Страница книги на сайте: https://esxatos.com/bibleyskiy-atlas-istoriya-i-geografiya-bibleyskih-zemel
«Библейский атлас. История и география библейских земель», выпущенный московским издательством «Арт-Родник» в 2010 году, представляет собой перевод роскошного англоязычного фолианта «Biblica. The Bible Atlas», подготовленного австралийским издательством Global Book Publishing в 2006 году. Внешне это издание принадлежит к жанру подарочной книги: огромный формат, плотная мелованная бумага, обложка с ветхозаветным патриархом в духе итальянского барокко, обещание «125 карт» и более шестисот пятидесяти картин, гравюр и фотографий, отпечатанных в Германии. Задняя обложка аттестует книгу как самый современный и подробный библейский атлас. Однако за этой парадной оболочкой скрывается куда более сложный и противоречивый текст, чем можно ожидать от альбома для журнального столика, и именно эта сложность делает его интересным предметом разговора для богословского клуба. Перед нами не столько атлас в строгом картографическом смысле, сколько иллюстрированная история библейского мира, пересказывающая Писание книга за книгой от сотворения мира до Нового Иерусалима, причём каждая глава привязана к карте, к археологическому памятнику и к живописному образу.
Главным консультантом издания значится Барри Дж. Бейцель, профессор Ветхого Завета и семитских языков евангелической богословской семинарии Тринити в Дирфилде, один из ведущих в англоязычном мире специалистов по исторической географии Библии, автор известного «Moody Atlas of Bible Lands». Его имя придаёт книге вес и задаёт ожидание консервативной евангелической перспективы. Но писал книгу не он один: в выходных данных значатся двадцать восемь авторов, и этот коллектив подчёркнуто разнороден. Рядом с евангеликами, такими как Ричард Хесс, стоят католические библеисты, в том числе монахиня и доминиканец, представители «основных» протестантских церквей, иудейский учёный, израильский географ, светские историки Древнего Востока, а также журналисты и популяризаторы без богословского образования. Предисловие с гордостью говорит о коллективе «иудаистских, католических и протестантских учёных-теологов». Разделы при этом не подписаны, и читатель никогда не знает, чья рука перед ним. Отсюда проистекает главная особенность книги, которая станет лейтмотивом нашего разбора: в ней нет единой герменевтики, и одна и та же страница может соединять благоговейный богословский пересказ с выводами радикальной историко-критической школы.
Замысел издания, однако, изложен в предисловии Бейцеля ясно и убедительно. Современный западный читатель, по его словам, привык спрашивать у Библии «что» и «зачем», но почти никогда не спрашивает «где», и это существенная ошибка, поскольку библейское повествование укоренено в конкретном ландшафте. Названия мест обыгрываются в самом тексте, рельеф и климат Палестины служат образным каркасом для Второзакония, Исаии, Псалтири и Иоиля, а вера Торы основана на завете, неразрывно связанном с землёй: потеряв землю, Израиль становится странником и пленником. Бейцель распространяет эту логику и на Новый Завет, напоминая, что о воде жизни Иисус говорит у колодца Иакова, хлебом жизни называет Себя в Капернауме, славившемся базальтовыми жерновами, а о вере, сдвигающей горы, говорит на пути, откуда видна гора, буквально сдвинутая по приказу Ирода ради строительства крепости. Богословский центр предисловия сформулирован в инкарнационном ключе, и это, пожалуй, лучшая фраза всей книги: «Однако центральным элементом Нового Завета является утверждение о том, что Бог воплотился в человека в определенный момент времени и в определенной точке пространства. Чтобы не скатиться в сентиментализм и оставаться на твердой почве, при изучении Библии необходимо учитывать ее географическую „ДНК“». Для христианского читателя это сильный и верный тезис: если Слово стало плотью, то история и география перестают быть внешним фоном веры и становятся частью самого откровения.
