Небольшая брошюра Сигурда Братли «Благодать в Иисусе Христе» принадлежит к той полосе духовной литературы, которая выросла внутри норвежского движения, известного как «Друзья Смита» и ныне называющего себя Brunstad Christian Church. Движение возникло в начале XX века вокруг проповедника Йохана Оскара Смита, а Сигурд Братли, его младший сотрудник, после смерти основателя стал одним из ведущих старейшин и наиболее плодовитых авторов общины. Его тексты переводились на многие языки и распространялись через норвежское издательство Skjulte Skatter («Скрытые сокровища») и немецкое Verlag «Das Leben» в Блаубойрене; именно в этой серии на русском языке вышло четвёртое издание брошюры в 1993 году тиражом три тысячи экземпляров, в двадцати шести страницах. Русский текст несёт на себе отчётливые следы двойного перевода с норвежского через немецкий: синтаксис тяжеловат, библейские цитаты приводятся то по Синодальному тексту, то с поправками «по норвежскому переводу», а некоторые формулировки звучат непривычно для русского богословского слуха. Однако за неровностью языка вполне ясно проступает замысел автора. Братли выступает против того, что Дитрих Бонхёффер назвал «дешёвой благодатью», то есть против понимания благодати исключительно как прощения, которое, будучи всегда доступным, незаметно освобождает верующего от страха перед грехом и от борьбы с ним. Главный тезис брошюры звучит уже на первой странице: благодать есть не только прощение, но в равной мере и помощь, сила свыше, которая научает человека больше не грешить. Метод аргументации автора прост и последователен: он берёт один за другим популярные в евангельской среде библейские тексты о благодати, показывает, как они превращаются в «фальшивое утешение», и затем предлагает собственное прочтение, всякий раз подчинённое идее действительной победы над грехом в земной жизни.
Брошюра состоит из четырнадцати коротких разделов, каждый из которых озаглавлен библейской фразой и развивает одну грань общей темы. Вступительный раздел о благодати противопоставляет два утешения: ложное, гласящее, что грех не так опасен, раз есть благодать, и истинное, которое автор вкладывает в уста верующего, глубоко погрязшего в грехах: «благодаря благодати я могу освободиться и достичь победы над грехом». Следующий раздел о законе снимает привычное отождествление закона с одним лишь осуждением: закон был руководством и вёл к познанию греха, многие благочестивые люди Ветхого Завета достигли под ним замечательной жизни, но, опираясь лишь на собственные силы, неизбежно упирались в некую границу, ибо закон «ничего не довел до совершенства». Отсюда Братли выводит понимание «лучшей надежды» из Послания к Евреям, и здесь впервые проявляется полемический нерв всей книжки. Он решительно отвергает мысль, будто Христос исполнил закон вместо нас, чтобы освободить нас от обязанности его исполнять, и будто Бог видит нас через Иисуса так, словно мы никогда не грешили. Лучшая надежда, по Братли, состоит в том, что теперь человек может стать совершенным, и ключевым для него текстом становится Рим. 8:3–4 о Боге, Который «осудил грех во плоти», чтобы оправдание закона исполнилось в живущих по духу.
Раздел «Полон благодати и истины» придаёт этой мысли христологическое обрамление. Благодать без истины, рассуждает автор, есть «другой Иисус» и иное благовестие, которое охотно принимается слушателями и щедро вознаграждается, а потому по стране разъезжает поток проповедников, торгующих подобным Евангелием. Христос, пришедший с одной лишь благодатью, был бы подобен побелённому гробу, покрывающему неизменённого грешника; Христос, пришедший с одной лишь истиной, принёс бы только осуждение. Полнота благодати и истины означает, что человек и видит всю волю Божию, и получает всю помощь, чтобы её исполнять. Нагорная проповедь, переносящая заповедь с внешнего поступка на вожделение сердца, оказывается для Братли не невыполнимым идеалом и не зеркалом, обличающим грех, а Евангелием в собственном смысле, обетованием того, что Бог хочет совершить в предавшемся Ему человеке; блаженства он сравнивает с накрытым столом, к которому приглашаются голодные.
Далее автор последовательно разбирает тексты, которые, по его мнению, чаще всего служат оправданию греха. Слова о том, что там, где умножился грех, стала преизобиловать благодать, он иллюстрирует притчей о воре, страдающем клептоманией: закон может лишь наказать его, тогда как благодать даёт силу не только прекратить воровство, но и перестать желать чужого; и если очевидно, что христианин не может красть, то столь же очевидно, что он должен перестать клеветать, завидовать, гневаться и искать своего. Слова Господа Павлу «довольно для тебя благодати Моей» Братли защищает от толкования, превращающего немощь в синоним греховного поражения. Жало в плоть, настаивает он, не было грехом, а напротив, предохраняло апостола от гордости; гневающийся человек вовсе не немощен, в нём действует «сила плоти», а подлинная немощь есть смирение, через которое приходит сила Божья. Благодать мыслится как «запас силы», из которого можно постоянно черпать. Отсюда органично вытекает самая практическая, пожалуй, мысль книги, связанная с Евр. 4:15–16: благовременная помощь нужна не после падения, а в момент искушения. Притча о человеке, сорвавшемся в пропасть и затем долго лечившем переломы в больнице, хорошо передаёт эту интуицию: верующий, не воззвавший о помощи на краю, потом лежит «со сломанными руками и ногами» и долго восстанавливает радость и дерзновение. Основанием дерзновения служит первосвященник, искушённый во всём «не иначе как мы», но не согрешивший, а итогом раздела становится Рим. 6:14: грешить, находясь под благодатью, бессмысленно, ибо дано всё потребное для жизни и благочестия.
