Небольшая книга Дж. Омара Брубейкера и Роберта Е. Клерка «Научитесь понимать людей. Развитие человека от рождения до старости» принадлежит к особому и для русскоязычного евангельского мира очень значимому жанру учебных пособий, которые на рубеже девяностых и двухтысячных годов приходили в наши общины через западные миссии и надолго становились основой подготовки учителей воскресных школ. Исходный текст был создан в Соединённых Штатах в рамках программы Evangelical Teacher Training Association, американской ассоциации, которая десятилетиями выпускала стандартизированные курсы для подготовки церковных преподавателей, а русское издание выпустила в 2000 году миссия «Вестник мира» (Missionswerk FriedensBote) из немецкого Гуммерсбаха, причём перевод сделан не с английского оригинала, а с немецкой версии. Эта тройная языковая история важна для понимания книги: перед нами американское по происхождению, немецкое по посредничеству и русское по назначению пособие, в котором отчётливо проступают все три слоя. Сами издатели честно предупреждают в предисловии, что книга «отражает жизнь американских верующих», и предлагают её прежде всего учителям воскресных школ и родителям, исходя из простой, но богословски нагруженной мысли: чтобы передавать детям библейские истины, необходимо одновременно углубляться в познание Господа и хорошо знать ребёнка.
Именно в этом сопряжении двух знаний, знания о Боге и знания о человеке, и заключается главная задача, которую ставят перед собой авторы. Их вызов состоит не в полемике с секулярной психологией и не в построении систематической богословской антропологии, а в том, чтобы дать рядовому церковному служителю рабочую карту человеческой жизни, позволяющую увидеть в каждом возрасте особые нужды, возможности и опасности и соответственно выстроить служение. Метод книги вполне определён и выдержан от начала до конца с почти педантичной последовательностью. Авторы делят жизнь на возрастные этапы, соответствующие группам в типичной американской церкви, от младенческой группы до служения пожилым, и в каждой главе рассматривают человека в пяти измерениях: физическом, умственном, эмоциональном, социальном и духовном. Эту пятичастную схему они обосновывают евангельским свидетельством о том, что Иисус «преуспевал в премудрости и в возрасте и в любви у Бога и человеков» (Лк. 2:52), и словами апостола Павла о духе, душе и теле (1 Фес. 5:23), а наполняют её данными возрастной психологии своего времени, прежде всего идеями Абрахама Маслоу о иерархии потребностей и Роберта Хавигхерста о задачах развития, которые человек должен своевременно решить на каждом этапе. Каждая глава открывается вопросами к читателю, прерывается заданиями для самостоятельного размышления и наблюдения и завершается практическими советами для христианского воспитания, кратким обобщением, контрольными вопросами и упражнениями для группового обсуждения. Иными словами, это не трактат, а рабочая тетрадь для учебной группы, и судить о ней необходимо, учитывая этот жанр.
Первая глава, «Понимание человеческого развития», задаёт ценностную рамку всего труда. Авторы начинают не с психологии, а с вопроса о ценности жизни и противопоставляют человеческие критерии, разнящиеся в обществах, сохранивших христианские идеалы, и в обществах, принявших гуманизм или коммунизм, Божьему критерию, который они выводят из Быт. 9:6 и слов Христа о том, что пользы человеку приобрести весь мир, а душе своей повредить (Мк. 8:36). Человеческая жизнь, по их убеждению, имеет начало, но не имеет конца, и потому все её земные возможности, будь то знание, свобода, обладание, власть, счастье или общение, рассматриваются в эсхатологической перспективе как предвосхищение полноты, которая будет дана сынам Божьим. Затем следует общая периодизация, деление жизни на детство, подростковый период и взрослость с её внутренними ступенями, и принципиальный тезис, который будет звучать на протяжении всей книги: «Ребенка ни в коем случае нельзя считать просто масштабно уменьшенным взрослым». Здесь же вводятся иерархия потребностей Маслоу, в которой высшая ступень самореализации осторожно истолкована как проявление данных человеку Божьих даров, понятие признаков развития по Хавигхерсту и учение о целостности личности. Глава завершается выводом о том, что ответственность церкви состоит в том, чтобы помогать развитию подаренной Богом жизни, и этот вывод фактически определяет экклезиологический горизонт всей книги.
