Поиск
Настройки
Тема

Бивер - Умножайте данный Богом потенциал

Бивер - Умножайте данный Богом потенциал
Это обзор книги «Бивер - Умножайте данный Богом потенциал» Перейти к книге

Страница книги на сайте: https://esxatos.com/biver-umnozhayte-dannyy-bogom-potencial

Джон Бивер, американский проповедник и автор более двух десятков книг, вместе с женой Лизой основавший служение Messenger International, выпустил «Умножайте данный Богом потенциал» в 2021 году, и русский перевод вышел в том же году с тем же знаком авторского права, напечатанный в России и распространяемый служением бесплатно, как подарок, а не как товар. Уже само оригинальное заглавие, состоящее из одной буквы X, говорит о многом: это одновременно знак умножения и эмблема цифровой платформы MessengerX, через которую служение раздаёт свои материалы на десятках языков. Книга изначально задумана как ядро учебного курса с двенадцатью видеоуроками, рабочими материалами и диском, вложенным в обложку, и каждая её глава заканчивается вопросами для размышления в малой группе. Это важно понимать с самого начала: перед нами не богословский трактат и не экзегетический комментарий, а пособие по ученичеству, рассчитанное на церковную аудиторию, в котором проповедническая интонация преобладает над аналитической.

Проблема, которую пытается решить автор, сформулирована в первой же истории, и вся книга остаётся её развёрнутым комментарием. Состоятельный предприниматель, партнёр служения, после партии в гольф задаёт Биверу искренний вопрос: зачем ему, обеспечившему семью на всю жизнь, продолжать работать в прежнем темпе и наращивать капитал? Бивер переворачивает вопрос, предложив собеседнику представить, будто это сам проповедник собрался уйти на покой после миллионных тиражей, и предприниматель тут же отвечает, что не хотел бы оказаться на его месте перед Иисусом. Ловушка срабатывает: собеседник понимает, что применил к служителю мерку, которую не применял к себе. Отсюда главный тезис книги: каждый верующий, а не только служитель за кафедрой, наделён дарами для строительства Царства Божьего, и в любой момент эти дары можно употребить на Царство, на собственную жизнь или просто оставить без употребления. Автор убеждён, что большинство христиан мыслят так же, как этот предприниматель до разговора, то есть отделяют призвание от профессии, священное от мирского, и потому довольствуются сохранением вместо умножения. Богословский вызов, таким образом, двоякий: преодолеть пассивность мирян, привыкших считать призвание уделом пасторов и миссионеров, и вернуть в евангельскую проповедь тему дел, наград и суда над верующими, которая, по мнению автора, оказалась в тени после того, как церковь блестяще усвоила учение о спасении по благодати.

Метод аргументации Бивера сочетает три элемента, которые переплетаются на каждой странице. Первый элемент составляют личные истории, причём не только назидательные, но и подчёркнуто неловкие: автор охотно рассказывает о своих провалах, о жене, уснувшей на его первой проповеди, о неудачном подражании знаменитому евангелисту, об отвергнутых рукописях. Второй элемент составляют словарные справки о греческих словах, взятые из популярных лексиконов Зодхиатеса и Лува и Найды, причём значения слов нередко превращаются в опорные пункты для довольно смелых выводов. Третий элемент, особенно заметный в русском издании, составляют пересказы стихов по свободным английским переводам, прежде всего New Living Translation, The Passion Translation, The Message и расширенной Amplified Bible, которые затем переводятся на русский с пометкой о переводе с английского. В результате значительная часть библейских цитат оказывается двойным переводом парафраза, что затрудняет их проверку и, как будет видно, существенно влияет на убедительность экзегезы.

