Поиск
Настройки
Тема

Бике - Борьба с сатаной

Бике - Борьба с сатаной
Это обзор книги «Бике - Борьба с сатаной» Перейти к книге

Страница книги на сайте: https://esxatos.com/bike-borba-s-satanoy

Небольшая книга Джоэла Бике о борьбе с сатаной принадлежит к тому жанру, который в англоязычной реформатской среде принято называть пастырским богословием в собственном смысле слова: это не монография по ангелологии и не исследование по истории демонологических представлений, а попытка привести в порядок библейское учение о противнике Бога и человека ради того, чтобы обычный христианин мог устоять в повседневной духовной брани. Автор, один из самых известных в современном мире знатоков и популяризаторов пуританского наследия, президент Пуританской реформатской богословской семинарии в Гранд-Рапидсе и пастор нидерландской реформатской общины, построил книгу на основе пяти лекций, прочитанных летом 2004 года в Школе богословия при лондонской церкви «Метрополитен Табернакл», той самой кафедре, которая неразрывно связана с именем Чарльза Сперджена. Английский оригинал вышел в 2006 году в валлийском евангельском издательстве Bryntirion Press, а русский перевод, выполненный А. В. Вязовской, был напечатан в Минске в 2008 году скромным тиражом в две тысячи экземпляров. Уже эта предыстория многое объясняет в характере текста: перед нами не академический трактат, а слово, сказанное с кафедры консервативной кальвинистской баптистской общины пастором нидерландской реформатской традиции, сказанное с явной проповеднической интонацией, обращённое к сердцу и воле не меньше, чем к разуму.

Богословский вызов, на который отвечает Бике, он сам обозначает в предисловии с полной ясностью. Современное западное христианство, по его наблюдению, оказалось зажато между двумя противоположными заблуждениями. С одной стороны, натуралистическая картина мира, унаследованная от XIX и XX веков и усвоенная либеральным и неоортодоксальным богословием, вытеснила дьявола из языка не только светского общества, но и самой церкви; автор приводит знаменитое замечание Рудольфа Бультмана о несовместимости электричества и новозаветного мира духов, а также ссылается на опросы, согласно которым значительная часть англикан отвергает реальность сатаны. С другой стороны, начиная с 1970-х годов харизматическое движение, отдельные диспенсационалистские круги и богословы так называемой третьей волны Святого Духа развернули разнообразные служения освобождения, и популярная христианская литература, в первую очередь романы Фрэнка Перетти, приучила тысячи читателей видеть бесов повсюду. Между отрицанием и одержимостью темой, между рационалистическим равнодушием и мистическим ажиотажем Бике стремится восстановить то, что он называет здравым библейским учением о сатане, причём ориентиром для него служит программа, сформулированная Дэвидом Поулисоном в книге о так называемых столкновениях сил: вести духовную войну традиционным библейским способом, описанным в шестой главе Послания к Ефесянам. Метод автора, соответственно, складывается из трёх составляющих. Это библейско-богословский обзор, выстроенный по линии истории спасения; это обильное, почти антологическое привлечение пуританских и реформатских авторов, от Томаса Брукса и Уильяма Гернала до Джонатана Эдвардса; и это постоянное прикладное, назидательное обращение к читателю, которое превращает каждый раздел в своего рода проповедь с призывом.

Первая часть книги, занимающая шесть коротких глав, посвящена тому, чтобы узнать врага в лицо. Вступительная глава задаёт тон всему труду образом святой войны, заимствованным у Джона Беньяна. Сатана ненавидит верующего потому, что в нём восстанавливается образ Божий, потому, что он вырвался с территории противника и принадлежит Христу; поэтому брань, которую ведёт христианин против дьявола, мира и плоти, описывается тремя характеристиками: она жестокая, поскольку на кону жизнь и смерть, она духовная, поскольку ведётся не против плоти и крови, и она неизбежная, поскольку пацифизм в этой войне невозможен. Уже здесь звучит лейтмотив, который пройдёт через всю книгу и вынесен даже на обложку русского издания: сатану нельзя ни переоценивать, ни недооценивать. Автор формулирует это с афористической точностью: «Он падший ангел, а не падший Бог. Он силен, но не всесилен». Вся последующая конструкция книги держится на этом равновесии между серьёзным отношением к реальности зла и твёрдой уверенностью в суверенитете Бога.

