Страница книги на сайте: https://esxatos.com/bibliya-propovednika-tom-7-rimlyanam
Седьмой том «Библии проповедника с толкованием и конспектами», посвящённый Посланию к Римлянам, принадлежит к той волне переводной евангельской литературы, которая в середине и второй половине 1990-х годов хлынула в русскоязычные общины, едва освободившиеся от многолетнего книжного голода. Американская миссия Leadership Ministries Worldwide из Чаттануги (авторские права оформлены на Alpha-Omega Ministries, 1995) задумала серию как полный гомилетический комментарий ко всей Библии, и в предисловии к тому прямо сказано, что ни один из трудов миссии не будет связан с именем конкретного автора, дабы вся слава принадлежала Христу. Отсюда анонимность текста, которая во многом определяет и его жанр: перед нами не авторская экзегеза с узнаваемым голосом исследователя, а коллективное служебное пособие, предназначенное для того, чтобы помочь проповеднику, учителю воскресной школы или руководителю домашней группы быстро подготовить беседу по любому отрывку. Общая конструкция серии хорошо известна тем, кто держал в руках хотя бы один её том: на развороте рядом с синодальным текстом помещается дробный тематический конспект с заголовком отрывка и пронумерованными тезисами, ниже идёт комментарий, привязанный к этим тезисам цифровыми сносками, а каждое примечание завершается «мыслями» для практического применения и подборкой параллельных мест Писания; замыкает книгу пространный предметный указатель, позволяющий двигаться не от текста к теме, а от темы к тексту. Всё это однотипно во всех томах, и потому разговор о седьмом томе имеет смысл сосредоточить на том, как именно этот механизм работает применительно к самому богословски насыщенному посланию апостола Павла.
Главный вызов, который стоит перед составителями, можно сформулировать так: как превратить Послание к Римлянам, этот плотный трактат о праведности Божией, в материал для проповеди, доступный рядовому служителю, и при этом не потерять его доктринальной логики. Введение к тому показывает, что составители хорошо осознают этот вызов. Они датируют послание 55–58 годами, связывают его с намерением Павла сделать Рим опорной базой для миссии в Испанию и с опасностью предстоящего путешествия в Иерусалим, а затем, опираясь, как прямо указано, на Уильяма Баркли, описывают римскую общину как простонародную, известную во всём мире, преимущественно языческую по составу, гонимую и победоносную. Само послание характеризуется как «великое теологическое послание», как своего рода последний завет Церкви и как книга, в которой яснее всего раскрыт Божий план для Израиля и язычников. Метод аргументации задан уже планом: девять крупных разделов получают названия, соединяющие богословскую категорию с практическим вопросом, так что раздел о грехе и осуждении озаглавлен как «нужда мира наладить отношения с Богом», раздел об оправдании как ответ на вопрос, «как миру наладить отношения с Богом», а главы о святости, борьбе, избавлении, Израиле и повседневном поведении верующего выстраиваются в последовательность, которая сама по себе уже является готовой проповеднической серией. Составители не скрывают, что формулировки тем рассчитаны в том числе на церковные бюллетени и доски объявлений.
Толкование вступительной части послания задаёт тон всей книге. Апостольское приветствие развёрнуто в конспект о Павле как рабе Христа, причём уже первое примечание формулирует характерный для всего тома тезис: никто не может принадлежать Христу, пока Христос не поработит его. Центральные стихи 1:16–17 получают три примечания, в которых Евангелие предстаёт благой вестью от Самого Бога, силой ко спасению и откровением Божией праведности. Здесь хорошо видна сильная сторона издания: составители живо описывают нравственный упадок Рима при Нероне, презрение к иудеям и кажущуюся нелепость проповеди о распятом еврее, чтобы показать, почему у Павла были все человеческие основания стыдиться, и тем ярче звучит его дерзновение. Понятие спасения раскрыто через несколько образов: избавление заблудившегося, освобождение от греха, будущее избавление от тления и гнева, защита среди жизненных опасностей. Однако уже здесь появляется формула, к которой придётся вернуться в критической части. Объясняя условие спасения, составители пишут: «Истинной верой является посвящение», и далее поясняют, что Бог спасает человека, действительно посвящающего свою жизнь Христу. Праведность Божия в 1:17 толкуется прежде всего как праведность, которую человек получает, когда Бог засчитывает ему его веру, а выражение «от веры в веру» понимается как жизнь веры от первого момента уверования до последнего дня.
