Книга «51 вопрос дети задают о Боге», изданная на русском языке Международным библейским обществом в 1997 году, представляет собой не столько самостоятельный богословский трактат, сколько тщательно продуманную форму начальной христианской катехизации, ориентированной на детский вопрос как на исходную точку богословского разговора. Уже сама композиция книги указывает на ее происхождение из евангельской педагогической традиции конца XX века: авторский коллектив, в который входят Дэвид Р. Виерман, Джеймс С. Гэлвин, Джеймс С. Уилхойт, Дэрил Дж. Лукас и Ричард Осборн, предлагает не систематическую догматику в строгом академическом смысле, а пастырско-дидактический инструмент для родителей, учителей воскресных школ и взрослых христиан, сталкивающихся с неожиданной глубиной детских вопросов о Боге, Христе, грехе, спасении, молитве, страдании, Библии и Церкви. Русское издание, выполненное в переводе Юлии Быковой, использует цитаты из Нового Завета в современном переводе и из Синодального перевода Ветхого Завета, что уже само по себе показывает стремление соединить доступность языка с авторитетом библейского текста. В предисловии авторы прямо формулируют педагогическую проблему: детские вопросы нельзя гасить авторитарным «потому что я так сказал», поскольку такой ответ не проясняет вопроса и не удовлетворяет ребенка; напротив, вопрос ребенка должен стать случаем для серьезной, честной и духовно ответственной беседы. Особенно важно, что авторы не претендуют на исчерпывающую догматическую разработку каждой темы, а называют свои ответы «не как исчерпывающее слово по данному предмету, а как откровенное объяснение молодым пытливым умам»; этим задается основной метод книги — не доказательная апологетика для скептика и не академическая систематика для специалиста, а библейски ориентированная, краткая, ясная и эмоционально бережная катехизация ребенка через вопрос и ответ.
Историко-богословский контекст этой книги особенно заметен, если помнить, что русское издание появилось в постсоветское время, когда христианская литература для детей и родителей активно входила в пространство, прежде долго лишенное свободной религиозной педагогики. В этом смысле труд отвечает не только на индивидуальные детские вопросы, но и на более широкий церковный вызов: как говорить о вере с поколением, которое уже задает вопросы свободно, но еще не обладает языком церковного предания и абстрактного богословия. Авторы выбирают путь максимальной простоты, но не полной примитивизации. Их богословие имеет отчетливо евангельско-протестантский характер: центром является личная вера во Христа, спасение через Его искупительную смерть, авторитет Библии как Слова Божьего, необходимость личного следования за Иисусом, миссионерская ответственность христианина и ожидание возвращения Христа. Книга не строится вокруг церковно-сакраментальной полноты, литургического опыта или исторической преемственности Церкви; она строится вокруг Писания, личного доверия Богу и практического ученичества. Именно поэтому ее можно читать как образец популярной евангельской катехетики, где главная богословская задача состоит в том, чтобы соединить детскую непосредственность с основными положениями христианской веры, не разрушив ни детской открытости, ни библейской серьезности.
Начинается книга с темы сотворения, и это принципиально: авторы не сразу говорят о грехе, спасении или Церкви, а помещают ребенка в мир, который мыслится как дар Божий. Ответ на вопрос «Почему Бог создал мир?» строится вокруг мотива Божьей благости и общения: «Бог сотворил мир и всё в нём, что Ему нравилось созидать, и Он хотел быть с нами». Это важная богословская интуиция: творение не представлено как необходимость, как акт одиночества или как механическое проявление силы, но как свободное излияние любви. Мир создан для радости, а человек — для дружбы с Богом. Уже здесь обнаруживается достоинство книги: она вводит ребенка в христианскую картину реальности не через страх перед наказанием, а через изначальную доброту творения. Второй вопрос, о различии людей по цвету кожи и внешности, развивает ту же линию, но переводит ее в антропологическую и нравственную плоскость. Бог создал людей разными, и это различие не угрожает единству человеческого рода, а раскрывает красоту Божьего замысла. При всей простоте ответа здесь можно увидеть важный антирасистский и антиуниформный акцент: человек ценен не потому, что похож на других, а потому, что каждый «особенный для Господа». Богословски это связано с идеей творения человека как благого и разнообразного, а пастырски — с формированием у ребенка способности принимать другого без страха и презрения.