Вторая глава прослеживает учение о сатане в Ветхом Завете. Бике разбирает значение еврейского слова, означающего обвинителя, касается давнего спора о том, является ли оно в книгах Иова и Захарии нарицательным званием, а в Первой книге Паралипоменон собственным именем, и вслед за значительной частью консервативной традиции читает пророчество Иезекииля о царе Тира как описание первоначального состояния и падения помазанного херувима. Здесь же автор подробно разбирает эдемское искушение, выделяя в нём четыре уловки, которые, по его мнению, сатана продолжает использовать и сегодня: сомнение в Божьей заповеди, сомнение в благости Божьего характера, обещание человеку стать богом для самого себя и представление греха в привлекательном свете. Принципиально важный для всей книги вывод второй главы состоит в том, что сатана и после грехопадения остаётся под полным контролем Бога. Бике опирается на двадцать восьмой вопрос Гейдельбергского катехизиса, на известное изречение Лютера о том, что даже дьявол есть Божий дьявол, и на Кальвина, утверждавшего, что сатана вынужден служить Богу. Поражения ветхозаветных замыслов противника, будь то испытание Иова или попытка проклясть Израиль устами Валаама, становятся для автора иллюстрацией того, как Бог обращает козни врага во благо любящим Его.

Третья глава переносит разговор в Новый Завет. Автор кратко характеризует развитие демонологии в межзаветной литературе, перечисляет новозаветные имена противника и, опираясь на пуританина Эдварда Рейнольдса, толкует образы дракона, змея и льва как указание на злобу, хитрость и силу сатаны. Особое внимание уделено личностному характеру дьявола, наделённого умом, чувствами и волей, а значит, и ответственностью перед Богом. Центральное место в главе занимают одержимость и противостояние сатаны Христу. Одержимость, по Бике, представляла собой особое, допущенное Богом обострение демонической активности накануне смерти и воскресения Спасителя, чтобы освобождающая сила Христа явилась с наибольшей ясностью; евангелисты, подчёркивает он, ясно различают одержимость и обычные болезни. Отсюда автор делает два вывода, которые станут предметом нашего разговора в критической части: верующий, будучи храмом Святого Духа, не может стать одержимым, а после вознесения Христа число случаев одержимости резко сократилось, и новозаветные послания не содержат никаких указаний о том, как изгонять бесов. Сердцевину главы составляет описание поединка между Христом и сатаной от пустыни искушения через Гефсиманию и Гаввафу до Голгофы, где, по словам автора, сатана был повержен раз и навсегда, а баланс сил во вселенной изменился.

Четвёртая глава посвящена сатане в истории церкви и, вероятно, является самой спорной во всей книге. Бике приписывает активному участию сатаны возникновение иерархического епископального устройства, учение о крещальном возрождении и пресуществлении, замену вечери Господней мессой, использование облачений и почитание изображений, а также возникновение ислама. Затем следует обзор представлений о дьяволе у Оригена, Августина, Фомы Аквинского, Лютера, считавшего, что изгонять злых духов мы не можем и не должны пытаться, и Кальвина, решительно выступавшего против тех, кто сводит бесов к дурным побуждениям. Глава завершается картиной современности: натуралистическое отрицание, бурный рост оккультизма и организованного сатанизма от Алистера Кроули до Антона Лавея и, наконец, пятидесятническая и харизматическая реакция, которую автор оценивает весьма жёстко. По его словам, сторонники этого направления пробуждают нездоровый интерес к бесам: «Они видят беса за каждой проблемой; человек как будто несет меньшую ответственность за свои поступки из-за того, что на них постоянно оказывается сильное демоническое влияние». Дела плоти, продолжает Бике, превращаются в бесов, которых надо изгонять, а библейский путь исповедания греха, покаяния и послушания уступает место почти магическим обрядам.

