Бачинин - Бонхёффер против Гитлера

С книгами, рекламируемыми на сайте, можно лично ознакомиться, вступив в клуб Эсхатос, или оформив заявку по целевой программе.
Дитрих Бонхёффер
Э. Метаксас. Дитрих Бонхёффер. Праведник мира против Третьего Рейха. М.: Эксмо, 2012. Д. Бонхеффер. Этика. М.: Издательство ББИ, 2013. Д. Бонхёффер. Проповеди, размышления, толкования. Том 1. М., Издательство ББИ. 2014. Д. Бонхёффер. Проповеди, размышления, толкования.  Том 2. М., Издательство ББИ. 2014.
 
 

Владислав Бачинин - Дитрих Бонхёффер против Адольфа Гитлера

 
 
 
 

Сопротивление и покорность

 
При размышлениях о бонхёфферовском трехтомнике, выпущенном издательством московского Библейско-богословского института, и о биографическом фолианте Эрика Метаксаса так и рвётся с кончика пера замшелый трюизм, памятный со школьных лет и  тяготящий своей совковой генеалогией: «Очень своевременные книги!» Впечатляет темпоральный парадокс непреходящей своевременности вечной темы: беспощадная и смертоносная коллизия экзистенциального выбора между сопротивлением и покорностью[1], кажется, не собирается нас покидать.
 
70 лет тому назад, весной 1945 года гитлеровский режим убил бесстрашного борца с тоталитаризмом  Дитриха Бонхёффера. И по сей день колокол этого имени продолжает звонить. И не стоит спрашивать по ком он звонит. Особенно сегодня…
 
В нашем восприятии имя Дитриха Бонхеффера, этой знаковой фигуры антифашистского сопротивления, неотрывно от образа молодого, полного сил, цветущего мужчины, который встал на путь бескомпромиссной борьбы с преступной властью, выказал готовность не только к духовному, но и к политическому сопротивлению гитлеризму, вступил в ряды заговорщиков, замысливших физическую ликвидацию фюрера, и сложил голову, взойдя на эшафот, достойно встретив смерть на виселице.
 
Понять глубинный личный, экзистенциальный подтекст этики Бонхеффера, его богословских текстов и проповедей невозможно если изъять их из того социально-исторического и политического контекста, внутри которого существовало авторское «я». А контекст этот был чудовищным. Жить, мыслить, трудиться, писать приходилось под гнётом тяжелейших глыб нацистской режимности, придавливавших к земле живую человеческую душу.
 

Метаксас - Праведник против третьего рейха

Из фундаментального, прекрасно написанного биографического исследования Э. Метаксаса мы узнаём, что Дитрих Бонхёффер решил стать богословом в тринадцать лет. В конце 1920-х он защитил свою первую диссертацию, дебютировав как теолог-социолог. Работа называлась «Sanctorum Communios: Догматическое исследование социологии Церкви». Уже тогда обозначилась отчетливая социальная ориентированность его религиозного мышления. Исследуя пограничные проблемы церковно-общественной жизни, он не подозревал, какие испытания ожидают в будущем церковь и общество, весь народ, всех немецких христиан и его самого, в том числе. Он не мог и помыслить, что в его собственной судьбе теология самым трагическим образом пересечётся с политикой, и что ему придётся расплатиться за это пересечение своей жизнью.
 
Будучи выходцем из старинного аристократического рода, протестантским пастором, христианским интеллектуалом, серьёзным богословом, духовным лидером, неустрашимым борцом с диктаторским режимом, Бонхёффер отчетливо сознавал безмерную чудовищность политического режима Третьего Рейха. Для него не существовало проблемы выбора модели отношения к нацизму. Вопрос «принимать Гитлера или не принимать» для него не стоял. Он ясно видел, что при фюрере практически всё, в чем сохранялся, хотя бы, малейший проблеск человечности, нравственности и подлинной одухотворённости, подвергалось растлению и растаптыванию. Он слышал, как из-под глыб диктатуры раздавались стоны и вопли  полураздавленных душ, жаловавшихся на то, как им плохо, страшно, невыносимо. Они вопили в пустоте богооставленности и, не получая ни ответа, ни утешения, изнемогали и тихо гасли, подобно искрам, тающим в ночном мраке. От них оставались тени былых личностей, человеческие оболочки, антропологические остовы, послушно отправляющие свои социальные и политические функции, но для духовной жизни умершие.
 
