Прокопенко - Послание к римлянам – Том 2 – Главы 6–11

Второй том комментария Алексея Прокопенко на Послание к римлянам занимает богословски особенно насыщенный участок павловского послания — главы 6–11, где аргумент об оправдании по вере переходит сначала в учение об освящении и жизни в Духе, а затем в труднейший вопрос о Божьей верности Израилю, избрании, человеческой ответственности и судьбе народа завета. Уже это делает том значительно большим, чем последовательным объяснением отдельных стихов. В первых пяти главах Римлянам Павел доказывал всеобщую виновность человека и раскрывал оправдание по вере; теперь неизбежно возникают два возражения: если спасение действительно дается благодатью независимо от дел, не превращает ли такая благодать грех в нечто безразличное, и если Израиль, получивший Божьи обещания, в большинстве отверг Мессию, можно ли вообще доверять неизменности Божьего слова? Сам Прокопенко формулирует эти две линии как учение об освящении в главах 6–8 и учение о Божьем промысле в главах 9–11. Его заявленный метод — экспозиционный: смысл текста должен быть установлен через авторский замысел, литературный и исторический контекст, а в наиболее спорных местах посредством более подробной экзегетической аргументации. Поэтому перед нами одновременно комментарий, курс систематизированной павловской сотериологии и материал для последовательного проповеднического служения. В отличие от академических комментариев, где стих может утонуть в истории интерпретации, библиографии и филологической дискуссии, Прокопенко постоянно стремится довести экзегезу до вопроса о вере, характере и практике читателя. Вместе с тем книга опирается на весьма широкий научный аппарат: уже список сокращений включает BDAG, BDF, BDB, HALOT, TDNT, TDOT и другие стандартные справочные ресурсы, а по ходу толкования автор взаимодействует с Крэнфилдом, Му, Фицмайером, Данном, Стоттом, Мак-Артуром, Кинером и многочисленными другими исследователями. В результате книга занимает отчетливо консервативно-евангельскую позицию, но стремится доказывать ее не декларацией конфессиональных тезисов, а последовательным чтением текста.

Главы 32–40 образуют цельный комментарий к Римлянам 6. В главе 32 «Мертв ли ты?» исходным становится возражение к учению о благодати: «оставаться ли нам в грехе, чтобы умножилась благодать?» Ответ строится не на угрозе потерей спасения, а на объективном событии, уже произошедшем с верующим: он умер со Христом и потому умер для прежней власти греха. Это принципиально для всей концепции освящения Прокопенко. Христианская этика не создает новое положение человека перед Богом, а вырастает из уже совершенного искупительного изменения. Союз со Христом становится центральной категорией. Римлянам 6:3–4 автор понимает прежде всего как духовное погружение во Христа, а не непосредственно как описание водного крещения; последнее служит символом этой реальности. В главе 33 «Жив ли ты?» отрицательная сторона — смерть — дополняется воскресением. Христианин не просто перестал принадлежать старому порядку, но получил новую жизнь силой Бога. Прокопенко последовательно перечисляет признаки этой новой реальности: новое сердце, действие Духа, новые желания, мысли, поведение, надежду и направленность к Богу. Его пастырское резюме особенно выразительно: «настоящую жизнь вдыхает Христос». Глава 34 «Сила новой природы» развивает ту же антропологию через понятие «ветхого человека». Автор отвергает популярную схему двух одновременно живущих внутри христианина самостоятельных природ и понимает «ветхого человека» как прежнего человека целиком — того, кем верующий был до обращения. Распятие ветхого человека означает фундаментальную перемену господства: грех продолжает искушать, но больше не является неизбежным хозяином. Отсюда освобождение от рабства старой жизни, греха и смерти. Важное достоинство этих трех глав — тесная связь между объективной сотериологией и практикой: призыв к святости начинается не с самодисциплины, а с вопроса о том, что Бог уже сделал во Христе.