Пятая глава, озаглавленная как рассказ о сатане сегодня, раскрывает эсхатологическую позицию автора, которая для многих читателей нашего клуба окажется непривычной. Опираясь на двадцатую главу Откровения, Бике утверждает, что сатана уже связан смертью и воскресением Христа, то есть больше не может препятствовать распространению Евангелия среди народов; это классическое амилленаристское прочтение, характерное для голландской реформатской традиции. Вместе с тем Бог попускает противнику действовать, и одержимость продолжает встречаться, особенно в языческих странах. Опираясь на шотландского богослова Фредерика Лихи, автор отличает библейское изгнание бесов от современного экзорцизма, уходящего корнями в язычество, и прямо утверждает, что ни служители, ни простые верующие не должны пытаться изгонять бесов; освобождение происходит через спасительное действие Духа в служении Слова. Вторая половина главы переходит к внутренней жизни христианина и, пожалуй, принадлежит к самым пастырски проникновенным страницам книги. Автор описывает раненого воина, которому сатана нашёптывает богохульные мысли, внушает сомнения в спасении и обвиняет в немощи, и делает здесь тонкое психологическое и богословское наблюдение: «Сатана — лжец, но, к сожалению, если он говорит об осуждении, он почти всегда говорит правду». Выход не в том, чтобы опровергать обвинение, а в том, чтобы согласиться с приговором закона и бежать к Семени жены, Которое, будучи ужалено в пяту на Голгофе, поразило змея в голову.

Шестая глава о будущем сатаны открывается притчей о шахматисте, обнаружившем на картине с изображением партии против дьявола спасительный ход для обречённого, казалось бы, юноши. Во Христе последний ход остаётся за верующими. После короткого последнего освобождения сатаны, о котором говорит Откровение, Христос низвергнет его в огненное озеро. Автор вводит здесь прямой евангелизационный призыв к читателю: есть только две стороны в этой войне, и кто не принадлежит Христу, разделит вечную участь противника. Глава завершается двумя практическими советами: бежать к Ходатаю, вынося себе приговор прежде, чем его вынесет сатана, и противостоять врагу словом и обетованиями Божьими, не вступая с ним в торг.

Вторая часть книги переходит от доктрины к стратегии и целиком построена на толковании всеоружия Божьего из шестой главы Послания к Ефесянам. Бике вслед за шотландским богословом XVIII века Ральфом Эрскином выделяет три способа ведения войны: тактическое отступление под защиту Христа, непроницаемую оборону и наступление. Пять видов оружия, по его схеме, служат обороне, три других наступлению. В седьмой главе последовательно разбираются пояс истины, броня праведности, обувь готовности благовествовать мир, щит веры и шлем спасения. Каждый образ получает краткий исторический комментарий об экипировке римского легионера и развёрнутое догматическое истолкование. Особенно характерно толкование брони праведности, в котором автор излагает классическое реформатское учение о вменении активного и пассивного послушания Христа и тут же применяет его к пастырской проблеме чувств. Сатана, по Бике, стремится перенести основание уверенности с праведности Христа на переменчивые переживания, и ответ автора звучит взвешенно: подлинная вера не бывает бесчувственной, однако противник намеренно преувеличивает значение переживаний. Чувства являются плодом веры в праведность Христа, но не её корнем. Не менее показательно толкование шлема спасения как надежды будущего прославления, которое автор связывает с золотой цепью спасения из восьмой главы Послания к Римлянам: поскольку предузнание, призвание, оправдание и прославление скреплены вечной любовью Божьей, верующий не может потерять своего спасения, и именно эта уверенность защищает его от искушения дезертировать из Божьей армии.

