Поиск
Настройки
Тема

Богословская конференция ПСТГУ - 30 - 33

XXX Ежегодная богословская конференция Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета
Это обзор книги «Богословская конференция ПСТГУ - 30 - 33» Перейти к книге

Материалы Ежегодной богословской конференции Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета принадлежат к тем изданиям, которые проще всего недооценить, если судить о них по одному тому, и которые раскрываются только при чтении нескольких выпусков подряд. Страница нашего клуба объединяет четыре сборника, вышедших в 2020–2023 годах под общим руководством главного редактора протоиерея Владимира Воробьёва: XXX выпуск (294 страницы), XXXI (236 страниц), XXXII (260 страниц) и XXXIII (248 страниц), причём последний доступен участникам клуба пока лишь в виде оглавления, так что о нём можно судить только по составу секций и названиям докладов. Сам жанр издания определён в выходных данных каждого тома почти одинаковой формулой: конференция названа главным научным форумом университета, объединяющим богословов и специалистов самых разных областей знания, а работа её, как поясняется, проходила в две сессии, осеннюю и зимнюю, с участием преподавателей ПСТГУ, исследователей других вузов и научных учреждений России и зарубежных коллег. Иначе говоря, перед нами не журнал с редакционной политикой, отбором и рецензированием, а свод кратких изложений докладов, чаще всего объёмом от двух до шести страниц, снабжённых аннотацией, ключевыми словами и списком литературы. Именно эта форма определяет и достоинства, и пределы издания, и ее следует постоянно держать в уме, чтобы не требовать от тезисов того, что возможно лишь в монографии.

Исторический фон этих четырёх выпусков необычайно плотен. Тридцатая конференция открылась осенью 2019 года и завершилась зимой 2020-го, буквально на пороге пандемии; тридцать первая целиком пришлась на время ограничений и дистанционного обучения; тридцать вторая проходила осенью 2021 и зимой 2022 года, то есть завершалась в момент, когда для русского общества и Русской Церкви начался период глубоких потрясений; тридцать третья совпала с юбилеем самого университета, и не случайно её том открывается поздравлениями представителей Грузинской Церкви к юбилейным торжествам ПСТГУ. Каждое из этих обстоятельств оставило заметный след на страницах сборников, и потому серия 2020–2023 годов читается как своеобразная летопись того, как православная академическая корпорация реагировала на внешние перемены, сохраняя при этом устойчивое ядро собственных исследовательских программ.

Это устойчивое ядро легче всего увидеть, если проследить секции, переходящие из тома в том. Самой постоянной и, пожалуй, самой характерной для данного периода оказывается картвелология, которая открывает XXX выпуск и присутствует во всех четырёх. Её стержнем служит многолетнее исследование митрополита Горийского и Атенского Андрея (Гвазавы), посвящённое типику грузинского Ваханского монастыря (Ваханис-квабеби): в 2020 году он разбирает функции должностных лиц обители, в 2021-м исследует влияние Номоканона святителя Иоанна Постника на устав, в 2022-м обращается к приписке католикоса-патриарха Георгия IV, а в 2023-м, судя по оглавлению, переходит к богословским и экзегетическим особенностям самого текста. Уже в первом докладе автор формулирует сквозную мысль всего цикла: монашеский устав понимается им не как юридический кодекс, а как выражение богословия иноческого жития, которое покоится на исполнении евангельских заповедей и подражании жизни Христа, и потому «конституцией монастырской жизни» он считает не Номоканон, а единое древнехристианское аскетическое предание. Рядом с этим циклом идёт другой, не менее последовательный, — работы П. Ю. Малкова о рецепции учения преподобного Максима Исповедника о природной и гномической воле у византийских авторов: в 2020 году на примере Феодора Студита, в 2021-м на материале богословов VII–XIV веков. К этим патрологическим штудиям примыкают доклады З. Д. Абашидзе о статусе Грузинской Церкви в V–XI веках и о рукоположении первого епископа Картли, исследования А. В. Щелкачёва и И. Е. Мельниковой о восстановлении грузинской автокефалии и о попытках возобновления евхаристического общения между Русской и Грузинской Церквами, а также почти краеведческие изыскания Д. В. Лобанова и М. В. Артюшенко о грузинских некрополях Донского монастыря. Секция, таким образом, соединяет высокую догматику, каноническое право, церковную дипломатию и музейную эпиграфику, и в этом соединении видна характерная для ПСТГУ манера: богословие здесь не отделено от истории, а история не отделена от живых церковных отношений.