Введение, следующее за предисловием, состоит из трёх очерков о возникновении Библии, её распространении и библейской археологии. Уже здесь обнаруживается та двойственность, о которой шла речь. Библия торжественно аттестована как «величайшая книга всех времен», однако происхождение Пятикнижия объяснено смягчённым вариантом документальной гипотезы с окончательной редакцией в плену, и читатель узнаёт, что многие учёные сомневаются в моисеевом авторстве. История распространения Писания доведена от Ульфилы, Месропа, Кирилла и Мефодия через Иеронима, Уиклифа и Лютера до английских переводов XX века, причём славянская библейская история уложена в одну фразу, а Синодальный перевод не упомянут вовсе, и русское издание этого пробела не восполнило. Очерк об археологии честно описывает кризис так называемой «библейской археологии» после 1970-х годов: для эпохи царств доказательства найдены, а следы патриархов и исхода искали значительно менее успешно. Авторы формулируют это трезвой фразой, которая заслуживает внимания как методологический принцип: «Археология не предназначена для того, чтобы отыскивать свидетельства существования отдельной семьи или группы людей». Сюда же включены ценные сведения о серебряных амулетах из Кетеф-Хинном с текстом священнического благословения из Книги Чисел, древнейшем дошедшем до нас фрагменте библейского текста.
Первая часть книги, «География и история библейских земель», ближе всего к тому, что обычно ожидают от атласа. Она открывается разделом «Проблема мест», посвящённым трудностям отождествления древних поселений, хронологии и реконструкции прошлого, и здесь авторы признают, что даже скептически настроенные учёные отмечают большую географическую точность библейских текстов. Далее следуют обстоятельные очерки о регионах: Ближнем Востоке, Средиземноморье, Египте и Синае. Рассказывается о климате и изогиетах, о геологии, вырубке лесов и засолении почв, о Мёртвом море, Иордане, Галилейском море, Тигре и Евфрате, о народах региона от хананеев и филистимлян до набатеев, о виноградарстве, маслинах, металлургии и керамике как инструменте датировки. Ценны врезки об археологических памятниках: туннель Езекии, стела из Тель-Дана с упоминанием «дома Давидова», Чёрный обелиск, лахисские рельефы, храмы в Айн-Дара и Тель-Тайинате как аналоги Соломонова храма, синагога и дом-церковь в Дура-Европос, останки распятого из Гиват-ха-Мивтар. Египетский раздел вводит стелу Мернептаха, поход Шешонка, папирусы Элефантины, Каирскую генизу. Вместе с тем не менее трети ближневосточного очерка отдано политике XX века: соглашению Сайкса–Пико, британскому мандату, арабо-израильским войнам, соглашениям в Осло и интифаде, а в алфавитном указателе соседствуют Ясир Арафат и Саддам Хусейн. Для библейского атласа такой экскурс очевидно избыточен, а местами и тенденциозен. Показателен и другой момент: на одной странице атлас сообщает, что основанное на архивах Нузи предположение о жизни патриархов во II тысячелетии до н. э. «было опровергнуто», а через сорок страниц вновь объясняет мотив жены, выданной за сестру, в истории Авраама именно нузийскими параллелями.
Вторая часть, «Бытие и патриархальный период», охватывает материал от сотворения мира до завоевания Ханаана. Глава о сотворении и грехопадении последовательно прочитывает Быт 1–11 в ключе ближневосточной храмовой и царской идеологии, близком к концепции космического храма: шесть дней творения соответствуют порядку царского строительного указа, седьмой день обозначает восшествие на престол, Эдем предстаёт царской часовней, а человек становится её священнослужителем. Это прочтение по-своему плодотворно, но ведёт и к спорным выводам: змей в нём оказывается «просто животное», чуть более хитроумное, чем остальные, а смерть, о которой предупреждает Быт 2:17, истолкована как утрата социального положения, а не биологического существования. Далее следуют главы о Ное, Аврааме, Исааке, Иакове и Иосифе, и именно здесь атлас наиболее богат тонкими нарративными наблюдениями: тип-сцена встречи у колодца, повторяющаяся от Ревекки до самарянки, уникальность откровения, данного Ревекке, контраст между Иудой, признающим правоту Фамари, и Иосифом, благодать Божия к избранникам далеко не безупречным. Авторы формулируют это как принцип: «Следует заметить, что авторы Ветхого Завета избегают говорить даже о самых значительных персонажах как о непогрешимых героях». Однако тот же раздел о патриархальной религии утверждает, что до Моисея вера Израиля была отражением политеизма бронзового века, а патриархальные рассказы систематически именуются «легендами».
