Я не хочу никого изменять, переделывать, модифицировать, переустраивать, преображать. Ни своих родителей, ни свою жену, ни свою дочь, ни своего сына, ни своего пастора, ни свою церковь, ни своих коллег.
А еще меньше хочу изменять россиян, многие из которых во главе с гражданином Путиным продолжают братскими удушающими объятиями "поддерживать" Восточную Украину, и некоторые христиане, к большому удивлению, в их числе... Я отказываюсь кого-либо изменять... Если даже мы кого-либо насильно и изменяем, то это есть неестественные изменения, потому как не добровольные...
Я не хочу никого изменять - Тарас Дятлик
Настоящее христианство - это не моральность, это не "кнут и пряник". Это отношения с Богом Отцом, Сыном и Духом Святым. Настоящий христианский путь освящения - это не путь моральности и нравственности, которым славились Павлики Морозовы и Николаи Островские (ценности которых, к нашему ужасу, все еще ностальгически педалируются даже среди христиан), но это верность исключительно ценностям Христа. Настоящая христианская человечность - это не alter ego, которое некоторые христианские лидеры искусственно создают, прячась за толпами охранников, на высоких возвышенностях, за достойными их величия кафедрами, за святостью высочайшего накала, которая пытается сжечь все истинно человеческое вокруг себя; но это есть моя истинная самость, в которой отражаются как в зеркале ценности Христа.
Моя истинная самость и человечность во Христе не растворяются, но только во Христе обретаются с учетом индивидуальных особенностей моего характера и темперамента, моих талантов и духовных даров, моего гендера и множественного социального статуса (явление ценностей Христа в том, чтобы быть настоящим отцом или матерью, сыном или дочерью, дедушкой или бабушкой, внуком или внучкой, братом или сестрой), в конечном итоге, моего призвания в этой земной юдоли плача.
Удаление от греха еще никого не приблизило к Богу. Удаление от греха и безнравственности - это гуманистическая мораль, которая творит из нас человека познающего добро и зло только чрез вкушение плода непослушания Творцу. Но человека без Характера, который дает нам способность познавать добро и зло чрез воздержание от вкушения плода в послушании Творцу. Человека без Характера, истинность Которого во Христе была доказана на Кресте проявлением послушания не Пилату, но исключительно Отцу и Его воле.
Удаление от греха еще никого не приблизило к Богу. Удаление от греха и безнравственности - это гуманистическая мораль, которая творит из нас человека познающего добро и зло только чрез вкушение плода непослушания Творцу. Но человека без Характера, который дает нам способность познавать добро и зло чрез воздержание от вкушения плода в послушании Творцу. Человека без Характера, истинность Которого во Христе была доказана на Кресте проявлением послушания не Пилату, но исключительно Отцу и Его воле.
Да и можно ли по-настоящему удалиться от греха без того, чтобы прежде не ухватиться за пронзенную руку Христа, Который один способен вытащить меня из печи греховного холокоста человечества? Да и можно ли по-настоящему избавиться от безнравственности без того, чтобы не распяться с Ним на Кресте? Без того, чтобы вместе с Ним не сражаться до крови против греха? Стремление ко Христу и каждый шаг против своего ложного alter ego в сторону Истинного Деспота и Кюриоса в одном лице (как Благого Обладателя абсолютно всем и вся) удаляет от нас грех и нас от греха.
Могу ли я кого-либо насильно заставить удалиться от греха, если Христос утверждает, что посмотрев на девушку с вожделением, я уже прелюбодействовал с нею, что позволив себе ненависть в мыслях, я уже обагрил свои руки кровью в качестве братоубийцы? Могу ли я кого-либо насильно заставить приблизиться ко Христу? Могу ли кого-либо насилием заставить родиться от Духа Святого? Нет. Это будет противоестественно, потому как не добровольно и богопротивно. Это будет проявление ныне так популярных братских удушающих объятий, не только в стране, но часто и в наших поместных церквах, о чем мы боимся говорить. Вместо того, чтобы исповедать грехи разных форм насилия (от сексуального до лже-духовного и лже-эмоционального), приблизившись ко Христу и обретая истинную самость и человечность, мы эти грехи скрываем, чтобы якобы не бросить тень на общину; и тем самым погружаем себя и паству в еще более глубокий мрак безысходности и alter ego христианского "лидера".
