Поиск
Настройки
Тема

Бейли - Познай Библию

Бейли - Познай Библию
Это обзор книги «Бейли - Познай Библию» Перейти к книге

Страница книги на сайте: https://esxatos.com/beyli-poznay-bibliyu

Жанр библейского обзора, то есть книги, которая проводит читателя через весь канон от Бытия до Откровения, сообщая о каждой книге самое необходимое, в англоязычном евангельском мире имеет долгую и почтенную историю: от популярных справочников начала прошлого века до многотомных курсов, по которым десятилетиями учились студенты библейских институтов. Книга Брайана Бейли «Познай Библию», вышедшая по-английски в 2006 году, пересмотренная в 2020-м и выпущенная в русском переводе в электронном виде весной 2021 года издательством Zion Christian Publishers, принадлежит к этой традиции, но занимает в ней особое место. Её автор на протяжении многих десятилетий руководил сетью церквей и библейских школ Zion Fellowship с центром в городке Уэверли в штате Нью-Йорк и сам упоминает в книге более чем полувековое служение. Приложенный в конце перечень его трудов показывает, что почти на каждую книгу Писания у него есть отдельный комментарий, а наш обзор фактически представляет собой концентрат этих комментариев, своего рода карту, по которой студент может затем углубляться в подробные разработки. Это обстоятельство многое объясняет и в достоинствах, и в слабостях издания: перед нами не введение в библеистику в академическом смысле, а путеводитель по библейскому богословию одного конкретного учителя, со всеми особенностями его школы.

Задачу своего труда автор формулирует во введении без обиняков: студентам библейских школ остро недостаёт исчерпывающего обзора Библии, который позволил бы им уловить основные истины, наполняющие страницы Божьей Книги, и тем самым понять суть Божьего плана искупления для каждого человека. Таким образом, богословский вызов, на который отвечает Бейли, носит не апологетический и не критический, а скорее педагогический и пастырский характер. Его интересует не то, как возник библейский текст и как разрешаются споры о его происхождении, а то, как верующий, особенно будущий служитель, может увидеть в каждой из шестидесяти шести книг слово, обращённое лично к нему. Метод аргументации подчинён этой цели. Каждая книга рассматривается по единой схеме: краткое введение с историческими сведениями, затем основные темы и, как правило, заключительный призыв, обращённый к читателю. Значительную роль играют таблицы и схемы, которые в электронном издании даны в виде изображений; русский читатель, открывающий текст в обычной программе, многое из этих таблиц может потерять, и об этом следует помнить. Главным же интерпретационным инструментом становится типология, причём типология широкая, переходящая местами в аллегорию: исторические события, предметы культа, имена и числа прочитываются как прообразы этапов духовной жизни христианина и судеб Церкви.

Книга открывается предисловием, которое по сути является краткой евангелизационной проповедью: Бог, движимый милосердием, отдал Сына в жертву, и читателю предлагается признать себя грешником, пригласить Иисуса в сердце и родиться свыше. Уже здесь задан тон всего труда, в котором изучение Библии никогда не отделяется от призыва к обращению и святости. Затем следует обзор деления Ветхого Завета, и сразу бросается в глаза одна особенность: помимо привычных Пятикнижия, исторических и поэтических книг, великих и малых пророков, автор выделяет особую группу книг периода восстановления, включая в неё Ездру, Неемию и Есфирь вместе с Аггеем, Захарией и Малахией. Это не просто перестановка, а указание на важнейшую для Бейли богословскую тему: история Израиля мыслится как путь от Египта к Сиону, от рабства к полноте наследия, и эпоха возвращения из плена оказывается её значимой вершиной.