В главах об исходе и Синае атлас наиболее последовательно реализует свой основной метод. Отношения Израиля и Египта представлены в категориях договора: фараон Иосифа дал евреям землю указом, «новый царь» его нарушил, а казни описаны как применение санкций нарушенного договора, где силы природы выступают «свидетелями», подобно солнцу и рекам в древних трактатах. Маршрут исхода прослежен от Раамсеса через Сокхоф и Ефам, а обсуждение горы Синай сводит воедино свидетельства паломницы Эгерии, юстиниановскую традицию Джебель-Мусы и более двадцати альтернативных гипотез. Вместе с тем натуралистические объяснения казней, манны и перехода через море даются рядом с утверждением сверхъестественного без какого-либо богословского осмысления их соотношения. Глава «Бог дает людям Закон», напротив, написана отчётливо критически: законы Синая названы мозаикой, складывавшейся четыре столетия, а скиния отнесена к позднему слою Пятикнижия на основании арифметики ресурсов: подсчитав тонны драгоценных металлов, автор заключает, что у беглых рабов, странствовавших по пустыне, вряд ли могли быть подобные средства. Примечательно, что несколькими страницами ранее тот же атлас утверждал, что в истории с драгоценностями, взятыми у египтян, речь идёт «о репарациях египтян за страдания», и эта внутренняя несогласованность оставлена без внимания. Завоевание описано по модели «малого» завоевания: Иерихон и Гай представлены небольшими крепостями, а данные израильских археологических разведок 1980-х годов о появлении сотен неукреплённых поселений в центральном нагорье около 1200 года до н. э. согласованы с библейским текстом.
Третья часть посвящена эпохе Судей и выдержана в литературно-нарративном ключе. Аод предстаёт опытным воином-левшой, и даже реконструируется устройство дворца, через который он мог бежать; победа Деворы показана как поражение Ваала, бога грозы, его же оружием; Гедеон, Иеффай и Самсон изображены как герои глубоко неоднозначные, а итог книги прочитывается как движение от харизматической модели власти к династической. Здесь удачно используются ближневосточные параллели: амарнские письма для истории Авимелеха, Моавитская стела для понятия херема, стела Нарам-Сина для Кириаф-Сефера. Особенно хороши страницы об исторической географии: долина Сорек как ключ к нагорью, Вениаминово плато как место встречи всех сил. При этом во вводной главе к части сказано, что вера в Яхве была для завоевателей Ханаана, как там сказано, «всего лишь предлог», что резко расходится с тоном соседних глав, где завоевание понимается как исполнение обетования.
Четвёртая часть, «Цари», написана в целом наиболее доверительно к библейскому тексту. Даты Саула, Давида и Соломона приняты в традиционном виде, завет с Давидом назван основой мессианской идеи иудаизма и христианства, Храм описан как место, где небеса соприкасаются с землёй, а шестикамерные ворота Асора, Мегиддо и Гезера поданы как археологическое подтверждение строительной деятельности Соломона без упоминания уже шедшей тогда дискуссии о низкой хронологии. В главах о разделённом царстве атлас особенно силён в синхронизации библейской истории с внебиблейскими источниками: Карнакский список Шешонка, Моавитский камень, битва при Каркаре, где Ахав выступает в составе антиассирийской коалиции, Чёрный обелиск с данью Ииуя, анналы Тиглатпаласара III и Сеннахирима. Авторы с понятным удовлетворением замечают: «Даже так называемые библейские „минималисты“, ставящие под сомнение подлинность существования таких исторических фигур, как Моисей, Давид и Соломон, признают, что династия Амврия действительно правила Израилем». Сквозным богословским образом иудейских глав становится «светильник» Давида, который, по словам авторов, для христиан, называющих своего Мессию Сыном Давидовым, будет гореть вечно.