И вот, среди этого, почти дантовского, гнетущего хорала мертвых и полумертвых душ, раздавленных своей потерянностью, раздается звук совсем другого голоса. То не крик в темноту и пустоту, то обращение души прямо к Богу. Это душа Дитриха Бонхёффера, который просит у Господа мужества и стойкости, Ему очень нужны духовные, нравственные силы, и он знает, где их искать. Для него протестантская этика, ищущая опоры в евангельском учении Христа, апеллирующая к личной нравственности, совести, ответственности, - лучшее пособие при формулировке принципов собственной поведенческой стратегии в экстремальных обстоятельствах тоталитарного режима. Он находит силы в постоянных молитвах, неустанных размышлениях, проповеднической деятельности, общении с верующими, работе над  текстами статей, книг, проповедей. Он копит силы, которые вскоре ему очень понадобятся.
 

«Мерзейшая мощь»: внутри катастрофы

 
31 января 1933 г. Гитлер стал  рейхсканцлером. Спустя несколько дней после этого, Геббельс записал в своём дневнике: «Теперь будет легко продолжать борьбу, потому что мы можем использовать все государственные ресурсы. Радио и пресса в нашем распоряжении. Мы осуществим шедевр пропаганды. И на этот  раз, естественно, не будет недостатка в деньгах»[2].
 
Государство готовилось стать демонизированным монстром, эффективной машиной по уничтожению всего лучшего, что выработал немецкий дух за свою  историю. Многим высоким ценностям и смыслам было уготовано оказаться перемолотыми и безжалостно брошенными в огненную топку. В воздухе запахло тотальным насилием, серой и смертью. В этих условиях становятся понятны те чувства и мысли, которые привели Бонхёффера к признанию: "По правде говоря, я молюсь о поражении моего народа в войне, ибо это единственный путь расплатиться за страдания, причиненные моей страной миру!"
 
Бонхёффер - ЭтикаСреди немцев всё шире распространялась уверенность в том, что Гитлер принесёт германской нации спасение. Когда же возглас «Хайль!», то есть «Свят!», стал общеобязательным официальным приветствием, эта уверенность превратилась в краеугольный идеологический догмат абсолютной покорности новоявленному идолу.
 
Циничный вождь Третьего рейха неоднократно сокрушался по поводу исторического невезения немцев, которым досталась, как он утверждал, самая несуразная из всех религий - христианство. Оно с его мистическим бредом, кротостью и бессилием не шло ни в какое сравнение ни с воинственным исламом, ни с героической верой японцев, прославляющих самопожертвование. И с этой, ни на что не годной религией надо было что-то делать.
 
К этому времени своё решение данной проблемы уже нашли большевики в СССР, вынесшие христианству смертный приговор и принявшиеся нещадно искоренять его. Однако нацистский вождь, будучи макиавеллистом и ницшеанцем, избрал другой путь, более коварный и прагматичный. Это был путь, как сегодня сказали бы, деконструкции христианского учения. Решено было приспособить христианскую религию к эпохе великих преобразований. Гитлер причислил Иисуса к «арийским героям» и надеялся заставить церковь  идти в ногу со временем, сделать её несентиментальной, сильной и беспощадной, превратить в союзника национал-социализма, в проводника его идей.
 
У Бонхёффера не оставалось сомнений, что не только государство, но и народ вошли в историческую полосу торжества зла. Отныне все три ветви власти, законодательная, исполнительная и судебная, вместе с аппаратом пропаганды стали с удесятеренной силой  осуществлять растление масс, лишать их духовного иммунитета против пандемии зла. И они добились своего: миллионы людей не захотели оставаться людьми и действительно перестали ими быть. Подобно доктору Фаустусу, Германия заложила свою душу дьяволу, оказалась в полной власти темной силы, а это не обещало ей ничего хорошего. Под брутальным напором демонической мегаструктуры тоталитарного государства совершилось вхождение в мефистофелевскую эпоху «апокалипсиса немецкой души» (Г. У. фон Бальтазар).
 
Бонхёффер понял, что родина становится для него духовной чужбиной, что борьба неизбежна, что ни о каком непротивлении и смирении не может быть и речи, что нерассуждающая покорность злу сама есть зло. В том же 1933 году он записал: «Чудовищная опасность нашего времени заключается в том, что повсеместно раздается призыв к авторитету вождя или должности, и мы забываем о человеке, одиноко предстоящем высшей власти, и о том, что каждый, кто налагает насильственно руки на другого человека, попирает вечные законы и берет на себя сверхчеловеческую власть, которая в итоге сокрушит его»[3]. Германскому народу не следует ожидать спасения от Гитлера. И надо, во что бы то ни стало, помогать людям избавляться от гибельных заблуждений.
 