Восьмая глава, посвящённая наступательным средствам, открывается поразительным личным свидетельством: в январе 2002 года в Риге на автора напали двое грабителей, которые сорок пять минут держали его связанным, водя ножом по спине. Этот эпизод служит Бике отправной точкой для сравнения сатанинского царства с мафией, которая чаще действует скрытно, чем открыто. Меч Духа, то есть Слово Божье, описан как оружие одновременно оборонительное и наступательное: так Христос в пустыне отвечал искусителю словом «написано», и так верующий отвечает на каждое обвинение соответствующим обетованием. Подробно разобрана молитва Духом, причём автор насыщает текст изречениями Лютера, Беньяна, Сэмюэла Резерфорда и Сперджена, историей о шотландской служанке, молившейся при каждом домашнем деле, и образом отца, который держит руки на руках сына, впервые управляющего лодкой. Третьим наступательным оружием названо бодрствование с постоянством, понимаемое как внимание к собственному сердцу, к нуждам церкви и общества, ходатайство за других и неутомимое упорство. Глава заканчивается удачным богословским ходом, заимствованным у Поулисона: все части всеоружия в книге Исаии принадлежат Самому Мессии, Который препоясан истиной, облечён в броню праведности и носит шлем спасения, так что облечься во всеоружие означает облечься во Христа.

Третья часть книги, по признанию самого автора, наиболее тесно опирается на классические богословские труды и представляет собой изложение современным языком шести пуританских сочинений о кознях сатаны, принадлежащих Томасу Бруксу, Ричарду Гилпину, Уильяму Сперстоу, Джону Даунэму, Уильяму Герналу и Томасу Гудвину. Девятая глава вводит понятийный аппарат с помощью забавной, но наглядной истории о мышах, поселившихся в доме автора. Бике предлагает различать четыре концентрических круга: цель, тактику, конкретные средства, или уловки, и избавление. Цель сатаны состоит в посрамлении славы Божьей; его тактика сводится к четырём главным направлениям, а именно к соблазнению грехом, препятствованию духовной жизни, искажению откровения о Боге и сопротивлению освящению. Тонко разобран пример Коринфской церкви: сначала противник действовал через попустительство кровосмесителю, а когда община покаялась, через чрезмерную строгость, не оставляющую места прощению, так что одна и та же цель достигалась противоположными средствами. Далее вслед за Сперстоу автор излагает шесть причин, по которым сатана столь искусен как искуситель: его духовная природа и могучий разум, многовековой опыт, неутомимость, единство подвластного ему царства, неразличимость его внушений и наших собственных похотей и, наконец, его умение облекать свои советы в наши мысли. Последний пункт содержит важную антропологическую оговорку, предохраняющую от той самой безответственности, которую Бике обличает у сторонников служений освобождения: «Сатана может завлечь, один Бог может изменить, но никто не может заставить нас».

Десятая глава представляет собой практический каталог уловок и противоядий, организованный по четырём названным тактикам. В рамках первой из них автор разбирает приманку удовольствия, скрывающую крючок греха, маскировку греха под добродетель, внушение, будто покаяться легко, дружбу с нечестивыми, иллюзию благополучия грешников и постепенное втягивание через мелкие грехи; противоядия заимствованы прежде всего у Брукса и включают трезвое памятование о последствиях, бегство от поводов, постоянное служение и открытость перед доверенным другом. Вторая тактика касается помех духовной жизни: преувеличения её трудности и рассеянности в молитве. Третья, искажение образа Божьего, раскрывается через три уловки: представление Бога жестоким надсмотрщиком, внушение мысли, будто Лица Троицы неодинаково желают спасения грешника, и одностороннее подчёркивание милости в ущерб справедливости. Наконец, четвёртая тактика, противодействие освящению, проявляется в том, что сатана внушает верующему, будто достаточно интеллектуального знания, будто святость недостижима, будто спасение зависит от наших переживаний и дел или, напротив, будто дела вообще не важны. Автор очень точно показывает, что противник одинаково охотно толкает и к законничеству, и к антиномизму, лишь бы разорвать правильную связь между законом и Евангелием, верой и делами. Завершается глава десятью советами Брукса и толкованием призыва апостола Петра трезвиться, бодрствовать и противостоять твёрдой верой.