Разбор Пятикнижия начинается с Бытия как книги начал. Автор перечисляет начала неба и земли, брака, греха, искупления через пролитие крови и даже музыки и полигамии, а затем переходит к апологетике творения, полемизируя с эволюционизмом. Именно здесь проявляется одна из характерных черт книги: в ход идут исторические анекдоты, например о попытке французских революционеров ввести десятидневную неделю, о том, что советская наука будто бы отстала от западной на полвека из-за отказа признать сотворение, и о покаянии Дарвина на смертном одре, хотя последняя история давно признана легендой. Гораздо интереснее богословские замечания. Образ Божий автор неожиданно связывает с телесным сходством, а подобие с эмоциональной сферой, что вызывает вопросы и у любого внимательного читателя систематического богословия. Важное определение дано святости: по словам Бейли, «святость означает невинность, которая подверглась испытаниям и проверкам». Эта формула, при всей её спорности, является ключом ко всей книге, потому что объясняет, почему испытания, пустыня, страдания постоянно рассматриваются как необходимые ступени роста. Ковчег Ноя прочитывается как образ спасения: одна дверь указывает на Христа, одно окно на взгляд, обращённый к вечному, триста локтей длины символизируют хождение с Богом, а три этажа соответствуют трём ступеням христианской зрелости, о которых говорит апостол Иоанн, обращаясь к детям, юношам и отцам. Повествование об Иосифе завершается тонким пастырским наблюдением об именах его сыновей: забвение обид предшествует плодовитости.

Книги Исход и Левит становятся для автора своеобразной картой всего христианского пути. Семь праздников Господних истолковываются последовательно: Пасха как спасение, праздник опресноков как очищение от греха, переход через Красное море и праздник первых плодов как водное крещение, Пятидесятница у Синая как крещение Святым Духом, проявляющееся в говорении на иных языках, праздник труб как призыв к совершенству, День очищения как святость и праздник Кущей как поздний дождь и последний урожай церковной эпохи. Скиния, разделённая на внешний двор, святилище и Святое святых, вновь соотносится с детьми, юношами и отцами во Христе. Так уже в первых главах складывается схема, которая затем пронизывает весь обзор: христианская жизнь мыслится как восхождение по ступеням, причём каждая ступень связана с определённым духовным переживанием. Левит дополнительно используется для практических наставлений о браке, о недопустимости союза с неверующими, о субботе, о гомосексуализме и об обетах; здесь пастырская прямота автора местами переходит в морализаторство, а рассуждение о том, что народы, переставшие почитать субботу, могут подпасть под те же проклятия, что и древний Израиль, остаётся без ясного разъяснения, как соотносятся ветхозаветная суббота и христианский день Господень.

Числа и Второзаконие прочитаны прежде всего как учебник лидерства. Бремя Моисея и излияние Духа на семьдесят старейшин, бунт Корея и учение Валаама, молитва о преемнике служат поводом для советов пасторам, причём мысль о том, что восстающие против поставленных лидеров восстают против самого Бога, звучит довольно жёстко. Особенно показателен раздел о призыве покинуть гору Синай: поскольку Синай связан с Пятидесятницей, автор делает вывод, что и верующий не должен оставаться на уровне личного переживания крещения Духом, иначе его ждёт духовный застой. Здесь же Бейли с редкой откровенностью говорит о себе, замечая, что многие дорогие ему люди так и остались на духовном Синае, тогда как ему выпала привилегия двигаться дальше.

Исторические книги открываются общей хронологией от вхождения в Ханаан, которое датируется 1400 годом до Рождества Христова, до указа Кира. Переход через Иордан понимается как образ сораспятой жизни, обрезание в Галгале раскрывается как обрезание сердца, ушей, уст и хождения, а поражение при Гае по вине Ахана сопровождается характерным нумерологическим комментарием: тридцать шесть погибших будто бы означают трижды двенадцать, то есть божественное управление. Книга Судей даёт повод для одного из самых удачных фрагментов обзора, где автор, вопреки распространённой благочестивой практике, показывает, что просьба Гедеона о знамении с шерстью была проявлением неверия, а не образцом поиска воли Божьей. Руфь названа языческой невестой Христа, а в книгах Царств особое внимание уделено трём помазаниям Давида, которые соотносятся с призванием, избранием и верностью, и вновь с тремя частями скинии. Рассказ о грехе Давида с Вирсавией становится поводом для личного свидетельства о падении известных проповедников святости, которых автор когда-то почитал, и завершается фразой, которую стоит запомнить каждому служителю: «Нет такой высоты, с которой невозможно было бы упасть!»