Вторым постоянным направлением выступает религиоведение и русская религиозная философия, причём от тома к тому меняются и названия секции, и её тональность. В 2020 году это просто «Религиоведение», где наряду с географическими и культурологическими рассуждениями о пространстве России (А. Н. Гуня, Ю. Т. Лисица, Н. Н. Павлюченков) и докладами о философии С. Н. Булгакова и С. Л. Франка появляются работы, имеющие прямое богословское значение. Наиболее интересна из них, на наш взгляд, статья П. Г. Носачева об исследованиях околосмертного опыта. Автор показывает, что вся знаменитая образность, ставшая после книги Р. Моуди «Жизнь после жизни» якобы универсальным свидетельством о загробном бытии, — выход из тела, серебряная нить, тоннель, встречи с умершими, светящееся существо — была сформирована в теософских и спиритических кругах конца XIX — начала XX века и через массовую культуру проникла даже в православную беллетристику. Богословский вывод Носачева выходит далеко за пределы частного сюжета: опираясь на подобные свидетельства, пишет он, «современная религиозная культура утверждает примат личного религиозного опыта над догмой и традицией церкви». Это предостережение звучит не менее актуально и для евангельской среды, где популярные книги о «путешествиях на небеса» нередко читаются как подтверждение веры, хотя по существу подменяют авторитет Откровения авторитетом переживания. В 2021 году секция получает название «Религиозно-философский опыт русского православия и современные глобальные вызовы», в 2022-м превращается в «Землю российскую» с разговором о православных традициях в освоении страны и о казачестве как «духовно-культурной скрепе», а в 2023-м, судя по оглавлению, оформляется как «Россия и Запад: религиозно-философское осмысление связей и противоречий», где рядом стоят доклады о цивилизационном конфликте, о Данилевском и евразийцах, о Киреевском и о политике Ватикана в межвоенный период. Эта эволюция названий сама по себе красноречива и заслуживает отдельного разговора ниже.

Третий постоянный блок образуют исторические и социальные секции. В XXX томе присутствует раздел об истории Русской Церкви в XX веке, где выделяется очерк А. А. Кострюкова о болгарском митрополите Неврокопском Борисе (Разумове), убитом в 1948 году: доклад построен на работах малоизвестных в России болгарских историков и на материалах фонда Совета по делам Русской Православной Церкви и показывает архиерея, пытавшегося защитить права верующих при новой коммунистической власти. Секция о благотворительности и социальной политике государства в России XIX — начала XX века, которую ведут Г. И. Ульянова и её коллеги, проходит через все четыре тома и даёт богатейший фактический материал: о капиталах на пособия бедным невестам, о богадельнях белорусских губерний, о благотворительности Боткиных и их духовнике протоиерее Петре Смирнове, о сестрах милосердия Красного Креста, о помощи монастырей Москвы благотворительным обществам, а в 2023 году — о заботе Тульской епархии о беженцах Первой мировой войны и о Толстовской ферме в США. К ней примыкает секция диаконического образования, руководимая Т. В. Зальцман и С. В. Файн, которая каждый год выбирает свою тему: творчество и рутина в социальной работе, коммуникация и выгорание помогающих специалистов, «сила личности» и волонтёрство, наконец ценности и смыслы в условиях выбора. Для пастора, руководящего церковным служением милосердия, эти короткие тексты, написанные практиками, порой полезнее толстых пособий.