Четвёртая часть расширяет перспективу от личной жизни к жизни церкви и общества. Одиннадцатая глава описывает положение сатаны в эсхатологическом промежутке между уже и ещё нет через запоминающийся образ молнии и грома: падение сатаны с неба совершилось в служении Христа, а гром его окончательной погибели прозвучит в день суда. Долг верующего в этот промежуток раскрывается через пять твёрдых решений. Первое, жить в соответствии со своей новой сущностью во Христе, основано на шестой главе Послания к Римлянам, где грех предстаёт как царь, тиран, полководец и господин, власть которого сломлена союзом со Христом в Его смерти и воскресении; автор иллюстрирует это судьбой американских рабов, которые после провозглашения освобождения в 1863 году продолжали жить как рабы. Второе решение, побеждать мир верой, отграничено и от монашеского бегства из мира, и от стремления освятить для Христа все сферы мира без разбора. Третье решение касается прямого противостояния дьяволу силой крови Агнца и слова свидетельства. Четвёртое, приносить плод, развёрнуто через различение плодов отношений и плодов дел. Пятое, не становиться орудием искусителя, построено на суровом предупреждении Христа о мельничном жернове.

Двенадцатая глава переносит борьбу в пространство церкви и формулирует четыре обязанности её членов: жить только по Писанию, веровать в господство Христа над церковью и трудиться для Его царства, стремиться к реформации и пробуждению и хранить единство. Здесь Бике выступает уже не только как пастырь, но и как богослов определённой конфессиональной школы: он призывает вернуться к принципам sola, к пяти пунктам кальвинизма, к учению о завете благодати, называет вслед за Кальвином церковную дисциплину третьим признаком истинной церкви и с сожалением констатирует, что учение о целостном реформатском благочестии стало утраченным наследием Реформации. Самая содержательная мысль главы касается взаимной необходимости реформации и пробуждения. Реформация без пробуждения вырождается в формализм, законничество и расколы, а пробуждение без реформации выходит за рамки Писания, поощряет экзотические переживания и умножает ложные обращения. Автор формулирует это в лаконичной формуле: «Пробуждение без реформации — это тепло без огня, ревность без здравомыслия». Раздел о единстве открывается поразительной историей о попутчике прихожанки автора, который признался, что молится сатане о разрушении отношений между пасторами и общинами в тридцати церквах Северной Америки, и заканчивается напоминанием пресвитерианских классиков о том, что ложное единство с заблуждением хуже честного разделения.

Наконец, тринадцатая глава посвящена гражданскому долгу христианина. Бике называет три решения: распространять истину при всякой возможности, проявлять любовь Христову к бедным и говорить о Писании и нравственности в публичной сфере. Первое решение иллюстрировано личными примерами автора, который заводит разговоры о вере в больничных лифтах и самолётах, рассказами о друге из Кейптауна, раздавшем десятки тысяч брошюр Джона Бланшарда, и о восьмидесятилетнем старике, вывернувшем пустые карманы после раздачи трактатов на месте аварии. При всей серьёзности политической части автор всё же расставляет приоритеты, которые важно отметить: «Благовестие каждому отдельному человеку, а не национальная политика, может спасти наши страны от отступничества». Второе решение подкреплено Посланием Иакова и словами Джона Стотта о двух возможных отношениях к миру, бегстве и встрече. Третье решение предлагает читателю четыре принципа политического участия: исследовать Писание по нравственным вопросам, молиться за власти, понимать, как устроена власть, и действовать. Книга завершается призывом не давать места дьяволу и молитвой Кальвина.

Оценивая, кому этот труд может принести наибольшую пользу, следует прежде всего назвать рядовых членов церкви, особенно недавно обратившихся, которые сталкиваются с первыми серьёзными искушениями, сомнениями в спасении и внутренними обвинениями. Для них книга станет надёжным, ясным и утешительным руководством, свободным и от рационалистического скепсиса, и от мистической экзальтации. Не меньшую пользу она принесёт пасторам и душепопечителям, которым постоянно приходится иметь дело с людьми, приписывающим свои грехи демоническому влиянию или, наоборот, раздавленным чувством вины: пастырские страницы пятой, седьмой и десятой глав дают готовый язык для такого разговора. Отдельно стоит выделить ценность третьей части для студентов богословия и всех, кто интересуется пуританской духовностью: Бике предлагает сжатый и доступный путеводитель по классике XVII века, причём такие труды, как двухтомная «Христианская война» Даунэма, на русском языке совершенно недоступны. Наконец, для служителей, работающих с молодёжью, книга полезна как противоядие от популярной культуры, в которой оккультизм стал предметом развлечения, а христианские романы о духовной войне формируют представления, имеющие мало общего с Писанием. Специалистам по истории церкви и библеистам книга даст немного: историческая и экзегетическая части написаны конспективно и не претендуют на научную полноту.