Раздел 1:18–3:20 построен как последовательный обвинительный акт. Гнев Божий открывается потому, что люди подавляют истину, явленную в творении, и проявляется в том, что Бог трижды «предаёт» их нечистоте, постыдным страстям и превратному уму. Вторая глава распределена между моралистом, осуждающим других, и иудеем-законником, причём составители сразу переносят этот образ на религиозного члена церкви, полагающегося на обряд и принадлежность к общине. Особенно показательно толкование 2:11–15, где комментарий отвечает на вечный вопрос о судьбе язычника, не слышавшего Евангелия: природа, совесть и рассуждения образуют, по мысли составителей, тройное свидетельство, достаточно сильное, чтобы привести человека к Богу, но поскольку никто не живёт безгрешно, никто не может быть спасён помимо Христа. Итоговое описание всеобщей греховности в 3:9–20 подаётся не как упрёк, а как диагноз, необходимый для того, чтобы человек увидел своё положение.
Толкование 3:21–26 является, пожалуй, богословской вершиной тома. Составители различают три смысла выражения «правда Божия»: праведность, присущую природе Бога, отсутствие праведности у человека и совершенство, которым Бог наделяет человека через Христа, который как бы облекает его в праведность Самого Бога. Слово «ныне» трактуется как поворотный пункт истории спасения, после которого время самооправдания законом окончено. Христологический акцент выражен предельно ясно: «Фактически, Иисус Христос является Божией праведностью; или иными словами, правдой Божией является Иисус Христос». Искупление разобрано через три греческих глагола выкупа, а примечание о хиластерионе недвусмысленно утверждает, что не учение, не сила и не пример Христа, а только Его кровь, то есть Его жертвенная смерть, служит удовлетворением за грехи и умиротворением Божьего гнева. Заключительные стихи отрывка истолкованы как демонстрация того, что Бог, прощая грешника на основании смерти Христа, остаётся праведным и справедливым. Это классическое изложение заместительного удовлетворения, вполне в русле евангельской ортодоксии. Тем заметнее, что в последнем пункте того же примечания сказано: «Бог берёт веру и вменяет её в праведность», то есть вменяемой оказывается именно вера, а не праведность Христа, хотя несколькими страницами ранее говорилось о праведности, возлагаемой на верующего как одеяние.
Четвёртая глава распадается на ряд проповеднических единиц: логика оправдания верой на примере Авраама и Давида, обряды как неверный путь, закон как неверный способ, Авраам как образец веры, причём особо подчёркивается, что праотец получил праведность прежде обрезания и что обрезание было лишь знаком; попутно в «мыслях» проводится параллель с крещением как первым шагом послушания. Пятая глава раскрывает плоды оправдания и глубину Божьей любви, а отрывок 5:12–21 трактуется как рассказ о двух поворотных моментах человеческой истории, связанных с Адамом и Христом. Здесь составители делают принципиальный выбор: от Адама потомкам переходит греховная и тленная природа, подобная наследственной болезни крови, но не вина. «Человек умирает из-за своего собственного греха, а не за грехи отцов», и каждый несёт личную ответственность перед Богом. Тем, кто считает несправедливым страдать из-за праотца, отвечают, что сегодня путь к жизни открыт шире, чем некогда перед Адамом. Противопоставление Адама и Христа развёрнуто в серию антитез — смерть и праведность, осуждение и оправдание, царство смерти и царство жизни, — завершающихся мыслью о том, что послушание Христа сделало многих праведными.
