Баркетт - Как распоряжаться деньгами

Книга Лари Баркетта «Как распоряжаться деньгами» принадлежит к тому типу евангельской практической литературы, в котором бытовая, на первый взгляд, тема сознательно возвращается в пространство богословия и христианского ученичества. Перед читателем не пособие по личным финансам в современном профессиональном смысле и не систематический трактат о библейской экономике, а попытка сформулировать целостную духовную этику обращения с материальными благами. Исторический контекст книги чрезвычайно важен для ее правильного прочтения. Первоначально труд был опубликован в США издательством Moody Press под названием How to Manage Your Money; в издании указаны 1975 и 1985 годы, а русский перевод был выполнен в 2003 году. Настоящее русское издание вышло позднее в церковно-евангельской издательской среде. Сам Баркетт связывает возникновение книги с развитием в 1970-е годы служения Christian Financial Concepts. По его воспоминаниям, специальной христианской литературы об ответственном отношении к деньгам тогда было мало, а финансовые вопросы в церкви обычно всплывали лишь тогда, когда требовалось собрать средства на миссионерский проект или строительство. Первые семинары автора о деньгах, бедности и богатстве вызвали поэтому неожиданно большой интерес. Он был убежден, что вокруг денег в христианской среде сложилось немало «легенд и мифов», которые необходимо проверить Писанием. Баркетт даже обращает внимание читателя на огромный объем финансовой тематики в Библии и утверждает, что Писание содержит около семисот прямых упоминаний о деньгах, а значительная часть притчей Иисуса так или иначе касается материальных ресурсов.

Именно здесь обнаруживается главный богословский вызов книги. Баркетт выступает против негласного разделения жизни на «духовную» и «материальную», при котором молитва, богослужение, миссия и нравственность воспринимаются как сферы Божьего господства, тогда как зарплата, кредит, бюджет, накопления, страхование и покупки якобы принадлежат религиозно нейтральной территории. Для автора такого нейтрального пространства не существует. Если Бог является Творцом и Господом человека, то Его власть распространяется также на банковский счет, семейный бюджет, способ получения дохода и мотив накопления. Поэтому финансовое поведение становится для Баркетта разновидностью духовной диагностики: оно обнаруживает, кому человек доверяет, чем дорожит, чего боится и кого признает собственником своей жизни. Уже во введении автор подчеркивает, что намерен рассматривать финансы «исключительно» с библейской точки зрения. При этом он делает существенную оговорку: формулируемые им принципы — не механические законы, автоматически гарантирующие определенный результат. Тем не менее он настолько тесно связывает послушание этим принципам с Божьим благословением, что напряжение между благодатью и принципом духовной причинности остается одной из важных тем для последующей критической оценки книги.

Метод Баркетта чрезвычайно практичен и в то же время характерен для американского евангельского движения второй половины XX века. Автор берет конкретную проблему, приводит ряд библейских текстов, формулирует из них принцип, предлагает читателю ответить на вопросы и затем показывает его применение с помощью реального свидетельства. Книга первоначально задумана не только для индивидуального чтения, но прежде всего для группового изучения; автор прямо предлагает использовать ее в церковных классах воскресной школы и предупреждает, что отдельные положения могут вызвать продолжительные дискуссии. В конце глав регулярно помещаются письма и свидетельства людей, пытавшихся реализовать описанные принципы в собственной семье. Поэтому перед нами, строго говоря, не столько монография, сколько богословско-педагогическое учебное пособие. Его аргумент строится не посредством подробной экзегезы отдельных мест Писания, а посредством накопления библейских свидетельств вокруг нескольких центральных категорий: Божье право собственности, человеческое распорядительство, верность, довольство, свобода от порабощения, планирование и щедрость.

Первая глава, «Что такое богатство?», выполняет фундаментальную работу по переопределению самого предмета разговора. Баркетт начинает с очевидных символов богатства — денег, недвижимости, дорогих вещей, — но быстро расширяет понятие, включая в него имущество, профессиональные способности и доверие, которым человек пользуется у окружающих. Богатство для него есть разновидность силы, которую можно поставить как на служение добру и распространению Евангелия, так и на служение злу. Однако богословски существенно другое: материальное изобилие само по себе не тождественно настоящему богатству. Автор противопоставляет культурную мечту о финансовой независимости библейскому благословению и на основании Притч. 10:22 утверждает, что подлинно благословляющее богатство не должно нести человеку духовное разрушение. Он одинаково отвергает романтизацию нищеты и сакрализацию достатка. Бедность не делает человека добродетельным, но и богатство не свидетельствует автоматически о Божьем одобрении. Решающий вопрос — отношение сердца и употребление ресурсов. Материальные средства становятся зеркалом приоритетов человека; поэтому богатый и бедный могут оказаться одинаково неверными управителями. Уже здесь проявляется одна из сильнейших сторон книги: Баркетт не позволяет свести христианскую финансовую этику к вопросу «сколько у меня есть?», заменяя его более глубоким вопросом «какое место то, что у меня есть, занимает в моих отношениях с Богом?».