Самыми значимыми с собственно библеистической точки зрения оказываются, однако, не постоянные, а «тематические» секции, которые появляются в XXXI и XXXII томах и которые придают этим выпускам особый вес. В 2021 году сборник открывается разделом «Историко-критический метод в библейской науке: проблема церковной рецепции». Протоиерей Александр Прокопчук рассматривает, как авторы комментариев на Четвероевангелие в Толковой Библии Лопухина пользовались западными учёными — Цаном, Эдершеймом, Робинзоном — для восстановления исторического контекста, и видит в этой Библии первый опыт соединения святоотеческой и современной западной экзегетики, а установленный редакторами паритет древних и новых авторов считает залогом долголетия проекта. А. В. Ложкин излагает аргументы Ф. Г. Елеонского в защиту исторической достоверности рассказа об умерщвлении израильских младенцев в Исх 1:15–22, А. Г. Небольсин размышляет об экзегетическом значении вариативности библейского текста. Программным для всей секции можно считать доклад протоиерея Дмитрия Юревича о «демифологизации библейской науки» в русском богословии. Автор проводит различие между методами толкования и априорными принципами исследователя и показывает, что классический историко-критический метод опирается на деизм, рационализм, эволюционизм и гегелевскую диалектику, из которых и выросли схемы Графа — Велльгаузена и Тюбингенской школы. Русская дореволюционная библеистика, по его словам, долго растрачивала силы, срубая «головы гидры», пока Н. Н. Глубоковский не пришёл к выводу о бесполезности систематической полемики с протестантской экзегетикой, исходящей из ложного начала. Речь А. В. Карташёва 1944 года о принятии библейской критики Юревич оценивает как методологически ошибочную, а выступление митрополита Илариона (Алфеева) 2016 года — как органичное продолжение церковной традиции, отказывающейся от историософских конструкций вроде источника Q или «Матфеевой общины». Заключительный методический совет автора сформулирован так, что под ним мог бы подписаться и евангельский библеист: в работах исследователей с нехристианскими предпосылками следует отделять факты от интерпретаций, «усваивая и продуктивно используя первые, но без сожаления отбрасывая вторые».

В том же томе, в секции религиозного образования, стоит доклад О. А. Мумрикова о методологической ошибке упрощённо-буквалистического толкования Писания в школьной и воскресной педагогике. Автор предупреждает, что учитель, видящий в библейской истории только простой нарратив, рискует оставить взрослеющему ребёнку лишь «сказочный» текст, и предлагает вооружить педагога элементарными знаниями герменевтики, текстологии и библейской археологии: напоминает о многозначности еврейского «йом», о «экологической», а не линнеевской классификации живых существ у Иоанна экзарха Болгарского, о симметричной структуре шести дней творения с параллелью между первым и четвёртым, вторым и пятым, третьим и шестым днями. Для евангельского читателя эта статья поучительна вдвойне: она показывает, что православная педагогика сталкивается с теми же трудностями, что и наши воскресные школы, и что вопрос о соотношении буквального и литературного прочтения Бытия не является исключительно протестантской заботой.

Кульминацией библейской линии становится открывающая XXXII том секция «Проблемы библейской эсхатологии», для клуба с названием «Эсхатос» особенно примечательная. Священник Александр Гумеров прослеживает, как три образа из Дан 7:9–10 — огненная река, поставленные престолы и раскрытые книги — вошли в песнопения Недели мясопустной о Страшном суде, и опирается при этом на экзегетическую традицию от Иустина Философа, который уже во II веке относил видение Даниила ко второму пришествию Христа. А. В. Овчаренко исследует эсхатологическое прочтение Пс 114 у Василия Великого. А. В. Ложкин подробно обсуждает разночтение во 2 Пет 3:10, где византийский текст и Синодальный перевод читают «сгорят», а Ватиканский и Синайский кодексы и папирус P72 — «будет найдена», и констатирует, что в русской экзегетике эта проблема до сих пор вовсе не обсуждалась: все русскоязычные комментарии на послание дореволюционны и следуют чтению Синодального текста. А. А. Медведева предлагает осторожный обзор возможной иронии в Откровении, от «так называемых глубин сатанинских» в Откр 2:24 до гиперболических описаний, и сразу ставит методологические ограничители, напоминая, что ироническое прочтение исключает буквальное и что «не всё, что нам кажется остроумным и комичным, в действительности является ироничным». Наконец, протоиерей Александр Прокопчук сопоставляет эсхатологические концепции Матфея и Луки: у первого, по его мнению, эсхатология неразрывно связана с воздаянием и неотвратимым судом над религиозными вождями, у второго — с «летом милости Господней», нравственным обновлением народа и материальным самоотвержением как подготовкой к концу; Лука, по словам автора, смягчает категоричность Матфея, и эсхатологическое напряжение у него ослабевает.

В той же картвелологической секции XXXII тома помещена статья П. Ю. Малкова, которую стоит выделить как образец богословского текста этого издания. Рассматривая слёзы Христа у гроба Лазаря (Ин 11:35), автор различает догматико-христологическое понимание, преобладающее у восточных отцов, для которых слёзы Господа свидетельствуют о полноте Его человеческой природы, и сотериологическое, более характерное для отцов западных, видевших в этих слезах проявление спасающего сострадания. Опираясь на Ефрема Сирина, Златоуста, Василия Великого, Кирилла Александрийского, Петра Хрисолога и даже на Потамия Лиссабонского, оговаривая при этом сложность его биографии, Малков приходит к ясной формуле: «Плач Христа — это слезы Бога Слова, Спасителя мира». Этот небольшой текст прекрасно показывает, насколько халкидонская христология способна питать проповедь: слёзы Иисуса здесь не сентиментальная деталь, а свидетельство того, что Сын Божий принял нашу немощь, чтобы её исцелить.