Далее авторы переходят к рассказу об Адаме и Еве, о сотворении человека, о грехопадении и о Божьем предведении. В вопросе «Зачем Бог создал людей?» они утверждают особое положение человека среди творения: человек не просто отличается от животных, но способен говорить с Богом, быть Его другом и заботиться о мире. Здесь явственно звучит мотив образа Божьего, хотя в детском изложении он сведен к способности общения и ответственности. Ответы о сотворении Адама и Евы, а затем о рождении людей после первых людей, соединяют библейский рассказ Бытия с доступным объяснением продолжения человеческой жизни через деторождение. Особенно показательно, что авторы не превращают эту тему в биологический урок, но сохраняют богословский фокус: Бог продолжает участвовать в создании каждого человека, заботясь и оберегая. Когда книга подходит к грехопадению, она объясняет его через свободу и соблазн: Адам и Ева были созданы безгрешными, но могли решиться на плохой поступок. Дьявол представлен как тот, кто солгал о Божьем запрете и внушил людям, будто Бог скрывает от них нечто прекрасное. Это, пожалуй, один из самых удачных богословских моментов книги, потому что грех здесь показан не просто как нарушение правила, а как утрата доверия к Божьей доброте. Ребенку предлагается понять, что зло начинается там, где человек перестает верить, что Бог желает ему добра.
Вопрос «Знал ли Бог, что Адам и Ева согрешат?» вводит ребенка в сложнейшую область предведения, свободы и спасительного замысла. Ответ авторов предельно краток: Бог знает все прежде, чем это происходит, но грех людей огорчил Его; из любви Он приготовил прощение через смерть Иисуса на кресте. Здесь одновременно присутствует сила и ограниченность книги. Сила заключается в том, что авторы не уходят от трудного вопроса и не делают вид, будто Бог был застигнут грехом врасплох. Ограниченность — в том, что напряжение между Божьим всеведением, человеческой свободой и допущением зла остается почти неразработанным. Для детского формата это понятно, но для взрослого читателя, особенно богословски подготовленного, такой ответ может показаться слишком быстрым. Тем не менее педагогическая логика ясна: авторы не хотят погружать ребенка в философскую теодицею, а хотят удержать три центральных утверждения — Бог знает, Бог скорбит о грехе, Бог спасает.
Блок вопросов о Боге строится вокруг классических божественных атрибутов, изложенных языком детского восприятия: невидимость, вездесущие, вечность, неутомимость, всеведение и способность говорить с человеком. Ответ «Как выглядит Бог?» осторожно отказывается от телесного воображения Бога: никто не знает, как Бог «выглядит», потому что Он невидим и не имеет физического тела, но Бога можно узнать через Иисуса. Это очень важный христологический ход: невидимый Бог открывается в Сыне. Ответ «Где живет Бог?» одновременно разрушает наивную локализацию Бога и сохраняет язык небес и церковного собрания: Бог не ограничен местом, Он повсюду, особенно с любящими Его людьми, а церковь называется Божьим домом потому, что там собираются поклоняющиеся. Вопрос о том, спит ли Бог, позволяет объяснить, что библейский язык об отдыхе Бога не означает усталости; Бог не нуждается во сне и продолжает хранить людей. Вопрос «Кто создал Бога?» вводит ребенка в представление о вечности Бога: никто Его не создавал, Он всегда был и всегда будет. При этом авторы постоянно пользуются аналогиями из детского опыта: день имеет рассвет и закат, игра — начало и конец, люди рождаются и умирают, но Бог не таков. Именно в этом заключается главная педагогическая техника книги: сложные догматические понятия переводятся в область наглядных образов, не всегда философски совершенных, но часто полезных.
Вопрос о невозможности увидеть Бога объясняется через аналогии воздуха и радиоволн: невидимое не означает несуществующее. Здесь авторы вводят понятие веры как уверенности в существовании Бога, несмотря на то что мы Его не видим. Вопрос о слышании Божьего голоса получает важное библейское ограничение: Бог говорит сегодня главным образом через Библию, может также говорить через людей и обстоятельства, но никогда не велит делать то, что противоречит Писанию. Это сильный духовно-пастырский предохранитель против субъективизма. Ответ о том, видит ли Бог все наши поступки, раскрывает Божье всеведение в нравственной перспективе: Бог видит доброе и злое, Его невозможно обмануть, и Он знает даже те добрые дела, которых никто не заметил. Для ребенка это одновременно утешение и нравственное предупреждение, хотя здесь есть риск сформировать представление о Боге прежде всего как о наблюдателе за поведением. Авторы, однако, обычно смягчают этот риск, постоянно возвращаясь к Божьей любви.
