Страница книги на сайте: https://esxatos.com/blohin-istoriya-pomestnyh-pravoslavnyh-cerkvey
Третье воплощение курса Владимира Сергеевича Блохина о зарубежных Православных Церквах интересно не столько новыми главами, сколько переменой своего места в церковной системе образования. Книга, прежде выходившая в издательском отделе Екатеринбургской семинарии и рассчитанная на скромный круг слушателей, в 2023 году вошла в серию «Учебник бакалавра теологии», которую Учебный комитет Русской Православной Церкви выпускает совместно с Издательством Московской Патриархии. Том разросся до восьмисот восьмидесяти страниц, отпечатан тиражом в две тысячи экземпляров и снабжён обоими официальными грифами, Учебного комитета и Издательского совета. Показателен и состав рецензентов: наряду с проректором Санкт-Петербургской академии протоиереем Константином Костроминым, преподавателем Московской академии иереем Иоанном Кечкиным и заведующим кафедрой систематического богословия Свято-Тихоновского университета Г. Е. Захаровым рецензентом значится целое учреждение, Отдел внешних церковных связей Московского Патриархата. На задней обложке помещены слова Патриарха Кирилла о том, что корпус новых учебников должен стать для будущих пастырей и церковных работников источником знания о Церкви, её месте в Отечестве и мире. Иначе говоря, перед нами уже не авторское пособие одного преподавателя, а звено общецерковного стандарта, и всякая оценка книги неизбежно становится оценкой того, как Русская Церковь сегодня учит своих бакалавров видеть православный мир за пределами своих границ.
Этот контекст определяет и главную задачу, которую ставит перед собой автор. Учебник отвечает на вопрос, который в двадцатые годы нашего века перестал быть кабинетным: каким образом одна Церковь, исповедуемая в Символе веры, существует в виде шестнадцати автокефальных и шести автономных Церквей, и где проходит граница между законной самостоятельностью и расколом. Блохин не скрывает, что изучение этой темы затруднилось после Критского Собора и событий на Украине, а среди задач курса называет осмысление церковной истории как проявления Промысла Божия о спасении людей и знакомство студентов с благочестивыми примерами подвижников. Тем самым книга с самого начала заявляет двойной жанр: это одновременно академическая дисциплина, вписанная в федеральный стандарт по направлению «Теология» с его компетенциями и разноуровневыми заданиями, и назидательное введение в жизнь вселенского Православия. Метод аргументации соответствует этому двойному адресу. Исторический материал, собранный по статьям «Православной энциклопедии», а также по работам Скурата, Дворкина, Шкаровского, Э. Суттнера и епископа Каллиста (Уэра), выстраивается вокруг канонической оси, заданной протоиереем Владиславом Цыпиным и протопресвитером Виталием Боровым, а каждый исторический эпизод так или иначе проверяется вопросом о том, соблюдена ли территориальная целостность Поместной Церкви и было ли согласие Церкви-Матери.
Отличие нынешнего издания от предыдущего, выпущенного годом раньше, автор нигде прямо не оговаривает, ограничиваясь в предисловии упоминанием о своём более чем двадцатилетнем преподавательском опыте. Однако сравнение выходных данных и аппарата позволяет его уловить. Изменились издатель, объём и тираж, статистические приложения обновлены по состоянию на 2022 год и начало 2023 года, все интернет-ссылки сверены единообразно весной 2023 года, а в текст вошли события, случившиеся уже после выхода второго издания, например решение Синода Русской Церкви от 16 марта 2023 года о прекращении общения с новым Кипрским архиепископом Георгием или данные о численности Святогробского братства на апрель того же года. Самая заметная структурная черта тома состоит в том, что многочисленные экскурсы, биографические справки, обширные цитаты из томосов и полемические замечания вынесены теперь в особое Приложение, почти стостраничный дополнительный авторский комментарий, к которому отсылают сквозные номера в квадратных скобках, числом более двухсот. Вместе с примечаниями, словарём терминов и историко-географических понятий, таблицами органов управления, статистикой Церквей с полными титулами их предстоятелей, хронологией событий и библиографией почти из шестисот позиций справочная часть составляет едва ли не треть книги. Иллюстративный ряд подобран в литургическом ключе: фрески, иконы святителей и подвижников, виды древних храмов, а на форзаце помещена карта-схема раннехристианских общин. Собственно карт в разделах нет, и картографическая работа целиком возложена на студента через задания с контурными картами в конце каждой главы.