Вторая глава, «Личность пробуждается к жизни», переходит от общей антропологии к понятию личности, которое авторы определяют предельно широко, как совокупность всего, чем человек является физически, умственно, эмоционально, социально и духовно. Для христианского читателя ключевым здесь является различение личности вообще и христианской личности: последняя возникает через внутреннее возрождение (Ин. 3:3), через распятие греховной природы, с которой человек рождается, и через принятие Христа как Спасителя. Затем авторы обсуждают соотношение наследственности и среды, настаивая на их неразделимости, и подробно описывают четыре сферы влияния: семью, школу, церковь и группу сверстников. Семья безусловно первична, она названа университетом, где учителями являются отец и мать, а все прочие влияния лишь дополняют домашнюю среду, по крайней мере до шестилетнего возраста. Отсюда вытекает одна из самых здравых формул книги о том, что церковь должна действовать вместе с семьёй, но не вместо неё. Глава описывает элементы развития личности, мышление, чувства и волю, и соответствующие им формы церковного служения: знание, богослужение, общение и дела, причём притча о милосердном самарянине прочитывается как образ единства знания, сочувствия и действия, а покаяние понимается как нечто большее, чем знание истины и выражение чувств. Наконец, авторы перечисляют источники понимания человека: наблюдение, припоминание собственного опыта, чтение литературы, изучение Библии и использование научных исследований.
С третьей главы начинается собственно возрастная часть, и открывает её глава «Основополагающие годы», посвящённая младенцам от рождения до двух лет. Авторы приводят таблицу, сопоставляющую возраст, этап развития и соответствующую группу в церкви, и затем описывают младенца как быстро растущего, исследующего, ограниченного своим окружением, эмоционально чувствительного и духовно зависимого от родителей. Образ Бога, возникающий у ребёнка, по их наблюдению, в основном определяется отношением к Богу самих родителей, и потому никакой учитель не может заменить богобоязненных родителей; в качестве примеров приводятся Моисей, Иосиф и Даниил, для которых родительское воспитание стало опорой среди языческого мира. Церковное служение младенцам авторы понимают прежде всего как служение семье: посещения на дому, поддержка матерей, классы для родителей, приобретение через ребёнка всей семьи для Христа. Глава «Подражание и открытие», о детях двух-трёх лет, развивает мысль о том, что ранний возраст ценен сам по себе, и выражает её в, пожалуй, самой запоминающейся фразе книги: «Ребенок малышовой группы не готовится к жизни, он уже живет полноценной жизнью». Малыш здесь предстаёт активным, открывающим мир через органы чувств, эгоцентричным, боязливым и прежде всего подражающим, и авторы последовательно выводят из этого педагогические следствия: краткость занятий, повторение, конкретность языка, внимание к обстановке комнаты, необходимость мужского и женского примера. Особенно характерно замечание о том, что ребёнок не научится уважать Библию, если учитель роняет её на пол или только говорит о ней, никогда не держа её в руках.
Глава «Новые познания», посвящённая дошкольникам четырёх-пяти лет, рисует ребёнка играющего, любознательного «почемучку», эмоционально отзывчивого, стремящегося приспособиться к группе и духовно доверчивого. Поскольку пятилетний ребёнок верит всему, что слышит, от воспитателя требуется абсолютная правдивость, а смешение фантазии и реальности, свойственное этому возрасту, требует от взрослых и такта, и твёрдости: ложь нужно разоблачать, но спокойно, так, чтобы ребёнок открыл для себя, что говорить правду не страшно. Здесь же появляется тема дисциплины, которую авторы связывают с богоустановленным родительским авторитетом (Исх. 20:12) и понимают не только как наказание, но и как прощение, любовь и расположение, ведущие к христианской самодисциплине. Следующая глава, «Горизонт расширяется», описывает младших школьников шести-восьми лет в момент перехода от дома к школе, от игры к работе и от воображения к действительности. Конкретное мышление этого возраста, при котором свет есть лампочка, а не Христос как свет миру, побуждает авторов предостерегать от абстрактных формул вроде призыва впустить Иисуса в сердце, а пробуждающийся вопрос «А это правда?» предостерегает от приукрашивания библейских историй. Именно здесь книга впервые подробно говорит о готовности ребёнка к обращению, предлагая простой путь через Рим. 3:10, 3:23, Ин. 1:12 и 3:16, но сразу же добавляет важнейшую оговорку: поскольку дети, желая быть принятыми, могут ошибочно засвидетельствовать о своём обращении, «их ни в коем случае нельзя побуждать к поспешным действиям».
