Поиск
Настройки
Тема

Брит Олам

Брит Олам
Это обзор книги «Брит Олам» Перейти к книге

Молитвенник «Брит Олам», составленный раввином Ури Шерки и изданный в Иерусалиме в 2015 году (5775 году по еврейскому летоисчислению) в русском переводе под редакцией Пинхаса Полонского, принадлежит к числу тех книг, которые трудно отнести к привычному жанру. Это не богословский трактат и не исследование, а сидур, то есть богослужебная книга, рассчитанная на ежедневное употребление, однако адресована она не евреям, а неевреям, которые в последние десятилетия всё чаще называют себя Бней Ноах, «сынами Ноя». Само понятие восходит к талмудической конструкции семи заповедей, данных, согласно раввинистическому преданию, всему человечеству после потопа: запретам идолопоклонства, богохульства, убийства, прелюбодеяния, грабежа, употребления в пищу части живого животного и требованию учредить справедливый суд. На протяжении веков эта конструкция оставалась преимущественно правовой категорией, позволявшей иудаизму осмыслить статус праведного язычника, но в конце XX столетия, особенно в США, а затем в Латинской Америке и на постсоветском пространстве, из неё выросло реальное религиозное движение, значительную часть которого составили бывшие христиане, нередко протестанты, разочаровавшиеся в церковной традиции и обратившиеся к «первоисточнику» веры Израиля. Такие люди, по естественной логике религиозной жизни, рано или поздно спрашивают не только о том, что им запрещено, но и о том, как им молиться. Ответом на этот вопрос и стал молитвенник, подготовленный организацией «Брит Олам» во главе с раввином Шерки, известным представителем религиозного сионизма, учеником школы рава Авраама-Ицхака Кука, и выпущенный по-русски силами русскоязычного отдела организации. Название книги, «Завет вечный», взято из повествования о радуге (Быт. 9:16), и уже этим выбором составитель указывает на свою главную мысль: у человечества есть собственный завет с Богом, предшествующий Синаю, но получающий своё полное содержание лишь через Израиль и Тору.

Богословский вызов, который пытается разрешить составитель, можно сформулировать так: как дать нееврею подлинную, литургически оформленную связь с Богом Израиля, не превращая его в еврея и не размывая при этом границы избранного народа. Метод решения здесь не столько аргументативный, сколько редакторский. Шерки и его сотрудники берут за основу традиционный сидур в редакции «нусах сфарад» и подвергают его точечной переработке, а там, где переработка не производится, предлагают особую герменевтику прочтения. Богословие книги, таким образом, выражено главным образом в том, что оставлено, что убрано и что добавлено, а также в кратких вводных заметках и аннотациях к псалмам. Это обстоятельство важно учитывать рецензенту: молитвенник следует читать как документ определённого богословского проекта, в котором каждое литургическое решение одновременно является и догматическим высказыванием.