Методологическое введение открывается благочестивым образом храма, где человек одновременно пребывает в двух реальностях, и противопоставлением церковной истории светским схемам от Данилевского и Шпенглера до Маркса и Тоффлера. Церковь понимается как мистическое Тело Христово, как община верующих, соединённых благодатью Духа, и как земное присутствие Царства, а потому её история имеет два неслиянных измерения, божественное и человеческое. Здесь же предложена четырёхчастная периодизация: римско-византийская эпоха до арабских завоеваний, период от VII до рубежа XV–XVI веков, османская эпоха, которая для разных Церквей заканчивается в разное время, и новейший период с 1917–1918 годов, причём на каждом рубеже автор даёт перечень существовавших тогда Церквей, позволяя увидеть подвижность самой православной карты. Историографический обзор ограничен русскоязычными работами и переводами, но в нём есть ценная самокритика отечественной науки, где названы конкретные лакуны вроде кипрского архиепископского вопроса, греческих братств XX века и албанских гонений. Вторая глава представляет собой экклезиологическое ядро всего курса. В ней обсуждается соотношение единства и поместности, излагается модель развития церковного устройства от парикии через епархию и экзархат к патриархату, разбирается пентархия, различаются естественные апостольские и дарованные автокефалии, приводятся четыре современных источника автокефалий, Константинополь, Антиохия, Москва и теперь Сербия, а также формула Шамбези 2009 года и справка о праве мироварения по разным томосам. Глава завершается тезисом, который можно считать формулой всей книги: наличие автокефальных Церквей, по словам Блохина, «является формой исторического бытия Церкви, наиболее подходящей для осуществления ею своей спасительной миссии в мире».
Первый раздел посвящён апостольским кафедрам Востока до начала VII века. Иерусалимская Церковь показана от сошествия Духа и собора апостолов в Иерусалиме до нашествия персов в 614 году, причём особое место отведено палестинскому монашеству Харитона, Евфимия, Саввы и Феодосия. Александрийский параграф строится вокруг огласительной школы, египетского пустынничества Антония, Пахомия и Макария, догматических битв Афанасия и Кирилла и трагического итога Халкидона. Антиохия представлена как колыбель самого имени христиан и как родина историко-грамматической экзегезы, сознательно противопоставленной александрийской аллегории, а сирийское подвижничество, от Марона до Симеона Столпника и акимитов, описано с явным благоговением перед его суровостью. Кипр показан Церковью, отстоявшей свою автокефалию от Антиохии в три этапа, от правила Ефесского собора до привилегий императора Зинона. Глава о Константинополе и Закавказье объясняет возвышение Нового Рима, происхождение титула «Вселенский» и логику византийской симфонии, а также рассказывает о проповеди святой Нины и о спорной датировке грузинской автокефалии, где автор честно сопоставляет несколько версий.
Второй раздел охватывает века между арабским завоеванием и падением Константинополя и написан, пожалуй, с наибольшей исторической тонкостью. Положение христиан при халифате изложено без апологетики и без памфлета: со статусом зимми, особыми податями и запретом проповеди среди мусульман соседствуют сведения о христианских врачах и чиновниках при дворе, о Сирии как оплоте иконопочитания, о постепенной арабизации богослужения, когда язык Корана становился языком Евангелия. Крестовые походы, по оценке автора, нанесли восточным общинам удар болезненнее мусульманских завоеваний, поскольку принесли с собой плоды раскола 1054 года, и рассказ о латинском Кипре, о кантарских мучениках и Кипрской булле 1260 года служит тому наглядным подтверждением. Особенно памятны частные эпизоды, которые оживят любое занятие: египетские христиане, вынужденные при аль-Мутаваккиле совершать Евхаристию на соке из толчёного изюма, кипрская кафедра в изгнании, давшая архиепископу титул предстоятеля Новой Юстинианы, грузинские обители, рассеянные от Иерусалима и Синая до Афона и Бачкова. Глава о византийской миссии прослеживает гимнографию Студитов, деятельность солунских братьев, рождение болгарской, сербской и дунайских Церквей, исихастские споры и Флорентийскую унию. Здесь же начинается тема, которая пройдёт через всю книгу: перевод Писания и богослужения на язык народа как главный двигатель православной миссии, от Септуагинты и грузинских рукописей до болгарских книжников Охрида и Преслава.