Глава 35 «Святое мышление» превращает эту объективную реальность в принцип христианского самосознания. Повеление «почитайте себя мертвыми для греха, живыми же для Бога» означает для Прокопенко не психологическую технику и не воображаемую идентичность, а веру в Божий вердикт о человеке, соединенном со Христом. Особенно удачна формула: христианское освящение зовет верующего «Стань тем, кем ты уже являешься». В этой фразе схвачена логика Павловых индикативов и императивов: этическое повеление основано на спасительном факте. Глава 36 «Принципы победоносной жизни» переводит мышление в действие. Смертное тело еще не прославлено и остается сферой возникновения греховных желаний; поэтому духовная зрелость не измеряется отсутствием искушений. Требуется не позволять греху царствовать, не отдавать ему свои способности как орудия неправедности, напротив, представить себя Богу. Это защищает учение об освящении сразу от двух крайностей — от антиномизма и от перфекционизма. В главе 37 «Новые хозяева» Павлов образ рабства получает максимально острое истолкование: благодать не вводит человека в моральный вакуум и не превращает свободу в автономию. Человек либо находится под господством греха, либо принадлежит Богу и праведности. Прокопенко резюмирует альтернативу словами «рабы греха, либо рабы послушания». Главы 38–40 детализируют новую принадлежность: «Как быть рабом праведности?» показывает посвящение Богу конкретных способностей человека; «Награда наших хозяев» противопоставляет плод старого и нового рабства — стыд и смерть, с одной стороны, освящение и жизнь — с другой; наконец, «Зарплата греха и подарок Бога» концентрируется на знаменитом Римлянам 6:23, где смерть является именно воздаянием, заработанной платой, тогда как вечная жизнь принципиально остается даром. Так вся шестая глава оказывается у Прокопенко не приложением к оправданию, а необходимым доказательством того, что благодать, которая действительно спасает без заслуг, неизбежно создает новое направление жизни.

Переход к Римлянам 7 позволяет автору рассмотреть закон. Глава 41 «Мертвые для закона» помещает Моисеев закон в рамки Синайского завета: он был дан Израилю как заветный кодекс и изначально не предназначался быть средством получения вечного спасения. Через смерть со Христом верующий освобожден от прежней заветной юрисдикции, чтобы принадлежать воскресшему Христу и приносить плод Богу; именно этим завершается аргумент Римлянам 7:1–6. В главе 42 «Христианин и закон» рассматриваются функции Моисеева законодательства и вопрос его отношения к церкви. Прокопенко стремится избежать как возвращения христианина под Синайский кодекс, так и идеи, будто Божья нравственная воля потеряла значение. Закон занимает важное место в истории откровения, но новая жизнь осуществляется не «по ветхой букве», а в обновлении Духа. Глава 43 «Закон благ, грех зол» особенно ясно показывает различие между функцией закона и причиной греха. Закон обнаруживает грех подобно красителю, делающему видимым то, что ранее оставалось незаметным; он также становится поводом, которым грех пользуется для возбуждения преступления. Поэтому умножение греха при встрече с заповедью не делает закон греховным: источник зла находится в человеке. Автор тем самым последовательно снимает обвинение с Божьего откровения и переносит его туда, куда направляет аргумент Павла, — на власть греха. Сам комментарий подчеркивает три действия закона по отношению к греху, начиная с его функции давать познание греха.

Наиболее спорный участок этого блока — главы 44 и 45, обе посвященные Римлянам 7:14–25. Здесь Прокопенко сознательно отступает от широко распространенного среди протестантов августиновско-реформационного чтения, согласно которому Павел описывает борьбу возрожденного верующего. В «Бессилии ветхой природы» автор подробно исследует местоимения, времена глаголов, характеристики человека как «плотяного» и «проданного греху», отношение текста к предыдущей и последующей главам. Его предпочтительное решение — Павел изображает невозрожденного, вероятнее всего религиозного иудея, который знает и одобряет Божий закон, даже хочет его исполнять, но остается неспособным победить грех. Прокопенко при этом прямо признает наличие многих уважаемых консервативных толкователей, выбирающих другие решения, и предлагает читателю самостоятельно посмотреть на текст через несколько интерпретационных моделей. Глава 45 «Внутренняя борьба» показывает пастырское значение выбранной интерпретации. Это борьба не развращенного язычника, довольного грехом, а высоконравственного законника: он соглашается с добротой закона, но обнаруживает внутри себя другую власть. Для Прокопенко трагический возглас «бедный я человек» становится не нормальным описанием зрелой христианской жизни, а кульминацией беспомощности религии без освобождающей силы Христа. Он противопоставляет безысходность Римлянам 7 обещанию победы посредством Духа в Галатам 5 и Римлянам 8. Такая интерпретация спорна, но ее сильная сторона состоит в том, что автор не прячет спорность вопроса. Более того, первое приложение в конце тома специально классифицирует взгляды на Римлянам 7:7–13 и 7:14–25 и показывает, насколько разнообразно этот текст читался в истории экзегезы.