Среди несомненных достоинств книги прежде всего следует назвать её богословское равновесие. Бике удаётся удержать одновременно реальность личного зла и суверенитет Бога, серьёзность брани и уверенность в победе, так что читатель не впадает ни в беспечность, ни в страх. Этот баланс не декларативен, а пронизывает всю структуру труда, начиная с афоризма о падшем ангеле, а не падшем божестве, и заканчивая образом молнии и грома. Вторым достоинством является последовательная христоцентричность. Духовная брань у Бике не превращается в технику, набор приёмов или ритуалов: каждый вид оружия в конечном счёте оказывается Самим Христом, Его истиной, Его праведностью, Его Евангелием, и победа над сатаной описывается как участие в уже одержанной Христом победе, а не как самостоятельное достижение верующего. Это делает книгу глубоко евангельской в самом точном значении слова. Третье достоинство связано с соединением духовной брани и освящения. Автор убедительно показывает, что основное поле битвы проходит не в эффектных столкновениях с одержимыми, а в обычной жизни верующего: в его молитве, в отношении к мелким грехам, в борьбе с обмирщением, в правильном понимании связи закона и благодати. Тем самым он возвращает теме духовной брани её библейский, этический и нравственный центр. Четвёртое достоинство состоит в пастырской тонкости. Наблюдения о том, что сатана поддерживает и попустительство, и жестокость в церковной дисциплине, что он толкает и к законничеству, и к антиномизму, что он прав, когда говорит об осуждении, но лжёт, когда отнимает надежду, свидетельствуют о глубоком знании человеческой души, унаследованном от пуританских врачей душ. Наконец, нельзя не оценить и стиль книги: короткие главы, живые примеры, множество ярких изречений классиков делают её пригодной для домашнего чтения, для малых групп и даже для использования в проповеди.

Вместе с тем книга вызывает ряд серьёзных вопросов, которые необходимо обсудить, и прежде всего с точки зрения евангельских христиан баптистской традиции, к которой принадлежит большинство участников нашего клуба. Первый и, пожалуй, главный из них касается тезиса о невозможности одержимости верующего. Для книги, которая открыто полемизирует с харизматическими подходами к духовной войне, этот вопрос является ключевым, однако Бике решает его буквально двумя фразами со ссылкой на текст о теле как храме Святого Духа и на слова апостола Иоанна о Том, Кто в нас и Кто больше того, кто в мире. Между тем именно здесь проходит линия основного спора, и сам автор об этом знает: в его избранной библиографии значатся книги Фреда Дикасона и Меррилла Ангера, которые доказывали, что верующий может подвергаться демоническому воздействию, а также сборник Питера Вагнера о территориальных духах и духовной войне стратегического уровня и печально знаменитая «Война против святых» Джесси Пенн-Льюис. Ни одна из этих позиций в тексте не излагается и не опровергается. Не рассматривается и различие между одержимостью в полном смысле и тем, что в англоязычной литературе называют демонизацией, хотя именно на нём строится аргументация многих современных сторонников служения освобождения. Читатель, столкнувшийся с этими взглядами, найдёт у Бике убеждённость, но не найдёт аргументов. Аналогично тезис о том, что одержимость после вознесения резко сократилась, а послания ничего не говорят об изгнании бесов, представляет собой разумное наблюдение, но оно не превращается в развёрнутое богословское обоснование, и вопрос, почему служение освобождения, засвидетельствованное в Деяниях, не может продолжаться в миссионерских ситуациях, остаётся открытым.