Пятая часть, «Пророки и праведники», содержит, пожалуй, самые богословски чуткие страницы книги. Глава об Иове последовательно прослеживает проблему бескорыстной праведности, три цикла речей, поиск посредника, колебание между надеждой и отчаянием и явление Бога в буре; авторы не боятся острых вопросов к эпилогу и в итоге формулируют смиренный вывод о непостижимости Божьих путей. Глава об Иеремии написана с пастырской теплотой, а глава об Иезекииле внимательно разбирает трансцендентность Бога в видении при реке Ховар. Глава об Исаии строится вокруг выбора между верой и военными союзами. Но именно здесь становится видно, что мессианские тексты систематически прочитываются только в горизонте своей эпохи: Еммануил из Ис 7:14 рождается у «молодой женщины», возможно у жены Ахаза или самого пророка, тогда как во вводной главе к той же части стих цитировался в синодальной форме «Дева во чреве примет». Книга Даниила в главах 1–6 излагается как история, а главы 7–12 открыто отнесены к эпохе Антиоха IV Епифана как пророчество ex eventu. Ни Матфей, цитирующий Исаию, ни Пятидесятница, исполняющая пророчество Иоиля, ни Послание к Римлянам, опирающееся на Аввакума, в этих главах не упоминаются.
Шестая часть, «Завоевание царств», переходит к политической истории великих держав: Ассирии, Вавилона, Персии, Александра Македонского, Птолемеев и Селевкидов, Маккавеев и Рима. Это добротные, местами превосходные очерки. Особенно полезны материалы о разрушении Первого Храма, где сведены воедино библейские данные, Вавилонская хроника и археологические находки вплоть до наконечников стрел и следов голода в осаждённом городе, а также раздел «Миф о пустой земле», отражающий современное представление о жизни Иудеи в годы плена. Очерки о Птолемеях, Селевкидах и Хасмонеях дают ясную картину межзаветного периода: как борьба за первосвященство, налоги и эллинизация породили фарисеев, саддукеев и ессеев, как Иоанн Гиркан обратил идумеев и тем открыл путь к трону идумеянину Ироду. Глава о Риме подробно описывает строительную политику Ирода, обе иудейские войны и восстание Бар-Кохбы. Однако и здесь встречаются спорные места: рассказ о падении Самарии назван «легендой», спасение Иерусалима при Езекии приписано египетской армии, хотя глава об Исаии говорила о Божьем вмешательстве, а глава об Александре вовсе не упоминает ни Иерусалима, ни книги Даниила.
Седьмая часть, «Жизнь Иисуса из Назарета», является наиболее проблематичной частью атласа, и о ней следует сказать особенно ясно. Вводная глава «Узри человека» обещает поместить историю Иисуса в географический, исторический и социальный контекст, но сразу задаёт рамку, в которой евангельские повествования именуются «легендами». Далее следует фраза, которую трудно читать без изумления: сославшись на то, что современные комментаторы занимают более критическую позицию, и для них Иисус «вел себя как безумный, грубил матери, проявлял жестокость, был подвержен необъяснимым приступам ярости», автор заключает: «Пожалуй, эта точка зрения, хотя и экстремальная, ближе к истине, чем представление о добреньком Иисусе из детских молитв». Рассказ Луки о переписи и рождении в Вифлееме объявлен сочинённым ради согласования с «легендой», воскрешение Лазаря названо притчей о возрождении христианина, восставшие святые из Мф 27 отнесены к мидрашу, а предсказания Иисуса о Воскресении допущены как позднейшая вставка. Встречается и прямая фактическая ошибка: утверждается, будто Иоанн «вообще не пишет о том, что Иисус встал из мертвых», хотя двадцатая и двадцать первая главы четвёртого Евангелия целиком посвящены явлениям Воскресшего. Иудаизм изображён как «старые водоносы иудаизма», в которые нельзя налить новое вино, а Иоанн Креститель противопоставлен Иисусу как проповедник ветхозаветной угрозы. При этом тот же раздел содержит немало верного и прекрасного: вера, а не добродетель названа основанием спасения, хождение по водам и слова «Это Я» связаны с откровением имени Божьего в Исх 3:14, смерть Иисуса понята как приговор невинному, обернувшийся спасением мира, хорошо изложены вопрос о местоположении Голгофы и иудейский погребальный обычай, а врезка о мариологии выдержана в трезвом протестантском духе.