Глава «Олицетворённое изобилие» посвящена детям девяти-одиннадцати лет, которых авторы описывают как неутомимых исследователей, коллекционеров, страстных читателей, детей с «золотым периодом памяти», склонных к групповой солидарности, к чувству справедливости и к поиску героев для подражания. Духовная задача этого возраста сформулирована в виде трёх целей церковной работы: привести ребёнка ко Христу как Спасителю, наставить возрождённого в следовании за Христом и объяснить ему служение по воле Божьей. Авторы трезво замечают, что ребёнок может и не принять Христа, даже если вырос в церкви, и потому нуждается в простом и последовательном объяснении Божьего плана спасения, а также в героях веры, чьи биографии могут побудить его посвятить жизнь Христу.
Переход к подростковому возрасту, которому посвящена глава «Растущая самостоятельность», осмыслен через формулу, согласно которой на смену детской доверчивости приходят сомнения юности, становящиеся затем основанием для твёрдых убеждений взрослого. Ссылаясь на евангельского педагога Ларри Ричардса, авторы описывают подростка двенадцати-четырнадцати лет как разрывающегося между миром ребёнка и миром взрослого, переживающего бурные физические перемены, становящегося критиком, ищущего признания среди сверстников и эмоционально колеблющегося между восторгом и отчаянием. Духовная характеристика этого возраста сформулирована как призыв к покаянию: учителя часто недооценивают духовную восприимчивость подростков, тогда как многие из них именно теперь открыты для истинного обращения. Подросток, по мысли авторов, не интересуется религиозной философией или формулировками учения: «Ему нужна не религия, а вера, которая действует и изменяет его жизнь». Одновременно это время, когда возможен поворот не только ко Христу, но и к преступности, и в этом месте особенно ощутим немецкий слой текста, где речь идёт о подростках-иностранцах и выпускниках спецшкол, не нашедших места в обществе. Церковь же призвана принимать подростка всерьёз как человека, имеющего собственные права, ибо, по меткому замечанию авторов, если церковь воспринимает его серьёзно, то и Слово Божье он тоже воспринимает серьёзно.
Глава «Жажда действий» описывает юношество пятнадцати-восемнадцати лет как поколение дела, желающее действовать здесь и сейчас. Опираясь на перечень задач развития по Хавигхерсту, авторы говорят о зрелых отношениях с представителями обоих полов, эмоциональной и экономической независимости, выборе профессии, подготовке к браку и формировании собственной системы ценностей. Юноша требует обоснований и отвергает привычные ответы, и книга, к её чести, не пугается этого: родители и учителя должны выслушивать сомнения молодого человека и поощрять его искать доказательства, а учитель, не знающий ответа, должен честно это признать и искать истину вместе с учеником. Авторы убеждены, что истинность веры воспитатель доказывает скорее личным отношением ко Христу, чем списком заповедей, запретов и религиозных формальностей, и что руководство молодёжью не должно господствовать, а должно предоставлять молодому человеку ответственность за собственные духовные решения. Голос юности здесь передан в лаконичном требовании: «Задействуй меня, или ты потеряешь меня».
Последние три главы посвящены взрослости, которая, как замечают авторы, втрое продолжительнее всех предыдущих периодов вместе взятых. Глава «Серьёзный интерес» описывает юных взрослых и молодых родителей от восемнадцати до тридцати четырёх лет, находящихся на физической и умственной вершине, но переживающих множество одновременных кризисов: выбор спутника жизни или принятие безбрачия, создание семьи, приспособление к супругу, воспитание детей, освоение профессии и гражданской ответственности. Особую тревогу авторов вызывают ранние разводы и тяга к материализму, против которой выставлено предостережение Христа о любостяжании (Лк. 12:15), а также опасность того, что вера, не углубившаяся в эти годы, будет вытеснена на периферию жизни. Холостые здесь не рассматриваются как неполноценные члены общины, а призываются к евангелизации и социальному служению. Глава «Опора общества» о людях от тридцати пяти до шестидесяти четырёх лет описывает средний возраст как время зрелости и углубления, но также и начала физического спада, кризиса опустевшего гнезда, когда супругам приходится заново учиться любить друг друга, одновременной заботы о взрослеющих детях и стареющих родителях, опасности упрямства, консерватизма и узкой специализации. Главный духовный акцент этой главы точен и пастырски трезв: человек не должен забывать, что «степень его внешнего успеха не является точным показателем его успеха в исполнении воли Божьей». Именно люди этого возраста несут на себе бремена церкви и семьи, и потому авторы вновь напоминают, что служение не должно совершаться в ущерб семейной жизни, а церковь должна дополнять домашний очаг, а не заменять его.