Шестая глава толкуется под общим заголовком о том, что верующий не должен пребывать во грехе, и делится на три части: он должен знать своё положение во Христе, должен быть живым для Бога и не имеет права грешить. Ключевое понятие «почитайте себя» разобрано через греческий глагол «логизете», который составители переводят целым рядом синонимов от «считать» до «вменять», а примечание к 6:13 трезво напоминает, что грех в верующем не уничтожен и тело остаётся его орудием. Больше всего внимания, однако, уделено крещению: составители помещают в конец раздела отдельное пространное примечание, где, ссылаясь на комментарий Ф. Ф. Брюса из серии Tyndale, утверждают, что в Новом Завете вера и крещение были двумя сторонами одного опыта. Позиция взвешенна и вполне знакома баптистскому читателю: крещение изображает смерть и воскресение со Христом, истинно верующий непременно крестится при первой возможности, но спасающая сила заключена не в воде. Итог этого длинного рассуждения выражен так: «Сила спасения — в Самом Иисусе Христе, в вере в то, что Он — распятый Спаситель, Сын Самого Бога, имеющего власть спасать». Примеры с новообращённым, погибшим в авиакатастрофе до крещения, и с жителями засушливых стран, где воды не хватает для питья, придают рассуждению пасторскую конкретность.
Седьмая глава разделена на образ двух браков, иллюстрирующий освобождение от закона, раздел о цели закона, который обнаруживает грех и его обманчивость, и, наконец, «исповедание борющейся человеческой души» в 7:14–25. Составители последовательно отстаивают понимание этого отрывка как свидетельства возрождённого Павла, раскрывая его через пять исповеданий: я плотян, во мне нет доброго, во мне действуют два закона, я несчастный человек, и благодарение Богу через Иисуса Христа. Пасторская интонация здесь особенно сильна: «Нет ни одного верующего, каким бы святым он ни был, который не мог бы воспользоваться языком Апостола». Любопытно, что вопреки распространённому мнению, будто вторая половина 7:25 подытоживает борьбу, комментарий предпочитает видеть в ней уже укрепившегося через исповедание Павла, служащего закону Божию обновлённым умом.
Восьмая глава представлена как избавление от борьбы и страданий через Святого Духа. Первая её часть превращена в каталог действий Духа: Он освобождает от осуждения, пребывает в верующем, животворит, даёт силу умерщвлять дела плоти, водит, усыновляет и свидетельствует; характерно, что один из пунктов конспекта к 8:13 гласит, что верующие решают свою собственную судьбу, смерть или жизнь. Вторая часть посвящена стенанию твари и надежде прославления, третья — пяти «заверениям» 8:28–39. Именно здесь богословская позиция составителей проявляется наиболее отчётливо. Толкуя 8:29–30, они предупреждают, что текст «не содержит в себе так уж много теологии или философии» и обращён прежде всего к опыту борющегося христианина; предведение понимается как предузнание, близкое к любящему избранию, предопределение относится к уподоблению образу Сына, а на вопрос, предназначены ли одни для ада, а другие для неба, дан эмоциональный ответ: «Нет, и тысячу раз нет!». Призвание описано как действие Духа, на которое человек мог откликнуться или не откликнуться, а прославление гарантировано «истинно верующему».
Та же линия выдержана в главах 9–11, которые составители рассматривают как ответ на трагический парадокс отвержения Мессии Его собственным народом. После проникновенного комментария к скорби Павла о соплеменниках следуют разделы об истинном Израиле, о праве Бога миловать и ожесточать, о трагической ошибке Израиля, не понявшего Божией праведности, и об остатке по избранию благодати. Избрание Иакова и отвержение Исава истолковано как решение о роли носителя обетования, а не как выражение личной неприязни; фараон, по мысли комментария, был бы так же зол, оставаясь мелким торговцем в египетском городке. Решающим оказывается примечание к 9:22–24, где различие между сосудами гнева, «готовыми» к погибели, и сосудами милосердия, которых Бог «приготовил» к славе, используется для вывода, что первые приготовили себя сами: «Бог не избирает одних для греха и преисподней, а других для праведности и небес». Десятая глава подаётся как миссионерский призыв, причём к 10:16 добавлено, что по отношению к Евангелию вера и послушание синонимичны. В толковании 11:25–26 составители решительно отвергают понимание «всего Израиля» как духовного Израиля и ожидают массового обращения иудейского народа при явлении Избавителя, перечисляя возможные значения «полноты язычников», среди которых упомянуто и взятие Церкви, однако осторожно воздерживаются от окончательного выбора. Притча о маслине превращена в четыре предупреждения верующему язычнику против гордыни, самомнения и забвения Божьей строгости.