Восьмая часть, «Распространение христианства», заметно меняет тональность и, вероятно, принадлежит библеисту иной, исторически доверительной школы. Деяния апостолов прочитываются как достоверный источник: Пятидесятница понята как обновление Синайского завета и антитеза Вавилонской башне, речь Стефана как манифест эллинистов, обращение Павла как пророческое призвание по образцу Иеремии. Путешествия Павла изложены с богатейшим историко-географическим комментарием: эпиграфика проконсула Сергия Павла и Галлиона, римские колонии, дороги, расстояния и высоты, Эфес с храмом Артемиды, Коринф с его ремесленниками, навигационные подробности последнего плавания. «Мы»-отрывки служат аргументом в пользу того, что автор Деяний был спутником Павла, подлинность Милетской речи защищается, и даже скептицизм относительно змеи на Мальте оспаривается. Характерна итоговая оценка Луки как историка и богослова одновременно: он вносит в рассказ романические краски, оживляющие повествование, но при этом не поступается исторической достоверностью. Глава об Откровении читает книгу в историко-контекстуальном ключе, видя в Вавилоне имперский Рим, а в числе 666 имя Нерона, но её финал богословски глубок и христоцентричен. Всадник на белом коне побеждает не оружием, а словом и собственной кровью: «Меч у Него во рту - это символическое выражение слова», а кровь на одеждах, по мысли автора, «не соперников Христа, а Его собственная, пролитая при распятии». Новый Иерусалим без храма и возвращённый Эдем завершают повествование образом человечества, вернувшегося туда, откуда оно было изгнано.
Завершает книгу справочный аппарат, о котором стоит сказать отдельно, поскольку именно он во многом определяет ценность издания как рабочего инструмента. Здесь собраны таблицы книг Библии, археологических периодов, судей, царей объединённого и разделённого царств с датировками, близкими к классической схеме Тиле, пророков, египетских, ассирийских, вавилонских, персидских, эллинистических и римских правителей, чудес и притч Иисуса с синоптическими параллелями, а также сравнительная таблица нумерации Десяти заповедей в иудейской, протестантской и католической традициях. Самой ценной для читателя-апологета следует признать таблицу о Ветхом Завете в древней светской литературе, где перечислены цари Израиля и Иудеи, засвидетельствованные во внебиблейских надписях, от Омри и Ахава до Иехонии, с цитатами и ссылками на научные издания источников. Следом идут генеалогические древа, обширная англоязычная библиография по частям книги, глоссарий, указатель библейских цитат, географический и алфавитный указатели. Библиография показательна: в ней Хесс, Уэнам, Бокэм, Бок и Уизерингтон соседствуют с Фридманом, Финкельштейном и Вермешем, что вполне объясняет разноголосицу основного текста.