Римлянам 8 в главах 46–57 становится вершиной раздела об освящении. Глава 46 «Духовное освобождение» противопоставляет беспомощность человека под грехом отсутствию осуждения для находящихся во Христе. То, чего закон не мог сделать из-за слабости плоти, совершает Бог через Сына, а практическое исполнение праведной Божьей воли становится возможным посредством Духа. Глава 47 «Жизнь по плоти» разворачивает отрицательную картину: плотской образ мышления направлен против Бога, не подчиняется Ему и не способен Ему угождать. Глава 48 «Жизнь по Духу» показывает обратную реальность — принадлежность Духу, присутствие Христа, умерщвление дел тела и надежду воскресения. Важно, что освящение здесь снова не сводится к автономному нравственному усилию: новое послушание возможно потому, что верующий находится в иной сфере существования. В главе 49 «Кто дети Божьи?» эта пневматология переходит в учение об усыновлении. Водительство Духа, обращение к Богу как к Отцу, внутреннее свидетельство Духа, наследство со Христом и участие в Его страданиях образуют взаимосвязанный портрет Божьего ребенка. Прокопенко не превращает уверенность в спасении в исключительно субъективное чувство; она вырастает из объективного положения во Христе, действия Духа и направленности жизни. Главы 50 и 51 вводят страдание в эту картину. «Страдания и слава» рассматривает нынешнее стенание творения и верующих в перспективе будущего искупления тела: христианская надежда не отрицает боль, а соизмеряет ее с грядущей славой. «Тайная помощь Духа» переносит внимание на молитву: верующий слаб даже в понимании того, о чем следует просить, но ходатайство Духа соответствует Божьей воле. Тем самым Павел, а вслед за ним комментарий, постепенно окружает страдающего христианина сразу несколькими основаниями надежды — будущей славой, помощью Духа и суверенным Божьим промыслом.

Именно промысл становится темой глав 52–57. В «Любящим Бога» Прокопенко сначала определяет адресатов обещания Римлянам 8:28: речь идет не о всеобщей оптимистической формуле, а о тех, кто любит Бога и призван согласно Его замыслу. Глава 53 «Все содействует ко благу» крайне важна пастырски, поскольку автор не отождествляет «благо» с комфортом, здоровьем или немедленным успехом. Следующий стих определяет его как уподобление образу Сына; поэтому и тяжелые обстоятельства могут входить в Божий благой замысел, если посредством них Он формирует Христов характер. Глава 54 «Предузнав, предопределил» переходит от пастырского утешения к одному из главных сотериологических споров книги. Контекст автор видит так: Римлянам 8 отвечает на вопрос, как верующий выдерживает страдание, — через надежду славы, помощь Духа и знание промысла. «Предузнание» Прокопенко не хочет понимать как пассивный просмотр будущего, в котором Бог обнаруживает будущую веру человека; оно включено в суверенную последовательность Божьего спасительного решения. Глава 55 «Неразрывная цепочка спасения» соединяет предузнание, предопределение, призвание, оправдание и прославление, подчеркивая неизменность состава группы на всех стадиях. Отсюда вытекает сильное учение о сохранении святых: тот Бог, Который начал спасительный труд, доведет его до прославления. Глава 56 «Бог за нас» находит высшее доказательство Божьей благосклонности в даре Сына, а глава 57 «Полная и окончательная победа» завершает Римлянам 8 серией судебных и личностных вопросов: никто не может успешно обвинить Божьих избранных, Христос умер, воскрес и ходатайствует за них, и никакая сила творения не способна отделить их от Божьей любви. Внутренняя дуга глав 6–8 оказывается поэтому очень цельной: смерть со Христом ведет к новой жизни, новая жизнь осуществляется Духом, а действие Духа помещено внутри такого Божьего замысла, который завершается прославлением.