Во второй главе, «Божья воля в области финансов», вводится понятие, на котором фактически держится вся книга, — распорядительство. Определение автора предельно ясно: управляющий распоряжается чужой собственностью, не являясь ее владельцем. Отсюда следует центральный тезис: «Мы всего лишь управляющие Божьим имуществом». Мир сотворен Богом и принадлежит Ему; человек не становится абсолютным собственником даже тогда, когда юридически имущество записано на его имя. Баркетт связывает эту идею с рассказом об Эдеме, Пс. 23 и притчей о талантах. Последняя интерпретируется прежде всего как притча об ответственном управлении: хозяин предоставляет рабам различные суммы, но каждого оценивает по верности в использовании порученного. Эта концепция позволяет автору преодолеть две противоположные крайности. Христианин не должен презирать материальное, потому что материальные ресурсы принадлежат Богу; но он не может и обожествлять их, потому что они ему не принадлежат. Отсюда постепенно выводятся доверие Богу, ответственность, терпение, готовность делиться, помощь нуждающимся и свидетельство перед внешним миром. Особенно выразительно эта мысль возникает в одном из приведенных писем, где семейная пара формулирует усвоенный принцип словами: «ВСЕ ДЕНЬГИ ПРИНАДЛЕЖАТ ГОСПОДУ, и Он доверил их нам». Здесь бытовая финансовая дисциплина превращается в исповедание Божьего господства.

Третья глава, «Опасные деньги», переносит внимание с дара на возможность порабощения. Баркетт подчеркивает, что финансовая зависимость возникает не только тогда, когда денег мало. Избыток способен поработить человека столь же эффективно, как недостаток: бедный может быть одержим желанием приобрести, богатый — страхом потерять. Именно поэтому автор обращается к молитве из Притч. 30:7–9, где проситель не желает ни крайней нищеты, ни богатства, поскольку одна крайность способна привести к воровству, а другая — к самодостаточности и забвению Бога. Особенно обстоятельно рассматривается кредит. Примечательно, что Баркетт не утверждает, будто всякое заимствование является грехом: Библия, по его мнению, не запрещает давать или брать деньги взаймы. Он проводит различие между обязательством, которое человек добросовестно обслуживает, и состоянием должника, не исполняющего взятых обязанностей. Но Притч. 22:7 становится для него серьезным предупреждением: бесконтрольный кредит создает реальную зависимость. Далее глава превращается в нравственную анатомию финансового рабства. Баркетт рассматривает импульсивное потребление, лень, нечестность, алчность, зависть, пренебрежение семейными нуждами, чрезмерную занятость, чувство превосходства и обиду. Тем самым долг оказывается у него не столько бухгалтерской, сколько антропологической проблемой: очень часто, хотя, как будет отмечено ниже, далеко не всегда, он является внешним симптомом неупорядоченных желаний.

Четвертая глава, «Освобождение от рабства», предлагает положительную программу выхода из этой зависимости. Ее логика начинается не с таблицы расходов, а с передачи Богу права собственности. Только после этого следуют отказ от новых долгов, сокращение ненужных расходов, постепенное погашение обязательств и формирование сбережений. Баркетт совершенно справедливо предупреждает, что долговое положение, создававшееся месяцами и годами, невозможно ликвидировать мгновенно. Далее финансовая свобода связывается с готовностью жить в пределах того, что Бог действительно дает, с отказом от схем быстрого обогащения и с добросовестным трудом. Христианское смирение, согласно автору, нельзя использовать как оправдание профессиональной посредственности: работа должна совершаться качественно, как служение Богу. Не менее важны исповедание вины и возмещение ущерба; пример Закхея показывает, что покаяние имеет также материальное измерение. Но духовной вершиной главы становится довольство. «Удовлетворенность приходит в результате близости с Богом», — замечает Баркетт, обращаясь к опыту Павла, научившегося жить и в изобилии, и в недостатке. Финансовая свобода поэтому не означает достижения такого капитала, при котором человеку уже никто не нужен; напротив, она означает освобождение от необходимости искать в капитале источник идентичности и безопасности.