С этим связан второй, сугубо практический пробел. Бике категорически запрещает служителям и рядовым верующим пытаться изгонять бесов и указывает вместо этого на служение Слова, через которое Дух Божий освобождает человека. Пастырь, служащий в постсоветском пространстве, где многие обращённые приходят из среды, глубоко поражённой оккультизмом, знахарством и обрядовым суеверием, неизбежно спросит, что конкретно делать, когда перед ним оказывается человек с проявлениями, которые и сам автор признаёт возможными на миссионерском поле. Как отличать подлинную одержимость от психического расстройства, как сочетать молитву, проповедь, пастырское руководство и, при необходимости, медицинскую помощь, какую роль играет отречение от прежних оккультных связей, о котором так часто говорят в наших церквах, всё это остаётся за пределами книги. Здесь заметно, что лекции были прочитаны в лондонской, то есть глубоко секуляризированной, аудитории, где проблема одержимости носит скорее теоретический характер. Сравнение с харизматическими авторами в этом пункте оказывается не вполне в пользу Бике: при всех очевидных злоупотреблениях, которые он справедливо критикует, они по крайней мере пытаются ответить на конкретный пастырский запрос, а реформатский автор нередко ограничивается запретом. Следует признать, однако, что за пределами вопроса об изгнании бесов его критика харизматической духовной войны вполне справедлива и разделяется большинством баптистских богословов: перенос ответственности с человека на бесов, превращение дел плоти в отдельных духов, магизм формул и ритуалов, увлечение картографированием духовных территорий действительно уводят от библейского пути покаяния, веры и послушания.

Третий вопрос касается эсхатологии. Амилленаристское прочтение двадцатой главы Откровения, согласно которому сатана уже связан и не может обманывать народы, подаётся в книге как самоочевидное библейское учение, хотя на самом деле это одна из нескольких позиций, существующих внутри исторического протестантизма. Для значительной части славянских баптистов, традиционно придерживающихся премилленаристских взглядов, утверждение о том, что сатана сейчас скован, будет звучать непривычно, особенно на фоне собственных слов автора о небывалом распространении язычества, оккультизма и сатанизма. Показательно, что в шестой главе автор цитирует известного постмилленариста Марселлуса Кика, а сам переход от связанности к последнему освобождению сатаны изложен столь сжато, что в русском переводе возникла явная смысловая ошибка: читатель узнаёт, что сатана будет освобождён вскоре после возвращения Христа на облаках, что противоречит всей логике изложения. Эсхатологическая рамка, которая играет в книге ключевую роль, заслуживала бы хотя бы краткой оговорки о существовании иных прочтений.

Четвёртое замечание относится к четвёртой главе, где история церкви сводится к схеме, в которой сатане без особых различений приписываются и епископальное устройство, и литургические облачения, и учение о таинствах, и возникновение ислама. Баптистский читатель вполне согласится с автором в отвержении крещального возрождения и пресуществления, однако столь широкое отнесение к сатанинскому влиянию всего, что отличает исторические церкви от реформатского идеала, представляется методологически уязвимым. Оно не различает богословскую ошибку, плод человеческой слабости, и прямое действие противника, а также неизбежно ставит в неудобное положение тех, кто стремится к честному диалогу с православными собеседниками. Кроме того, книга изобилует статистикой, приведённой без ссылок, будь то процент англикан, отвергающих существование дьявола, число сатанинских групп или количество пасторов, ежегодно попадающих в зависимость от порнографии, и данные опроса о причинах первого прихода в церковь. Для популярной лекции это допустимо, но для печатной книги снижает её доказательную ценность.