Третий раздел посвящён османской эпохе и составляет аналитический центр первой половины учебника. Миллетская система, сделавшая патриарха этнархом всех православных подданных султана, рассматривается со всех сторон: как способ выживания народов и сохранения их веры и как источник коррупции, обмирщения и смешения Православия с греческим национальным началом. Константинопольский параграф содержит и отношения с инославными, от собора 1484 года до переписки Иеремии II с тюбингенскими богословами и осуждения кальвинистского исповедания Кирилла Лукариса, и печальную историю образования, и любопытные страницы о криптохристианстве и новомучениках. Отдельные параграфы рассказывают о нищете Александрии, жившей русской милостыней, о мелькитском расколе в Антиохии, который автор объясняет не столько римской пропагандой, сколько фанариотскими интригами, о противостоянии греческого Святогробского братства и арабской паствы в Иерусалиме, о кипрском архиепископе, повешенном в 1821 году. Итог османских веков выражен словами, где историческое суждение сливается с исповеданием: «Только ощущение сопричастности Господу в православном храме спасало греческий дух, и византийское Православие как было, так и оставалось смыслообразующей основой всемирной истории». Следующая глава переносит читателя на Балканы, где национальное пробуждение сербов, болгар, греков и румын неразрывно переплетается с борьбой за церковную самостоятельность. Здесь подробно описаны греческая автокефалия при баварском режиме, болгарский экзархат и осуждение филетизма, автокефалия Кузы, Карловацкая митрополия, Буковина и черногорская теократия Негошей, причём оценка государственного вмешательства в церковную жизнь неизменно отрицательна.
Четвёртый раздел объединяет западных славян, Грузию и Северную Америку общей темой имперского влияния России. Чешский материал движется от Великой Моравии и святого Войтеха через гуситское движение к православному возрождению XIX века и Мараморош-Сигетским процессам против русинов, польский прослеживает путь от крещения Мешко через унии и мирянские братства к Варшавской епархии. В грузинском параграфе признаётся, что упразднение автокефалии в 1811 году и введение церковнославянского языка не оставили от прежних автономных прав почти ничего, хотя период экзархата всё же называется временем укрепления Православия. Американская глава принадлежит к самым тёплым страницам книги: Кадьякская миссия, преподобный Герман, святитель Иннокентий (Вениаминов) с его переводами, прививками оспы и якутским комитетом переводов Писания, святитель Тихон и его замысел единой многонациональной Церкви. Миссионерская тема, впрочем, окрашена противопоставлением русской кротости и колониального насилия католических держав, которое в учебнике звучит скорее как лозунг, чем как вывод из сравнительного исследования.
Пятый раздел, обращённый к новейшему столетию, составляет почти половину основного текста и описывает судьбу каждой Церкви по единой схеме: политический фон, главные события столетия, нынешний облик, связи с Русской Церковью и, наконец, святыни и подвижники. В этом последовательном портретировании отдельных Церквей кроется одна из главных удач книги, и стоит остановиться на тех сюжетах, которые обычно остаются в тени украинской темы. Антиохийский патриархат показан Церковью, пережившей французский мандат, утрату Антиохии и сирийскую войну, но сохранившей открытость: Баламандский университет, диалог с сиро-яковитами, викариат западного обряда из бывших англикан. Иерусалимский параграф трезво описывает положение патриархата в Израиле и Иордании, отставку патриарха Иринея из-за земельных сделок и никак не стихающее напряжение между греческим братством и арабской паствой. Грузинский раздел, пожалуй, наиболее взвешен во всём томе: автор признаёт доводы католикоса Леонида о территориальной автокефалии согласными с канонами, приводит грузинскую оценку экзархата как столетия притеснений, но излагает с пониманием и позицию патриарха Тихона. Кипрская история архиепископа Макария, совместившего архиепископское достоинство и роль этнарха с президентской властью, и албанская трагедия первой в мире атеистической страны, где к 1991 году не осталось ни одного епископа, читаются как повести об исповедничестве. О последней автор говорит как о пути жертвы, пройденном до последнего предела, а возрождение при архиепископе Анастасии (Яннулатосе) венчает словами апостола о служении примирения.