Практическая часть послания (12:1–15:13) составляет едва ли не самую удобную для проповедника часть тома. Призыв 12:1–2 толкуется как требование полной посвящённости, вытекающей из всего изложенного ранее милосердия Божия; комментарий подробно разбирает представление тела в жертву, неподобие веку сему и преображение ума. Далее материал организован по сферам отношений: верующий и Бог, верующий и он сам, другие верующие, неверующие, власти, ближние и время. Толкование 13:1–7 утверждает, что гражданская власть установлена Богом наряду с семьёй и церковью: «Властям следует повиноваться, будь они справедливые или несправедливые, законные или незаконные». При этом сфера государственной власти ограничена гражданской областью, а единственным исключением признаётся требование, противоречащее ясной заповеди Божией, в духе Деяний 5:29. Глава 14 открывается красноречивым перечнем спорных вопросов американской евангельской повседневности — от умеренного употребления спиртного и кино до танцев, громкой музыки и спортивных состязаний по воскресеньям, — на которые затем отвечают принципы принятия немощного, отказа от осуждения, действия по совести и заботы о том, чтобы не соблазнить брата. Завершающие главы истолкованы как портрет служителя Божия, его планов и сотрудников, а список приветствий шестнадцатой главы назван одной из «Галерей Славы»; толкование внимательно к деталям, например, к возможному упоминанию домочадцев Аристовула, правнука Ирода.
Кому этот том может принести наибольшую пользу? Прежде всего тому служителю, для которого он и создавался: пастору небольшой общины, благовестнику, учителю воскресной школы, руководителю домашней группы, у которых нет ни богословского образования, ни времени, ни доступа к серьёзной экзегетической литературе, но которым каждую неделю необходимо выходить с ясной, библейски насыщенной беседой. Для такого читателя готовые конспекты, дробная структура тезисов и обилие параллельных мест служат настоящим подспорьем, а предметный указатель позволяет быстро собрать материал на тему оправдания, Адама, Израиля, христианской свободы или гражданской власти. Студентам богословия книга полезна иначе: как образец того, как массовая американская евангельская гомилетика конца XX века читала Послание к Римлянам и какие богословские решения она принимала, не всегда их называя. Наконец, мирянину, ищущему ясного и благоговейного изложения основ спасения, том даст надёжное понимание греховности человека, заместительной жертвы Христа и призыва к святой жизни. Специалисту по Новому Завету он мало что добавит: дискуссий о «новом взгляде на Павла», о структуре послания, об отношении глав 9–11 к остальной части письма здесь нет вовсе.
Сильные стороны тома несомненны и не должны теряться за последующей критикой. Во-первых, это его подлинно евангельская сердцевина: Писание принимается как Слово Божие, грех описывается со всей серьёзностью, искупление понимается как кровавая заместительная жертва, удовлетворяющая Божью справедливость, оправдание объявляется даром благодати без дел закона. Во-вторых, составители удерживают неразрывную связь оправдания и освящения, решительно противостоя дешёвой благодати: глава 6 звучит как пасторское предостережение против использования свободы как повода к греху. В-третьих, комментарий проникнут миссионерским горением, состраданием к Израилю и к «потерянным», а его практические «мысли» нередко бьют точно в цель. В-четвёртых, толкование 7:14–25 и 8:28–39 обладает настоящей утешительной силой для верующего, изнемогающего в борьбе со своими падениями. Наконец, нельзя не отметить удачи русского издания: синодальный текст напечатан рядом с конспектом, греческие термины даны в транслитерации, что делает их доступными читателю без знания языка.