Пятый блок вопросов связан с экклезиологией и общественным учением автора. Бике пишет как богослов, опирающийся на Гейдельбергский катехизис, Бельгийское и Вестминстерское исповедания; отсюда упоминания о таинствах как средствах благодати, о младенцах в благодати, о голландской брачной литургии. Баптистский читатель без труда примет его учение о Писании, о союзе со Христом, о необходимости церковной дисциплины, которую, к слову, анабаптистская и баптистская традиция всегда ставила столь же высоко. Но вопрос о природе церкви как общины возрождённых, крещённых по вере, и о том, насколько возрождённое членство само по себе является защитой от сатанинского проникновения в общину, автором не ставится вовсе. Тринадцатая же глава отчётливо американская. Цитата из председателя Верховного суда Джона Джея о долге христиан избирать в правители христиан, перечень нравственных проблем, куда наряду с абортом и эвтаназией включено нарушение субботы, призывы писать письма в газеты и поддерживать общественные движения, всё это принадлежит конкретному политическому контексту и плохо переносится на условия Восточной Европы. Более того, баптистская традиция с её принципиальным учением об отделении церкви от государства и свободе совести испытывала бы определённое напряжение с идеей христианского правления. Стоит отдать должное автору: он сам оговаривает, что церковь не является политическим учреждением, а спасение народа зависит от личного благовестия, а не от законодательства, но эти оговорки сосуществуют с совершенно иными акцентами, не будучи с ними богословски согласованы.

Шестое замечание касается одиннадцатой главы, где тема соблазна раскрывается через перечень предостережений мужу, не любящему жену, жене, не подчиняющейся мужу, молодому человеку, ставшему барменом, и девушке, одевающейся нескромно. Эти примеры, взятые сами по себе, вполне понятны, однако их соседство с высокой богословской аргументацией о союзе со Христом создаёт впечатление морализаторского сдвига, тем более что тема соблазна обращена главным образом к частным поведенческим ситуациям и почти не касается более серьёзных форм соблазна, например злоупотреблений властью в церкви. Наконец, при всей насыщенности книги библейскими ссылками в ней почти отсутствует диалог с современной новозаветной наукой о начальствах и властях. Вопрос о том, как демонические силы действуют через социальные, политические и идеологические структуры, затронут лишь в беглом упоминании нацизма и марксистских режимов, хотя он принципиально важен как раз для читателя, пережившего опыт тоталитарного государства. Удачная мысль Поулисона о том, что всеоружие Божье есть всеоружие Самого Мессии из книги Исаии, появляется лишь в самом конце восьмой главы и не становится, как могла бы, организующим принципом всего толкования шестой главы Послания к Ефесянам.

Нельзя не сказать несколько слов и о русском издании. Перевод в целом читается легко, но несёт следы спешной подготовки: фамилия автора на титульном листе напечатана с ошибкой, в тексте встречаются явные опечатки вроде Исакова вместо апостола Иакова, а кое-где перевод искажает мысль оригинала. Помимо уже отмеченной путаницы в эсхатологическом пассаже, в заключении книги читатель с удивлением встречает призыв быть занятыми для сатаны, тогда как по смыслу контекста автор, очевидно, призывал быть слишком занятыми для него, то есть не оставлять в жизни пустот, которые заполнит дьявол. Библейские цитаты приведены по Синодальному переводу с соответствующей нумерацией псалмов, что удобно для русскоязычного читателя.

Подводя итог, следует сказать, что книга Джоэла Бике не является исчерпывающим богословским исследованием проблемы духовной брани и не даёт окончательных ответов на самые острые вопросы, которые ставит перед церковью харизматическое движение. Её сила в другом. Это трезвое, христоцентричное и глубоко пастырское руководство, которое возвращает тему борьбы с сатаной в её подлинный контекст, а именно в контекст оправдания по вере, освящения, молитвы, послушания Слову и жизни церкви. Читатель, усвоивший её главные уроки, перестанет бояться дьявола больше, чем Бога, и перестанет искать бесов там, где речь идёт о собственных похотях, но вместе с тем научится видеть за искушениями личного и хитрого противника, побеждённого на Голгофе. Для пасторов и членов наших церквей она станет полезным введением в тему и мостом к великой пуританской традиции, но тем, кто хочет глубже разобраться в спорах о демонизации верующих, о стратегической духовной войне и о служении освобождения, придётся дополнить её более специальной литературой и собственным внимательным исследованием Писания.

Оцените публикацию:
—/5 (0)

Комментарии

Пока нет комментариев. Будьте первым!