Открывается книга перечнем писем одобрения от видных раввинов, среди которых главные раввины Израиля Давид Лау и Ицхак Йосеф, Мордехай Элияhу, Дов Лиор, Шмуэль Элияhу, Авигдор Невенцаль и раввин Йоэль Шварц, возглавляющий бейт-дин для Бней Ноах. Сами тексты писем в издании не приведены, но состав имён недвусмысленно указывает на укоренённость проекта в религиозно-сионистском раввинате. Предисловие раввина Шерки начинается с изречения раби Акивы о том, что человек дорог Богу, ибо создан по Его образу, и с пространной ссылки на Маймонида, согласно которому всякий человек, решивший посвятить себя служению Богу, освящается подобно Святая Святых. Отсюда выводится центральный тезис: связь с Творцом не является исключительно еврейским достоянием, а молитва есть один из главнейших путей такой связи, открытый человечеству через праотцов. Однако универсализм здесь сразу же получает партикуляристскую оправу. По словам составителя, «Всевышний относится ко всем людям как к любимым сыновьям – при этом Он выбрал народ Израиля, чтобы с его помощью дать благословение и изобилие всему миру», и обетование Аврааму о благословении всех племён земных (Быт. 12:3) понимается как определение исторической миссии Израиля. Возвращение евреев в Сион рассматривается как исполнение пророчеств, позволяющее Израилю вновь передавать миру Божественное Слово. Бней Ноах определяются как те, кто принимает Тору Моисея основой своей жизни, не становясь евреями, декларирует это перед бейт-дином и обязуется соблюдать семь заповедей, причём остальные заповеди Торы им доступны добровольно и с обещанием награды. Вслед за Маймонидом проводится различие между «благочестивыми народов мира», соблюдающими семь заповедей как данные через Моисея и потому имеющими удел в мире Грядущем, и «мудрецами народов мира», соблюдающими их лишь по доводам разума. Тут же составитель излагает принципы редактирования: благословения благодарности сохраняются, благословения хвалы переработаны, исключены сугубо еврейские выражения вроде «Бог отцов наших» и просьб об избавлении от изгнания, опущены благословения на исполнение заповедей и почти все молитвы Мусаф, зато добавлены новые тексты: молитва на 27 мархешвана, о мире во всём мире, за благополучие своей страны, чинопоследования свадьбы, развода, рождения, совершеннолетия и траура. Предисловие отличается похвальной скромностью: автор признаёт несовершенство опыта и возможность разногласий мудрецов, благодарит раввинов Йоэля Шварца и Хаима Ричмана за их более ранние молитвенники и завершает текст пророческими стихами Михея, Захарии и Исаии о собирании народов к горе Господней.

Ключевой с методологической точки зрения является заметка «К использующим этот молитвенник». Здесь сформулировано определение, которое расставляет все акценты: книга предназначена для тех, «которые не евреи и при этом определили и декларировали свою религию как иудаизм, т.е. полное принятие Торы Моисея, как Письменной так и Устной». Иными словами, ноахизм в понимании составителя — это не «естественная религия» Ноя и не общечеловеческий этический монотеизм, а вариант раввинистического иудаизма для неевреев, подчинённый нормативному авторитету Талмуда и раввинского суда. Неевреям, ещё не сделавшим такой декларации, прямо не рекомендуется брать на себя еврейские обычаи и придумывать новые формы служения; порядок должен быть таков: сначала обязательное, затем всё остальное. Семь заповедей соблюдаются не как требования естественной морали, но как Божественные повеления, переданные через Моисея. Предложенные тексты, подчёркивает составитель, «не следует рассматривать как указание к обязательному выполнению, но только как предложение одного из вариантов». Самое же существенное здесь — герменевтический ключ ко всей книге. Поскольку редакторы сочли важным по возможности сохранить традиционные тексты, многочисленные формулировки от имени Израиля оставлены без изменений, и ноахидам предлагается воспринимать их как обращённые «Израилю и нам», то есть, по словам составителя, «в некотором смысле включать самих себя в «расширенный Израиль»». Так же предлагается читать и «Шма, Исраэль», и вообще все цитаты из Писания, которые изменять нельзя, но можно и должно понимать расширительно.

Раздел «Молитвы и их порядок» кратко излагает основы. Молитва названа, вслед за Талмудом, служением сердца; три ежедневные молитвы возводятся к праотцам; сердцевиной богослужения признаётся Амида, построенная по схеме хвала, просьба, благодарность, а в Субботу просьбы заменяются освящением дня. Особо подчёркнут запрет обращаться в молитве к кому-либо, кроме Творца неба и земли, Бога Израиля: молитва к иным высшим силам или к чему бы то ни было сотворённому квалифицируется как идолопоклонство. Тетраграмматон, как и в еврейской практике, не произносится и передаётся по-русски словом «Господь».

Далее следуют два литургических корпуса, различие между которыми весьма показательно. Краткий вариант, составленный раввином Йоэлем Шварцем, сознательно не повторяет структуру еврейской службы. Утром ноахид благодарит за возвращение души, произносит на иврите первый стих «Шма» и стихи Второзакония и Захарии о единстве Бога; вечером, помимо «Шма», благодарит за милость дня, просит прощения и сам прощает обидчиков. Суббота представлена как день отдыха и молитвы для всего человечества, а кидуш, благословения на Тору и hавдала переработаны так, чтобы подчеркнуть педагогическую миссию Израиля по отношению к миру. Особенно выразительна формула hавдалы, где к традиционному перечню разделений, включая разделение Израиля и других народов, прибавлены слова «и всех сотворил служить Тебе совместно», а в благодарности за огонь вспоминается Адам. Этот вариант последовательнее и цельнее всего остального молитвенника выражает универсалистскую интенцию проекта.