Особенностью изложения книг Царств является подробный хронологический перечень царей Иудеи и Израиля с датами правления и краткой нравственной характеристикой каждого. Эта часть по жанру ближе к справочнику и, вероятно, окажется наиболее полезной для начинающего читателя, которому трудно удержать в памяти череду правителей разделённого царства. Здесь встречаются и глубокие наблюдения. Так, о Иеровоаме II сказано, что Израиль процветал под его рукой, в доказательство того, что «Божьи благословения – не признак Его одобрения». В этом замечании, как и в позднейшем комментарии к Первому посланию к Тимофею, ясно звучит предостережение против отождествления материального успеха с благоволением Божьим, что в харизматической среде, к которой принадлежит автор, весьма ценно. В книгах Паралипоменон Бейли видит прежде всего религиозную историю народа и выделяет тему, которую сам называет идолом исчислений: грех Давида, пересчитавшего народ, служит предостережением пасторам, измеряющим духовное состояние церкви численностью прихожан. Аргументация подкрепляется рассказами об откровениях, полученных проповедниками, будто бы из многотысячного собрания Господу принадлежат лишь несколько сотен, и историей о мальчике, единственном обращённом за год, который оказался Чарльзом Спердженом. Тут же появляется и типология, существенная для эсхатологии автора: царствование Давида изображает век Церкви, а мирное царствование Соломона указывает на тысячелетнее царство Христа.

Раздел об эпохе восстановления знакомит с персидскими царями, служением Ездры, которого иудеи называли вторым Моисеем, и с пророчеством о семидесяти седминах, которые автор отсчитывает от указа Артаксеркса в 457 году до Рождества Христова до выхода Иисуса на служение в 26 году, а последнюю седмину относит к будущему завету антихриста с Израилем. Неемия даёт материал для подробной аллегории десяти ворот Иерусалима как этапов духовного восхождения: Овечьи ворота означают спасение, Рыбные ворота служение ловцов человеков, Навозные ворота глубокое очищение, Восточные ворота второе пришествие. Книга Есфирь может служить одним из самых характерных примеров метода Бейли. Двенадцать месяцев очищения девушек миррой и благовониями истолковываются как подготовка Невесты Христовой через горькие и сладкие переживания, а три дома Есфири, дом Мардохея, дом жён и царский дворец, как вхождение в семью Божью, период подготовки и царственное священство. Буквальный смысл истории о спасении народа при этом не отрицается, но явно отступает на второй план.

Поэтические книги рассмотрены неравномерно. Иов датируется патриархальной эпохой, а вопрос об авторстве отклоняется с показательным замечанием, что строить предположения немудро, потому что это не имеет никакого духовного смысла; эта установка по отношению к вопросам введения, к сожалению, характерна для всей книги. Богословски содержательно рассуждение о границах, которые Бог устанавливает сатане, и о друзьях Иова, связывавших благополучие с праведностью, а страдание с грехом. Псалтирь представлена в виде кратких аннотаций к каждому из ста пятидесяти псалмов, по одной-две фразы на каждый, с акцентом на христологических псалмах. Притчи раскрываются через образ семи столбов мудрости, соотнесённых с перечнем добродетелей в Послании Иакова, Екклесиаст прочитан как проповедь Соломона о суете мира с горьким замечанием о том, что проповедник впоследствии сам перестал исполнять проповеданное, а Песнь песней истолкована целиком духовно, как радость единства Невесты-Церкви с Женихом, причём растения запертого сада сопоставлены с плодами Духа.