Разумеется, такие полярные личностные типы, как Дитрих Бонхёффер и Адольф Гитлер, не могли оставаться на положении отдалённых, индифферентных относительно  друг друга полюсов. Провидение вело борца-праведника, взявшего на себя тяжкий крест, к его Голгофе. Бог готовил его к скорбному поприщу мученика. Рано или поздно духовный свет и духовная тьма, самоотверженное благородство и чудовищная подлость, праведность и дьявольская одержимость должны были столкнуться.
 

Великая христианская депрессия

 
Тексты Бонхёффера свидетельствуют о том, что он не питал иллюзий относительно качества религиозности и уровня духовности своего народа. Секуляризм уже несколько веков разгуливал по немецкой земле, и бытовым безверием уже давно никого нельзя было удивить. Фаустовско-мефистофелевский дух прочно обосновался в Германии и не собирался её покидать. Энергетический импульс Реформации, заданный в XVI веке Мартином Лютером, успел заметно ослабеть. Повседневная жизнь лютеранских церквей свидетельствовала о серьёзных деформациях религиозного сознания как священнослужителей, так и прихожан. Радикальные формы безрелигиозности доминировали в социальных, моральных, культурных, художественных и прочих сферах духовно-практической жизни. Богословская мысль занималась целенаправленным обмирщением образа Христа. А те, кто хотел высвободить Сына Божьего из чужеродного секулярного контекста, пребывали в меньшинстве и не могли переломить общую ситуацию.
 
Бонхёффер - Проповеди - том 1Бонхёффер не мог смириться с тем, что во многих церквах под маской внешней благопристойности Благая Вестью провозглашалась нечистыми устами и лукавым языком. Он понимал, что христианский мир находится в острой фазе общей духовной депрессии и подступил к той черте, за которой располагалась уже полная безрелигиозность. Понимал он и то, что Германия, а с нею и другие страны, имеющие те же духовные проблемы, пребывают более под гневом Божиим, чем под Его благодатью, то есть должны будут поплатиться за свлё богоотступничество.
 
На его глазах совершалась духовная катастрофа: церковь, покорная злу, капитулировала перед циничным режимом. Многим казалось, что христианский крест побеждён нацистской свастикой. Появился и всё шире распространялся оксюморонный тип христианина-фашиста. Всё больше церковных служителей, епископов и  пасторов выказывали готовность пойти в услужение режиму. Союз с нацистским государством, подчиненность фюреру представлялись им неизбежными и даже целесообразными.
 
Теолог Тимоти Келлер, автор книги с примечательным названием «Разум за Бога: Почему среди умных так много верующих» (русский перевод - М: Эксмо, 2012), пишет: «Наследие Бонхёффера невозможно справедливо оценить, не зная о чудовищной капитуляции немецкой Церкви перед Гитлером. Как могли «преемники Лютера», величайшего проповедника Евангелия, дойти до такого позора?»[4]. И здесь же называются несколько предпосылок совершившегося падения. Если их сгруппировать и прописать с графической отчетливостью, то вырисовываются следующие факторы:
 
  • нежелание жертвовать собственной безопасностью и противиться наступлению нацизма.
  • выработка фарисейской системы хитроумной аргументации, позволяющей во всём поддерживать позицию фюрера, осуждать другие народы, превозносить немцев и одновременно  уклоняться от прямых обвинений в измене делу Христа.
  • чрезмерно легковесное, профанированное толкование Божьей любви и благодати: мол, Бог прощает всех, такая у Него работа; и нас Он примет такими, какие мы есть, никуда не денется; спасение нам всё равно гарантировано.
  • формализм, в котором погрязла церковная жизнь, изобилующая социальными мероприятиями, общественными акциями, внешне благопристойными, но внутренне выхолощенными.
  • непропорционально большая роль  идей легализма и морализма, убеждающих, будто Бог особо благоволит к тем, кто законопослушен, не перечит властям, дисциплинирован и активен в совершении малых добрых дел скромного социального служения.
 
Сконструированный блок этих защитных сооружений позволял забыть о христианском долге «стояния в проломе», требующем духовной отваги, о принципах бескомпромиссной духовной войны со злом. Он обеспечивал  атмосферу попустительства злу, наступавшему по всем направлениям, становившемуся всё сильнее и наглее.
 
 Катастрофическое расширение пространства роковых перемен уже почти не беспокоило большую часть немецких протестантов. Они, как будто, оглохли и ослепли, замуровав наглухо все дверные и оконные проёмы, запечатав все воздуховоды, соединявшие их с миром библейских истин. Приняв в себя яд агрессивной пропаганды, они убили внутри себя зародыши чувств вины, стыда, ответственности, заглушили в себе голос совести. Выступая с проповедями, Бонхёффер видел и понимал, что страх Божий почти исчез из душ многих прихожан, вытесненный животным ужасом перед угрозами насилия со стороны циничного и беспощадного режима.
 