Бог упрашивал народ Израильский, взывал к нему, иногда вопил словами пророков, умоляя Свой избранный народ обратиться к Нему: "Если хочешь обратиться, Израиль, говорит ГОСПОДЬ, ко Мне обратись; и если удалишь мерзости твои от лица Моего, то не будешь скитаться. И будешь клясться: "жив ГОСПОДЬ!" в истине, суде и правде; и народы Им будут благословляться и Им хвалиться" (Иер 4:1-2). Но вся история Израиля показывает, что народ весьма и весьма редко внимал призывам Творца. Настолько редко, что в конечном итоге Бог в Своей любви Сам воплотился в человека, чтобы непосредственно святыми устами Богочеловека в грешные уши человека рассказать о глаголах настоящей жизни с Богом, как в земной юдоли, так и в вечности блаженства со Христом.
Могу ли я кого-либо насильно заставить удалиться от греха, если Христос утверждает, что посмотрев на девушку с вожделением, я уже прелюбодействовал с нею, что позволив себе ненависть в мыслях, я уже обагрил свои руки кровью в качестве братоубийцы? Могу ли я кого-либо насильно заставить приблизиться ко Христу? Могу ли кого-либо насилием заставить родиться от Духа Святого? Нет. Это будет противоестественно, потому как не добровольно и богопротивно. Это будет проявление ныне так популярных братских удушающих объятий, не только в стране, но часто и в наших поместных церквах, о чем мы боимся говорить. Вместо того, чтобы исповедать грехи разных форм насилия (от сексуального до лже-духовного и лже-эмоционального), приблизившись ко Христу и обретая истинную самость и человечность, мы эти грехи скрываем, чтобы якобы не бросить тень на общину; и тем самым погружаем себя и паству в еще более глубокий мрак безысходности и alter ego христианского "лидера".
Бог упрашивал народ Израильский, взывал к нему, иногда вопил словами пророков, умоляя Свой избранный народ обратиться к Нему: "Если хочешь обратиться, Израиль, говорит ГОСПОДЬ, ко Мне обратись; и если удалишь мерзости твои от лица Моего, то не будешь скитаться. И будешь клясться: "жив ГОСПОДЬ!" в истине, суде и правде; и народы Им будут благословляться и Им хвалиться" (Иер 4:1-2). Но вся история Израиля показывает, что народ весьма и весьма редко внимал призывам Творца. Настолько редко, что в конечном итоге Бог в Своей любви Сам воплотился в человека, чтобы непосредственно святыми устами Богочеловека в грешные уши человека рассказать о глаголах настоящей жизни с Богом, как в земной юдоли, так и в вечности блаженства со Христом.
Без насилия. Потому что Он мог распять весь народ Палестины на крестах вокруг Голгофы за саму только мысль явить насилие над Богочеловеком. Но почему-то по Своей любви, без насилия над людьми, Он выбрал быть распятым Своим же народом за грехи Своего же народа, чтобы дать Своему же народу новую жизнь здесь на Земле и там в вечности. Уж Бог, как Истинный Деспот и Кюриос, имел и имеет все возможности насильно заставить человека измениться.
Но Он не выбрал путь насильственных изменений характера человека. Да, Он позволял народу Израильскому и позволяет нам хлебнуть сполна последствия наших неправильных решений. Но даже в момент нашей слабости и беззащитности Он ждет добровольного повиновения, исходящего из любви и осознания Божьей благости, и не проявляет насилия, чтобы изменить нас. Через пророка Исаию Отец провозгласил, что Он "трости надломленной не переломит, и льна курящегося не угасит; будет производить суд по истине" (Ис 42:3). Сын, придя на Землю, святыми устами в грешные уши повторяет слова Отца, что Он "трости надломленной не переломит, и льна курящегося не угасит, доколе не доставит суду победы" (Мф 12:20).