Пророческие книги автор считает обязательными для изучения каждым серьёзным учителем Слова. Исаия представлен через остроумную параллель: шестьдесят шесть глав книги соответствуют шестидесяти шести книгам Библии, а её деление на тридцать девять и двадцать семь глав повторяет деление на Ветхий и Новый Заветы, так что сороковая глава, начинающаяся с пророчества о Предтече, открывает своего рода новый завет внутри книги. Подробная таблица пророчеств о Христе и их исполнения составляет, пожалуй, самую ценную часть этого раздела. Иеремия раскрыт через семь запоминающихся образов: призвание от чрева, источник живой воды, призыв остановиться на путях, отверженное серебро, испорченный пояс, дом горшечника и две корзины смокв; особенно трогательно истолкование образа горшечника, который не выбрасывает испорченную глину, а делает из неё новый сосуд. В видении Иезекииля четыре лица херувимов соотносятся с четырьмя Евангелиями, храм последних глав понимается как храм тысячелетнего царства, а Даниил служит основанием для всей пророческой схемы автора: четыре империи, затем десять царств в пределах бывшей Римской империи, антихрист, великая скорбь и второе пришествие. Малые пророки рассмотрены кратко, и наряду с удачными страницами, например об Осии и неизменной любви Бога к отступникам или об Ионе и милости Божьей к Ниневии, здесь встречаются характерные для автора ходы: рассказ о пасторе многотысячной церкви, которому было открыто, что к небесам готовы лишь семеро прихожан, а сам он к ним не относится, и что через несколько дней он умер; призыв Аггея поставить дом Божий на первое место применён к тем, кто нерегулярно посещает церковь и скудно платит десятину; праздники в книге Наума вновь прочитаны как Пасха спасения, Пятидесятница крещения Духом и Кущи заключительной жатвы.

Совершенно неожиданно для обзора Библии выглядит пространный раздел о межзаветном периоде. С одной стороны, он содержит вполне добротные сведения о Персидской империи, походе Ксеркса, диадохах, Септуагинте, Антиохе Эпифане, восстании Маккавеев и возникновении фарисеев, саддукеев и иродиан. С другой стороны, непропорционально большое место, по объёму сопоставимое с изложением нескольких посланий вместе, отведено жизнеописанию Александра Македонского, построенному на биографии Питера Грина и рассказе Иосифа Флавия о встрече Александра с первосвященником. Смысл этого отступления раскрывается постепенно. Перечислив его титулы и черты, автор утверждает, что «изучение его характера позволяет нам считать его тем, кого Павел назвал» человеком греха. Далее, опираясь на слова Откровения о звере, который был, и нет его, и который есть восьмой и один из семи, Бейли приходит к выводу, что антихрист последних дней будет одним из правителей древних империй, и признаки зверя, подобного барсу, с ногами медведя и пастью льва, указывают на того, кто правил Грецией, Персией и Вавилоном, был непобедимым полководцем, великим оратором и провозгласил себя богом. Антиох IV оказывается лишь прототипом, тогда как сам антихрист ещё выйдет из бездны, где его держат до назначенного времени. Перед нами, таким образом, вполне оригинальная эсхатологическая конструкция, отождествляющая грядущего антихриста с Александром Великим.

Обзор Нового Завета начинается с общей классификации: четыре Евангелия, Деяния как повествование о делах Святого Духа через лидеров ранней Церкви, четырнадцать посланий Павла, включая Послание к Евреям, общие послания и Откровение. Евангелия вновь соотнесены с четырьмя лицами херувимов: Матфей изображает Царя, Марк жертву, Лука Сына Человеческого, Иоанн Сына Божьего. В Матфее выделены Нагорная проповедь, семь притч о Царстве, понятых как этапы развития христианской жизни и Церкви от Пятидесятницы до великой жатвы, и Елеонская беседа с последовательностью событий конца. Марк признан самым ранним Евангелием, записанным по проповеди Петра, а притча о семени, растущем тайно, прочитана как тройственный рост от Пасхи через Пятидесятницу к Кущам. У Луки подчёркнуты радость, гимны и уникальные притчи, у Иоанна семёрки, семь именований Христа в первой главе с практическим приложением к жизни верующего и беседа о виноградной лозе. В Деяниях автор недвусмысленно утверждает, что пятидесятническое излияние продолжается до сего дня и что крещение Святым Духом имеет характерным признаком говорение на иных языках.

