. Конечно, неоспоримо, что Деяния описывают особые излияния Духа в Иерусалиме, Самарии, Кесарии и Ефесе, но евангельская экзегеза обычно видит в них уникальные вехи распространения Евангелия от иудеев к самарянам и язычникам, а не образец обязательного второго переживания для каждого верующего. Павел пишет, что все мы одним Духом крестились в одно тело, и задаёт риторический вопрос, все ли говорят языками, ожидая отрицательного ответа. Бейли снимает это противоречие различением языков как знака и языков как дара, однако такое различение не следует из самого текста, а вывод о Самарии сделан из молчания Луки. Использование пророчества Исаии о чужих устах в качестве обетования о благословении игнорирует то, что Павел цитирует его как знак суда над неверующими. Не упомянута и хорошо известная текстологическая проблема окончания Евангелия от Марка. Столь же уязвимы сотериологические формулировки: утверждение, что ветхозаветным праведникам вменялось в праведность их послушание заповедям, прямо противоречит четвёртой главе послания к Римлянам, где Авраам оправдан верой, а мысль, что получение крещения Духом целиком зависит от сердца человека, его послушания, желания и неотступности, превращает дар, который сам автор называет незаслуженным, в награду за духовное усердие. Рассказ о пасторе, который получил крещение Духом лишь после того, как выпустил из клетки пойманную птицу, хорошо показывает эту логику.

Ещё одна группа проблем связана с харизматическим максимализмом, который местами переходит в спекуляцию. Учение о специализированных дарах исцеления, когда одни служители исцеляют рак, а другие болезни сердца, представление о том, что рак может быть духом, а финансовая неудача объясняется проклятием бедности, наложенным предками, мысль о передаче силы через ткани, ожидание сверхъестественного перемещения служителей в закрытые для Евангелия страны, предупреждение против христианской рок-музыки, основанное на видении беса со скрипкой, наконец, теория о доадамовой цивилизации, чьи бестелесные духи стали бесами, не имеют ясного основания в Писании и опираются либо на частные откровения, либо на спекулятивные построения, давно отвергнутые консервативной экзегезой. Утверждение, что одно лишь учение не может убедить людей и для веры необходимы чудеса, трудно согласовать со словами Христа о том, что не послушавшие Моисея и пророков не поверят и воскресшему. Тревожит и та роль, которую видения и чудеса играют в защите авторитета служителя. Видение о смерти старейшины, противившегося пастору, сбывшееся в точности, утверждение, что в жизни критиков лидера всегда скрыты серьёзные пороки, совет быть верным в чужом, делая так, как требуют поставленные над тобой, аллегорическое толкование колодца, вырытого князьями, как указание идти к пасторам, складываются в картину, где рядовой член церкви почти лишён права на несогласие. Сравнение Бога с компетентным бизнесменом, который не вкладывает в убыточные предприятия, и рассказ о денежных чудесах подростков, собиравших средства на церковный участок, не перерастают в откровенное богословие процветания, но опасно к нему приближаются.

Наконец, следует сказать о герменевтике и точности. Типологические соответствия, например девяти растений из Песни песней девяти плодам Духа, молока и мёда из седьмой главы Исаии Слову и откровению, Иевусеев со слепыми и хромыми необходимости чудес в церкви последних дней, или голубя, у которого нет желчного пузыря, отсутствию горечи в Духе, могут служить проповедническими образами, но не доказательствами. Сюда же относится этимологическая легенда о военной должности параклетов в римской армии, которую серьёзные словари не подтверждают, тогда как юридический смысл слова, хорошо засвидетельствованный в Первом послании Иоанна, где Христос назван Ходатаем, остаётся в тени. В тексте немало ошибок: эпизод в доме Корнилия отнесён к шестнадцатой главе Деяний, история Неемана ко Второй книге Царств, греческое слово для силы записано неверно, а казнь Эдит Кэвелл, совершённая в 1915 году, перенесена во Вторую мировую войну. Часть неточностей, вероятно, на совести перевода и редактуры, но они показывают, что книга не прошла строгой научной проверки. Недоумение вызывает и мнение автора о том, что Павел поступил неправильно, отправившись в Иерусалим, хотя сам апостол говорит, что идёт по влечению Духа, а Лука завершает эпизод словами учеников, предавших путь Павла воле Господней.

Подводя итог, можно сказать, что книга Брайана Бейли представляет собой честное и цельное изложение пятидесятнического понимания Святого Духа, написанное пастором для людей, которые хотят не только знать о Духе, но и жить в общении с Ним. Её главная ценность заключается в горячем призыве принимать Духа всерьёз как Лицо и в многочисленных пастырских наблюдениях о характере, смирении и любви, которые полезны христианину любой традиции. Её главная слабость состоит в том, что богатство личного опыта почти везде подменяет строгость экзегезы и доктринальную точность. Участникам клуба, читающим книгу с позиций евангельского баптистского богословия, она даст возможность проверить собственные убеждения о крещении Духом и дарах, увидеть, где харизматические братья справедливо упрекают нас в духовной сухости и пренебрежении к реальности Духа, и одновременно отчётливо понять, почему мы не можем принять учение о языках как необходимом знаке, о частных откровениях как источнике истолкования и о чудесах как условии роста Церкви. Читать эту книгу полезно с открытой Библией и с тем самым рассуждением, к которому призывал апостол, когда говорил, что пророки пусть говорят двое или трое, а прочие пусть рассуждают.

Оцените публикацию:
—/5 (0)

Комментарии

Пока нет комментариев. Будьте первым!