Поэтому я отказываюсь кого-либо изменять. Христос, Которого я знаю, -- Бог любви, а не насилия. Любовь ищет как изменить самого себя и стать примером, моделью изменения своего характера, чтобы явить Христа. Насилие же стремится изменить другого удушающими братскими объятиями. Любовь хочет показать радость добровольных отношений между личностями, какие мы видим в Святой Троице. Насилие стремится контролировать все вокруг через одержимость властью в угоду своему alter ego, за которым, как правило, прячется голый король. Любовь Сама идет на Крест за грешника. Насилие распинает ближнего. Любовь бежит навстречу блудному сыну, невзирая на статус и мнение общества, или даже поместной христианской общины. Насилие требует и ждет, когда блудный и "правильный" сын поклонятся и поцелуют ноги, признав себя прахом от праха земного.
Поэтому я отказываюсь кого-либо изменять. Я не хочу, чтобы мой сын и моя дочь, мои младшие братья или сестры преображались в мой "образ и подобие". Я не хочу доломать надломленную трость. Я не хочу угасить курящийся лен. Но я хочу позволять Христу все больше изменять, преображать, переустраивать свой характер в образ и подобие Христа. И каждый раз, когда я доверяю Ему какую-то новую сферу своей жизни или черту характера, процесс преображения осуществляется достаточно болезненно. Иногда настолько, что я брожу весенними улицами нашего городка с затуманенными глазами и безмолвными вопросами и стремлением стяжать Божий мир, который превыше всякого ума, до тех пор, пока мое сердце и мысли не успокоятся во Христе Иисусе, в Его Любви, в мыслях о Его покорности Отцу до Креста, до смерти, до схождения в ад, до воскресения, до вознесения и новой жизни в новом теле с Отцом там, где уже никогда не будет ни насилия, ни времени.
Поэтому я отказываюсь кого-либо изменять, но молюсь о себе, о своем ближнем, о христианах (и евангельских, и православных) из братского российского народа, чтобы мы добровольно выбрали позволить Христу изменить наш характер, чтобы мы добровольно выбрали учиться не сообразовываться с веком сим, но преобразовываться обновлением своего ума, чтобы познавать, что есть воля Божия, благая, угодная и совершенная (Рим 12:2). Молимся. Солим. Светим... Без насилия...
Поэтому я отказываюсь кого-либо изменять. Христос, Которого я знаю, -- Бог любви, а не насилия. Любовь ищет как изменить самого себя и стать примером, моделью изменения своего характера, чтобы явить Христа. Насилие же стремится изменить другого удушающими братскими объятиями. Любовь хочет показать радость добровольных отношений между личностями, какие мы видим в Святой Троице. Насилие стремится контролировать все вокруг через одержимость властью в угоду своему alter ego, за которым, как правило, прячется голый король. Любовь Сама идет на Крест за грешника. Насилие распинает ближнего. Любовь бежит навстречу блудному сыну, невзирая на статус и мнение общества, или даже поместной христианской общины. Насилие требует и ждет, когда блудный и "правильный" сын поклонятся и поцелуют ноги, признав себя прахом от праха земного.
Поэтому я отказываюсь кого-либо изменять. Я не хочу, чтобы мой сын и моя дочь, мои младшие братья или сестры преображались в мой "образ и подобие". Я не хочу доломать надломленную трость. Я не хочу угасить курящийся лен. Но я хочу позволять Христу все больше изменять, преображать, переустраивать свой характер в образ и подобие Христа. И каждый раз, когда я доверяю Ему какую-то новую сферу своей жизни или черту характера, процесс преображения осуществляется достаточно болезненно. Иногда настолько, что я брожу весенними улицами нашего городка с затуманенными глазами и безмолвными вопросами и стремлением стяжать Божий мир, который превыше всякого ума, до тех пор, пока мое сердце и мысли не успокоятся во Христе Иисусе, в Его Любви, в мыслях о Его покорности Отцу до Креста, до смерти, до схождения в ад, до воскресения, до вознесения и новой жизни в новом теле с Отцом там, где уже никогда не будет ни насилия, ни времени.
Поэтому я отказываюсь кого-либо изменять, но молюсь о себе, о своем ближнем, о христианах (и евангельских, и православных) из братского российского народа, чтобы мы добровольно выбрали позволить Христу изменить наш характер, чтобы мы добровольно выбрали учиться не сообразовываться с веком сим, но преобразовываться обновлением своего ума, чтобы познавать, что есть воля Божия, благая, угодная и совершенная (Рим 12:2). Молимся. Солим. Светим... Без насилия...
Комментарии (1 комментарий)