Первая глава закладывает основание всей конструкции через прочтение Послания к Ефесянам 2:8–10. Бивер настаивает, что союз «ибо» не позволяет отрывать десятый стих от двух предыдущих: мы спасены благодатью, чтобы быть детьми Божьими, и той же благодатью укреплены, чтобы делать дела, заранее приготовленные Богом. Автор оговаривает, что идентичность во Христе важнее дел, поскольку дела вытекают из того, кто мы есть, но тут же утверждает, что именно делание даёт верующему силу, ссылаясь на слова Христа о пище творить волю Пославшего, и связывает многие случаи отпадения от веры с недостатком деятельного служения. Опираясь на Псалом 138:16, он развивает образ небесной книги, в которой записаны дела, предназначенные каждому, и выражает уверенность, что на суде Христос сравнит прожитую жизнь с этим первоначальным замыслом, так что судимы мы будем не столько за сделанное, сколько за несделанное. Далее следует аналогия градостроителя, заменяющего нерадивых подрядчиков, и ряд библейских примеров замены, от Фарры, якобы первоначально призванного идти в Ханаан, до Иуды. Завершает главу самое резкое, пожалуй, утверждение книги: автор пишет, что, как ни удивительно это прозвучит, «ваша эффективность зависит не от Бога, а от вас самих», и спешит заверить, что Божий суверенитет при этом нисколько не умаляется, поскольку речь идёт о свободной воле, которую Бог доверил Своим детям. Притчи 9:11 в английском парафразе служат ему доказательством того, что мудрость умножает не число дней, а их продуктивность.

Вторая глава посвящена благодати и дарам. Бивер рассказывает о школьном тренере, который после восемнадцати лет неудач стал отводить половину тренировки чтению Писания и молитве и вскоре дважды выиграл чемпионат штата, и выводит отсюда, что библейская благодать есть не только дар спасения, но и сила Божья, действующая там, где кончаются естественные способности. Призвание каждого верующего, по его словам, нарочно превосходит его природные возможности, чтобы слава не досталась человеку. Затем вводится собственное определение харизмы как особого дарования благодати, которое наделяет человека особыми способностями, и автор иллюстрирует его двумя своими дарами. Писательский дар, по его рассказу, высвободился в 1991 году, когда в молитве ему было сказано писать книги, хотя в школе письменная речь давалась ему хуже всего, и окончательно утвердился после того, как две незнакомые женщины в разных штатах предупредили его, что Бог передаст эти послания другому. Дар проповеди проявился лишь после того, как он перестал строить собственное служение, названное им служением Измаила, и сделался молодёжным пастором во Флориде.

Третья глава переходит к честной самооценке по Посланию к Римлянам 12:3–6. Признавшись в полном отсутствии музыкальных способностей, автор подчёркивает, что оценивать свои дары нужно применительно к данному времени, как Саул, который до встречи с Самуилом честно не мог пророчествовать, а после неё мог. Центральный пафос главы направлен против того, что Бивер называет дарами кафедры: церковная культура, по его наблюдению, молчаливо считает подлинно призванными проповедников и лидеров поклонения, тогда как, согласно Павлу, наименее заметные члены тела оказываются самыми необходимыми, подобно печени, которой никто не восхищается, но без которой нельзя жить. Автор расширяет понятие церкви до собрания призванных граждан, действующих повсюду, и толкует великое поручение научить все народы как требование преобразовать целые сферы человеческой деятельности, от бизнеса до спорта, причём крестить предлагается не только людей, но и самый образ их действий. Закхей становится образцом преобразования целой отрасли.

В четвёртой главе вводится понятие домостроительства, или управления. Опираясь на 1 Петра 4:10, где сходятся благодать, дар и домостроитель, Бивер выделяет три стороны управления: надзор за чужим, полномочия распоряжаться и ответственность перед владельцем. Отсюда следует, что дары даны не для их носителя, а для других через него, и что Павлово горе мне, если не благовествую, показывает, насколько серьёзно пренебрежение даром. Дар, по словам автора, продолжает действовать и тогда, когда используется вопреки Божьему замыслу, как у Моисея, ударившего скалу, или у Валаама. Особенно показателен рассказ автора о том, как он ослушался внутреннего повеления проповедовать на определённую тему, собрание прошло успешно, но на следующий день его охватила тяжесть, и в самолёте над Сан-Диего Бог объяснил, что один пастор нуждался именно в том послании. Отсюда тезис: Бог не осуществляет мелочного надзора над управляющими, и потому на суде будут оценены и дела, и скрытые намерения. Глава заканчивается рассказом о враче, недооценивавшем свою профессию, и воображаемой цепочкой последствий его труда, доходящей до спасения многих людей.