Балканская глава опирается главным образом на исследования Шкаровского и подробно освещает Вторую мировую войну: заключение сербского патриарха Гавриила и святителя Николая Сербского в Дахау, геноцид усташей, нацистскую стратегию дробления православного мира на национальные структуры, румынскую Транснистрийскую миссию, оцененную сразу в трёх измерениях, мужество архиепископа Дамаскина, спасавшего греческих евреев. Сербский параграф обогащён тем, что можно назвать главным новым материалом издания, хроникой мая и июня 2022 года, когда Белград восстановил общение с Македонской Церковью, признал её автокефалию и вручил томос, а Вселенский патриарх принял её в общение. Ценны здесь и бытовые детали: сербская крестная слава, распределение церковнославянского и сербского языков по разным частям службы, болгарские споры об альтернативном синоде, греческое богословие XX века от Андруцоса и Трембеласа до Яннараса и Зизиуласа. Тринадцатая глава о трёх новейших автокефалиях наиболее полемична: польская автокефалия 1924 года, дарованная Фанаром, неизменно стоит в кавычках, тогда как автокефалии 1948 года для Польши, 1951 года для Чехословакии и 1970 года для Американской Церкви названы безупречно каноничными. Однако и здесь есть страницы непреходящей ценности, прежде всего житие священномученика Горазда (Павлика), бывшего католического священника, принявшего Православие, укрывшего в своём соборе участников покушения на Гейдриха и расстрелянного в 1942 году.
Особого внимания заслуживает четырнадцатая глава, посвящённая Святой Горе и автономным Церквам, поскольку именно она даёт читателю представление о монашеском сердце Православия. Повествование об Афоне начинается с предания об избрании Святой Горы Богородицей в свой удел, затем рассказывает о Лавре Афанасия, двадцати монастырях, органах самоуправления, видах поселений от обители до каливы и международно-правовом статусе Горы от Берлинского трактата до Лозанны. Особенно содержателен рассказ о колливадах, споривших о поминовении усопших и частом причащении и в итоге подаривших Церкви «Добротолюбие», изданное в Венеции в 1782 году и вскоре переведённое преподобным Паисием (Величковским). Имяславие, напротив, изложено исключительно с позиции осудивших его иерархов, и граница проведена недвусмысленно: «В отличие от колливадов имяславцы занимались пересмотром догматического учения Православной Церкви, впадая в крайность при толковании имени Божия». Вывоз с Афона сотен русских монахов в 1913 году описан словами современника как акт человеколюбия, а богословская сложность спора, к которому позднее обращались Флоренский, Лосев и Булгаков, оставлена за пределами учебника. Возрождение второй половины XX века связывается с именами Силуана, Софрония, Иосифа Исихаста, Порфирия и Паисия. Синайский параграф корректно называет охранную грамоту Мухаммеда поздней легендой и рассказывает о библиотеке, иконах VI века и братском самоуправлении, а критский и финляндский дополняют картину особыми формами автономии, от полуавтономной Критской Церкви с её комиссией по биоэтике до Финляндской Церкви, принятой Константинополем под свой омофор в 1923 году и пережившей драму карельской миссии в годы войны.
Пятнадцатая глава подводит к современности, и в ней три параграфа образуют единый аргумент. Первый, посвящённый географическому универсализму Православия и диаспоре, прослеживает, как после 1917–1923 годов возникло массовое православное рассеяние, как единая Алеутская и Северо-Американская епархия распалась на множество этнических юрисдикций и как Мелетий (Метаксакис) в 1922 году провозгласил право Фанара на непосредственное управление всеми приходами вне границ Поместных Церквей. Автор противопоставляет две модели окормления рассеяния, греческую, основанную на расширительном толковании 28-го правила Халкидона, и модель миссионерского материнства, которой держатся Москва, Антиохия, Румыния и Сербия, и добросовестно показывает, что второй подход разделяют и некоторые греческие богословы. Рассказ о Русской Зарубежной Церкви завершается воссоединением 2007 года, и здесь звучит характерная формула: «Достигнутое церковное единство стало важнейшим условием для восстановления утраченного единства всего русского мира, духовной основой которого всегда была православная вера». Второй параграф излагает почти столетнюю историю подготовки Всеправославного Собора и хронику срыва 2016 года по документам Московской Патриархии, третий посвящён Киевской митрополии и возникновению Православной Церкви Украины, после чего Заключение возвращается к проповедническому тону предисловия, говорит о единстве Церкви по образу Троицы, перечисляет уврачёванные и неуврачёванные разделения и завершается литургическим прошением о соединении всех.
