Долбилов - Русский край - чужая вера

Долбилов Михаил - Русский край - чужая вера - Политика империи в Литве
Так называемый Северо-Западный край при Александре II составляли - на основе прямого подчинения генерал-губернаторской юрисдикции или менее формального административно-пространственного тяготения - шесть губерний: Виленская, Гродненская, Ковенская, Минская, Витебская и Могилевская.
 
Вся эта территория, в основном совпадающая с сегодняшними границами Белоруссии и Литвы, вошла в империю в результате трех разделов Речи Посполитой (внутри которой она являлась литовской частью двуединого Содружества): Могилев, Полоцк и Витебск были аннексированы в 1772 году, Минск— в 1793-м, Вильна, Гродно и Ковно— в 1795-м.
 
В новую эпоху, когда имперские власти начали, хотя и осторожно, определять себя и свои отношения с подданными через националистические ценности и идеалы и требовать повышения управляемости окраин, восточные «кресы» бывшей Речи Посполитой, еще даже в 1850-х годах именовавшиеся на бюрократическом жаргоне «возвращенными от Польши» губерниями, были провозглашены «исконно русским и православным» краем. Иными словами, в них
опознали не только законное достояние династии, но и неотъемлемую часть «русской земли», одно из коренных мест проживания единого руссского народа.
 
Однако этническая и конфессиональная пестрота региона была той наблюдаемой невооруженным глазом реальностью, которую требовалось как-то согласовать с идеологической операцией по утверждению «русскости» и со связанными с нею различными экспериментами по укреплению лояльности населения. То, как творцы и исполнители имперской политики в регионе осознавали, описывали, мифологизировали и пытались на деле преодолеть культурную чуждость, и является предметом изучения в данной книге.
 
 

Долбилов Михаил - Русский край, чужая вера - Этноконфессиональная политика империи в Литве и Белоруссии при Александре II

 
М.: Новое литературное обозрение, 2010. — 1000 с.: ил.  
ISBN 9785867938048
 

Долбилов Михаил - Русский край, чужая вера - Содержание

 
Слова признательности   
Введение   
Глава 1. Политизация религиозности: основания и антиномии конфессиональной политики империи    
  • Дисциплинирование и дискредитация как парадигмы конфессиональной политики    
  • Управление «иностранными исповеданиями»    
Глава 2. Николаевская конфессионализация: счастливые униаты, обиженные католики?    
 
  • Иозефинизм vs национализм при отмене греко-униатской церкви в России    
  • Между имперским порядком и католическим каноном: Конкордат 1847 года 
Глава 3. Двусмысленная веротерпимость: определение сферы «духовно-административных дел» в начале правления Александра II 
  • Ослабление вмешательства в религиозные дела
  • Риторика самоуничижения «господствующей веры» на фоне проблем православия в Западном крае
  • «Чисто духовные дела» и дела «духовно-административные»: Попытка разграничения 
  • Новая веротерпимость на практике: Случай католиков
Глава  4. Власть перед лицом этнического многообразия: поиск русскости в северо-западном крае в 1856—1863 годах
  • Вызревание официальной программы деполонизации в первые годы александровского правления 
  • Обособление ради единства: эксперименты над этнокультурной идентичностью в начале 1860-х годов
  • Западная Россия в символической географии и социальной топографии М.О. Кояловича. Западнорусскость и украинофильство 
Глава 5. Логика католикофобии: от М.Н. Муравьева к К.П. Кауфману
  • Кто и почему боялся католицизма?
  • Кредо и кругозор российских католикофобов
  • Практика: Муравьевская прелюдия  
  • Православные ревизоры католицизма 
Глава 6. Дискредитация католицизма: противостояние и компромиссы (1866 — начало 1870-х годов)    
  • Казус А.В. Рачинского: «Чувствую лихорадочной потребности борьбы с латинством» 
  • Регламентация набожности    
  • Аргументы рассудка и памяти в споре о святыне    
  • Светский вызов духовному авторитету: проект «дефанатизации» духовенства, «шахматная партия» с епископом
Глава  7. «Царская вера»: массовые обращения католиков в православие  
  • Религиозные обращения как подтверждение политической лояльности  
  • Проповедь православия «именем Правительства»  
  • Организация и процедура переходов в «царскую веру»    
  • Миссионерское насилие и репутация бюрократов    
  • «Латинство разлагается»?    
  • Финал кампании и ее последствия    
Глава  8. Русский католик и западнорусс: столкновение проектируемых идентичностей  
  • Русский язык в дополнительном католическом богослужении: pro et contra    
  • Западнорусскость в противоречивых истолкованиях: самобытность, «белоруссофильство», «сепаратизм». Коялович против Каткова    
  • Чиновничья Западная Россия. «Клерикалы» Виленского учебного округа под огнем критики    
Глава 9. «Очищение» иудаизма: система отдельного образования для евреев в конфессиональной политике    
  • Конфессиональное измерение еврейского вопроса в России    
  • Народные школы для евреев в Виленском учебном округе: ставка на русский язык    
  • П.А. Бессонов в Вильне: Опасения германизации российских евреев    
  • «Очищение» иудаизма: Новые задачи отдельной системы еврейского образования    
  • «Кагаломания» Я.А. Брафмана в чиновничьем прочтении    
  • Страсти по еврейским училищам    
Глава 10. Kulturkampf на минщине: борьба властей за русификацию католического богослужения (1870—1880) 
  • Упразднение Минской римско-католической епархии  
  • Введение русского языка: принцип добровольности и процедурные ограничения  
  • Попытки открытого противостояния деполонизации костела    
  • Ксендз Фердинанд Сенчиковский: методы введения русского языка, теория «фанатизма»    
  • Реакция католической паствы — протест национальный или религиозный?    
  • Автопортрет Сенчиковского: праведный католик, православный в душе    
  • Kulturkampf по-бисмарковски и по-романовски    
  • Учреждение должности визитатора и проблема канонической санкции русскоязычного богослужения    
  • Деморализация ксендзов-русификаторов    
  • Провал визитаторов как отрицательный урок конфессиональной инженерии: Взгляд из Вильны и Петербурга    
  • Свобода совести для католиков: Бюрократический фальстарт    
Глава 11. Пренебрегая иудаизмом: тихий поворот к сегрегации евреев    
  • Планы отмены уваровской системы: «оневежествление» или дальнейшее просвещение евреев?  
  • Недовоплотившийся призрак: Чиновники начинают бояться еврейского национализма 
  • Проблема религиозного обучения евреев в христианских школах
  • Последние проекты виленских маскилов
Заключение    
Примечания    
Список сокращений    
Список карт    
Список архивных фондов    
Именной указатель    
 