С 58-й главы комментария меняется масштаб. Если Римлянам 6–8 спрашивает, что благодать делает с человеком, то Римлянам 9–11 спрашивает, насколько надежен сам Божий замысел в истории. Глава 58 «Великая скорбь Павла» важна как эмоциональный вход в проблему: учение об избрании начинается не с отвлеченной схемы, а с боли апостола о соплеменниках. Израилю принадлежат усыновление, слава, заветы, законодательство, богослужение, обещания, патриархи, и из него по плоти происходит Христос; поэтому массовое неверие Израиля является не периферийной загадкой, а потенциальным вызовом верности Бога. Глава 59 «Неизменность Божьего обещания» отвечает различением национального и спасительного избрания: не все физические потомки Израиля относятся к спасенному остатку. Прокопенко последовательно трактует примеры Исаака и Измаила, Иакова и Исава как свидетельства индивидуального избрания ко спасению, одновременно сохраняя корпоративное избрание Израиля и особое будущее этого народа. Это сочетание двух уровней — индивидуального сотериологического и коллективного исторического — становится определяющим для всего его прочтения Римлянам 9–11. Вторая глава этого блока, «Справедливость предопределения», разбирает неизбежное возражение Римлянам 9:14. Божье различающее милосердие, по мысли автора, нельзя измерять категорией равного воздаяния, потому что никто из грешников не имеет права требовать спасения. Поэтому Прокопенко кратко формулирует: «Избрание — это функция доброты». Справедливость означала бы осуждение виновного; спасение хотя бы одного человека уже относится к сфере незаслуженной милости.

Глава 61 «Замысел предопределения» идет дальше и отвечает на вопрос о человеческой ответственности перед лицом Божьего суверенитета. Образ горшечника и глины не используется Прокопенко для устранения ответственности человека; напротив, книга держит вместе два утверждения — Божий замысел первичен и свободен, а человеческое неверие остается подлинной виной. «Сосуды гнева» и «сосуды милосердия» рассматриваются в эсхатологической перспективе погибели и славы, так что обсуждение невозможно свести к различным земным заданиям или служениям. Глава 62 «Следствия предопределения» обращается к Осии и Исаии: внутри исторически избранного Израиля существует спасаемый остаток, а благодать распространяется также на язычников. Именно здесь становится особенно заметно, что Прокопенко читает Римлянам 9 не как автономный трактат о предопределении, а как ответ на вопрос о фактическом составе народа Божьего. Он формулирует различие между коллективным избранием к заветным преимуществам и индивидуальным избранием ко спасению. Глава 63 «Камень преткновения» возвращает человеческую ответственность в самый центр картины: язычники получили праведность через веру, тогда как Израиль, ища праведности как результата дел закона, преткнулся о Христа. Это важный противовес возможному фаталистическому прочтению предыдущих глав. Суверенное избрание в комментарии не отменяет призыв уверовать; неверие остается неверием, а Христос — одновременно камнем преткновения для полагающихся на себя и надежным основанием для верующего.

