Рэли - Пастырь человеков, Герметическое сознание, Герметическая магия

Сборник «Пастырь человеков, Герметическое сознание, Герметическая магия» позволяет увидеть интеллектуальную систему Альберта Сидни Рэли значительно полнее, чем любое из трех произведений по отдельности. Книги образуют последовательность: сначала формулируется космология и эзотерическая антропология, затем создается теория человеческого сознания, после чего эти представления переводятся в область магической практики. Благодаря этому издание оказывается не случайным собранием оккультных текстов, а практически завершенным изложением определенного варианта американского герметизма начала XX века. Его исходной предпосылкой является убеждение, что космос представляет собой иерархию взаимосвязанных планов, сознание человека воспроизводит эту иерархию в микрокосме, а духовное развитие означает постепенное восстановление утраченной связи между человеческим сознанием и первоначальным Божественным Умом.

Рэли принадлежит эпохе западного «оккультного возрождения», когда герметизм, теософия, спиритуализм, восточные религиозные понятия, ритуальная магия и новые психологические концепции активно соединялись в синтетические доктрины. Эта историческая ситуация объясняет необычный язык сборника. Христианские понятия Бога, Святого Духа, греха и чудотворения соседствуют с атманом, буддхи, манасом, кармой и самадхи; герметический Логос интерпретируется посредством теософских «планов» и «вибраций»; древнеегипетская и греческая традиции связываются с майя, Атлантидой и индийской религией. С современной академической точки зрения подобные построения необходимо разделять на исторически документируемый герметизм и собственную эзотерическую реконструкцию Рэли. Для самого автора такого разделения практически не существует: различные традиции рассматриваются как фрагменты одной древней «сокровенной мудрости».

Первый труд открывается текстом «Пастыря человеков», то есть герметической проповедью о Поймандре, в переводе, связанном с Дж. Р. С. Мидом. Уже выбор этого текста принципиален. Поймандр представляет собой один из основополагающих памятников позднеантичной герметической традиции и строится вокруг откровения божественного Ума Гермесу. В видении возникает изначальный Свет, затем тьма и влажная природа; из Света нисходит Логос; появляется космический порядок, формирующий Ум и семь Правителей; наконец, Всеотец порождает небесного Человека, который вступает в связь с природой. Человек оказывается двойственным: бессмертен по своему небесному происхождению и смертен вследствие соединения с телесной природой. Спасение поэтому заключается не в приобретении чего-то внешнего, а в самопознании и возвращении к собственному источнику.

Сотериологическая вершина герметического текста выражена формулой: «Вот благой конец для тех, кто обрел Гнозис, — стать единым с Богом». Для всей системы Рэли это предложение имеет программный характер. Гнозис понимается не как совокупность сведений, а как внутреннее узнавание своей духовной природы. Позднее в комментарии автор прямо уточняет: «Гнозис — это не знание, полученное через чувства, но скорее то совершенное знание, которое восходит внутри человека благодаря действию первоначального Ума внутри него». Таким образом, эпистемология и сотериология соединены: истинно знать Бога означает восстановить внутри себя действие того же Ума, из которого происходит человек.

Однако комментарий Рэли значительно удаляется от исторического контекста Corpus Hermeticum. Он не столько объясняет позднеантичный текст посредством религиозной и философской среды первых веков нашей эры, сколько встраивает его в собственную оккультную систему. Поймандр становится «Предельным Умом», Гермес — «космической Мыслью», Логос интерпретируется через уровни космического идеирования, а природные элементы превращаются в режимы космической энергии. Автор использует язык полярности, положительных и отрицательных токов, вибраций и эволюции. Это не историко-филологический комментарий к герметическому тексту в современном значении слова, а эзотерическая экзегеза: древний источник принимается как зашифрованное описание универсальной оккультной космологии.

В первых разделах Рэли разворачивает модель эманации от Божественного Ума к космосу. Изначальный Свет соответствует первоначальному Уму, тьма — первичному недифференцированному состоянию космической энергии, влажная Природа — женскому формирующему принципу, а Логос — положительному интеллектуальному началу, организующему материю. Особенно важна полярность мужского и женского. Она понимается не просто биологически: это универсальная структура космического процесса. Активный Логос и воспринимающая Природа, Свет и Жизнь, Ум и материя образуют пары, посредством которых единство разворачивается во множественность.