Кому же адресован этот атлас и какую пользу он может принести участникам нашего клуба? Прежде всего он полезен пасторам и учителям воскресной школы, которые ведут последовательное изучение исторических книг Ветхого Завета и Деяний апостолов: подробные карты походов, сражений и путешествий, сведения о климате, хозяйстве и быте, синхронистические таблицы и превосходный изобразительный ряд от средневековых миниатюр до Доре, Тиссо, Ге и Васнецова позволяют сделать библейский рассказ зримым и осязаемым. Проповедник найдёт здесь множество наблюдений, которые оживят проповедь: от символики «вниз» в Египет и «вверх» в Землю обетованную до литургического прочтения брачного пира Агнца. Студентам богословия книга даст обзорное представление о внебиблейских источниках, межзаветной истории и спорных вопросах датировки, хотя каждую дату и ссылку им придётся проверять по более надёжным пособиям. Специалисту атлас покажется слишком популярным: в нём нет сносок, аргументация редко развёрнута, а позиции авторов не обозначены. Наконец, вдумчивому мирянину он может служить увлекательным введением в мир Библии, но только при условии, что такой читатель уже обладает определённой богословской зрелостью и способен отличить исторические сведения от идеологически нагруженных интерпретаций. Давать эту книгу новообращённому или подростку без пояснений было бы неосмотрительно, особенно учитывая главы о жизни Иисуса.
Сравнение с другими атласами, уже представленными на сайте клуба, помогает точнее определить место этого издания. Электронный «The Bible Atlas» фонда Access Foundation почти целиком состоит из карт и почти лишён сопроводительного текста, тогда как здесь, напротив, текст преобладает и вбирает в себя карту. Альбом «Библейская археология», изданный Российским Библейским Обществом, последовательно стоит на евангельских позициях и принимает библейский рассказ как достоверный по умолчанию, тогда как атлас «Арт-Родника» такой определённости лишён. Он богаче обоих по объёму и иллюстративному материалу, но уступает второму в цельности и надёжности.
Переходя к оценке, следует прежде всего отметить подлинные достоинства труда. Его исходный тезис о географии как неотъемлемом измерении Писания, обоснованный инкарнационно, богословски верен и полезен для всякого, кто привык читать Библию вне пространства и времени. Атлас честно говорит о пределах археологии и избегает дешёвой апологетики, которая видит доказательство в каждом черепке, но в то же время собирает внушительный корпус внебиблейских свидетельств о библейской истории, особенно для эпохи царств, и делает его доступным неспециалисту. Многие главы, прежде всего об Иове, пророках, Деяниях и Откровении, отличаются тонким литературным и богословским анализом, внимательным к структуре текста, к перекличкам между Заветами и к христоцентрической перспективе. Межзаветный период изложен связно и ясно, а это та область, где русскоязычному читателю обычно недостаёт доступных обзоров. Справочный аппарат обширен, карты многочисленны и информативны, а изобразительный ряд, включающий и русские иконы, и живопись Ге, Васнецова и Чернецова, превращает книгу в настоящую сокровищницу для преподавания.
Тем не менее критические замечания к этому изданию весьма существенны, и для богословского клуба они имеют принципиальное значение. Главная проблема лежит не в отдельных ошибках, а в отсутствии единой герменевтики. Критико-исторические утверждения о позднем происхождении Пятикнижия, о легендарном характере патриархальных рассказов, о политеизме праотцев, о неисторичности скинии, о позднем Данииле и сочинённом Лукой рассказе о Рождестве введены без обозначения их статуса и без указания на существование серьёзных альтернатив. Евангелическая научная традиция, к которой принадлежит сам главный консультант, с её аргументами в пользу существенно моисеевского авторства, ранней датировки исхода, единства книги Исаии или ранней датировки Даниила в тексте почти не представлена, хотя в библиографии присутствуют её видные представители. В результате читатель получает впечатление научного консенсуса там, где идёт живая дискуссия. Ещё серьёзнее то, что эти утверждения сосуществуют на соседних страницах с прямо противоположными, и книга нигде не объясняет, как совместить типологию Агнца и манны с объявлением Пятикнижия поздней записью «древних легенд» или как утверждение о Боге, являющем Себя на Синае, сочетается с тезисом о том, что вера в Яхве была для завоевателей «всего лишь предлог».