Главы 64–68 посвящены Римлянам 10 и потому раскрывают внешнюю сторону спасения — проповедь Евангелия и ответ веры. «Что нужно знать для спасения?» в Римлянам 10:1–4 противопоставляет ревность Израиля истинному познанию Божьей праведности. Трагедия религиозного человека не обязательно состоит в безразличии: можно быть ревностным и одновременно строить собственную праведность вместо принятия Божьей. «Два вида религии» в главе 65 продолжает противопоставление праведности от закона и праведности от веры; человеку не нужно совершать невозможное восхождение, чтобы добыть Христа, потому что слово веры уже приближено к нему в Евангелии. Глава 66 «Уверенность веры» рассматривает исповедание Иисуса Господом, сердечную веру в Его воскресение и универсальность обещания всякому призывающему имя Господне. В главе 67 «Цепочка благовестия» Павлова последовательность «призвать — уверовать — услышать — проповедовать — быть посланным» становится богословием миссии. Суверенность Бога не сокращает необходимость человеческой проповеди, но устанавливает ее как назначенное Богом средство. Это особенно важно в общей структуре тома: после сильнейшего утверждения избрания в Римлянам 9 автор не разрешает превратить избрание в основание для пассивности. Глава 68 «Отказавшиеся от Евангелия» завершает этот баланс: Израиль слышал, но не повиновался; вера связана со слышанием слова, однако Бог одновременно является Тем, Кто милостиво открывается даже не искавшим Его. В книге эта напряженность не снимается философской формулой. С одной стороны, человек ответствен искать, слушать и верить; с другой — Прокопенко утверждает, что спасительная вера в конечном счете является плодом Божьего благодатного действия. Благодаря этому Римлянам 10 не становится опровержением Римлянам 9, а показывает средства, посредством которых Божий спасительный замысел реализуется в истории.

В Римлянам 11 главы 69–72 возвращают аргумент к судьбе Израиля. «Избрание остатка» отвечает на вопрос «неужели Бог отверг народ Свой?» прежде всего существованием самого Павла и остатка по благодатному избранию, подобного семи тысячам во времена Илии. Для Прокопенко остаток доказывает одновременно Божью верность и абсолютную благодатность спасения: если избрание было бы основано на человеческом качестве, решении или заслуге, оно перестало бы быть благодатью. Глава 70 «Уроки отпадения Израиля» рассматривает образ маслины. Отпадение Израиля не полное и не окончательное: оно служит включению язычников и в Божьем промысле должно в конечном счете способствовать обращению Израиля. Практический акцент здесь направлен против языческой или христианской гордости. Привитая ветвь не может презирать естественные ветви; благодать требует смирения, веры и страха Божьего. Глава 71 «Принятие Израиля» является одним из наиболее конфессионально определенных мест тома. Прокопенко отвергает богословие замещения в том виде, в котором церковь окончательно занимает место Израиля, и ожидает будущее духовное восстановление еврейского народа. Он понимает ожесточение Израиля как частичное и временное, а «весь Израиль спасется» связывает с будущим широким обращением Израиля к Мессии; при этом Римлянам 11:32 не истолковывается универсалистски. Автор прямо утверждает, что церковь не заменила Израиль и что Божьи обещания этому народу будут исполнены. Такое чтение логически завершает его исходный вопрос: Божье слово не потерпело поражения ни в сохранении избранного остатка сейчас, ни в отношении будущего исторического исполнения обетований.

Глава 72 «Великая мудрость Божьего замысла» закономерно заканчивает не систему, а славословие. После одиннадцати глав аргументации Павел отвечает на тайну спасительной истории поклонением: глубина богатства, премудрости и ведения Бога превосходит возможности человека проследить все Его пути. Прокопенко использует этот финал как герменевтический корректив ко всему предшествующему обсуждению предопределения. Доктрина промысла должна производить не самодовольство от обладания тайной схемой, а смирение перед мудростью Бога. История Израиля и язычников, человеческое неверие, страдание, обращение, ожесточение и милость оказываются частями гораздо большей картины. Последняя иллюстрация книги говорит о времени, когда станет видна «завершенная картина Божьего промысла»: только тогда то, что сейчас воспринимается как разрозненные свет и тень, будет увидено в связи с Божьей благодатью, мудростью, силой и славой. Это достойный конец тома, потому что он возвращает экзегезу к доксологии: Римлянам 9–11 предназначено не для удовлетворения отвлеченного любопытства о скрытых решениях Бога, а для укрепления доверия к Нему.