Центральная в догматическом отношении часть брошюры посвящена праведности. В разделе «Моя праведность» Братли прямо атакует формулу, хорошо знакомую протестантскому читателю: моя праведность есть лишь грех и нищета, но мне вменяется праведность Христа, Который за меня жил праведно и за меня умер, а потому смотрите не на меня, а на Иисуса. Это кажется верным, пишет он, но дух и смысл таких слов ложны, ведь Павел призывает подражать ему. Различие между праведностью от закона и праведностью от веры автор проводит не по линии «своё и чужое», а по линии источника силы: первая производится собственными усилиями, вторая — силой воскресения, способной привести к совершенной праведности. В разделе «Праведность веры» эта мысль получает развёрнутое обоснование на примере Авраама. Вменение веры в праведность Братли истолковывает по аналогии с обетованием о сыне: Авраам поверил, когда ещё не имел Исаака, но действительно получил его, когда перестал надеяться на себя и Сару. Отсюда вывод, который можно считать ключом ко всей брошюре: «вменяемая праведность была чем-то, что в действительности и лично должно было совершиться». Вера, которая не видит на деле исполнения Нагорной проповеди в своей жизни, не есть вера Авраама; всё, что совершается собственными силами, остаётся «Измаилом», а то, что получено верой, становится, по выражению 2 Пет. 1:4, Божественным естеством.
Раздел «Свобода от закона» различает два пути освобождения: отмену закона, которую автор считает распространённым заблуждением, и исполнение его требований. Вор, ставший свободным от запрета благодаря его отмене, продолжает красть; вор, переставший красть, становится свободным от закона по существу, и закон делается ему другом. Механизм этого освобождения Братли описывает языком 2 Кор. 4:10 о «мертвости Господа Иисуса»: апостол отдавал в смерть Христову свою самоуверенность, честолюбие, гнев и заботу, и в его смертном теле открывалась жизнь Иисуса. Для того, кто сочетает просьбу о прощении с продолжением греха, у автора нет утешения: просишь прощения — должен перестать. В разделе «Я, первый из грешников» он полемизирует с популярной проповеднической схемой, по которой Павел к концу жизни называл себя всё ниже, от «наименьшего из апостолов» к «первому из грешников», и показывает, исходя из контекста 1 Тим. 1:13–16 и 2 Тим. 4:6–8, что речь идёт о прошлом гонителе Церкви, ставшем примером долготерпения Христова, а венец правды апостолу уготован праведным Судией. Раздел «Тщетная благодать» с опорой на 2 Кор. 6:1, Тит. 2:11–12 и Евр. 6:7–8 доводит мысль до предельной остроты: «Если мы не достигаем победы над грехом, то мы получили благодать напрасно», и такую землю, производящую терние, ожидает проклятие. В разделе «Благодать должна господствовать» Братли спрашивает, может ли падение в Адаме быть больше спасения во Христе, и истолковывает «благодать на благодать» как прощение прошлых грехов и силу царствовать над грехом в будущем. Заключительный раздел «Совершенны» уточняет, что под совершенством разумеется совершенство «в совести» по Евр. 9:9: привести в порядок всё, что человек уже познал, подобно ученику, совершенному как ученик, но ещё не достигшему меры учителя, и завершается упрёком проповедникам, довольным тем, что люди каются и платят десятину, но потерявшим надежду сделать их учениками, отрекающимися от всего.
Брошюра адресована прежде всего рядовым верующим и рассчитана на быстрое чтение, однако для читателя богословского клуба её ценность иная. Пастырям и проповедникам она полезна как зеркало: автор точно подмечает реальные искажения евангельской проповеди, при которых утешение прощением отрывается от призыва к святости, а библейские тексты о немощи и благодати превращаются в оправдание застарелых грехов. Студентам богословия и всем, кто изучает новые религиозные движения, книжка даёт сжатый и авторитетный первоисточник по сотериологии движения Смита, позволяющий судить о нём не по пересказам, а по словам одного из его руководителей. Тем, кто в русскоязычных общинах сталкивается с последователями этого учения, она поможет понять, почему их проповедь находит отклик у искренних и неудовлетворённых своей духовной жизнью людей. Неподготовленному же читателю, особенно склонному к самоосуждению, брошюру лучше читать вместе с наставником, по причинам, о которых будет сказано ниже.