Полный вариант, занимающий большую часть книги, устроен иначе: это, по существу, традиционный сидур с минимальными правками. Утренние благословения, псалмы Шахарит, благословения «Шма», Амида, затем Минха, Арвит и «Шма» перед сном воспроизведены почти дословно. Из утренних благословений исчезли формулы «не сделавший меня неевреем» и благословения на заповеди; из «Шма» оставлены лишь первый стих и Втор. 6:5–9; первое благословение Амиды начинается с хвалы Богу вселенной и Творцу неба и земли, но далее сохраняются и «Бог Авраама, Ицхака и Яакова», и «посылающий избавителя их потомкам». Средние благословения частично переведены в третье лицо по отношению к Израилю, частично оставлены как есть, включая молитву о восстановлении храмового служения и жертв, о престоле Давида и о «ростке Дома Давида». В тринадцатое благословение о праведниках вставлены слова о прозелитах «и нас самих», а в заключительное благословение о мире добавлена просьба распространить мир Израиля на всех Бней Ноах, приблизившихся к Торе. Раздел благословений охватывает всю систему брахот на пищу, после трапезы, на природные явления, на радугу (для ноахидов особенно значимую как знак их собственного завета), на мудрецов Торы и мудрецов народов мира, а также благословения при виде еврейского поселения в Земле Израиля.

Субботний раздел открывается важным различением двух аспектов заповеди: «помни», то есть празднование Субботы как дня Творения, обращено ко всему человечеству, а «соблюдай» заповедано именно Израилю, к субботнему покою которого ноахид может присоединяться частично или полностью. Далее следует полная служба встречи Субботы с «Леха доди» и её мессианскими строфами, вечерняя, утренняя и дневная Амида, кидуш, чтение Торы и молитвы за общество. Здесь, наряду с новосоставленной молитвой за благополучие собственной страны и молитвой о мире среди народов, помещены молитва за Государство Израиль, названное «началом роста Избавления нашего», и молитва за солдат израильской армии. Раздел праздников включает hалель, службы трёх паломнических праздников, сокращённую пасхальную Агаду с эпиграфом рава Кука о том, что выход Израиля из Египта навсегда останется весной всего мира, Суккот, Дни Трепета с единственным сохранённым Мусафом Новолетия, поскольку Рош hа-Шана понимается как праздник всего человечества и в нём вспоминается Ной. Затем идёт центральная для замысла новосозданная служба Дня Бней Ноах, приуроченного к 27 мархешвана, когда, по преданию, Ной вышел из ковчега. В этой молитве ноахиды благодарят за сотворение человека по образу Божию, за спасение человечества и за избрание Израиля и Моисея, чтобы раскрыть через него Учение, содержащее и семь заповедей для потомков Ноя, и просят о построении Храма, чтобы все народы вместе с Израилем совершали паломничество в Суккот, как предвещает Захария. Завершают праздничный цикл Ханука, Пурим, посты, которые для ноахидов объявлены совершенно необязательными, а также День Независимости и День Иерусалима, богослужение которых насыщено мотивами начавшегося Избавления, трубления в шофар и ожидания Мессии.

Раздел «Круг жизни» предлагает чинопоследования рождения, совершеннолетия (понимаемого как принятие семи заповедей и рекомендуемого к празднованию делами благотворительности), бракосочетания с адаптированными благословениями, развода в виде декларации при свидетелях, покаяния перед смертью, погребения и утешения скорбящих. За ним следуют молитвы в особых случаях: о встрече супруга, за больного, при посещении врача, обряд перемены имени, благодарственные псалмы и образец личной молитвы. Раздел «Правила поведения в жизни» содержит сжатое этическое наставление: благотворительность с восемью ступенями Маймонида, дела милосердия, гостеприимство по примеру Авраама, посещение больных, бережное отношение к жизни, имуществу и животным. Литургическую часть замыкают «Песнь Бней Ноах» и текст «hа-Тиквы».