Изложение Послания к Римлянам наиболее важно для понимания богословия автора. Оправдание верой объяснено ясно и вполне евангельски, с помощью образа судьи, который не может отпустить вора, если кто-то не возместит украденное, и Иисус есть Тот, Кто заплатил долг. Однако сразу вслед за этим вводится различение между мгновенно приобретаемой праведностью и праведностью прогрессивной, которая достигается через последовательные переживания. Автор пишет: «Обряд водного крещения несёт в себе огромную силу! Он приносит свободу от прошлых уз и грехов, но полнота Божьей победы над грехом наступает при следующем переживании – сораспятии со Христом». Это переживание описано и автобиографически: Господь будто бы велел автору на время отказаться от некоторых вещей, в том числе от собственной жены, после чего он ощутил себя захваченным Духом и находящимся на кресте со Христом, и с тех пор получил силу говорить нет греху. Избрание в девятой главе истолковано через предвидение: Бог заранее знал, что Исав пренебрежёт, а Иаков возлюбит Божье. В Посланиях к Коринфянам подробно разобраны дары Духа, молитвенный язык и пророчество, в Послании к Галатам подчёркнута свобода от закона и её значение для Лютера, причём автор вспоминает, как в юности искал совершенства через закон по прочитанным книгам и как затем обрёл свободу. В Послании к Ефесянам выделены три глагола духовного роста, сидеть, ходить и стоять, и учение о пятикратном служении апостолов, пророков, евангелистов, пасторов и учителей. Особенно примечательно истолкование Послания к Филиппийцам: участие в первом воскресении, по мнению автора, обусловлено определёнными качествами, познанием Христа, общением в Его страданиях и сообразованием Его смерти, а положение верующего на небесах будет соответствовать степени его соучастия в страданиях Христа.

Пастырские послания изложены как руководство для молодого служителя, с вкраплениями современных приложений: лжеимённым знанием, о котором предупреждает Павел, названа теория эволюции. Послание к Евреям без колебаний приписано Павлу и понято как путь во Святое святых, причём здесь с особой ясностью сформулирована схема автора: «Христианская жизнь полна разовых переживаний, таких как спасение, крещение в воде, крещение Святым Духом и распятая жизнь». Эти переживания, по словам Бейли, можно утратить, если не беречь их, и примерами служат Авиафар и Димас. Гора Синай вновь отождествлена с крещением Духом, которое верующему предстоит превзойти, придя к горе Сион, к собранию первенцев, то есть к празднику Кущей, когда собирается урожай зрелых. В общих посланиях внимание привлекает многоцветная благодать Петра, соответствующая всякому цвету испытаний, лестница добродетелей из Второго послания Петра, три уровня зрелости в Первом послании Иоанна, ещё раз соотнесённые с призванием, избранием и верностью, а также с тремя частями скинии. В Послании Иуды автор находит, как он выражается, интересную богословскую истину о том, что тело Моисея было взято архангелом Михаилом на небо, чтобы Моисей затем явился на горе Преображения. Откровение прочитано футуристически: после посланий семи церквам следует цепь судов печатей, труб и чаш, служение двух свидетелей, которыми названы Моисей и Илия, явление антихриста из бездны, Армагеддон, тысячелетнее царство и новые небо и земля. Завершается книга эпилогом с советом ежедневно читать Писание, делать пометки и молиться, и словами Уильяма Бута об огне, природа которого состоит в движении вперёд, а затем краткой библиографией, где наряду с Геродотом, Флавием, Августином и биографией Александра значатся книга о согласии науки с Библией и введение к Паралипоменон из иудейской серии ArtScroll.

Кому может быть полезен этот труд? В первую очередь он рассчитан на новообращённых и студентов библейских школ начального уровня, особенно в харизматической и пятидесятнической среде, близкой автору. Для них книга даёт обозримую картину всего канона, помогает запомнить последовательность царей, общую хронологию, основные пророчества о Христе, а главное, учит читать Писание молитвенно, как слово, имеющее отношение к собственной жизни. Руководители домашних групп и молодёжных служений найдут здесь множество запоминающихся образов, иллюстраций и прикладных наблюдений, которые можно развить в беседе. Пасторам книга может пригодиться как сборник проповеднических идей, причём некоторые её пастырские страницы, о падении служителей, о культе цифр, о том, что благословение не является признаком одобрения, звучат очень трезво и своевременно. Однако как справочное пособие для студентов богословских семинарий она едва ли пригодна: в ней нет ни введения в канон, ни обзора истории текста, ни аргументированного обсуждения вопросов авторства и датировки, ни знакомства с научной литературой. Читатель, ищущий интеллектуальных ответов на вызовы современной критики, их здесь не найдёт. Наконец, специалистам по истории пятидесятнического и харизматического движения книга будет интересна как документ, сжато отражающий своеобразное богословие одной из его ветвей, где наследие движения святости соединено с пятидесятническим учением о крещении Духом и с футуристической эсхатологией.