Пятая глава является смысловым центром книги, поскольку здесь появляется её главное определение. Среди синонимов верности, которые руководители разных сфер называют автору на его встречах, никогда не звучит слово умножение, и Бивер берётся доказать, что именно оно составляет суть верности. Он читает притчу о талантах в парафразе New Living Translation, даёт трём рабам имена и выписывает их результаты в виде простой арифметики, отмечает, что путешествие господина долгое и что господин не проверяет слуг до возвращения, и подчёркивает, что похвала первым двум не упоминает ни одной добродетели, кроме приумножения. По словам автора, здесь «Иисус непосредственно приписывает верность умножению», а слуга, сохранивший талант нетронутым, совершает серьёзный проступок. Таланты, считает он, символизируют харизмы, а их неравное распределение отражает различия в даре и в уровне его влияния, тогда как одинаковая похвала обоим умножившим означает, что домохозяйка, умножившая свою действенность, услышит то же, что и предприниматель. Неудачу третьего слуги автор объясняет незнанием характера господина и порождённым им страхом, разбирает слова ленивый и злой по словарям, ссылаясь, в частности, на Рика Реннера,. Заповедь плодиться и размножаться из Бытия он толкует как первоначальное требование возвращать Богу умноженным всё доверенное. Затем следует раздел, который неизбежно станет предметом спора: сославшись на услышанное в молитве слово о том, что Бог мыслит скорее как капиталист, нежели как социалист, Бивер пишет, что социализм есть «один из духов антихриста, маскирующийся под всеобщее благо, который желает вознаграждать лень и наказывать трудолюбие, успех и изобилие». Справедливости ради, сразу после этого он оговаривается, что Бог не капиталист, напоминает о заботе о бедных и предостерегает против изобилия, которое начинает владеть человеком, хотя и требует отличать нуждающихся от ленивых.

Шестая и седьмая главы почти целиком построены на истории самого служения. Бивер противопоставляет двух своих дедов, один из которых после выхода на пенсию просто доживал, а другой начал вторую жизнь, учился, писал книги, строил жильё для пожилых, уверовал лишь в восемьдесят девять лет и умер, исполнив полученное поручение рассказать об Иисусе соседям по дому престарелых. Автор подробно описывает свои годы помощника пастора и молодёжного служителя и выводит из слов Христа о верности в чужом правило: кто не умножил чужое, тому не дадут своего. Рождение служения, отказы издательств и внезапный успех книги о преодолении обид представлены как плоды многолетнего сеяния. Седьмая глава вводит идею святого недовольства: Аврам, получивший обетование великой награды, отвечает Богу огорчением о своей бездетности, и Бивер выводит принцип, согласно которому недовольство ради собственной нужды неугодно Богу, а недовольство ради нужд других людей угодно и становится трамплином к умножению. Следуют рассказы о создании учебных курсов, разошедшихся по тысячам церквей, об услышанном в 2010 году повелении передать послания каждому пастору мира, о совещании, на котором автор, ударив кулаком по столу, потребовал увеличить раздачу книг с тридцати трёх до двухсот пятидесяти тысяч, и о крупном пожертвовании, пришедшем через три недели. Глава завершается встречей с иракским пастором, который платил за скачивание материалов служения.