Наконец, нельзя не упомянуть авторский комментарий, который в новом издании превратился в своего рода хрестоматию. В нём приведены тексты или обширные выдержки из томосов Элладе, Румынии, Сербии, Польше, Албании, Болгарии, Американской Церкви, Грузии и Церкви Чешских земель и Словакии, выдержки из канонов, биографии иерархов, а также признания, которых тщетно было бы искать в основном тексте: о том, что российская политика XIX века в Западном крае нарушала каноническое право, о послевоенных валютных дарах восточным патриархатам по инициативе Карпова, о насильственной ликвидации уний в Румынии и Чехословакии. Там же помещены драгоценные для всякого христианина свидетельства, например совет старца Амфилохия (Макриса) православному, живущему на Западе: «Не иди на компромиссы, но и не враждуй с другими христианами; не защищайся, но и не нападай». Словарь, занимающий около шестидесяти страниц, снабжён отсылками к параграфам и в сжатой форме воспроизводит все основные оценки курса.
Кому принесёт пользу этот труд? Очевидный адресат учебника, студент духовной школы или богословского факультета, получит в нём, вероятно, наиболее полный на русском языке компендиум по истории зарубежных Поместных Церквей, удобный для подготовки к экзамену благодаря рубрикам основных понятий, хронологии, словарю и разноуровневым заданиям. Преподаватель найдёт готовую конструкцию семестрового курса, где разумно соединены лекционный материал, групповые презентации, буклеты для паломников, аннотированные каталоги и картографические упражнения, а также хрестоматию канонических документов, которую трудно собрать самостоятельно. Для историка Церкви и исследователя межправославных отношений том ценен как наиболее развёрнутое учебное изложение официальной московской точки зрения на диаспору, Крит и украинский кризис, однако в этой роли он остаётся свидетельством одной из сторон спора. Совершенно особую пользу книга может принести евангельскому пастырю, особенно служащему среди русскоязычных и украиноязычных переселенцев, где православные соседи принадлежат к разным юрисдикциям и нередко сами не вполне понимают причины разделений. Для такого читателя учебник Блохина станет точным путеводителем по словарю православной экклезиологии, по тем понятиям, которыми мыслят его собеседники: каноническая территория, Церковь-Мать, томос, диптих, ставропигия, миллет. Наконец, студенты баптистских и евангельских семинарий, изучающие историю Церкви, найдут здесь огромный материал о христианстве под исламом, о миссии на Аляске и в Африке, о монашестве Египта, Сирии и Афона, то есть о той части христианской истории, которая в протестантских курсах обычно сжимается до нескольких страниц.
Сильные стороны издания весьма значительны. Прежде всего это сама широта охвата, доведённая до весны 2023 года: в одном томе описаны все автокефальные и автономные Церкви, их внутреннее устройство, святыни и подвижники, причём автор не ограничивается крупными сюжетами, но вводит в оборот малоизвестные русскому читателю страницы вроде Буковинской митрополии, Мараморош-Сигетских процессов, Ливанского движения православной молодёжи или миссии бывшего англиканина Рувима Спартаса в Уганде. Учебный аппарат издания действительно продуман и превосходит большинство отечественных учебников по церковной истории: задания разных уровней приглашают не только запоминать, но и рассуждать, предлагая, например, подумать, справедливо ли называть Византию православной империей или сохраняет ли актуальность древний титул Александрийского патриарха. Вынесение экскурсов в отдельное приложение разгрузило основной текст и сделало его более связным, а сквозная нумерация комментариев позволяет студенту углубляться в документальную основу там, где ему это нужно. Ценно и то, что автор с уважением относится к фактам, неудобным для собственной стороны, и в комментарии нередко трезвее, чем в основном тексте. Его анализ миллета, оценка мелькитского раскола как следствия греческой политики, признание кальвинизма Лукариса, рассказ о греческом филетизме Фанара и об искусственности воссоединения униатов, сочувственное изложение грузинской позиции в 1917 году свидетельствуют о добросовестном историке, а не только о полемисте. Наконец, книга последовательно показывает, что православная миссия жила переводом Слова на язык народа, и это одно из тех мест, где православный и евангельский читатель могут встретиться без всякой натяжки.