Завершает книгу глава «Осень жизни», посвящённая людям старше шестидесяти пяти лет, и, пожалуй, именно она содержит наиболее человечные страницы всего пособия. Старость для авторов есть нечто большее, чем время физического и умственного распада; она может стать самым вознаграждающим периодом жизни, если человек научится жить проще и находить радость в непреходящих ценностях, помня, что, если внешний человек и тлеет, внутренний со дня на день обновляется (2 Кор. 4:16). Пожилые описаны как хранители мудрости, способные учиться, хотя и иначе, чем молодые, но подверженные чувству бесполезности, одиночеству, потере самоуважения и страху быть отвергнутыми или забытыми. Авторы решительно возражают против превращения пожилого человека в объект помощи, которого унижают, отводя ему роль лишь обслуживаемого, и предлагают целый ряд скромных, но реальных форм служения, от молитвенных собраний и переписки до помощи в детских программах и летних лагерях, через которые старый человек может сказать: «Я еще нужен». Духовно старость названа испытательным периодом жизни, когда либо становится очевидной жизнь по духу, либо обнаруживается ожесточение против Евангелия, и потому и теперь нужно объяснять путь искупления, призывая человека, подобно Павлу, забывать заднее и простираться вперёд (Флп. 3:13).
Вопрос о том, кому адресован этот труд, в данном случае решается почти однозначно, и всё же он заслуживает аналитического ответа. Наибольшую пользу книга принесёт учителям воскресных школ, руководителям детских и молодёжных групп и тем, кто готовит таких служителей, поскольку она даёт им связную и легко запоминающуюся карту возрастных особенностей вместе с готовым набором упражнений для учебной группы. Не меньшую пользу получат молодые родители, особенно в тех главах, где речь идёт о раннем детстве, дисциплине, правдивости и о первичности семьи в духовном воспитании. Пасторам и пресвитерам книга будет полезна как напоминание о том, что община состоит из людей очень разных возрастов с очень разными нуждами, и что пастырская работа с подростками, молодыми супругами, людьми среднего возраста и стариками требует различных подходов; особенно ценны в этом отношении последние главы, которые в наших общинах часто остаются без внимания. Студентам библейских колледжей и семинарий книга может послужить вводным текстом по христианской педагогике и возрастной психологии, однако именно для них она окажется недостаточной без дополнения более глубокой научной и богословской литературой. Миряне, ищущие интеллектуальных ответов на вопросы о соотношении веры и психологии, найдут здесь скорее практическое руководство, чем осмысление проблемы.
Среди сильных сторон пособия первой следует назвать его целостный взгляд на человека. Авторы не сводят христианское воспитание к передаче доктрин и не превращают его в психологическую терапию; они последовательно утверждают, что церковь, сосредоточиваясь на духовном развитии, не должна оставлять без внимания другие стороны личности, и что знание, чувство и воля должны быть соединены в одном направлении к Богу. Второе бесспорное достоинство состоит в ясном и здравом понимании соотношения семьи и церкви, которое предостерегает как от родительской пассивности, перекладывающей воспитание на воскресную школу, так и от церковного институционализма, пытающегося заменить семью программами. Третье достоинство, особенно важное для евангельской традиции, заключается в трезвом отношении к обращению детей и подростков. Книга, с одной стороны, настаивает на реальной возможности сознательного принятия Христа уже в детстве и предлагает простой путь его объяснения, с другой стороны, недвусмысленно предостерегает от поспешности и давления, понимая, как легко детская жажда одобрения может быть принята за покаяние. Четвёртое достоинство состоит в уважении к человеку в каждом возрасте: малыш ценен не как будущий взрослый, а как живущий полной жизнью сейчас, сомнения подростка рассматриваются не как бунт, а как путь к собственным убеждениям, а старик не как обуза, а как носитель мудрости и участник служения. Наконец, нельзя не отметить педагогическую добротность самого пособия: вопросы, задания на наблюдение, упражнения для группового обсуждения превращают книгу в инструмент обучения, а не только в источник сведений, и требуют от читателя не просто усвоения, но и наблюдения за реальными детьми и взрослыми, припоминания собственного опыта и анализа служения своей общины.