Восьмая глава объясняет, что Божье обеспечение обычно приходит в виде вдохновенной стратегической идеи, и иллюстрирует это длинным перечнем библейских эпизодов общим знаменателем которых автор считает использование обычного необычным образом. Ключом к получению такой идеи служит прошение о мудрости по Посланию Иакова, причём автор требует просить не только с верой, но и с отчаянной решимостью. Затем описывается сама идея: вложить в книгу диск с полным курсом, Новым Заветом и файлом для перепечатки, создать сайт с нейтральным названием для стран, враждебных Евангелию, и снабжать пасторов комплектами примерно по четыре доллара. Для сбора средств, по рассказу автора, ему было подсказано использовать свою известную любовь к гольфу, и так возник ежегодный турнир на курорте в Колорадо-Спрингс с аукционом, на котором продаются уже не спортивные сувениры, а целые страны, с таблицей лидеров для конкурентно мыслящих гостей и часами, создающими чувство безотлагательности. К концу 2020 года, по данным книги, служение распространило более тридцати миллионов пособий на ста двадцати с лишним языках. Здесь же интернет осмысляется как римская дорога нашего времени, приготовляющая путь ко второму пришествию.

Девятая глава переходит к дару даяния и к понятию вложения. Центральная история рассказывает о человеке, который, выучив наизусть две тысячи стихов, отдал последние двести долларов, а затем год за годом увеличивал пожертвования сверх десятины, пока не стал отдавать на дело Царства около девяноста процентов дохода. Бивер настаивает, что мудрый даятель видит в пожертвовании не только дар любви, но и вложение, которое по слову Христа о многократном воздаянии в этой жизни приносит рост. Притча о минах прочитывается как дополнение к притче о талантах: равные мины обозначают общее достояние всех верующих, а десять и пять городов показывают, что вечная награда соразмерна умножению. Автор признаёт две крайности, жадное даяние ради получения и отвержение всякого учения о пожертвованиях, рассказывает о церкви восьмидесятых годов, где люди жертвовали ради больших домов и машин и лидер которой в итоге всё потерял, и приводит слова, услышанные им от Духа: «Религиозный дух — это мышление человека, который использует Мое Слово, чтобы исполнить свою волю». Однако вывод, который он делает из этого, принципиален для всей книги: «Божьи законы принесут плод, даже если наши мотивы неправильны», подобно тому как урожай вырастает и у безумного богача из притчи. Разбор Второго послания к Коринфянам 9 приводит его к понятию небесного счёта, которым верующий пользуется и в этой жизни, а рассказы о пожертвованиях друзей, за которыми следуют рекордные недели доходов, иллюстрируют понятие прорыва.

Десятая глава называет стимулом умножения служение, движимое любовью, и её лучшая страница принадлежит истории женщины, которая двадцать шесть лет анонимно раздаёт праздничные обеды нуждающимся, начав с одиннадцати индеек и дойдя до десяти с половиной тысяч семей, никогда не принимая государственных денег и не позволяя называть своё имя. Высшим образцом служения автор называет Христа, омывающего ноги ученикам, и честно признаётся, что в молодости избегал ритуальных омовений ног в малых группах, видя в них превращение символа в самоцель, подобное медному змею. Ревекка, Руфь и Елисей представлены как люди, получившие умножение через самоотверженность. Наблюдение о том, что Деяния впервые говорят о весьма умножавшемся числе учеников лишь после поставления служителей у столов, должно показать, что умножение начинается, когда вся церковь включается в служение. Здесь же автор предупреждает, что можно умножать и ради себя, но такой плод сгорит, и вспоминает освобождающее слово, услышанное после ухода из той же нездоровой церкви: не искать Бога ради благословений, а позволить Ему давать их.