Для баптистского читателя в учебнике есть и неожиданные точки соприкосновения. Блохин вслед за протопресвитером Виталием Боровым признаёт, что Церковь первых двух веков была союзом свободных Церквей, а епископа в древней парикии поставляли с согласия местного клира и народа, и тем самым сам вводит в учебный оборот исторический материал, на который опирается конгрегационалистская экклезиология. Он не скрывает, что румынские реформы 1872 года исключили мирян из церковного управления, назвав прежний порядок заимствованием у протестантов, а болгарский устав экзархата, напротив, предусматривал выборность и участие мирян; сопоставление этих эпизодов могло бы стать прекрасной темой для семинара о роли народа Божия в Церкви. Эпизод с первой греческой общиной в Лондоне, которой англиканский епископ Генри Комптон в 1682 году запретил иконы и молитвы святым, показывает, что нетерпимость в межконфессиональных отношениях не была монополией какой-либо одной традиции, и читатель-протестант может извлечь из него урок для себя.
Тем не менее при всех достоинствах книга вызывает ряд серьёзных возражений, и первое из них связано именно с её новым статусом. Учебник, рекомендованный для подготовки бакалавров теологии в духовных и светских вузах и прошедший рецензию внешнеполитического ведомства Церкви, должен был бы научить студента различать уровни исторической достоверности и честно излагать аргументы сторон. Вместо этого в нём сохраняется смешение агиографического и исторического регистров: исцеления от Пояса Богородицы, принесённого апостолом Фомой, иконы письма евангелиста Луки, епископство Лазаря в Китии, удел Богородицы в Иверии и на Афоне излагаются в той же модальности, что и даты соборов. Критика источников применяется выборочно, к синайской грамоте Мухаммеда она есть, к афонским хрисовулам и преданию о Богородице нет. Встречаются и ошибки, которые трудно простить учебнику с таким грифом. Уже в иерусалимском параграфе столпами общины, со ссылкой на Послание к Галатам, названы Пётр, Иаков Зеведеев и Иоанн, тогда как апостол Павел говорит об Иакове, брате Господнем, и стих указан неверно; учение Нестория в одном месте сведено к признанию во Христе только человеческой природы; Мефодий поставлен под омофор Константинополя, хотя архиепископом его поставил папа Адриан II; победа контрреформации в Чехии отнесена к XV веку; дата интронизации кипрского архиепископа превратилась в 2042 год. Терминология о Древних Восточных Церквах устарела: копты и сиро-яковиты в словаре по-прежнему исповедуют монофизитство, тогда как армяне фактически православны, а результаты богословских диалогов последних десятилетий почти не отражены.
Второе возражение касается центральной экклезиологической конструкции. Автор настаивает, что Церкви разграничиваются по территории, а не по народам, и с этой позиции осуждает болгарский филетизм, константинопольские юрисдикции в диаспоре и румынскую Бессарабскую митрополию. Однако его собственный материал на каждом шагу свидетельствует, что решающим фактором рождения автокефалий был именно национальный, и он сам перечисляет восемь Церквей, для которых это так. Распространение грузинской юрисдикции на всех грузин в мире, создание Патриаршего экзархата Африки на канонической территории Александрии по прошениям местных клириков, приём парижской архиепископии в 2019 году, рукоположения для Абхазии и Южной Осетии остаются вне той канонической проверки, которой подвергается каждый шаг Фанара. Особенно уязвим критерий каноничности. В словаре прямо сказано: «Канонический характер автокефалии определяется ее окончательным признанием со стороны всех Поместных Православных Церквей-Сестер». Но Американская Церковь, которую Константинополь не признаёт автокефальной, и Македонская Церковь, признанная в 2023 году лишь частью Церквей, включены в число шестнадцати канонических, а Православная Церковь Украины, признанная четырьмя Церквами, исключена. Критерий оказывается не богословским, а юрисдикционным, и учебник этого не замечает.