Христологический раздел является центром книги. На вопрос «Иисус — это Бог?» авторы отвечают прямо и недвусмысленно: «Иисус — это именно Бог». Далее они добавляют, что, родившись от Девы Марии, Он стал также настоящим человеком, так что Иисус является и Богом, и человеком, а как Бог существовал всегда и не был создан при рождении. Для детской книги это удивительно плотное догматическое утверждение, фактически передающее основные положения халкидонской христологии, хотя и без терминологии природы, ипостаси и воплощения. Вопрос о Троице решается через признание тайны: «Мы не знаем, как Бог может быть триединым, но мы знаем, что это так, потому что так сказано в Библии». Авторы используют аналогию воды и аналогию семьи, но затем оговаривают границы этих сравнений: Троица не означает трех богов и не означает трех ролей, которые Бог исполняет в разное время; «Существует один Бог в трёх лицах». Эта оговорка особенно ценна, поскольку популярные объяснения Троицы часто легко скатываются либо к модализму, либо к тритеизму. Правда, сама аналогия воды теологически опасна именно модалистским оттенком, и хотя авторы пытаются ее исправить, критический читатель заметит, что лучше было бы с большей осторожностью пользоваться такими примерами.
Дальнейшие вопросы о Христе развивают исповедание Его историчности, безгрешности, смерти, воскресения, чудес и призыва к ученичеству. Иисус представлен не как мифологический персонаж, а как реальная историческая личность, о которой свидетельствует Писание. Ответ о детстве Иисуса особенно интересен: авторы подчеркивают, что Он учился обычным человеческим вещам, но никогда не грешил; иногда Его поступки могли казаться окружающим неправильными, например помощь нуждающимся или выступление против несправедливости, но на самом деле Он всегда поступал правильно. Здесь удачно соединяются истинное человечество и нравственная безгрешность Христа. Вопрос о воскресении объясняется просто: Иисус действительно умер на кресте, Его тело было положено в гробницу, но через три дня Бог вернул Его к жизни, и ныне Он живет на небесах. Вопрос о хождении по воде трактуется как проявление власти Иисуса над законами вселенной: чудо не объясняется механизмом, а указывает на личность Чудотворца. В вопросе о следовании за Христом авторы переводят историю Евангелия в настоящее: когда-то ученики шли за Ним физически, сегодня следовать за Иисусом значит подражать Его примеру и исполнять Его учение. Так христология книги не остается отвлеченным учением о Божестве Христа, а немедленно становится призывом к ученичеству.
Раздел о спасении раскрывает наиболее отчетливо евангельский характер книги. Вопрос «Почему бы Богу просто не простить каждого?» получает ответ в категориях справедливости, наказания и заместительной смерти Христа: было бы несправедливо, если бы Бог просто прощал каждого без расплаты за зло; наказание за грех — смерть, но Бог послал Своего Сына понести это наказание вместо нас, и «теперь каждый может быть прощён, веруя в Христа». Это классическая логика искупления в протестантском изложении, близкая к модели заместительного наказания. Вопрос о Божьей любви подчеркивает ее безусловность: Бог любит людей не потому, что они достаточно хороши, а потому, что Он Сам так решил. Вопрос «Как Иисус может войти в мое сердце?» переводит образный язык детского благочестия в язык покаяния, прощения и подчинения жизни Христу. Вопросы об аде, о «хороших людях», которые не являются христианами, и о друзьях, которые могут не попасть в рай, решаются в строго эксклюзивистской рамке: все люди грешны, всем нужно прощение, путь к Отцу один — через Иисуса. При этом авторы стараются не присваивать себе Божий суд: «Одному Богу известно, кто попадёт в ад или рай». Такой баланс между ясным исповеданием уникальности Христа и отказом от самовольного суда над конкретными людьми является одной из пастырских удач книги.