Одиннадцатая глава отвечает на вопрос, как умножать тому, кто работает под чужим руководством. Бивер расширяет понятие духовного отца до работодателя, пастора, тренера или руководителя отдела и утверждает, что верный сын умножает пути своего отца, ведь Павел посылает к коринфянам Тимофея напомнить именно свои пути, а не пути Петра или Иакова. Читателя предостерегают от попыток навязать своей общине методы прославленной мегацеркви. Верность лидеру проявляется в том, чтобы приумножать его результат своими дарами и воспроизводить себя в учениках. Самый драматичный рассказ главы описывает, как пастор отменил восьмимесячный молодёжный проект, а автор, разгневанный, услышал слова, которые стоит привести полностью: «в первую очередь Я буду учитывать не то, сколько людей ты привел ко Мне, но то, насколько верным ты был тому человеку, которого Я поставил над тобой». Раздел о единстве опирается на Вавилонскую башню, о которой Бог говорит, что для единого народа не будет ничего невозможного, и на горницу перед Пятидесятницей, где, по мнению автора, Пётр ошибся, бросив жребий, ибо истинным преемником Иуды был Павел, однако ученики сохранили единодушие и получили двадцатипятикратный рост. Формула «Лучше быть благословенным, чем правым» и образ подводных течений, скрытых под гладкой поверхностью, подводят к выводу о том, что церковь нельзя строить с демократическим мышлением, а подчиняться руководителю не следует только тогда, когда он требует явного греха.

Двенадцатая и тринадцатая главы рассматривают препятствия к умножению на примере третьего раба. Первая причина его неудачи, незнание характера господина, раскрывается через беседу у бассейна на Гавайях, где автор, придумав подробную биографию незнакомца, показывает собеседнице, что её уверенные суждения о Боге столь же вымышлены. Познание Бога, согласно Биверу, начинается с полной отдачи себя Ему, подобной брачному обету, и именно здесь звучит критика, которую трудно не оценить: одним из величайших созданных нами препятствий к познанию Бога автор называет привычку продавать отношения с Ним как товар через краткую молитву покаяния без призыва к подлинному отречению. Различение духа страха и страха Господня по Исходу 20:20 ведёт к призыву проводить время в Писании и молитве. Вторая причина, страх, разбирается на примере Тимофея, которому Павел велит не пренебрегать даром и возгревать его, поскольку Бог дал нам не дух робости. Автор называет три источника пренебрежения даром: несбывшиеся ожидания, критику и боязнь неудачи, приводит слова Майлза Монро о кладбище как самом богатом месте на земле и рассказывает о собраниях, где после критики со стороны музыкантов он утратил свободу и вернул её, лишь прямо противостав духу робости. История Илии, бежавшего от Иезавели, истолкована так, что Бог в итоге заменил пророка Елисеем, поскольку тот поддался робости.

Четырнадцатая глава даёт практические советы по раскрытию и развитию даров. Автор подчёркивает, что формул нет, что Бог отвечает каждому лично и что настойчивость в просьбе нужна не Богу, а нам, как ему в юности понадобилось долго копить на телескоп, чтобы оценить его. Он советует искать наставников, которые не льстят и не критиканствуют, и рассказывает, как по совету отца выбрал было инженерию ради стабильности. Ряд вопросов о том, что получается естественно, что наполняет силой, что привлекает и какие люди близки по духу, иллюстрируется историями гольфиста, которому было сказано остаться в спорте, и механика, который вернулся к ремонту машин и изобрёл компьютерную диагностику. Вторая половина главы, опираясь на 1 Тимофею 4:15, говорит о практике, развитии и размышлении, ссылаясь на исследования целенаправленной практики Андерса Эрикссона и на кружок Инклингов в Оксфорде. Пятнадцатая глава вводит последний элемент, помазание, которое, по формулировке автора, служит усилителем даров и приходит к тем, кто, подобно Христу из Послания к Евреям 1:9, любит праведность и ненавидит беззаконие; помазание должно оставаться свежим, как показывает трагедия Самсона и покаянная молитва Давида, и даётся после испытательного периода, поскольку званых много, а избранных мало. Книга завершается кратким повторением всех её положений и благословением, а в приложении помещено евангельское обращение с образцом молитвы, на этот раз дополненной ясным призывом к покаянию и подчинению Христу.