Третье возражение связано с политизацией аппарата, которая в новом издании скорее усилилась, чем ослабла. Тезис о поддержке украинской автокефалии правительственными кругами США подкреплён в примечании ссылкой на заявление министра иностранных дел России, президентские указы 2008 года о двух закавказских республиках фигурируют как нормативная база, конец украинизации в Польше датирован освобождением Западной Украины Красной армией, а формула о единстве русского мира помещена в учебнике церковной истории без всякой рефлексии над её идеологической нагрузкой. Позиция Константинополя ни разу не изложена по его собственным текстам, а лишь по их опровержениям, украинская историография отсутствует, греческая, румынская и сербская наука представлена только в переводах, зато в библиографии соседствуют атеистический справочник 1974 года, Википедия, Дзен и LiveJournal как источники текстов томосов. Контрольные задания в последней главе предлагают привести аргументы в пользу заранее данного ответа, тогда как в первых главах те же задания учили сравнивать и сомневаться. Ещё показательнее то, чего в книге нет. Издание, сверенное весной 2023 года и учитывающее решение Синода о Кипре от 16 марта, по-прежнему описывает Украинскую Православную Церковь по Уставу Русской Церкви, ограничиваясь осторожной оговоркой о её фактической независимости, и ни словом не упоминает ни войну, ни Собор в Феофании в мае 2022 года, ни события в Киево-Печерской лавре. Если для второго издания это ещё можно было объяснить спешкой, то для третьего, вышедшего на год позже, такое умолчание становится сознательным выбором, который трудно совместить с целями академического курса.
Четвёртое возражение особенно существенно для евангельского читателя. Протестантизм в учебнике почти никогда не выступает собеседником, а лишь внешним фоном или угрозой: британские проповедники на Кипре, протестантские заимствования в румынском церковном законодательстве, сектантство в Бессарабии, гуситская Церковь, чьи постулаты будто бы целиком противоречат христианскому вероучению. Изучение Библии мирянами в Ливанском движении православной молодёжи описано с сочувствием, а та же практика в греческом братстве «Зоэ» вызывает настороженность, и критерий оценки зависит здесь не от существа дела, а от того, насколько движение вписывается в иерархическую дисциплину. Протестантские миссии на Ближнем Востоке, глубоко повлиявшие на арабское Православие, упомянуты лишь мимоходом, а евангельские общины Румынии, Молдовы, Украины и Чехии, существующие рядом с описываемыми Церквами больше века, в учебнике просто отсутствуют. Писание служит рамкой и благочестивым обрамлением, от Евангелия от Матфея во введении до слов о вратах ада в Заключении, но нигде не становится тем судом, перед которым проверялись бы сами канонические конструкции, а греческая конституционная норма о контроле Церкви над переводами Библии принимается без вопроса. Для читателя, который исповедует достаточность Писания и видит единство Церкви прежде всего в общей вере во Христа, книга оставляет без ответа главный вопрос: почему каноническая преемственность и согласие Церкви-Матери должны считаться богоустановленным критерием истинной Церкви, если сам изложенный в учебнике материал показывает, сколь часто эти механизмы зависели от султанов, королей, министерств и партийных комиссаров.
Наконец, в книге остаётся нерешённым внутреннее напряжение между её началом и концом. Введение и Заключение говорят языком евхаристической экклезиологии, где каждая Поместная Церковь содержит всю полноту Кафолической Церкви, а единство Церквей подобно единству Лиц Троицы. Последняя глава, напротив, показывает, как это единство разрывается из-за споров о томосах, юрисдикциях и диптихах, и прекращение поминовения предстоятелей становится в ней инструментом канонического давления. Автор предлагает в качестве выхода консенсус, равноправие и отказ иерархов от сиюминутных амбиций, но не задаётся вопросом, не обнаруживает ли сама эта ситуация границ той модели, которую учебник защищает с первой страницы. Именно здесь богословскому клубу, читающему книгу, стоит вести самый плодотворный разговор, потому что ответ на этот вопрос касается не только Православия.
Таким образом, третья редакция курса екатеринбургского историка являет собой самый полный, лучше всего оснащённый и наиболее официальный вариант его многолетнего курса. Как справочник по истории отдельных Церквей, их миссий, монашеских традиций и святынь, как хрестоматия канонических документов и как образец продуманного учебного аппарата оно заслуживает внимательного изучения, и многие его страницы, от египетских пустынников до мученика Горазда и старца Амфилохия, способны обогатить читателя любой конфессии. Одновременно это книга, в которой стандарт общецерковного образования закрепил определённую церковно-политическую позицию как норму, и потому пользоваться ею следует так, как пользуются добросовестным, но пристрастным свидетелем: доверяя фактам, проверяя оценки и всегда помня, чьими глазами показан описываемый мир.
Комментарии
Пока нет комментариев. Будьте первым!