Особого внимания заслуживает научный аппарат книги. Прокопенко не прячет наиболее сложные вопросы в сноски, а часто делает их самостоятельными главами, а два труднейших спора получает еще и приложения. «Классификация взглядов на Римлянам 7» показывает, что даже Римлянам 7:7–13 и 7:14–25 необходимо рассматривать отдельно, поскольку многие толкователи видят в стихе 14 смену референта или состояния говорящего; приложение систематизирует позиции большого числа комментаторов, а не просто приводит несколько удобных для автора имен. Второе приложение — о Римлянам 9:11–16 — защищает два тезиса, принципиальных для всей аргументации тома: речь идет о спасении, а избрание носит индивидуальный характер. Автор специально собирает контекстуальные и внутренние аргументы и заявляет как минимум семь оснований для индивидуального прочтения. Он также отрицает, что предузнанная вера может быть основанием избрания: по его логике, Павел противопоставляет не дела и веру как две возможные причины избрания, а человеческое основание вообще и свободное решение Призывающего. Независимо от согласия читателя с выводом, наличие развернутого приложения повышает научную ценность книги: ключевой догматический тезис не остается без аргументации. Завершает том кумулятивная библиография обоих томов, что делает издание полезным как отправную точку для дальнейшего изучения Римлянам.

Сильнейшая сторона комментария — удивительная устойчивость его основной богословской линии. Союз со Христом, новая природа, действие Святого Духа, благодатное избрание и Божий промысл не существуют здесь как независимые догматические темы. Они образуют последовательную цепь: Христос не только оправдывает виновного, но соединяет его со Своей смертью и воскресением; соединенный со Христом человек получает новую жизнь; Дух делает эту жизнь деятельной; промысл гарантирует, что спасительный труд достигнет прославления; история Израиля показывает, что та же верность действует не только в отдельной душе, но и в истории Божьих обещаний. Для пастора особенно ценна структура материала. Небольшие текстовые единицы, четкие тезисы, анализ ключевых греческих слов, исторические и литературные иллюстрации, постоянное возвращение к контексту и вопросы применения фактически превращают главы в разработанные экспозиционные проповеди. Студент богословия получит понятную модель движения от текста к богословскому выводу; преподаватель — многочисленные схемы аргументации спорных мест; библеист — собранные позиции толкователей и библиографические ориентиры; служитель церкви — материал для серий по освящению, уверенности в спасении, страданию, избранию и Израилю; вдумчивый мирянин — редкое русскоязычное объяснение Римлянам, которое не избегает греческой грамматики, но и не предполагает профессионального владения ею. Особенно полезна книга для евангельской аудитории, поскольку она принимает всерьез одновременно доктрину благодати и необходимость святости: спасение независимо от дел не превращается в спасение без преобразующей силы.

Именно последовательность богословской системы порождает и главные вопросы к книге. Прокопенко работает внутри ясно очерченной консервативно-реформатской сотериологической модели, и временами граница между наиболее вероятным экзегетическим выводом и выводом, который лучше всего вписывается в эту модель, становится тонкой. Это особенно заметно в Римлянам 6:3–4, где противопоставление духовного «крещения во Христа» водному крещению получается несколько слишком жестким. Между сакраментализмом, согласно которому сам обряд автоматически производит возрождение, и практически полным устранением водного крещения из непосредственного референта Павловых слов существует широкий спектр экзегетических позиций: Павел вполне может использовать известный его читателям акт христианского крещения как видимое выражение включения во Христа, не превращая воду в самостоятельную спасительную причину. В Римлянам 7 автор гораздо внимательнее представляет альтернативы, однако его чтение 7:14–25 как невозрожденного религиозного человека остается дискуссионным. Язык удовольствия в Божьем законе, переход к настоящему времени и многовековая традиция иного прочтения позволяют серьезно аргументировать и продолжающуюся борьбу верующего с грехом. Достоинство Прокопенко здесь состоит не в том, что спор закрыт, а в том, что читатель получает достаточно материала, чтобы увидеть, почему автор пришел именно к своему заключению.