Аудитория книги определяется её жанром. Наибольшую пользу она способна принести малым группам и домашним кружкам, которым нужен структурированный курс с вопросами для обсуждения, а также молодым верующим, впервые задумывающимся о том, что их профессия может быть служением. Особенно ценной она может оказаться для христиан светских профессий, привыкших считать себя зрителями церковной жизни, и для всех, кто служит под чужим руководством. Пасторы найдут в ней удачные иллюстрации о призвании мирян, но читать её придётся критически. Студентам богословия она полезна скорее как документ популярной американской проповеди, чем как источник библейского знания. Читателю, ищущему интеллектуально строгих ответов, она мало что даст.

При всех оговорках у книги есть несомненные достоинства. Главное из них в том, что Бивер возвращает церкви одну из самых драгоценных истин Реформации, хотя и не называет её по имени: учение о призвании, согласно которому служанка, подметающая пол, и врач, лечащий больных, служат Богу не меньше, чем священник у алтаря. Его критика иерархии даров кафедры, его образ печени, которой никто не хвалит, его настойчивое утверждение, что Стэн призван так же, как пастор, и что домохозяйка услышит ту же похвалу, что и предприниматель, соответствуют библейскому учению о всеобщем священстве и о теле Христовом лучше, чем многие привычные установки наших общин. Во-вторых, книга серьёзно относится к библейскому учению о суде над верующими и о наградах, которое действительно присутствует в Новом Завете, от Первого послания к Коринфянам 3 до Второго послания к Коринфянам 5:10, и которое в евангельской проповеди нередко растворяется в общем утешении. Призыв помнить, что дары даны для других и что за их употребление будет дан отчёт, звучит отрезвляюще и здраво. В-третьих, автор последовательно ставит вопрос о мотивах: его рассказы о том, как он льстил людям из страха быть отвергнутым, как злился на пастора, как подражал знаменитому евангелисту, обладают редкой для жанра честностью, а различение служения ради приобретения и служения ради даяния, история анонимной раздачи обедов и образ Христа, омывающего ноги, задают книге нравственный центр, который удерживает её от превращения в простое руководство по успеху. В-четвёртых, Бивер решительно отвергает жадное даяние и прямо называет его тем, чем оно является, а его критика дешёвой молитвы покаяния без отречения от себя совпадает с давней озабоченностью баптистских и вообще евангельских пасторов поверхностным обращением. Наконец, уважения заслуживают миссиологическая интуиция о том, что лучше вооружить местных служителей знанием, чем держать их в зависимости, бесплатная раздача литературы гонимым церквям и разделы о наставничестве и воспроизведении себя в учениках.

Однако с евангельской точки зрения книга вызывает и серьёзные возражения, и первое из них касается того самого текста, на котором она держится. Определяя верность как умножение, Бивер опирается на то, что похвала господина не упоминает иных добродетелей, но игнорирует контекст двадцать пятой главы Евангелия от Матфея. Притча стоит в ряду эсхатологических поучений о бодрствовании, между притчей о десяти девах и картиной суда над народами, и её предмет не столько производительность, сколько готовность встретить Господа, проявляющаяся в деятельной верности. Ещё показательнее то, что автор, повторяя, что речь идёт не о спасении, а о наградах для верующих, нигде не приводит тридцатый стих, где негодного раба бросают во тьму внешнюю, туда, где плач и скрежет зубов, а в притче о минах обходит молчанием участь врагов царя. Можно по-разному толковать эти стихи, и в истории толкования есть разные подходы, но умолчание о них не позволяет так уверенно утверждать, что третий раб остаётся спасённым слугой, лишь потерявшим награду. Определение талантов как харизм имеет давнюю традицию, однако превращение притчи в учение о том, что верность измеряется кратностью роста, переносит в евангельский текст логику, которой там нет: господин хвалит обоих умноживших одинаково, и тем самым притча скорее подчёркивает верность каждого в своей мере, чем производительность как таковую. Притча о работниках в винограднике в двадцатой главе того же Евангелия, где хозяин платит последним столько же, сколько первым, напоминает, что награды Царства не сводятся к пропорции вложенного и полученного.