Среди достоинств книги прежде всего следует назвать её цельность. Автор действительно проводит читателя через всю Библию, не теряя из виду главного: искупительного замысла Божьего, центром которого является Христос. Христоцентричность обзора особенно видна в разделах об Исаии и Псалтири, где пророчества о Мессии и их исполнение собраны в удобные таблицы. Высокий взгляд на Писание как на богодухновенное и исторически достоверное слово, твёрдое исповедание божества Христа, Его девственного рождения, заместительной жертвы и телесного воскресения, ясное изложение оправдания по вере в разделах о Послании к Римлянам и к Галатам делают книгу в своих основах вполне евангельской. Стоит отметить и единство структуры: читатель быстро привыкает к схеме введения, основных тем и практического вывода и может пользоваться книгой выборочно. Ценны многочисленные пастырские наблюдения, рождённые многолетним опытом: предупреждения о том, что высота служения не защищает от падения, что численность прихода не тождественна духовному состоянию церкви, что процветание не является мерилом Божьего одобрения, что даяние может быть омрачено желанием купить положение в церкви или заставить Бога действовать. Удачны и некоторые нестандартные прочтения, например толкование шерсти Гедеона как проявления неверия. Межзаветный раздел при всех его странностях даёт начинающему читателю полезный исторический фон, без которого многое в Евангелиях остаётся непонятным. Наконец, книга написана с искренней любовью к Писанию и пронизана призывом к святости, что придаёт ей несомненную духовную теплоту.

Вместе с тем оценка книги с позиции евангельского, в частности баптистского, богословия требует серьёзных оговорок. Первая из них касается герменевтики. Типология сама по себе вполне законна, когда она следует за самим Новым Заветом, который видит в пасхальном агнце Христа, в скале в пустыне Христа, в первосвященнике прообраз Первосвященника Нового Завета. Однако Бейли постоянно выходит за эти рамки, превращая детали текста в символы, смысл которых задаётся не контекстом, а заранее принятой схемой духовного роста. Триста локтей ковчега, тридцать шесть погибших при Гае, число упоминаний Сиона в Ветхом Завете, якобы означающее зрелых сынов Божьих, десять ворот Неемии, благовонные растения Песни песней, сто двадцать человек в горнице получают значения, которые нельзя ни проверить, ни опровергнуть. Такое чтение рискует подменить смысл, вложенный в текст его Божественным и человеческим автором, смыслом, который приносит толкователь, а для начинающих студентов, на которых рассчитана книга, это особенно опасно, поскольку они усваивают не столько выводы, сколько сам способ обращения с текстом.

Вторая и, пожалуй, наиболее существенная оговорка относится к сотериологии и учению о духовной жизни. Схема последовательных переживаний, спасения, водного крещения, крещения Духом с говорением на языках и сораспятия, восходит к традиции движения святости и классического пятидесятничества и в книге проведена через весь канон, от праздников Левита до Послания к Евреям. С баптистской точки зрения здесь вызывает возражения многое. Учение о крещении Духом как втором благословении, отделённом от обращения и удостоверяемом языками, плохо согласуется с ясным утверждением Павла о том, что все верующие крещены одним Духом в одно тело и что не все говорят языками. Утверждение о том, что обряд водного крещения сам по себе несёт огромную силу и приносит свободу от прошлых уз, сообщает крещению черты таинства, чуждые баптистскому пониманию крещения как исповедания уже совершившегося возрождения. Учение о сораспятии как отдельном, более высоком переживании, к которому приходят не все, расходится с Римлянам 6, где Павел говорит о сораспятии как об объективном факте, относящемся ко всем крещёным во Христа, который нужно не пережить заново, а признать верой. Особенно тревожат выводы, логически вытекающие из этой схемы: разделение верующих на тех, кто остался на духовном Синае, и тех, кто достиг Сиона; представление о первом воскресении как о награде достойных; мысль о том, что небесное положение определяется мерой страданий; возможность утраты пережитого. Всё это создаёт атмосферу духовной элитарности и неуверенности, где главным становится не совершённое дело Христа, а достижение верующим очередной ступени. Арминианское толкование избрания через предвидение, при всей его распространённости среди русских евангельских христиан, подано без всякого обсуждения альтернатив.