Пятая глава, первая часть раздела «Планировать — это по-библейски», особенно важна для евангельской аудитории, склонной иногда противопоставлять доверие Богу человеческому планированию. Баркетт отвергает такое противопоставление как ложное. Полагаться на Бога не значит отказаться от подсчета расходов и ждать «манны с неба». Книга Притчей, по его мнению, представляет предусмотрительность как разновидность мудрости, а слова Христа о человеке, который прежде строительства башни вычисляет издержки, служат ясной моделью финансовой ответственности. Краткосрочное планирование материализуется в бюджете. Он должен отражать реальные доходы, первым делом учитывать пожертвование, ограничивать употребление кредита и научить семью различать необходимые расходы и потребительские желания. Баркетт постоянно возвращается к мысли, что увеличение доходов само по себе редко излечивает финансовую неупорядоченность: если не изменена структура желаний, дополнительные деньги лишь расширяют пространство расходов. Он поэтому советует сначала ограничить потребление, молиться перед значительными покупками, не принимать жизненный уровень соседей за собственный стандарт и искать мудрого совета. Семейная экономика у него принципиально диалогична: супруги должны не скрывать друг от друга финансовые решения, а совместно обсуждать цели, расходы и обязательства.

Шестая глава продолжает ту же тему, переходя от краткосрочного к долгосрочному планированию. Баркетт определяет долгосрочную цель как цепочку последовательных краткосрочных целей. Такое планирование должно охватывать образование детей, выплату займов, пожилой возраст и будущую жертвенность. Особенно важна мотивационная сторона: план необходим не для того, чтобы построить автономную крепость против будущего, а для того, чтобы будущий избыток не был автоматически поглощен повышением уровня жизни. Поэтому цели следует сформулировать заранее и ограничить склонность человека к бесконечному накоплению. Автор различает сбережение и накопительство: разумный резерв, подобный запасам муравья из Притч. 6, является проявлением предусмотрительности, тогда как накопление ради иллюзии абсолютной безопасности способно стать идолопоклонством. Здесь же появляется удачное различение нужды, желания и прихоти. Одежда является нуждой, дорогая модная одежда может выражать желание, а эксклюзивная дизайнерская вещь — прихоть. Схема неизбежно упрощает реальные жизненные ситуации, однако педагогически она очень полезна, поскольку заставляет человека исследовать не только цену покупки, но и мотив, который делает ее желательной.

В седьмой главе, «Мотивы обогащения», книга становится наиболее явно духовно-психологической. Автор анализирует не сам факт увеличения капитала, а внутреннее основание стремления к нему. Деньги могут обеспечить комфорт, поддержать миссию и помочь нуждающимся, но могут также породить скупость, нечестность и идолопоклонство. Последовательно рассматриваются желание соответствовать ожиданиям окружающих, зависть, превращение накопления в азартную игру, стремление к общественному престижу, любовь к самим деньгам и накопление ради безопасности. Одно из наиболее удачных предложений книги звучит здесь почти как краткая формула христианской материальной этики: «Деньги сами по себе не могут быть чистыми или грязными, нравственными или безнравственными. Вопрос в том, как мы их используем». Эта фраза защищает автора одновременно от аскетического демонизирования собственности и от буржуазного обожествления успеха. Особый интерес представляет его отношение к страхованию и сбережениям: сами по себе они допустимы, но становятся духовно опасными, если превращаются в замену доверию Богу. Положительным мотивом приобретения ресурсов оказывается возможность большей жертвенности. Именно здесь Баркетт наиболее радикален: избыток рассматривается не как разрешение на неограниченное расширение потребления, а как усиление ответственности управителя.