К несомненным достоинствам труда относится прежде всего серьёзность, с какой Братли относится к святости. Его тезис, что благодать научает отвергать нечестие и жить целомудренно, праведно и благочестиво, твёрдо стоит на Тит. 2:11–12, и мысль, что «Благодать не должна была заменить богобоязненную жизнь, но наоборот, послужить помощью к такой жизни», вполне созвучна лучшим традициям евангельского благочестия, от пуритан до Уэсли и Райла. Ценно прочтение Евр. 4:16 как призыва приходить к престолу благодати в самый момент искушения: в этом есть подлинная пастырская мудрость, переводящая учение о благодати в плоскость молитвенной практики. Убедительны и экзегетические замечания о жале в плоть как средстве против гордости и о контексте слов «из которых я первый». Наглядные притчи о воре и о сорвавшемся в пропасть, простота языка, бескомпромиссность призыва делают книжку запоминающейся, а её обличение проповеди, удовлетворяющейся внешним членством, остаётся злободневным.
Тем не менее с евангельской, и в частности баптистской, позиции брошюра вызывает серьёзные возражения, касающиеся самого существа Евангелия. Главное из них связано с учением об оправдании. Братли не просто дополняет вменённую праведность освящением, что было бы вполне приемлемо, но ставит под сомнение саму формулу вменения праведности Христа нечестивому, объявляя её дух ложным. Между тем апостол, на которого он ссылается, говорит о Боге, «оправдывающем нечестивого» (Рим. 4:5), и о блаженстве человека, которому Бог вменяет праведность независимо от дел (Рим. 4:6–8); именно эти стихи, составляющие ядро Павлова рассуждения об Аврааме, в брошюре не разбираются. Толкование вменения как обетования, которое должно со временем реально исполниться в нравственной жизни, фактически сливает оправдание с освящением и переносит основание уверенности верующего с совершённого дела Христа на степень его собственной победы над грехом. Показательна и мысль автора о том, что венец правды дан Павлу не по милости Божьей, а потому, что он добрым подвигом подвизался: противопоставление милости и награды чуждо апостолу, который здесь же признаёт, что всё, чем он стал, есть благодать Божия.
Второе возражение касается христологии. Утверждение, что Христос искушён «не иначе как мы», в контексте брошюры, где ключевым понятием служит «грех во плоти», осуждённый Христом, отражает известное учение движения Смита о том, что Сын Божий принял плоть, ничем не отличавшуюся от нашей, со всеми её греховными склонностями, и победил их, проложив путь, по которому должны пройти Его ученики. В самой брошюре эта мысль высказана лишь намёком, но именно она определяет логику целого: Христос становится прежде всего первопроходцем и образцом, а Его искупительная смерть отходит на второй план по отношению к Его победной жизни во плоти. Историческое христианство, утверждая подлинность искушений Христа, всегда отличало Его непорочную человеческую природу от нашей, повреждённой грехом. Близким образом выражение о «Божественном естестве» из 2 Пет. 1:4 берётся без необходимого разграничения между причастностью Божьим нравственным совершенствам и сущностным обожением.
Третье возражение относится к антропологии и пастырским последствиям. Автор не вступает в разговор с текстами, без которых невозможно честное учение о совершенстве: 1 Ин. 1:8–10 о том, что говорящий, будто не имеет греха, обманывает себя, Иак. 3:2 о том, что все мы много согрешаем, и Рим. 7 с его описанием борьбы в возрождённом человеке. Определение совершенства как приведения в порядок всего, что человек познал по совести, на первый взгляд смягчает требование, но на деле делает его субъективным и легко сводит грех к сознательным проступкам, оставляя в тени глубину греховности, которую Писание обнаруживает и в непознанном. Читатель, искренне стремящийся к святости и раз за разом убеждающийся в своём несовершенстве, рискует услышать в словах о тщетно принятой благодати не призыв, а приговор; а тот, кто считает себя достигшим победы, рискует впасть в духовную исключительность, к которой подталкивает и заключительное противопоставление тысяч формальных членов «некоторым», видящим славу Христа. Наконец, полемика с безымянными разъездными проповедниками, якобы проповедующими «другого Иисуса» ради заработка, ведётся обобщениями, не оставляющими места для честного разговора с теми, кто, проповедуя оправдание по благодати, отнюдь не отрицает необходимости святости.
В итоге брошюра Братли предстаёт как сильный и острый призыв к святости, построенный на верном наблюдении о злоупотреблении учением о благодати, но решающий эту проблему ценой смещения центра Евангелия. Евангельская традиция отвечает на «дешёвую благодать» не ослаблением учения об оправдании, а утверждением неразрывной связи между оправданием и возрождением, между совершённым делом Христа вне нас и действием Духа в нас. Для членов клуба эта небольшая книжка может стать хорошим поводом проверить, насколько ясно мы сами удерживаем обе стороны этой истины, не превращая благодать ни в повод к распутству, ни в награду за достигнутую победу.
Комментарии
Пока нет комментариев. Будьте первым!