Наиболее серьезная богословская дискуссия неизбежно возникнет вокруг Римлянам 8:29–30 и 9:6–24. Внутренняя логика Прокопенко здесь ясна и последовательно проведена: предузнание не сводится к предварительному знанию будущей человеческой веры, призвание действенно, цепь спасения неразрывна, а Римлянам 9 говорит об индивидуальном избрании ко спасению. Само приложение показывает, что это не случайная кальвинистская вставка, а осознанно защищаемая экзегетическая позиция. Тем не менее читателям из арминианской, уэслианской традиции, сторонникам корпоративного понимания избрания или исследователям, сильнее подчеркивающим историко-корпоративную проблему Израиля, захочется более продолжительного диалога именно с лучшими аргументами этих школ. В книге они присутствуют, но собственная система автора быстро занимает доминирующее положение. Аналогично в Римлянам 9 иногда опасность состоит в том, что индивидуальная сотериология может оттеснить на задний план историческую проблему, с которой начинается раздел: что происходит именно с Израилем как народом? Справедливости ради, главы 10–11 существенно восстанавливают этот баланс. Особенно глава 71 категорически возвращает корпоративный Израиль в Божий будущий замысел, поэтому комментарий нельзя обвинить в растворении Израиля в абстрактной совокупности избранных. Напротив, сочетание индивидуального избрания в Римлянам 9 с будущим национальным восстановлением в Римлянам 11 является одной из самых характерных черт авторской концепции.

Есть и более практические ограничения. Экспозиционно-проповеднический формат неизбежно создает повторения: контекст регулярно пересказывается, одни и те же ключевые стихи возвращаются из главы в главу, а богословская мысль часто формулируется сначала в объяснении, затем в иллюстрации и еще раз в применении. Для подготовки проповедей это достоинство, для непрерывного академического чтения — фактор, увеличивающий объем. Иллюстративный материал тоже неоднороден: рядом с серьезными лексиконами и лучшими комментариями встречаются популярные статьи, интернет-материалы и исторические анекдоты, которые выполняют гомилетическую, а не доказательную функцию. Читателю важно различать уровни источников: экзегетический тезис наиболее убедителен там, где он опирается на текст, грамматику, контекст и серьезную научную литературу, а не на выразительность иллюстрации. Наконец, второй том сознательно отсылает вопросы авторства, датировки, адресатов и общей структуры Послания к введению первого тома. Это разумно для многотомного труда, но уменьшает самостоятельность данной книги: студент, начинающий непосредственно со второго тома, не получает компактного повторения исторического введения, которое помогло бы связать главы 6–11 с ситуацией римской церкви.

Однако эти ограничения не меняют общей высокой оценки труда. Второй том «Послания к римлянам» Алексея Прокопенко — зрелый экспозиционный комментарий, в котором богословская определенность соединена с вниманием к структуре аргумента Павла и постоянным пастырским интересом к тому, что текст должен произвести в читателе. Его особенно удачная мыслительная дуга проходит от вопроса «почему спасенный благодатью не должен грешить?» к значительно более глубокому ответу: потому что во Христе он уже перестал быть тем человеком, которым был; потому что воскрес к новой жизни; потому что Дух Божий действует в нем; потому что Бог ведет спасение к славе. Затем тот же принцип верности переносится с отдельного верующего на историю спасения: неверие Израиля не означает краха Божьих обещаний, избранный остаток свидетельствует о действии благодати, включение язычников является частью промысла, а будущее принятие Израиля подтверждает неизменность Божьего слова. Таким образом, книга говорит не только об освящении и не только о предопределении. Ее глубинная тема — надежность Бога: надежность Его благодати в борьбе с грехом, Его Духа в слабости, Его замысла в страданиях, Его избрания в спасении и Его обещаний в истории. Именно поэтому том будет особенно полезен пасторам, проповедующим Римлянам последовательно, студентам богословия, изучающим павловскую сотериологию, преподавателям, которым нужен русскоязычный материал по спорным текстам Римлянам 7–11, и подготовленным мирянам, желающим не просто узнать итоговую доктрину, а увидеть путь, по которому автор приходит к ней из текста.