Долбилов Михаил - Русский край, чужая вера - Глава 2 - Николаевская конфессионализация: счастливые униаты, обиженные католики?  Иозефинизм vs национализм при отмене греко-униатской церкви в России

 
Упразднение Брестской унии 1596 года на территории Российской империи в 1839 году, или, по официальной терминологии, «воссо­единение» греко­-униатской церкви с православием, было одним из важнейших факторов, влиявших в течение по меньшей мере последующего полувека на формирование конфессиональных идентичностей в Северо­-Западном крае и на представление властей о взаимосвязи религии, языка и «народности». Номинально исчезнув, униатство впиталось в саму ткань межконфессиональных отношений в регионе. Но одними только регио­нальными особенностями это явление не объяснить. Вообще, в историографии существует тенденция изучать историю униатской церкви после первого раздела Речи Посполитой 1772 года в рамках границ тех госу­дарств, между которыми эта церковь, в свою очередь, оказалась разделе­на.
 
Это две империи — Российская и Габсбургская — и (до 1795 года) еще не погибшая Речь Посполитая. Соответственно, историки, как правило, рассматривают «воссоединение» белорусских униатов 1839 года в сугубо российском контексте — усиления национализма в стратегии империо­строительства при Николае I. В сравнительной же перспективе, охваты­вающей разные земли бывшей Речи Посполитой и предполагающей нали­чие общего сегмента в идентичности территориально разрозненных униатов, мотивы инициаторов и участников «воссоединения» обнаружи­вают известное сходство — если не в конечной цели, то в ряде методов и процедур — с моделью реформы униатской (греко­-католической) церкви в империи Габсбургов, а именно в Галиции в 1770—1780­х годах. И имен­но по этой линии хорошо прослеживается генетическое родство конфес­сиональной политики в Российской империи с иозефинизмом...
 

Долбилов Михаил - Русский край - чужая вера - Глава 2 - Между имперским порядком и католическим каноном: Конкордат 1847 года

 
Ликвидация униатской церкви в Западном крае значительно увеличи­ла «площадь соприкосновения» православной церкви, а следовательно, и государства с римским католицизмом на низовом, приходском уровне. До 1839 года униаты на большей части территории Виленской и Минской католической епархий, как и в Могилевской и Витебской губерниях, вхо­дивших в Могилевское архиепископство, составляли своего рода буфер между православными и католиками. И именно в среде перешедших из униатства в православие церковных иерархов возник план, развивая успех конфессиональной инженерии,  «присоединить» и католиков западных губерний к православной церкви, увлечь их вослед униатам.
 
Сам Семаш­ко не был энтузиастом наступления на католицизм, полагая, что главная задача подчиненного ему духовенства — предупредить «совращение» быв­ших униатов в католическую веру. Иначе смотрел на вещи епископ Анто­ний, который еще со времен обучения в Полоцкой иезуитской коллегии и Главной семинарии при Виленском университете сохранял открытость к общению с католиками. Вопрос о внутренних мотивах этого неординарного деятеля остается, надо признать, неразрешенным. В них могли пере­плетаться и желание доказать Петербургу лояльность вчерашних униатов; и тяга к историческому реваншу за их неполноправие в унии с Римом; и искреннее стремление взять католичество, в котором многое по части и обрядности, и церковной организации было симпатично экс­униатам, под своего рода покровительство, с тем чтобы предупредить или смягчить ожидавшееся тогда ужесточение правительственного курса.
 
 

Категории: 

Ваша оценка: от 1 до 10: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (1 vote)
Аватар пользователя aleksandroid