Филологические секции — германская, романская, русистика и славистика, церковнославянский язык и церковное пение — составляют почти половину объёма каждого тома и требуют отдельной характеристики. Здесь регулярно появляются работы Л. В. Писарева о Честертоне (средневековье в «Возвращении Дон Кихота», теодицея в «Человеке, который был Четвергом», прерафаэлиты), исследования В. С. Макарова и Н. В. Захарова о Марло, О. В. Чукарьковой о языке англоязычных православных сайтов и писем иеромонаха Серафима (Роуза), а в 2022 году — англоязычная статья Элисон Милбанк об искуплении и экологии в легендариуме Толкина, где мифология Арды прочитывается в свете Кол 1:19–20 и Рим 8:20–21 и мистической иерархии Дионисия Ареопагита. В XXXIII томе, судя по оглавлению, Милбанк пишет уже о христианской апологетике Льюиса в «Серебряном кресле». Рядом с этими темами соседствуют сугубо лингвистические штудии о компаративах, деепричастиях и согласовании сказуемого, а также доклады о религиозных мотивах в субкультуре футбольных фанатов и «грамматике языка котиков». Педагогические секции, в свою очередь, обсуждают православные школы, опыт католических школ Германии и США, религиозное образование в Финляндии и в общинах Православной Церкви в Америке, а в 2021 году, предсказуемо, — организацию воскресной школы в условиях пандемии. Пандемийная тема вообще прослеживается в XXXI томе на удивление широко: в истории борьбы с эпидемиями, в истории благотворительности во время эпидемий, в языке православных блогов эпохи карантина.

Чего же читателю ждать от этого издания? Прежде всего не систематического богословия и не завершённых исследований, а своеобразного «среза» текущей работы большой церковной гуманитарной школы. Это издание для того, кто хочет понять, какими вопросами занята сегодня православная академическая мысль, кто именно над ними работает и в каком направлении движется. Наибольшую пользу оно принесёт преподавателям библейских дисциплин и студентам богословия, которым секции 2021 и 2022 годов дают лаконичный и хорошо документированный обзор православной рецепции библейской критики, текстологии и эсхатологии вместе со списками русской и западной литературы. Церковным историкам будут полезны материалы о Русской и Грузинской Церквах XX века и о дореволюционной благотворительности, специалистам по социальному служению — тексты диаконической секции, педагогам воскресных школ — статьи о методике и о буквализме. Евангельскому пастору сборники помогут лучше понять тот православный контекст, в котором ему приходится свидетельствовать, а исследователю-сектоведу — увидеть, как формируется позиция антисектантского направления: в XXX томе А. Л. Дворкин подводит итоги «семи лет без Муна», показывая распад мунизма на три враждующие ветви, а А. А. Воат разбирает двенадцатишаговую программу, ставя вопрос, культ ли это или метод выздоровления. Мирянину без специальной подготовки большая часть томов покажется слишком разнородной, и ему лучше читать выборочно, следуя за конкретной темой.

Сильные стороны издания очевидны. Во-первых, это широта и междисциплинарность: в одном томе соседствуют патрология, текстология, социальная история и литературоведение, и такое соседство напоминает, что богословие в университете не замкнуто в себе. Во-вторых, это преемственность исследовательских программ: многолетние циклы о Ваханском типике, о рецепции Максима Исповедника, о благотворительности XIX века позволяют читателю следить за ростом темы из года в год. В-третьих, это честное внимание к методологии в библейских секциях: доклады Юревича, Ложкина, Медведевой и Мумрикова отличаются стремлением различать факт и интерпретацию, метод и предпосылку, авторский смысл и читательское «вчитывание», а работа о 2 Пет 3:10 прямо указывает на пробел в русской библеистике. В-четвёртых, ценна сама фактографическая насыщенность коротких текстов, опирающихся на архивы, на малоизвестную в России болгарскую и грузинскую историографию, на дореволюционные епархиальные издания. Наконец, нельзя не отметить, что многие доклады, особенно христологический текст Малкова и разбор Носачева, имеют прямую пастырскую ценность.