Второе возражение касается экзегетического инструментария. Значительная часть выводов строится на парафразах, а не на переводах в строгом смысле. Толкование Притчей 9:11 как умножения эффективности опирается на формулировку New Living Translation и не выдерживает обращения к еврейскому тексту, где умножение дней и прибавление лет жизни образуют обычный синонимический параллелизм и означают долголетие. Этимология слова энтузиазм, будто бы восходящего к греческому выражению о Боге внутри, касается английского слова и ничего не говорит о библейском тексте. Утверждение, что глагол умножаться впервые появляется в Деяниях лишь после поставления служителей у столов, опровергается первым стихом той же шестой главы, где сказано, что ученики умножились ещё до возникновения ропота. Спекуляции о том, что первоначально призван был Фарра и что Иисуса могли бы называть семенем Фарры, или о том, что жребий в Деяниях был ошибкой Петра и истинным избранником вместо Иуды был Павел, не имеют опоры в тексте: Лука сообщает о жребии после молитвы и без тени неодобрения, критерии избрания из числа сопровождавших Иисуса от крещения Иоаннова исключают Павла, а сам Павел отличает себя от двенадцати. Для пособия, которое предлагается читать снова и снова, пока его утверждения не станут внутренним убеждением, такая небрежность в обращении с Писанием не мелочь.

Третье возражение носит богословский характер и касается соотношения благодати и человеческого усилия. Бивер много говорит о благодати как силе и даже предупреждает, что умножение не должно давить на верующего, поскольку в конечном счёте оно есть Божий дар. Но общий строй книги делает действенность благодати зависимой от решимости человека: эффективность зависит от нас самих, Бог вынужден заменять неверных работников, судьба Илии была изменена из-за робости, а суд оценит несделанное по сравнению с предначертанным планом. Даже читатели, далёкие от строгого кальвинизма, заметят, что Послание к Ефесянам 2:10 говорит прежде всего о делах, которые Бог предуготовил, а не о проекте, который Он отдал в подряд с риском срыва сроков. Библейское учение о наградах неразрывно связано с утверждением, что и сами наши дела суть плод Его действия в нас, по слову Послания к Филиппийцам 2:13, и что венцы, полученные святыми, повергаются перед престолом. Книга, в которой мотивом служения оказываются то предупреждение о потере награды, то страх перед упущенной возможностью, то образ Христа, плачущего на суде над нашими разделениями, рискует воспитать скорее тревожную активность, чем благодарное послушание, хотя автор и пытается уравновесить это призывами к покою и к любви как истинному стимулу.

Четвёртое возражение относится к языку успеха и к прагматизму, которые пронизывают книгу. Почти все её примеры измеряются числами: тиражами, количеством церквей, использующих курс, собранными на аукционе миллионами, утроенным молодёжным служением, двадцатипятикратным ростом в день Пятидесятницы. Сама повествовательная ткань в значительной мере представляет собой отчёт служения о собственных достижениях, и читатель, даже не подозревая автора в тщеславии, вправе спросить, как такая модель применима к сельской общине, которая двадцать лет верно служит при неизменном числе членов, или к гонимым пасторам, чьё служение не поддаётся подсчёту. Евангельские образы закваски и горчичного зерна действительно говорят о росте, но рост этот принадлежит Богу и часто скрыт от глаз, а апостол, говоря о своём служении, полагает мерилом верность, а не результат, и прямо отказывается судить о себе прежде времени. Аукцион стран с табло лидеров, призванный разжечь соревновательность богатых жертвователей, плохо сочетается со словом о том, чтобы левая рука не знала, что делает правая, и показательно, что лучшая история книги, история анонимной раздачи обедов, построена как раз на противоположном принципе. Удар кулаком по столу, по признанию автора почти без молитвы, подаётся как образец веры, хотя мог бы стать образцом руководительского произвола, не приди пожертвование.