Проблема единого и многого занимает центральное место. Если первоначальная реальность едина, спрашивает Рэли, откуда возникает бесконечное разнообразие проявленного мира? Ответ связывается с Божественной волей: исходное единство содержит в себе полноту потенциального разнообразия. Здесь появляется понятие Плеромы как полноты форм, существующих первоначально в Божественном Уме и лишь постепенно актуализирующихся в природе. Космос поэтому мыслится дважды: сначала как идеальная структура в Божественном сознании, затем как ее объективированное выражение в природе.

Особую роль играет Антропос, или небесный Человек. Рэли специально предупреждает, что это не исторический человек и не физическое существо, а индивидуализированная форма Божественного Ума. Антропос синтезирует творческие силы и затем нисходит в природу, увидев в ней собственное отражение. Его соединение с природой создает двойственное человеческое состояние: человек одновременно принадлежит сверхприродному миру и системе судьбы, бессмертию и смерти. Эта интерпретация близка основной антропологической проблематике герметического текста, хотя Рэли значительно расширяет ее собственными теософскими построениями.

Наиболее своеобразной становится его теория пола и бессмертия. Исходный Человек мыслится андрогинным; разделение полов Рэли связывает с переходом от режима «регенерации» к режиму физического порождения. Автор буквально утверждает, что любовь к представителю противоположного пола удерживает человека внутри смертной природной системы, тогда как восстановление внутренней мужско-женской целостности должно вернуть ему первоначальное состояние. Это одно из наиболее специфических и спорных положений книги. Оно показывает, насколько далеко автор готов развивать символику герметического андрогина в физиологически и сотериологически понимаемую доктрину.

Дальнейшие разделы «Пастыря человеков» описывают путь освобождения. Человек должен перестать отождествлять себя с телом, чувствами, страстью и социально-психологическими привычками, а затем пройти через семь сфер, возвращая им соответствующие силы и ограничения. За пределами семеричной Гармонии открывается восьмая область и дальнейшее восхождение к Божественному Уму. В этой системе важна не физическая смерть сама по себе, а последовательное снятие идентификаций. Тело, чувственность и низший ум рассматриваются как временные оболочки; духовный субъект должен признать себя происходящим из Света и Жизни.

Тем резче выглядит переход ко второй части «Пастыря человеков» — «Истокам цивилизации». Здесь метафизическая экзегеза сменяется альтернативной всемирной историей. Рэли объявляет Атлантиду источником не только тайной мудрости, но фактически всей развитой цивилизации. Он описывает последовательность атлантических «субрас», катастрофы, религиозные и политические институты, борьбу «белой» и «черной» магических империй, а затем выводит майя из красных атлантов. Майя, по его версии, становятся главным посредником передачи атлантической культуры в Старый Свет.

Глава об Атлантиде демонстрирует характерную для эзотерической историографии того периода комбинацию теософской расовой схемы, платоновского мифа и собственных реконструкций. Автор говорит о лемурийцах, красных и темных атлантах, духовных и магических субрасах как об исторических реалиях. Затем в главах о майя, аккадцах и халдеях он строит цепь миграций от Юкатана к Месопотамии, пытаясь подтвердить ее похожими словами, архитектурными формами, священными числами и религиозной символикой.

В египетской главе эта схема достигает одного из центральных выводов: египетская цивилизация объявляется результатом соединения местного населения с прибывшими майянскими и халдейско-майянскими колонистами. Аналогичным образом наги Индии выводятся из тихоокеанской миграции майя, а древняя культура Индии трактуется как продолжение той же атланто-майянской традиции. «Арийское вторжение» завершает эту альтернативную историю картиной столкновения культурных нагов с арийскими «варварами», которые постепенно усваивают более древнее знание и перерабатывают его в индуистскую религию.

Именно эта часть книги требует наиболее жесткого методологического различения между историей эзотерических идей и исторической наукой. У Рэли практически отсутствует система доказательства, которую можно было бы признать надежной в современной археологии, лингвистике или истории. Фонетическое сходство слов разных языков используется как свидетельство происхождения, мифологический мотив — как запись реального события, сходство архитектурных форм — как доказательство миграции, а теософская расовая хронология принимается как исходный факт. Атлантическая цивилизация, трансатлантическая колонизация Старого Света майя и предложенные датировки не подтверждаются современной исторической наукой. Еще проблематичнее оценочные характеристики целых народов и «рас», особенно резко выраженные в главе об арийцах. Их следует рассматривать как часть эзотерической расовой концепции начала XX века, а не как приемлемую современную антропологию или историографию.