Вместе с тем принципиальные слабости тома столь же очевидны, и евангельскому читателю важно видеть их ясно. Первая касается учения об оправдании. Составители многократно говорят о том, что Бог засчитывает человеку его веру в праведность, и лишь изредка, без последовательности, упоминают праведность Христа, возлагаемую на верующего. Для реформационного богословия это не мелочь: вера есть орудие, принимающее чужую праведность, а не сама праведность, засчитываемая взамен дел; размывание этого различия открывает путь к пониманию веры как своего рода заслуги. Опасность усиливается определением веры как посвящения и отождествлением веры с послушанием в толковании 10:16. Призыв к посвящённой жизни сам по себе справедлив, но когда посвящённость становится определением спасающей веры, проповедник рискует лишить измученную совесть того самого утешения, которое Павел провозглашает в 4:5 о Боге, оправдывающем нечестивого. Сходная двойственность обнаруживается и в изложении крещения: тезис о том, что мы спасаемся верою, послушанием, покаянием и крещением как единым целостным опытом, сформулирован неосторожно, даже если далее он и уравновешен.
Вторая слабость связана с толкованием 5:12–21. Отрицание того, что человечество осуждено в Адаме, и утверждение, что каждый умирает лишь за свой грех, плохо согласуется с самим текстом, где Павел говорит, что «преступлением одного всем человекам осуждение» и что непослушанием одного многие «сделались грешными». Без представительного главенства Адама теряет опору и параллель с главенством Христа, на которой строится учение о вменённой праведности. Составители не обсуждают ни августиновское, ни федеральное понимание отрывка, ограничиваясь утверждением, что любые теории не меняют очевидного.
Третья проблема — это обращение с учением об избрании в главах 8–9. Можно разделять арминианские убеждения и при этом честно излагать трудность текста; комментарий же предпочитает объявить, что 8:29–30 якобы не содержит богословия, а 9:22 почти целиком строит на различии двух греческих причастий. Аргумент о «готовых» и «приготовленных» сосудах заслуживает внимания, но он не снимает вопроса о 9:16 и 9:18, которые остаются без серьёзного экзегетического ответа. Здесь тот самый жанр, который делает книгу удобной, оборачивается её слабостью: проповеднический конспект не терпит открытых вопросов, и составители сглаживают их там, где честнее было бы показать напряжение текста и разнообразие евангельских толкований. Сходным образом в главе 11 национальное обращение Израиля изложено с уверенностью, а эсхатологические допущения, вроде мимоходом упомянутого взятия Церкви или нового Иерусалима как столицы «всемирного правительства» в примечании к 3:23, проникают в текст без обоснования.
Четвёртое замечание касается самого метода. Комментарий почти не вступает в диалог с историей толкования и современной научной литературой: помимо Баркли, Брюса и единичной ссылки на Амвросиаста, читатель не встретит здесь ни Лютера, ни Кальвина, ни крупных комментаторов XX века, а значит, не узнает, что по многим вопросам существуют весомые альтернативы. Конспекты нередко дробят текст на искусственно симметричные тезисы, а синонимические ряды и перечни через тире порой заменяют анализ, так что примечания разрастаются за счёт повторов. Русский перевод, при всех его достоинствах, местами тяжеловесен, а американские бытовые реалии вроде перечня развлечений в главе 14 требуют от отечественного проповедника серьёзной переработки. Наконец, анонимность издания, продиктованная благочестивым намерением, лишает читателя возможности соотнести толкование с конкретной богословской традицией и авторской ответственностью.
Всё сказанное не отменяет того, что седьмой том «Библии проповедника» остаётся полезным рабочим инструментом, если пользоваться им по назначению. Это не экзегетический комментарий, по которому следует выверять доктрину, а мастерская проповедника, где можно найти структуру беседы, параллельные места и практическое приложение. Наилучшим образом он послужит тому служителю, который будет держать рядом с ним серьёзное толкование Послания к Римлянам и проверять по нему богословские решения составителей, особенно в вопросах оправдания, первородного греха и избрания. При таком трезвом употреблении книга способна помочь сделать то, ради чего она и была составлена: донести величайшее из посланий Павла до обычной поместной общины ясным, горячим и обращённым к жизни словом.
Комментарии
Пока нет комментариев. Будьте первым!