Пятое возражение касается учения о даянии. Бивер честно отмежёвывается от жадности и от тех, кто использует Слово ради собственной выгоды, однако его собственная схема остаётся близкой к тому, что принято называть учением о посеве ради урожая. Слова Христа о многократном воздаянии в этой жизни приводятся без уточнения, которое даёт параллельное место у Марка, где обещание сопровождается словами о гонениях и относится к новой семье Царства, а не к финансовой доходности. Сопоставление пожертвования с покупкой недооценённой земли, рассказы о рекордных неделях прибыли после крупных взносов, образ небесного счёта, которым пользуются и в этой жизни, и прямое утверждение, что Божьи законы приносят плод независимо от мотивов, придают духовной жизни механический характер, при котором благодать начинает напоминать закон природы, а Бог надёжного партнёра по инвестициям. Второе послание к Коринфянам 9 действительно обещает, что Бог умножит посеянное, но называет урожаем праведность и благодарение Богу, а не рост средств, и рассматривает щедрость как благодать, а не как стратегию. Резкое суждение о социализме, выведенное из притчи, вносит в евангельский текст политическую повестку определённой страны и эпохи.

Шестое возражение, особенно существенное для баптистского читателя, касается источника авторитета. На страницах книги автор десятки раз слышит Духа, получает внутренние слова, видения и подтверждения через пророчества незнакомых людей, и эти частные откровения функционируют как аргументы наравне с Писанием, а иногда и прежде него: сам вывод о том, что помазание является негласным фактором успеха в притчах, автор, по его признанию, вывел сам, а ключевое определение верности впервые прозвучало для него в молитве. Утверждение, что двадцать или тридцать процентов его книг написаны тем, о чём он никогда не слышал и не думал, и что он первый их читатель, поскольку слова пришли от Духа, сближает пособие по ученичеству с притязанием на вдохновение, которое евангельская традиция признаёт только за Писанием. Учение о духе робости, которому нужно прямо приказывать уйти, и о духах, которым, как серфингистам, нужны слова, чтобы действовать, переводит пастырскую проблему страха в область духовной брани и молитв освобождения, не оставляя места для более трезвого пастырского и богословского разговора. Наконец, учение о верности духовному отцу, при котором на суде главным мерилом служения окажется послушание поставленному над тобой человеку, а несогласие с методами названо демократическим мышлением, чуждым Царству, при всей своей искренности способно в недобросовестных руках стать оправданием злоупотребления властью. Баптистская экклезиология, исходящая из ответственности всей общины и из права каждого верующего, подобно верийцам, проверять сказанное Писанием, требует здесь гораздо более осторожных формулировок.

В итоге «Умножайте данный Богом потенциал» оставляет двойственное впечатление. Это искренняя, энергичная и во многих отношениях полезная книга, которая будит совесть дремлющего мирянина, напоминает, что каждый христианин призван, что дары даны для служения другим и что за их употребление придётся дать отчёт, и делает это с обаянием рассказчика, не боящегося смеяться над собственными провалами. Вместе с тем её главное определение, верность как умножение, построено на выборочном чтении притчи, её экзегеза опирается на парафразы и спекуляции, её язык слишком тесно связан с логикой роста, инвестиций и измеримого результата, а её источник авторитета колеблется между Писанием и личными откровениями автора. Читать её в малой группе можно и даже полезно, но лишь при условии, что ведущий будет возвращать участников к самим библейским текстам, к их контексту и к той простой истине, что верность Богу измеряется Его оценкой, а не нашими цифрами, и что умножение в Царстве всегда остаётся делом благодати, за которое слава принадлежит не управляющему, а Господину.

Оцените публикацию:
—/5 (0)

Комментарии

Пока нет комментариев. Будьте первым!