Однако именно здесь проявляется и одна из главных критических точек. Для ребенка вопросы о друзьях, умерших родственниках и «хороших людях» не являются отвлеченными догматическими задачами; они связаны со страхом, любовью, привязанностью и болью. Авторы отвечают честно с точки зрения своей богословской позиции, но иногда слишком быстро переводят эмоциональный вопрос в миссионерский вывод: расскажи друзьям Благую Весть. Это верно в рамках евангельской педагогики, но пастырски можно было бы сильнее задержаться на переживании ребенка, на доверии Божьей милости, на различии между знанием общего пути спасения и тайной Божьего суда. Особенно фраза о том, что рай стоит того, чтобы попасть туда, даже если там не будет друзей, богословски может быть понята правильно, но психологически для ребенка она звучит жестко. Взрослому читателю полезно помнить, что подобные ответы требуют не механического повторения, а чуткого сопровождения.
Раздел о молитве является одним из наиболее теплых и практически удачных. Молитва определяется как разговор с Богом, подобный разговору с хорошим другом, но превосходящий его тем, что в молитве человек раскрывается перед Богом, чтобы Бог мог изменить его к лучшему. Авторы избегают магического понимания молитвы: Бог слышит все молитвы, но не всегда дает просимое, а Его ответ может быть отказом или призывом ждать. Очень важна мысль, что не всегда добрый ответ означает согласие. Детям часто трудно принять несовпадение просьбы и ответа, и книга предлагает простую, но зрелую рамку: Бог не автомат исполнения желаний, а любящий Господь, Который слышит и отвечает мудро. Вопрос о том, как Бог слышит все молитвы сразу, возвращает читателя к теме Божьей вездесущности и неограниченности: Бог не связан теми пределами внимания и времени, которые свойственны человеку. В этом разделе богословие и духовная практика соединены особенно органично.
Вопросы о рае и аде продолжают эсхатологическую линию. Рай описывается через библейские образы радости, красоты, отсутствия плача и личного места, которое Христос готовит для Своих учеников. «Лучший способ описать рай — это вообразить себе самое восхитительное и радостное место, где вы когда-либо были. Рай будет похож на него, только гораздо, гораздо лучше». Это не строгая эсхатология, но педагогически удачный образ, позволяющий ребенку думать о рае не как о скучной бесконечности, а как о полноте радости с Богом. Вопрос о встрече с дедушкой в раю получает осторожный ответ: если дедушка верил во Христа и находится в раю, ребенок сможет его увидеть. Ответ об аде, напротив, подчеркивает, что ад предназначен для сатаны, его последователей и тех, кто отказывается следовать Господу; но авторы вновь оговаривают, что точный суд принадлежит не людям, а Богу. Здесь книга старается сохранить и серьезность предупреждения, и запрет на самовольное определение чужой участи.
Раздел о сатане краток, но функционален. Дьявол представлен как враг Бога, который противится всем, кто на стороне Бога, ненавидит дружбу человека с Господом и стремится отвратить людей от послушания. Авторы не увлекаются демонологическими деталями и не создают у ребенка болезненного интереса к сатане; они помещают эту тему в нравственную и духовную перспективу: противостоять дьяволу значит покоряться Богу. Это разумная педагогическая мера. Гораздо важнее для книги следующий блок — страдание и зло. Здесь авторы отвечают на вопросы о ранней смерти, физических отличиях, войнах, болезнях, голоде и самом понятии зла. Смерть объясняется как вошедшая в мир вместе с грехом; жизнь коротка, каждый вздох — дар Божий, но смерть не является последним словом, потому что после смерти возможно вечное пребывание с Господом. Физические отличия и инвалидность объясняются через поврежденность мира, но авторы не делают их прямым следствием личного греха; напротив, они цитируют евангельский эпизод о слепорожденном, где Иисус отвергает связь его состояния с грехом его или родителей. Это сильный и богословски ответственный момент книги.