Вторую, учебную часть книги составляют «Отрывки для учёбы и размышления», данные в переводе и, что существенно, без всякой адаптации и комментария составителя. Первым идёт полный текст трактата «Пиркей Авот» с его цепью передачи Устной Торы от Моисея через пары мудрецов до таннаев, с этикой суда, учения и смирения, со знаменитыми изречениями Гилеля, рабана Иоханана бен Закая и раби Акивы, в том числе с формулой о том, что всё предвидено, но свобода дана, и с образом раби Яакова, уподобляющего этот мир коридору перед входом в зал грядущего мира. Пятая глава с её числовыми рядами особенно значима для ноахидов, поскольку говорит о десяти поколениях от Адама до Ноя и от Ноя до Авраама. Далее помещены тринадцать принципов веры Маймонида в форме «Ани маамин», затем избранные главы «Мишне Тора»: из «Законов основ Торы» с рациональным доказательством бытия и единства Бога, учением об иносказательном характере библейских антропоморфизмов, тезисом о том, что вера Израиля в Моисея основана не на чудесах, а на всенародном Синайском откровении, и девятой главой о вечности и неизменности Торы; из «Законов о нравах» с учением о срединном пути и подражании Божьим свойствам; из «Законов раскаяния» со свободой воли, немедленностью покаяния, превосходством раскаявшегося над законченным праведником и служением Богу из любви, а не ради награды. Наконец, приводятся выдержки из «Кузари» Иеhуды Галеви: о Боге Авраама, Исаака и Иакова, открывшемся в истории, а не выведенном философией; об именах Божьих и апофатике атрибутов; о Земле Израиля и о том, что народ Израиля среди народов подобен сердцу, которое, по мысли Галеви, одновременно и уязвимее, и жизнеспособнее всех прочих органов; о кавана, сосредоточенности ума в молитве. Завершает книгу практическое «Расписание молитв на дни года» по месяцам еврейского календаря, где наряду с традиционными праздниками отмечены День Бней Ноах, Йом hа-Шоа, День Независимости, День Иерусалима и Лаг ба-Омер.

Если попытаться обобщить богословие молитвенника, то его можно назвать моделью универсализма через партикуляризм. Народы мира имеют доступ к Богу не помимо Израиля, а через него: через Тору Моисея, через раввинское толкование, через бейт-дин и, в конечном счёте, через мессианское восстановление Израиля в его Земле, которое уже началось и которое ноахид призван благословлять. Тора вечна и неизменна, Устная Тора является её нормативным ключом, Мессия ещё не пришёл и ожидается вместе с восстановлением Храма и жертв. Христианство в книге не названо ни разу, но его отсутствие красноречиво: принцип молитвы только Творцу, учение о бестелесности Бога, ожидание Мессии, который «медлит», и в особенности девятая глава «Законов основ Торы», объявляющая лжепророком всякого, кто учит о временном характере заповедей, исторически сформированы в полемике с христианской верой и в контексте молитвенника, обращённого во многом к бывшим христианам, сохраняют эту направленность.

Аудитория книги шире той, на которую она рассчитана. Разумеется, прежде всего это практическое пособие для самих ноахидов, впервые получивших на русском языке целостный богослужебный корпус. Но для участников богословского клуба, пастырей и студентов богословия ценность книги иная. Пастырю евангельской общины она даёт ясное и документально точное представление о том, что именно предлагается человеку, уходящему из церкви в ноахизм: не «возвращение к библейским корням» в абстрактном смысле, а включение в раввинистическую систему, где Писание неотделимо от Талмуда и Маймонида, а Иисус из Назарета молчаливо исключён. Студенту библеистики «Пиркей Авот» и литургия сидура дают живой материал для понимания иудейского фона Нового Завета: фарисейской этики, учения о двух путях, о награде, о «бремени Торы», практики благословений, псалмодии и субботнего богослужения. Исследователю современного иудаизма книга интересна как первоисточник по религиозному сионизму и его своеобразному миссионерству, не прозелитическому в строгом смысле, но вполне целенаправленному. Наконец, мирянам, интересующимся Израилем и иудаизмом, она поможет отличить сочувственное уважение к народу Божьему от некритического усвоения его религиозной системы.