С богословской точки зрения наиболее тревожны три области. Во-первых, статусное прочтение грехопадения, при котором смерть понимается социально, а змей лишь животным, ослабляет библейское учение о грехе и смерти, на котором апостол Павел строит своё благовестие о втором Адаме (Рим 5:12; 1 Кор 15:21–22), и игнорирует новозаветное отождествление древнего змея с диаволом (Откр 12:9). Во-вторых, систематическое сведение мессианских пророчеств к горизонту их эпохи лишает христианского читателя той канонической перспективы, в которой сами апостолы читали Ветхий Завет: Еммануил, Раб Господень, Сын человеческий и излияние Духа остаются без новозаветного продолжения. В-третьих, и это самое серьёзное, евангельский раздел местами прямо враждебен традиционной христологии: одобрение образа Иисуса как жестокого и подверженного приступам ярости, сомнение в подлинности предсказаний о Воскресении, превращение воскрешения Лазаря в притчу и грубое искажение Евангелия от Иоанна несовместимы с исповеданием исторической Церкви и с тем самым инкарнационным принципом, который провозглашён в предисловии. Если Бог действительно воплотился в определённом месте и времени, то историчность евангельских событий не может быть безразличной для веры. Нельзя не заметить и резких моральных оценок ветхозаветных героев, которые не уравновешены оценкой Послания к Евреям, ставящего Гедеона, Варака, Самсона и Иеффая в ряд свидетелей веры, а также элементов риторики, противопоставляющей «новое вино» Евангелия тому, что названо «старые водоносы иудаизма» и тем невольно повторяющей старые маркионитские интуиции.
Отдельного упрёка заслуживает русское издание. Перевод и научная редактура выполнены небрежно: библейские повествования систематически называются «легендами» даже там, где английский оригинал, по-видимому, говорил о рассказе или повествовании, что сдвигает тон всей книги в сторону скепсиса. В тексте встречаются кальки и анахронизмы, такие как передача слова evangelical в выражении «в колледже евангелистов Тринити», «Шалманезер» и «Джеху» вместо привычных синодальных имён, «Троица» вместо Пятидесятницы, «ортодоксальные Библии», в глоссарии термин «патриархальный» употреблён вместо святоотеческого, а «христология» определена как наука о жизни и служении Иисуса. Курьёзом стала рубрика «Пушка» в алфавитном указателе, отсылающая к глоссарной статье о каноне, где английское canon спутано с cannon. Нумерация псалмов колеблется между синодальной и еврейской, ссылки на главы нередко ошибочны, а многочисленные фактические ошибки оригинала, от неверных дат до перепутанных имён, не исправлены, хотя для этого и существует научный редактор. Не добавлено ни одной русскоязычной позиции в библиографию, а православная и славянская библейская традиция представлены лишь беглыми упоминаниями. Наконец, рекламная фраза задней обложки об «удивительных легендах» и «тайнах и загадках Библии» дезориентирует читателя относительно характера книги.
В итоге «Библейский атлас» издательства «Арт-Родник» оказывается книгой с двойственным лицом. Как визуальная энциклопедия библейского мира, как свод карт, таблиц, внебиблейских свидетельств и исторических очерков, он может быть по-настоящему полезен пастору, преподавателю и студенту, особенно в главах о царях, межзаветном периоде и миссионерских путешествиях Павла. Как путеводитель по смыслу Писания он ненадёжен, поскольку его богословская позиция меняется от главы к главе, а в разделе о жизни Иисуса подчас уходит далеко за пределы того, что может принять верующий читатель. Пользоваться им лучше всего так, как пользуются богатым, но неровным справочником: брать из него карты, факты и наблюдения, сверяя даты и ссылки с более точными пособиями, и критически, с открытой Библией в руках, читать его интерпретации. Для читателя, способного на такое чтение, этот красочный фолиант откроет многое в географической «ДНК» Писания, о которой так хорошо сказал в предисловии его главный консультант.
Комментарии
Пока нет комментариев. Будьте первым!