Второй труд, «Герметическое сознание: раскрытие тайны», структурно гораздо последовательнее. Здесь Рэли предпринимает попытку построить иерархическую психологию, в которой каждому уровню человеческого существа соответствует определенный вид сознания. Он начинает с вдохновения и определяет его как «духовное соответствие телепатии». Модель основана на принципе резонанса: восприятие возможно тогда, когда определенный уровень человека способен вибрационно откликнуться на соответствующее воздействие. Поэтому духовное откровение требует развитого духовного принципа, а его перевод в мысли — согласованности между духом, буддхи и манасом.

Такой подход характерен для всей книги: традиционные религиозные состояния переводятся на язык вибраций. Вдохновение, телепатия, интуиция, ясновидение и мистический экстаз объясняются по одной схеме — как резонанс между уровнями человеческой конституции и соответствующими планами реальности. По сути, Рэли пытается создать своего рода эзотерическую психофизику, где метафизические процессы описываются через популяризированную терминологию частоты, тона, октавы и полярности.

Урок о вибрации мысли развивает так называемый закон притяжения, но делает это несколько иначе, чем позднейшая популярная литература. «Подобное притягивает подобное», — пишет Рэли, однако тут же ограничивает этот принцип: человек способен привлечь лишь то, чему уже существует внутреннее соответствие. Простое словесное утверждение желания недостаточно; необходима внутренняя структура, способная войти с желаемым в резонанс. Тем самым его версия «закона притяжения» менее упрощена, чем поздние формулы позитивного мышления, хотя сама предпосылка о физических или квазиизмеримых вибрациях мысли остается эзотерической, а не научно доказанной.

В уроке о гипнотизме Рэли соединяет месмеризм, внушение, магнетизм и теорию объективного и субъективного ума. Он считает гипноз опасным прежде всего потому, что тот ослабляет или временно устраняет автономную деятельность объективного разума и делает субъективное сознание восприимчивым к внушению другого человека. Этическая проблема здесь важнее техники: подчинение собственной воли чужой интерпретируется как повреждение индивидуальности. Этот мотив позднее повторяется в послесловии издателя как одно из характерных предостережений Рэли.

Различение позитивного и негативного аспектов разума образует переход к полной карте сознания. «Позитивное» здесь означает исходящую, волевую, формирующую деятельность, а «негативное» — воспринимающую. Рэли при этом различает негативность и пассивность: последняя может быть сознательным состоянием открытости, тогда как негативность означает активное втягивание внешних влияний. Эта терминология затем применяется к мистическому восприятию и магии.

Субъективное сознание соответствует преимущественно астральному уровню. Рэли считает, что оно проявляется, когда ослабляется доминирование физического восприятия. Сновидение, транс, сильное истощение, медитация или иные состояния могут открыть доступ к более тонкому восприятию. Характерно, что автор одновременно предостерегает от чрезмерного ухода в субъективность: поглощение астральным состоянием способно, по его мнению, нарушить психическое равновесие. Даже внутри собственной эзотерической системы он настаивает на балансе между повседневным объективным сознанием и тонкими состояниями.

Сверхсознание связывается уже с ментальным миром и способностью непосредственно воспринимать идеальные формы. Здесь Рэли обращается к философскому языку и сближает собственную картину с платонизмом и Кантом, хотя такое сближение историко-философски довольно свободно. Идеальный мир для него не является эпистемологической конструкцией: это реальный онтологический уровень, состоящий из манасической субстанции. Космическое сознание располагается выше и связывается с буддхическим уровнем, где отдельные вещи воспринимаются уже не изолированно, а в их универсальных отношениях.

Самосознание Рэли помещает на духовный, или нирванический, уровень. Оно отличается от современного психологического значения этого термина: речь идет о непосредственном осознании духовного «Я». Еще выше располагается сознание самадхи. Автор пишет, что в нем «индивидуальный дух поднимается над собой, выходя за пределы индивидуальных ограничений» и соединяется с универсальным духом. Таким образом, вертикаль сознания завершается преодолением индивидуальности. Развитие от объективного восприятия к самадхи оказывается психологическим эквивалентом восхождения Антропоса из первой книги.