Ответ о войнах, болезнях и голоде показывает типичную для популярной теодицеи схему: мир греховен, люди несовершенны, зло совершается человеческими существами, Бог знает о страдающих и призывает нас помогать. Болезнь и страдание не получают исчерпывающего объяснения, но помещаются в рамку падшего мира и Божьей заботы. Вопрос «Что такое зло?» формулирует одну из центральных антропологических идей книги: зло — это то, что совершается против Бога и огорчает Его; оно включает эгоизм, плохие поступки и непослушание, вошло в мир после греха Адама и Евы, связано с человеческой «грешной природой» и с действием сатаны. Завершается ответ евангельской надеждой: зло можно преодолевать, отдавая жизнь Иисусу, потому что Бог сильнее сатаны. В богословском отношении этот раздел одновременно ясен и недостаточен. Он удачно избегает обвинения конкретного страдающего человека, но не раскрывает глубину библейской темы страдания праведника, плача, протеста и надежды воскресения. Здесь почти нет языка Псалтири, Иова в его экзистенциальной сложности, креста как места Божьего со-страдания. Для детской книги это объяснимо, но для пастыря важно дополнить эти ответы пространством для скорби, а не только объяснением причин.
Последние разделы о Библии и Церкви показывают, как авторы понимают духовную жизнь христианина. Библия названа Словом Божьим: Бог использовал людей, чтобы записать то, что Он хотел вложить в Писание; люди писали в своем стиле и на своем языке, но Бог направлял их мысли. Здесь выражена достаточно сильная доктрина богодухновенности и безошибочности, сформулированная простым языком. Ответ о правдивости Библии опирается прежде всего на Божий характер: Библия правдива, потому что это Слово Божье, а Бог всегда говорит правду. Затем авторы добавляют аргумент внутреннего свидетельства и исполнения пророчеств. Вопрос «Почему мы должны иметь Библию?» получает один из самых ярких образных ответов книги: «Библия подобна географической карте — она указывает нам направление, по которому нам нужно идти в жизни. Библия, как любовное письмо, — она рассказывает нам о Божьей любви к нам. Библия, как пища, — она даёт нам жизненные силы». Эти метафоры удачны именно для детского сознания: они показывают, что Писание не просто книга правил, а руководство, свидетельство любви и источник духовного питания.
Раздел о Церкви начинается с поклонения. Поклонение определяется как восхваление и благодарение Богу за то, Кто Он есть и что делает для нас; оно может включать пение, чтения, музыку, пожертвования, молитвы, причастие, библейское чтение, учение и проповедь. Это широкое и достаточно здоровое понимание богослужения, хотя и не очень глубоко раскрывающее таинственное измерение церковного собрания. Вопрос о крещении сформулирован особенно интересно, потому что авторы признают наличие разных христианских позиций: одни крестят младенцев из христианских семей, другие считают, что креститься должны только верующие, исповедующие Христа Спасителем. Для евангельской детской книги такая оговорка свидетельствует о межконфессиональной осторожности, хотя тон ответа все же ближе к пониманию крещения как акта следования примеру Иисуса и публичного свидетельства. Вопрос о людях, которые не ходят в церковь, получает богословски важный ответ: посещение церкви само по себе не дает права попасть в рай, и отсутствие посещения не означает автоматического ада; человек оправдывается верой, а не внешним соблюдением. Но церковь необходима как место общения, поддержки, обучения, служения и поклонения. Завершает книгу вопрос о возвращении Иисуса: никто не знает дня и часа, но христиане должны бодрствовать, жить так, как хотел Христос, разумно использовать время и рассказывать о Благой Вести. Так композиция книги движется от сотворения мира к эсхатологическому ожиданию, от начала к завершению истории, и в этом смысле, несмотря на формат отдельных вопросов, имеет внутреннюю богословскую дугу.
Главная сильная сторона книги заключается в ее уважении к детскому вопросу. Авторы ясно понимают, что ребенок спрашивает не только ради информации, но и ради отношений: вопрос о Боге часто скрывает тревогу, удивление, страх, желание доверять и потребность быть услышанным. Поэтому в предисловии они призывают взрослых «увидеть за вопросом вопрос», не выдумывать ответов, если они неизвестны, быть честными и не бояться признать незнание. Это чрезвычайно важный педагогический принцип. В религиозном воспитании ложная уверенность взрослого может нанести больший вред, чем признание тайны. Авторы понимают, что детская вера не должна строиться на случайных рассказах и суевериях; она нуждается в правдивости. Второе достоинство книги — ее библейская насыщенность. Каждый ответ связан с ключевым стихом, и это формирует у ребенка привычку искать основание веры не в произволе взрослого, а в Священном Писании. Третье достоинство — простота языка. Сложнейшие темы, включая Троицу, воплощение, искупление, ад, Божье всеведение, молитву и зло, изложены так, чтобы ребенок мог уловить хотя бы основную линию. Четвертое достоинство — практическая направленность: почти каждый догматический ответ ведет к молитве, доверию, покаянию, послушанию, любви к другим, участию в церковной жизни или миссии. Это не отвлеченная вера, а вера, которая должна стать образом жизни.