Восьмая глава естественным образом задает вопрос: «Сколько же денег нам нужно?» Универсальной суммы автор не предлагает. Семьи различны, их призвание, обстоятельства и ответственность неодинаковы, поэтому одинаковый денежный стандарт был бы искусственным. Баркетт рассматривает четыре области — текущие расходы, инвестиции, обеспечение поздних лет жизни и наследство. Его подход к инвестициям удивительно умерен для книги такого жанра: автор призывает собирать информацию, не рисковать средствами, потерю которых семья не сможет выдержать, искать компетентного и благочестивого совета, молиться и не принимать решение в спешке. Подобный же баланс предлагается в вопросе пенсии: планирование будущего допустимо, но нельзя превращать накопление на старость в отказ от служения сегодня. Наследство рассматривается не только количественно, но педагогически: крупная сумма, переданная духовно незрелому наследнику, может повредить ему больше, чем помочь. Родительская обязанность заключается не в освобождении детей от любой необходимости трудиться, а в подготовке их к зрелому распорядительству. Итог этой главы выражен в одной из самых сильных формулировок всей книги: «Вопрос “сколько же денег нам нужно?” не о том, сколько оставить себе, а о том, сколько отдать на Его вечные цели».

Девятая глава, «Согласно Божьему плану, делимся с другими», переносит центр тяжести от накопления к щедрости. Сначала Баркетт подробно обосновывает десятину. Для него ошибочны обе крайности: объявить десятину исключительно ветхозаветным установлением, совершенно не относящимся к христианину, или превратить ее соблюдение в критерий спасенности. Десятина трактуется как внешнее выражение внутреннего признания Божьего права собственности, причем автор обращается к Аврааму и Мелхиседеку, то есть к эпизоду, предшествующему Моисееву закону. Однако десятина для него лишь начало. Следующий уровень — пожертвование сверх установленной доли, возникающее из послушания, любви, наличия избытка и, наконец, готовности жертвовать собственным комфортом ради другого. Баркетт не проповедует механической формулы «дай Богу, чтобы получить больше»: он специально оговаривает, что Бог ничего человеку не должен и что воздаяние нельзя превращать в финансовую сделку. Тем не менее щедрость рассматривается как естественный плод освобождения от власти денег. Особенно точно эта мысль сформулирована словами: «Пожертвование — это внешнее проявление состояния нашего духа». Рассказ о бедной вдове становится богословским центром главы: Христос оценивает не абсолютную сумму, а соотношение дара с сердцем и обстоятельствами дающего.

Десятая глава, «Как понять, кто действительно нуждается в помощи», является необходимой коррекцией предшествующего призыва к щедрости. Сострадание, по Баркетту, не освобождает от рассудительности. Помощь иногда способна поддерживать безответственность, нежелание трудиться или разрушительное поведение, и потому хороший управитель должен различать нужду, желание и прихоть. Одновременно автор решительно расширяет круг ответственности. Первая обязанность лежит перед собственной семьей; вслед за ней идет забота о членах Тела Христова, поддержка пастырей и благовестников, но помощь не должна ограничиваться только верующими. Встреча с бедным неверующим также может стать местом служения Христу. Важна, по словам автора, не столько сумма, сколько состояние сердца. При этом пожертвования организациям требуют проверки: соответствует ли их весть Писанию, приносит ли деятельность реальные плоды, библейски ли поставлены цели и согласуется ли образ жизни руководителей с провозглашаемыми ценностями. В этой главе особенно отчетливо виден замысел Баркетта соединить милосердие с распорядительством, не позволив ни холодной экономической эффективности уничтожить сострадание, ни эмоциональной щедрости превратиться в безответственное раздавание ресурсов.

Одиннадцатая глава, «Принимаем финансовые решения в соответствии с волей Божьей», собирает все предыдущие положения в единую практическую модель. Ее отправной точкой вновь остается Божье право собственности: ежедневное решение должно приниматься человеком, признающим не свою автономию, а Божью власть. Затем следуют уже знакомые мотивы: послушание Божьему направлению, молитва вместо тревоги, пожертвование как признание Божьего господства, отказ от подозрительно быстрых доходов, жизнь в пределах средств, осторожность в долгах и поручительстве, разграничение нужды и прихоти, терпение при принятии решений и способность принять от Бога не только желаемое «да», но и «нет». Важное место занимает единство супругов: финансовая тайная жизнь рассматривается как разрушение самой идеи брака как «одной плоти». Автор даже предлагает типологию личностей — склонных к лидерству, следованию за другими, сохранению стабильности или педантичной точности, — чтобы показать, почему финансовые разногласия супругов не всегда свидетельствуют о нравственном пороке; иногда противоположные темпераменты должны взаимно уравновешивать друг друга.