Вместе с тем с евангельской позиции к изданию возникает ряд существенных вопросов. Первый касается самого основания библейской герменевтики. В докладе Юревича среди «основных церковных принципов» толкования названы исповедание догматов Православной Церкви, следование церковной традиции толкования и наличие у экзегета личной веры и аскетического опыта. Евангельский читатель охотно согласится с тем, что предпосылки историко-критического метода враждебны вере, и разделит радость по поводу археологических открытий, подтверждающих историчность Давидова царства. Но он неизбежно спросит: если нехристианские предпосылки искажают толкование, то не превращается ли и церковная традиция в такую же априорную рамку, которая заранее определяет, что Писание может и чего не может сказать? Принцип sola Scriptura не отрицает ни отцов, ни истории толкования, но требует, чтобы последней инстанцией оставался сам текст, а не согласие с ним позднейшего предания. Это напряжение нигде в сборниках не обсуждается, оно просто принимается как само собой разумеющееся.

Второй вопрос связан с тем, как сами православные библеисты пользуются критическим инструментарием. Работа Прокопчука о Матфее и Луке тонко показывает богословскую специфику каждого евангелиста, но в ряде мест её выводы опасно приближаются к тому, против чего предостерегал Юревич в предыдущем томе: автор допускает, что евангелисты не знали, к кому были обращены слова Иисуса, и выстраивали круг слушателей по собственному усмотрению, а сама притча о девах вызывает у него череду недоуменных вопросов. Ещё более смущает завершающая фраза доклада: «Эсхатология Евангелия оставляет нам множество неразрешенных вопросов еще и потому, что спустя 2000 лет все в этом мире остается без изменений». Евангельскому читателю, помнящему 2 Пет 3:3–9 с его ответом насмешникам, вопрошающим «где обетование пришествия Его?», такая констатация кажется скорее уступкой скептицизму, чем богословским выводом: Новый Завет понимает «отсрочку» не как неразрешённую проблему, а как долготерпение Божие, дающее время для покаяния. Сопоставление Матфея и Луки было бы гораздо убедительнее, если бы автор показал, как различные акценты двух евангелистов складываются в единое учение о Царстве, уже наступившем и ещё грядущем.

Третий вопрос — сотериологический. Даже в лучших богословских текстах сборников спасение описывается преимущественно в категориях исцеления природы, уврачевания страстей и аскетического восхождения; язык оправдания верой, заместительной жертвы и личного обращения в них почти отсутствует. Это не упрёк в неверности православию, а констатация того, что евангельскому читателю придётся самостоятельно восполнять существенное измерение новозаветного благовестия. Показательно и то, что о протестантах в этих томах говорят чаще всего либо как об исторических оппонентах — «протестантская экзегетика», исходящая из ложного начала, — либо в рамках сектоведческой секции, хотя в XXXIII томе, судя по оглавлению, появляется и доклад Д. А. Костюка о преподавании вероучения в современных протестантских воскресных школах, который мог бы стать началом более спокойного разговора.

Четвёртый вопрос — идеологический. Эволюция секции, начинавшейся с рассуждений о пространстве России, к «Земле российской» с её «скрепами» и далее к теме цивилизационного противостояния России и Запада отражает, конечно, общий климат эпохи. Однако для богословского издания сближение веры с национальной и геополитической идентичностью небезопасно: Церковь, по слову апостола, есть народ из всякого колена и языка, и её граница не совпадает с границами цивилизаций. Когда в одном томе соседствуют блестящий разбор слёз Христа и доклады, где православие выступает прежде всего как культурный ресурс государства, читатель вправе пожелать, чтобы богословская критика направлялась не только вовне, но и на собственные искушения.

Наконец, следует назвать и чисто издательские ограничения. Формат кратких тезисов не позволяет авторам развернуть аргументацию, многие темы остаются едва намеченными, а доля собственно богословских работ в каждом томе невелика в сравнении с филологией и педагогикой; рядом с серьёзной текстологией оказываются доклады, которые трудно связать с богословием даже при самом широком понимании. Но если принимать их такими, какие они есть, — как ежегодный отчёт живой и многоголосой школы, — то тома 2020–2023 годов дают ценную возможность увидеть православную академическую мысль в момент, когда она отвечала одновременно на вызовы библейской критики, пандемии и исторического перелома, и извлечь из этого немало полезного для собственного служения.

Оцените публикацию:
—/5 (0)

Комментарии

Пока нет комментариев. Будьте первым!