Заключительный урок о ясновидении возвращает теорию к практическому оккультизму. Рэли связывает «третий глаз» с шишковидной железой и строит систему интуитивного и пророческого восприятия. Он различает рассуждение и непосредственное знание, приписывая интуиции доступ к самой истине, а не только к феноменальным фактам. С современной позиции подобные физиологические и парапсихологические утверждения не имеют достаточного научного подтверждения. Тем не менее для истории эзотерической психологии они показательны: организм здесь понимается как сложный приемник различных уровней космической реальности.

Третий труд, «Герметическая магия», переводит метафизику и психологию двух предыдущих книг в систему действий. Первый урок посвящен натуральной магии. Рэли понимает ее как управление скрытыми силами природы посредством закона соответствий и полярности. В основе лежит герметическая идея связи микрокосма и макрокосма: воздействуя на соответствующий уровень или символ, маг должен вызвать изменение в связанном с ним процессе.

Следующий урок посвящен элементалям и белой магии. «Белая магия имеет дело с элементалями», — прямо формулирует автор. Гномы, сильфы, ундины и саламандры интерпретируются как сущности четырех элементов. Существенно, что различие между белой магией и гоэтией определяется у Рэли прежде всего не используемой техникой, а намерением. Те же сущности и силы могут применяться с различными целями. Добро и зло поэтому относятся к нравственной направленности воли оператора.

Гоэтия становится первым отчетливо негативным вариантом магии. Ее отличает сознательный эгоизм: выгода, месть, удовлетворение страстей или нанесение вреда. Далее ментальная магия вводит ключевое понятие мыслеформы: «Мыслеформа — это нечто большее, чем просто мысль». Рэли представляет ее как своеобразный организм, создаваемый мыслью из ментальной субстанции. Коллективные ритуалы и церемонии в этой модели получают объяснение как способы концентрации нескольких умов на едином образе, благодаря чему возникает более сильная мыслеформа.

Черная магия развивается из той же теории. Она определяется как ментальная магия, сознательно направленная на злые или эгоистические цели. Автор обсуждает символические изображения, фотографии, восковые фигуры и другие объекты как опоры воображения. С точки зрения современной психологии эти практики нельзя считать доказанным способом дистанционного физического воздействия, но внутри системы Рэли они последовательны: символ помогает создать яркую мыслеформу, а она должна действовать через невидимые уровни реальности.

«Черное искусство» посвящено инкубам и суккубам, которые трактуются не как фольклорные демоны в обычном смысле, а как искусственные элементальные образования, созданные сексуальной страстью. Колдовство объясняется через «мумию» — остаточную эфирную связь между человеком и отделенной от него частью тела, волосами, ногтями или иным материалом. Некромантия рассматривает взаимодействие с остатками умершего и его тонкими оболочками, а ведовство — применение эфирного двойника, элементалей и различных форм магического воздействия. Рэли нередко пытается представить традиционные рассказы о ведьмах буквально и объяснить их посредством собственной оккультной физики.

В этих главах особенно важно различать описание исторических магических представлений и утверждение автора о фактической реальности описываемых механизмов. Рэли часто принимает легенды о ведьмах, двойниках, бесах и дистанционном воздействии как свидетельства объективно существующей эфирной технологии. С академической точки зрения подобный переход неправомерен: исторический источник доказывает существование верования, но не автоматически реальность предмета верования. Именно здесь книга наиболее отчетливо демонстрирует дистанцию между эзотерической внутренней логикой и критическим религиоведением.

Церемониальная магия посвящена призыванию дэвов и духовных интеллектов. Автор строит собственную иерархию элементалей, демонов, дьяволов, дэвов и богов, соединяя греческую, индийскую и христианскую терминологию. В теургии эта проблема становится еще острее. Языческие боги трактуются Рэли в христианизированной перспективе как падшие духовные существа, сохранившие часть первоначальной силы и требующие человеческого поклонения. Поэтому теургия для него духовно опасна: оператор неизбежно вступает в религиозные отношения с существом, которое не является истинным Богом.