Книга особенно полезна нескольким категориям читателей. Родителям она может дать не готовый сценарий на все случаи, а образец того, как не бояться богословских разговоров с детьми. Учителям воскресных школ она может служить кратким катехизическим пособием, особенно при подготовке занятий, построенных вокруг вопросов детей. Пастырям и служителям детского образования она поможет увидеть, какие именно темы волнуют детей: не только «кто такой Бог», но и «попадут ли мои друзья в рай», «почему люди умирают», «почему Бог допускает войны», «слышит ли Бог молитвы». Студентам богословия книга будет интересна как пример популяризации догматики: на ее страницах можно наблюдать, какие элементы систематического богословия легко переводятся на детский язык, а какие при таком переводе теряют глубину и требуют осторожности. Мирянам, ищущим интеллектуально простого, но библейски ориентированного введения в веру, книга также может быть полезна, особенно если они выросли вне христианской традиции и нуждаются в первичном словаре веры. Однако наибольшую пользу она принесет не тому, кто хочет получить исчерпывающие ответы, а тому, кто хочет научиться начинать разговор.
Конструктивная критика книги должна учитывать ее жанр. Несправедливо требовать от детского пособия полноты академической догматики, но необходимо видеть, где простота переходит в чрезмерное упрощение. Прежде всего, книга почти полностью написана в рамках индивидуалистической евангельской парадигмы: вера понимается прежде всего как личное решение следовать за Христом, Церковь — как место поддержки, обучения и поклонения, а крещение — как важное событие свидетельства и послушания. Это не ошибочно внутри данной традиции, но оставляет в тени более широкое церковное понимание спасения как включения в Тело Христово, литургическую жизнь, евхаристическое общение и историческое предание. Далее, в вопросах о спасении и аде авторы сохраняют верность своему исповеданию, но иногда недостаточно развивают пастырскую деликатность, необходимую при разговоре с детьми о судьбе близких. Там, где ребенок спрашивает о дедушке или друзьях, ему нужен не только правильный догматический ориентир, но и опыт доверия Божьей любви, которая превосходит наше знание. Третья проблема связана с теодицеей: объяснение зла через греховность мира, человеческую испорченность и сатану библейски оправдано, но недостаточно раскрывает тайну страдания невинных, Божье присутствие в боли и христианское понимание креста. Четвертая критическая точка — использование аналогий для Троицы. Авторы честно оговаривают, что Троица не означает ни трех богов, ни трех ролей, но пример воды в трех состояниях все же может закрепить у читателя представление о Боге как об одной личности, проявляющейся в разных формах. Взрослый наставник, пользуясь книгой, должен обязательно пояснять ограниченность таких сравнений.
Тем не менее итоговая оценка книги остается высокой, если оценивать ее в собственном жанре. «51 вопрос дети задают о Боге» — это не академическая монография и не конфессиональный катехизис в строгом смысле, а краткая карта начального богословского разговора с ребенком. Ее ценность состоит в том, что она учит взрослого не бояться детской любознательности и не прятаться за грубую власть, когда ребенок спрашивает о Боге. Она напоминает, что детские вопросы о вечности, смерти, аду, молитве, Христе и зле не являются «маленькими» вопросами; часто они только сформулированы маленьким человеком, но по содержанию принадлежат к самым глубоким вопросам человеческого существования. В лучших своих местах книга показывает, что христианское воспитание начинается не с подавления вопроса, а с уважительного ответа, укорененного в Писании, честности и любви. Ее следует читать не механически, не как сборник окончательных формул, которые можно без изменений произнести ребенку, а как педагогический и богословский ориентир. Там, где она говорит ясно, ее можно использовать прямо; там, где она упрощает, взрослому нужно расширить ответ; там, где она касается боли, смерти и вечной участи, ее необходимо дополнять живым пастырским присутствием. Именно при таком использовании эта небольшая книга способна выполнить свою главную задачу: помочь детям не только получить первые ответы о Боге, но и почувствовать, что их вопросы услышаны в свете Евангелия.
Комментарии
Пока нет комментариев. Будьте первым!