Сильные стороны издания несомненны. Перед нами уникальный для русского языка документ: впервые представлена в полном объёме литургия ноахидов, причём не в виде пересказа, а в форме работающей богослужебной книги с ивритским текстом ключевых молитв, транслитерацией и переводом. Методологическая честность составителя заслуживает уважения: он не выдаёт свой опыт за канон, признаёт его несовершенство и возможность разногласий, предостерегает от самочинного изобретения культа. Глубоко привлекательна этическая часть, в которой благотворительность, гостеприимство, посещение больных, утешение скорбящих и милосердие к животным представлены как религиозный долг; почти всё здесь могло бы быть подписано христианином, ибо восходит к общему ветхозаветному наследию. Молитвенник проникнут благоговением перед Писанием: в нём почти весь Псалтирь включён в литургический оборот, а Бог мыслится как личный, слышащий молитву Творец и Судья. Отдельного упоминания заслуживает краткий вариант раввина Шварца, а также молитвы о мире среди народов и за благополучие своей страны, в которых универсалистская интуиция книги выражена с подлинной красотой. Учебная часть, при всех издательских погрешностях, даёт компактный и доступный вход в классические тексты: учение Маймонида о покаянии, о служении из любви и о запрете стыдить раскаявшегося обладает серьёзной пастырской силой, а настойчивость Галеви на Боге Авраама, а не Боге философов, на историческом откровении и свидетельстве целого народа удивительно созвучна библейскому и, в частности, новозаветному пониманию веры как ответа на совершившееся в истории.

Вместе с тем книга вызывает и серьёзные вопросы, причём не только у христианского читателя. Первый из них касается внутренней последовательности. Предисловие обещает исключить из текста сугубо еврейские выражения, но полный вариант почти дословно воспроизводит сидур, и бремя адаптации перекладывается на герменевтику «расширенного Израиля». Эта герменевтика, однако, не везде работает. В утренней субботней Амиде нееврей произносит, что Суббота не дана племенам земли, «и не обретут в этот день покоя необрезанные – ибо Израилю, народу Своему, даровал Ты ее с любовью»; в hавдале полного варианта он благословляет Бога за отделение Израиля от других народов без того смягчающего добавления, которое есть в кратком варианте; в Агаде он читает о сыне, который не был бы выведен из Египта. Ни один из этих текстов не сопровожден пояснением, и молящийся оказывается в странном положении человека, литургически исключающего самого себя. Здесь же стоит упомянуть известное галахическое напряжение: классическая раввинская традиция с подозрением относится к соблюдению Субботы неевреем и к установлению ими новых религиозных обрядов, а составитель предлагает ноахидам почти полный годовой круг и новый праздник, ограничиваясь различением «помни» и «соблюдай». Обоснование этого решения в книге дано лишь в самых общих чертах, а дата 27 мархешвана объяснена только в календарной части.

Второй круг вопросов связан с политизацией литургии. Молитвы за Государство Израиль как «начало роста Избавления», за солдат израильской армии, благословения на еврейские поселения, богослужение Дня Независимости с мессианскими мотивами и гимн «hа-Тиква» вкладываются в уста людей, живущих преимущественно в других странах и не являющихся гражданами Израиля. Христианин, который с любовью относится к еврейскому народу и признаёт, по слову апостола, непреложность Божьего призвания Израиля (Рим. 11:29), всё же не может не заметить, что здесь эсхатологическое обетование отождествляется с конкретным политическим проектом, а молитвенная жизнь неевреев становится инструментом определённой идеологии. Третий вопрос касается положения самих ноахидов. В учебной части без комментария приводятся слова «Кузари» о том, что живущий вне Земли Израиля как бы не имеет Бога, рассуждения об иерархии творения, где остальное человечество существует ради избранных, а также суждения Авот, Маймонида и Галеви о женщинах, которые в современном молитвеннике для широкой аудитории вызывают недоумение. Ноахид в такой системе оказывается религиозно вторичным, клиентом еврейской религиозной инстанции, к которой его постоянно отсылают за разъяснениями. Наконец, сама редакция издания не выдерживает требований, которые предъявляются к учебной книге: в тексте немало ошибочных библейских ссылок, сбитый порядок абзацев в «Пиркей Авот», «Законах основ Торы», «Законах раскаяния» и «Кузари», испорченные фразы и неравномерная транслитерация; многократное полное повторение Амиды раздувает объём, а ряд пропусков, например второго и третьего отрывков «Шма», не объяснён.