Третья группа вопросов касается эсхатологии. Футуристический премилленаризм с отнесением семидесятой седмины Даниила к будущему, с восстановленным храмом и личным антихристом знаком многим нашим читателям и сам по себе не вызывает удивления. Однако отождествление антихриста с Александром Македонским, который должен выйти из бездны, является спекуляцией, не имеющей опоры ни в церковной традиции, ни в серьёзной экзегезе, и то, что в обзоре для начинающих этой идее отведено столько места, следует признать серьёзным просчётом. Не согласованы между собой и некоторые утверждения: автор настойчиво называет Церковь Израилем Божьим, применяя к ней обетования Израиля, и одновременно ожидает национального восстановления Израиля в тысячелетнем царстве; он связывает великое пробуждение с подготовкой Церкви к дням великой скорби и в то же время говорит о достойных, которые избегут грядущих бедствий. Читатель остаётся без ясного ответа, как всё это соединяется.

Четвёртая проблема связана с вопросами введения и исторической точностью. Позиция автора консервативна: Пятикнижие написано Моисеем, Исаия един, Даниил является пророком VI века, Послание к Евреям принадлежит Павлу, исход датируется серединой XV века до Рождества Христова. Многие евангельские учёные разделяют эти позиции, но они защищают их аргументами, а Бейли лишь констатирует, а порой и прямо отказывается обсуждать подобные вопросы как лишённые духовного смысла. Между тем студент, который однажды столкнётся с иными взглядами, останется беззащитным. Кроме того, в тексте немало фактических неточностей, которые редакторы русского издания не исправили. Иезекииль ошибочно назван пророчествовавшим в Иерусалиме с пятого года плена Иоакима, причём Иоаким, по-видимому, смешан с Иехонией; Иоиль отнесён ко временам иудейского царя Иеровоама; Ирод Великий будто бы правил с 37 года нашей эры в подчинении Юлию Цезарю, а Архелай с 4 по 6 год до нашей эры; царь книги Есфирь в одном месте назван Артаксерксом, а в другом Ксерксом; картина Микеланджело приведена под искажённым названием; встречаются и ошибочные ссылки, например на Послание к Филимону вместо Послания к Филиппийцам, а стих из Притчей приписан Давиду. Апологетические анекдоты о Дарвине, о советской науке, о Сперджене не выдерживают проверки, а рассказы о частных откровениях проповедникам, предсказывающих смерть или открывающих число спасённых в церкви, при всей их назидательной цели, приучают читателя опираться на непроверяемые свидетельства. Скудость библиографии, в которой нет ни одного евангельского академического введения в Ветхий или Новый Завет, лишь подтверждает, что книга опирается почти исключительно на собственные разработки автора.

Наконец, стоит сказать несколько слов о русском издании. Перевод в целом понятен, но местами несёт следы калек и поспешности, иногда смешивает терминологию, а часть важнейшего содержания, таблицы, хронологические схемы и краткие содержания книг, представлена изображениями, которые не всегда удобно читать в электронном формате. Для книги, рассчитанной на учебное использование, это существенный недостаток.

Подводя итог, можно сказать, что «Познай Библию» Брайана Бейли представляет собой искренний, пастырски мотивированный и в основных догматах евангельский обзор Писания, который способен пробудить у начинающего читателя любовь к Библии и желание читать её целиком, видя во всех её частях Христа и призыв к святой жизни. Но это не нейтральное введение в Библию, а изложение богословия определённой школы, с её типологическими увлечениями, учением о ступенях духовного опыта и своеобразной эсхатологией. Участники нашего клуба, особенно те, кто готовит учебные программы для церкви, могут с пользой обращаться к этой книге как к источнику пастырских наблюдений и примеров, однако давать её новообращённым в качестве первого и единственного путеводителя по Писанию было бы неосторожно. Её лучше читать рядом с трезвыми академическими введениями и с открытой Библией в руках, проверяя каждое смелое толкование тем самым Словом, к любви к которому так настойчиво призывает автор.

Оцените публикацию:
—/5 (0)

Комментарии

Пока нет комментариев. Будьте первым!