Заключительная двенадцатая глава возвращает книгу от финансовой техники к духовной ответственности. Знание, по Баркетту, должно перейти в практику, причем супругам предлагается действовать совместно. В кратком итоговом резюме он вновь связывает верное распорядительство, пожертвование, бюджет, отказ от кредитной зависимости, погашение долгов, финансовое воспитание детей и передачу усвоенных принципов другим. Затем книга неожиданно расширяется до своеобразного семейного практикума: супругам предлагается обсуждать жизненные цели, время, отношения, духовную жизнь, воспитание детей, образ жизни и финансовые ожидания. Это показывает, что деньги для автора никогда не являются изолированной категорией. Они встроены в брак, воспитание, труд, церковное служение и духовное формирование. Финальное свидетельство одной семьи подводит к той же мысли: супруги, начавшие с кредитных долгов и финансового давления, через годы пришли к отсутствию долгов, резервному фонду, планированию образования детей и регулярной жертвенности; свой опыт они интерпретируют не просто как овладение финансовой техникой, а как освоение распорядительства в отношении времени, тела, семьи и имущества.

Наибольшая ценность труда Баркетта заключается именно в этой интеграции материального и духовного. Книга убедительно разрушает представление, будто Христово господство заканчивается перед дверью банка или магазина. Она напоминает, что финансовая жизнь способна быть местом послушания, покаяния, щедрости, любви и свидетельства. Особенно удачно автор удерживает несколько балансов. Он не объявляет богатство грехом, но и не принимает его как бесспорный знак благословения; не превозносит бедность, но предупреждает об опасности богатства; не объявляет всякий кредит нарушением Писания, но серьезно относится к долговой зависимости; допускает сбережения, но отличает их от накопительства; признает необходимость заботы о семье, но выступает против такого обеспечения детей, которое лишает их способности взрослеть. В этом отношении книгу несправедливо было бы поставить в один ряд с примитивным «евангелием процветания». Напротив, автор неоднократно подчиняет экономический успех категориям довольства, служения и будущей ответственности перед Богом.

Сильна и педагогическая сторона книги. Баркетт не ограничивается общим призывом «доверять Богу», который легко оставить на уровне религиозной риторики, а переводит доверие в проверяемые привычки: знать свои расходы, жить по средствам, не скрывать долги от супруга, возвращать взятое, создавать резерв, заранее определять предел потребления, обсуждать деньги с детьми, проверять благотворительные организации и не принимать крупных решений под давлением. Благодаря этому книга может оказаться особенно полезной пастырям, руководителям домашних групп и воскресной школы, семейным консультантам, молодым супружеским парам и верующим, никогда прежде не рассматривавшим личные финансы как часть ученичества. Для студентов богословия она интересна как пример прикладной христианской этики, показывающий, каким образом учение о творении, Божьем господстве, освящении и любви к ближнему может быть перенесено в повседневную сферу. Для профессионального библеиста или специалиста по христианской социальной этике книга менее достаточна как конечный ответ, но весьма полезна как предмет критического диалога.

Именно на уровне герменевтики обнаруживается первая существенная слабость труда. Баркетт часто обращается с Писанием как с единым собранием непосредственно применимых финансовых принципов. Тексты Притчей, ветхозаветные постановления, притчи Иисуса, пастырские наставления Павла и повествовательные эпизоды довольно быстро превращаются в универсальные рекомендации. Иногда результат убедителен, но экзегетический путь от текста к принципу остается почти не показан. Особенно заметно это в учении о десятине. Баркетт справедливо подчеркивает, что христианская щедрость не может быть меньше ветхозаветной по духу и что практика Авраама предшествует Синаю, однако из этого еще не следует без дополнительного аргумента, что именно десятипроцентная норма является непосредственным обязательным стандартом Нового Завета. Его подход лучше воспринимать как пастырски обоснованную дисциплину и исходную меру жертвенности, чем как бесспорно доказанный догматический закон. Сам автор отчасти смягчает проблему, отрицая спасительное значение десятины, но более развитое учение о соотношении Заветов сделало бы аргументацию значительно сильнее.

Вторая проблема касается связи послушания и материального благословения. Баркетт неоднократно старается избежать примитивной формулы «дай — и Бог сделает тебя богатым», и это следует признать. Но риторика книги все же порой создает впечатление достаточно прямой зависимости: правильная финансовая позиция приводит к миру, Бог обеспечивает нужды, щедрому управителю доверяется больше. В библейской перспективе такая логика нуждается в более выраженном богословии креста и страдания. Верный христианин может жить в крайней нужде не потому, что неверно составил бюджет; он может потерять имущество из-за войны, болезни, преследования, экономического кризиса, дискриминации или катастрофы. Апостол Павел действительно научился довольству и в изобилии, и в скудости, однако сама скудость при этом не обязательно исчезала. Поэтому душевный мир не должен превращаться в доказательство правильности финансового решения, а материальное затруднение — в косвенное доказательство непослушания. Здесь богословие провидения должно быть сложнее, чем иногда позволяет практическая схема автора.