Вместе с тем взвешенная оценка требует указать и на существенные слабости. Наиболее серьёзная из них богословская: книга почти не содержит собственной христианской антропологии. Учение о человеке как образе Божьем, о грехопадении и его последствиях для развития, о действии благодати в процессе взросления звучит лишь в немногих фразах второй главы, а затем практически исчезает за пятичастной психологической схемой. Духовное измерение становится одним из пяти факторов наряду с физическим и социальным, тогда как с библейской точки зрения отношение человека к Богу есть не одна из сторон жизни, а её основание и средоточие. Сочетание трихотомической формулы из 1 Фес. 5:23 с пятью факторами развития остаётся необъяснённым, а Лк. 2:52 используется скорее как подтверждение готовой схемы, чем как предмет экзегезы. Близка к этому и проблема некритического заимствования психологических теорий. Иерархия потребностей Маслоу, выросшая из гуманистической психологии с её идеалом самоактуализации, принимается почти без обсуждения, и лишь краткая оговорка в скобках о Божьих дарах призвана её христианизировать; при этом остаётся незатронутым очевидное напряжение между идеалом самореализации и евангельским призывом к самоотвержению. Схожим образом идеи Хавигхерста, а также без упоминания имён Пиаже и Эриксона, вплетены в текст как нейтральные научные данные, хотя каждая из этих теорий несёт свои мировоззренческие предпосылки, заслуживающие богословского различения.
Второй ряд замечаний касается библейского материала. Писание в книге присутствует обильно, но преимущественно в виде иллюстративных стихов, подкрепляющих психологические наблюдения, а не как источник, из которого эти наблюдения выводятся. Особенно ощутимо отсутствие богословия детства: книга ничего не говорит о положении детей верующих в Божьем домостроительстве, о смысле посвящения младенцев, о том, как понимать духовное состояние ребёнка до сознательного обращения, хотя все эти вопросы непосредственно касаются учителя воскресной школы и родителей. Слабо раскрыто и учение о Церкви: она предстаёт главным образом как организатор программ, групп и мероприятий, и характерный для американского евангелизма прагматический язык программ, сотрудников и методов местами вытесняет понимание общины как Тела Христова, где разные возрасты взаимно служат друг другу дарами Святого Духа.
Третий ряд проблем связан с культурной обусловленностью и качеством русского издания. Описанная в книге структура церковной работы, с младенческой группой, отдельной медицинской сестрой, специализированными сотрудниками и обширными помещениями, предполагает условия большой американской общины и мало соответствует реальности большинства русскоязычных церквей, а немецкие реалии вроде спецшкол и подростков-иностранцев, вместе с ничем не подкреплённой статистикой о каждом пятом ребёнке, подвергающемся уголовному наказанию, вносят в текст дополнительный разнобой. Тройной перевод оставил заметные следы: тяжеловесные кальки, случайные ошибки в ссылках на Писание, например указание на Гал. 6:22–23 вместо пятой главы, и ссылки на сказанное ранее, которого в русском тексте нет, что указывает на сокращения при переводе. Некоторые темы, крайне важные для пастырской практики, оказались почти вне поля зрения: дети и взрослые с ограниченными возможностями, страдание, тяжёлая болезнь и умирание, кризисы веры у взрослых, вдовство и одиночество обсуждаются лишь мимоходом, а упоминание о половом просвещении подростков ограничивается одной фразой без всякого раскрытия. Наконец, схематическая повторяемость глав, удобная для учебного курса, порой приводит к банальностям и к описаниям, которые читатель может предугадать заранее, а гендерные характеристики, хотя и умеренные, иногда отдают стереотипами своего времени.
Все эти замечания, однако, не отменяют того, что книга Брубейкера и Клерка остаётся честным и полезным пособием, верно выполняющим свою скромную задачу. Она не претендует на роль богословского трактата о человеке и не должна читаться как таковой, но как вводный курс для учителей воскресных школ, молодёжных руководителей и родителей она способна сделать главное: научить смотреть на каждого человека, от младенца до старика, внимательно, терпеливо и с любовью, видя в его возрасте не помеху, а особую возможность для Божьего действия. Для участников богословского клуба её ценность, вероятно, будет двоякой: как практическое пособие, к которому стоит вернуться при подготовке церковных учителей, и как исторический памятник той эпохи, когда американская евангельская педагогика через посредство немецких миссий формировала облик воскресных школ в русскоязычных общинах. Читать её стоит вместе с более основательной литературой по христианской антропологии и педагогике, восполняя её богословские пробелы, но не теряя того здравого евангельского духа, который пронизывает её страницы: убеждения, что вся человеческая жизнь, во всех её возрастах, есть дар Божий, о развитии которого Церковь и семья призваны заботиться вместе.
Комментарии
Пока нет комментариев. Будьте первым!