Финальный урок о божественной магии завершает всю трехчастную систему возвращением к христианской терминологии. «Божественная магия — это та отрасль магии, которая совершается через посредство Духа Божьего», — утверждает Рэли. Чудеса Христа и апостолов он пытается включить в общий закон магического действия, но принципиально отличает их от низших форм магии источником силы и нравственным состоянием человека. Магические операции здесь возможны только при единстве человеческой воли с Божественным Духом. Иначе говоря, вершина оккультной практики оказывается мистическим союзом, а не технической властью над природой.

Это создает заметное напряжение внутри книги. С одной стороны, Рэли систематически описывает магию как искусство управления силами посредством знаний, воображения и воли. С другой — на высшем уровне индивидуальная воля должна исчезнуть как автономная и стать выражением Божественной воли. Эта двойственность фактически воспроизводит центральную тему всего сборника: путь начинается с изучения скрытых сил, но заканчивается отказом от отделенности.

Послесловие Бориса Двинянинова удачно помещает тексты в контекст деятельности Герметического братства Атлантиды и оккультной среды США начала XX века. Оно также обращает внимание на внутреннюю этику Рэли: неприятие эгоистической магии, скептическое отношение к гипнозу и медиумизму, осторожность в отношении церемониального вызывания духов. Библиографический список фиксирует оригинальные издания трех включенных произведений: «The Shepherd of Men» 1916 года и «Hermetic Consciousness Unveiled» и «Magic» 1928 года.

Главное достоинство сборника — полнота представленной системы. Космология, антропология, психология сознания и классификация магии не существуют отдельно. Понятия Света, Жизни, Ума, Логоса, Природы, полярности и вибрации переходят из книги в книгу и связывают абстрактную метафизику с эзотерической практикой. Благодаря этому можно реконструировать не набор случайных оккультных мнений, а достаточно последовательное мировоззрение конкретной школы и эпохи.

Для современного исследователя одновременно существенны ограничения текста. Значительная часть «научной» терминологии Рэли представляет собой метафорическое использование языка физики и физиологии и не должна приниматься за естественнонаучное описание. Теории мыслительных вибраций, эфирного двойника, воздействия «мумии», ясновидения через определенные органы или объективных мыслеформ не подтверждаются в том виде, в каком представлены автором. Историческая часть об Атлантиде и всемирных миграциях майя еще слабее в доказательном отношении и должна рассматриваться прежде всего как документ эзотерической историографии. Наконец, используемые автором расовые и культурные иерархии отражают интеллектуальный климат начала XX века и сегодня требуют критической дистанции.

Но именно эта дистанция делает издание особенно полезным для религиоведа и историка западного эзотеризма. В нем можно наблюдать, как позднеантичный герметический текст переинтерпретируется через теософию; как христианские, индуистские и буддийские понятия включаются в универсалистскую оккультную схему; как популярная физическая терминология превращается в язык метафизики; как магические представления получают этическую классификацию; наконец, как миф об Атлантиде используется для конструирования единой мировой истории тайного знания.

В этом отношении три произведения образуют действительно целостный корпус. «Пастырь человеков» отвечает на вопросы, откуда произошли мир и человек и почему человеческое сознание оказалось связано с материей. «Герметическое сознание» объясняет, посредством каких уровней сознания человек может преодолеть эту ограниченность. «Герметическая магия» описывает, каким образом развитие сознания якобы позволяет действовать в иерархически организованном космосе. Их конечная точка совпадает с исходной герметической формулой: задача человека — не бесконечно совершенствовать власть над феноменальным миром, а восстановить свое происхождение из Света и Ума.

Поэтому сборник следует оценивать прежде всего как значительный документ американского герметического оккультизма первой трети XX века, а не как учебник истории, психологии или естественных наук. Его сила заключается в масштабности синтеза, внутренней связи трех трактатов и яркости реконструируемого эзотерического мировоззрения; слабость — в смешении мифа, личного откровения, сравнительной религии и претензий на научное объяснение без достаточной проверки. При таком критическом чтении издание дает исключительно богатый материал для понимания того, как западная эзотерическая мысль стремилась соединить древний герметизм, теософскую космологию, христианский мистицизм и магическую практику в единую философию духовной эволюции.