Некоторого уточнения требует и рассуждение о помощи нуждающимся. Баркетт справедливо предупреждает, что благотворительность может поддерживать зависимость и что отказ трудоспособного человека трудиться нельзя автоматически вознаграждать постоянной материальной поддержкой. Однако мысль о том, что финансовое бедствие иногда послано Богом для духовного исправления человека и что наша помощь может помешать этому действию, требует чрезвычайно осторожного пастырского применения. Без учета психических заболеваний, инвалидности, семейного насилия, системной бедности, безработицы и иных обстоятельств такой принцип может стать удобным оправданием безучастности. Сильный новозаветный акцент на милосердии, гостеприимстве и защите слабого должен здесь звучать не менее отчетливо, чем требование личной ответственности. Справедливости ради следует отметить, что сам Баркетт постоянно возвращает читателя к состраданию и даже советует в сомнительном случае скорее помочь, чем проигнорировать реальную нужду. Поэтому речь идет не о бессердечии автора, а о недостаточно разработанной социальной стороне его этики.

Культурная обусловленность книги заметна также в ряде финансовых и семейных предпосылок. Мир кредитных карт, американских ипотек, страхования, пенсионного планирования и потребительского изобилия 1970–1990-х годов сильно определяет язык автора. Основные нравственные принципы остаются понятными, но конкретные советы нельзя автоматически переносить на любую страну и финансовую систему. Современный читатель нуждается дополнительно в компетентном налоговом, юридическом и инвестиционном консультировании. То же относится к семейной модели: Баркетт исходит из консервативного евангельского понимания мужа как духовного лидера и подчинения жены, не предлагая развернутой экзегетической защиты этой модели и практически отождествляя ее со своим пониманием «библейской» семьи. Для читателей той же конфессиональной традиции это будет естественным, но в академической рецензии необходимо отметить, что здесь книга представляет определенную богословскую позицию внутри более широкой христианской дискуссии, а не нейтральный общехристианский консенсус.

Наконец, определенная осторожность требуется в использовании категории внутреннего «мира» как критерия финансового решения. Баркетт мудро советует не действовать в спешке, собирать информацию, искать совета и молиться, поэтому его нельзя обвинить в отказе от рациональности. И все же неоднократное правило «если нет мира — остановись» способно у некоторых читателей превратиться в субъективный метод определения Божьей воли. Тревожный человек может испытывать беспокойство перед совершенно разумным решением, а чрезмерно самоуверенный — ощущать прекрасный «мир» перед ошибочной инвестицией. В более развитой богословской модели внутреннее свидетельство должно проверяться Писанием, мудростью церковного сообщества, объективными фактами, нравственными критериями и, когда речь идет о сложных финансах, профессиональной компетентностью. Интересно, что многие из этих средств проверки у самого Баркетта присутствуют; ему лишь не всегда удается систематически выстроить их иерархию.

Несмотря на эти ограничения, «Как распоряжаться деньгами» заслуживает серьезного внимания именно как книга о христианском ученичестве, а не как устаревшее руководство по семейной бухгалтерии. Ее долговечная мысль состоит в том, что деньги не являются частной собственностью в абсолютном богословском смысле: христианин живет перед Богом и тогда, когда молится, и тогда, когда заполняет чек, берет кредит, составляет завещание, получает прибавку к зарплате или видит нуждающегося. Финансовая свобода у Баркетта оказывается не свободой от необходимости зависеть от кого-либо, а свободой от власти маммоны; богатство — не количеством накопленного, а способностью верно распорядиться доверенным; планирование — не недоверием к провидению, а формой ответственного управления; щедрость — не факультативной добродетелью состоятельных, а выражением состояния сердца. Именно поэтому заключительное свидетельство одной из семей называет мудрое распорядительство «краеугольным камнем христианской жизни» и распространяет его уже далеко за пределы денег — на время, детей, тело и все имущество человека. В таком прочтении книга Баркетта сохраняет значительную пастырскую силу: она заставляет христианина задать не только вопрос о том, хорошо ли он управляет собственными деньгами, но и гораздо более неудобный богословский вопрос — действительно ли он считает их собственными.