Но главное, о чём должен сказать рецензент с евангельской позиции, лежит глубже этих частностей. Книга, исполненная искреннего стремления к живому Богу, предлагает путь богопознания, в котором нет Посредника. Покаяние понимается как самостоятельный путь к прощению, без жертвы и Ходатая; удел в мире Грядущем обещан за соблюдение семи заповедей как данных через Моисея; Йом Кипур и смерть мыслятся как искупительные. Между тем само Писание, столь бережно хранимое молитвенником, говорит о крови, которая очищает (Лев. 17:11), о новом завете, предвозвещённом Иеремией (Иер. 31:31–34), и о Рабе Господнем, изъязвлённом за грехи народа (Ис. 53:5). Показательно, что Галеви в приведённой выдержке относит слова «болезни наши переносил он» к коллективному Израилю, страдания которого очищают его самого, тогда как пророческий текст говорит о заместительном страдании за других. Мессианские тексты, «росток Давида», «потомок Ишая из Бейт-Лехема», камень, отвергнутый строителями, в молитвеннике последовательно закрыты для христологического прочтения и обращены к современному государству и будущему Храму с восстановлением жертв, тогда как Послание к Евреям видит в единократной жертве Христа исполнение и завершение храмового служения. Принцип вечной неизменности Торы, закреплённый у Маймонида грозной формулой о лжепророке, ставит ноахида перед необходимостью исповедовать то, что исключает самого Иисуса; евангельский ответ состоит не в отрицании Закона, но в утверждении, что Христос пришёл не нарушить, а исполнить (Мф. 5:17), и что Синайское откровение, на котором Маймонид основывает веру, получает своё завершение в событии, тоже засвидетельствованном многими очевидцами, — в воскресении (1 Кор. 15:3–8). Наконец, сама идея «расширенного Израиля», включения народов в Израиль без утраты различия, имеет поразительную новозаветную параллель: Иерусалимский собор также сформулировал для обращённых язычников минимум требований, который многие исследователи сопоставляют с ноахидской традицией (Деян. 15:20, 29), а апостол Павел говорил о привитии язычников к маслине Израиля (Рим. 11:17–24). Но у апостолов это включение совершается во Христе, Который разрушил стоявшую посреди преграду и создал из двух одного нового человека (Еф. 2:14–16), и именно поэтому язычник в Церкви не является ни клиентом, ни учеником второго разряда, но сонаследником обетований.

В этом смысле «Брит Олам» оказывается для христианского читателя книгой одновременно близкой и чужой. Она близка своим монотеизмом, благоговением перед Писанием, богатством молитвенного языка и этикой милосердия, и многое в ней способно обогатить и евангельскую молитвенную культуру, напомнив о дисциплине ежедневной молитвы, о благословении Бога за каждый дар творения и о сосредоточенности сердца. Она чужда потому, что строит здание общения с Богом, в котором для Сына Божьего нет места. Именно поэтому её стоит читать внимательно и без предубеждения: как честное свидетельство о том, как современный религиозный сионизм мыслит призвание народов, как повод перечитать девятую — одиннадцатую главы Послания к Римлянам, пятнадцатую главу Деяний и Послание к Евреям, и как пастырское предупреждение о той альтернативе, перед которой сегодня оказываются некоторые ищущие люди из христианской среды. Тому, кто хочет понять, почему апостолы, глубоко чтившие Израиль и его Закон, всё же проповедовали язычникам не семь заповедей Ноя, а Распятого и Воскресшего, эта книга даёт неожиданно ясный и поучительный материал.

Оцените публикацию:
—/5 (0)

Комментарии

Пока нет комментариев. Будьте первым!