Протестантская этика и дух тоталитаризма

 
Неутешительные констатации ставили перед Бонхёффером, как пастырем и проповедником, неотвратимый вопрос: что же делать тем христианам и христианским церквам, которые не желают плыть в общем депрессивном потоке? Ответ, который он сформулировал для себя, звучал так: «Не только перевязывать раны попавшим под колеса, но и вставлять палки в эти колеса». Церковь должна быть с теми, кто страждет. И она ни в коем случае не должна быть заодно с агрессорами и насильниками.
 
Еще в ранней юности Бонхёффер, услышав, как отец критикует немецкую церковь, называя её ограниченной, жалкой и слабой, заявил: «В таком случае я возьмусь реформировать её».
 
Бонхёффер - Проповеди - том 2Спустя годы, возмужавший Дитрих, получивший теологическое образование и ставший пастором немецкой Лютеранской церкви, повёл себя не так, как большинство церковных лидеров.  Наступил час, когда он сознательно пошел на разрыв с этой духовно жалкой и морально слабой церковью. То было опасное решение, обрекавшее его не только на отчуждение от очень многих собратьев по вере, но и на противостояние беспощадному врагу – нацистскому государству.
 
Ещё в преддверие 1933 года, накануне прихода Гитлера к власти, в осенний праздник Реформации Бонхёффер выступил с мрачной проповедью. Как интеллектуал-аналитик, он на церковной кафедре не витийствовал, не заклинал, а исследовал и доказывал. Выстраиваемая им цепочка рациональных умозрений не утешала, не умиротворяла прихожан, а заставляла задуматься над смыслами происходящих перемен.
 
Бонхёффер заявил, что Немецкая Лютеранская церковь находится при смерти, что «эта Церковь уже не является Церковью Лютера», что в приготовлениях к торжественному празднованию ему видятся признаки обряда пышных похорон, что слова отца Реформации «На том стою и не могу иначе» перестали иметь какое-либо отношение к современным лютеранам, ибо те стали совсем другими.
 
Будучи по характеру нонконформистом, обладая сильным и независимым умом, Бонхёффер оставался практически одинок в своих умонастроениях и публичных выступлениях. Единомышленников, которые бы полностью поддерживали его, было очень мало.
 
В глазах Бонхёффера церковь непременно должна существовать отдельно от государственных, властных структур. Даже её собственные организационные структуры нередко оказываются холодными, безличными конструкциями, тяжелыми веригами, пригибающими христианский дух к земле и препятствующими развитию личных отношений христианина с Богом. Эти структуры могут костенеть, ветшать, корёжиться, разрушаться под напором различных обстоятельств. В предельных случаях они становятся совершенно чужеродными евангельскому духу, начинают угашать его, уничтожать его свободу, вставать препятствием на пути индивидуального духа к Божьему Духу. Сакральное становится не мостом к трансцендентному, а стеной, которую мало кому удаётся преодолеть.
 
Чтобы этого не случалось, церковь никогда, ни при каких обстоятельствах не должна находиться под идейно-политическим патронажем государства. Институциональная обособленность, финансово-экономическая  независимости – вот базовые социальные условия её духовной свободы от идеологических ангажементов и режимных требований политических узурпаторов.
 
Эта евангельская истина стоила Дитриху Бонхёфферу вначале свободы, а затем и жизни. Краткий, протяженностью всего лишь в 39 лет, жизненный путь был насильственно прерван. Но  остались замечательные тексты, которые читают во всем мире, и которые постепенно доходят и до российского читателя.
 
 
В.А. Бачинин, профессор,
доктор социологических наук
(Санкт-Петербург)
 
 

[1] См.:  Д. Бонхёффер. Сопротивление и покорность. М., Пер. с нем.— М.: Издательская группа «Прогресс», 1994.
[2] Цит. по: Метаксас Э. Дитрих Бохёффер. Праведник мира против Третьего Рейха. М.: Эксмо, 2012.С.173.
[3] Метаксас Э. Дитрих Бохёффер. Праведник мира против Третьего Рейха. М.: Эксмо, 2012.С.165.
[4]Там же. С. 15.
 

Опубликовано на Эсхатосе 21/03/2015

 

Категории статьи: 

Оцените статью: от 1 балла до 10 баллов: 

Ваша оценка: Нет Average: 9 (2 votes)
Аватар пользователя Discurs