Хуторов Семен - Христианская психология

Христианская психология

Семен Хуторов • 28 апреля в 13:33

источник https://telegra.ph/Hristianskaya-psihologiya-04-28

Несколько дней назад Филипп Никитин опубликовал рецензию с критикой книги "Христианство и психология" М. Голубина. После прочтения рецензии мне показалось, что она схожа по стилю с моими заметками (прочитать их можно тут и тут).

То есть, это скорее впечатление после прочтения, где акцент делается на риторике автора и отдельных триггерных фразах и странных идеях, а не на основных тезисах книги. 

Предсказуемо, что автор книги расценил это не как рецензию, а как хейтерство.  

Но если переходить к основным идеям книги, тут появляются более фундаментальные вопросы.

Попробую их обозначить ниже 👇. 

Один из центральных тезисов книги звучит так:

все до одного психологические направления/школы построены на обособленных мировоззрениях, каждое из которых противоречит Евангелию.

М. Голубин, рассуждая об истории психологии, указывает на её языческие корни. Здесь он отсылает читателя к посланиям Павла, который отвергает "философии мира сего" и называет безумными греческих эпикурейцев и других философов.

Автор считает современную психологию усовершенствованной версией язычества. По его мнению все психологические школы прикрываются научностью, но на деле транслируют мировоззренческие квазирелигиозные нарративы.

При этом он подчеркивает, что светская психология ценна и полезна в области эмпирической науки.

То есть там, где:

изучаются всевозможные реакции человека на события и раздражители, причинно-следственные связи радостей и печалей, источники душевных заболеваний, психосоматические взаимосвязи, природа привязанностей и зависимостей, травматические переживания. 

Говоря о проблемах психологии, он подчеркивает, что все подходы конкурируют между собой. И поскольку в научном сообществе нет единой «библии» психологии – наука сия весьма неточна и противоречива. 

Судя по всему автор не считается с интегративным подходом современных психологов, раз относится к школам и направлениям как к конкурирующим конфессиям внутри новой религии. При том что задача у каждой школы не "прийти к одному мнению по всем вопросам", написав новую Библию, а сделать акцент на своей области исследования. 

Тут возникают дискуссионные вопросы о критериях научности.

Любопытно, что скажет автор по поводу тех областей науки, которые ему кажутся точными, но у них тоже нет единой священной книги? Например в медицине множество протоколов, спорных экспериментальных подходов. Делает ли это медицину неточной в уничижительном смысле этого слова?

Если нет, то почему плюрализм школ психологии – это квазирелигиозность, а не нормальная стадия развития довольно молодой науки?

Михаил критикует "всех и вся" и при этом делает оговорку:

"Нам, христианам, ошибочно без разбора обвинять всех психологов в ведении какой-либо духовной борьбы, в неверных представлениях о душе, Библии, Боге, вечности, смысле жизни. Порой в этом нет никакой необходимости, как нет необходимости критиковать неверующего хирурга, который проникает внутрь человеческого тела".

Казалось бы, здравая мысль.

Но в чем смысл подобных оговорок, если на протяжении всей книги автор занимается именно этим, обличая психологов?

И тут вопрос, который поднял Филипп Никитин в своей рецензии, действительно актуален: почему автор выбирает форму обличительной риторики, а не научной дискуссии? Это проповедь или исследование?

На каком основании автор отделяет "эмпирически ценное" от "мировоззренчески вредного" в светской психологии? Где заканчивается полезное изучение реакций/убеждений и начинается неприемлемая философия? Есть ли у него методологический ключ или это "смотрю и чувствую"?

Например, говоря такие слова,

"если человек пришел к психологу (светскому) с муками совести, то самой правильной консультацией будет переадресация посетителя духовному лицу",

как Михаил приходит к выводу, что будет неправильно, если светский психолог будет работать с муками совести? И если психолог всё-таки работает с чувством вины, стыда и морального выбора, то он автоматически становится лжеучителем? 

Так что за наука такая "Христианская психология" у М. Голубина?

Это отдельная научная дисциплина (с методологией, критериями верификации), практическое душепопечение в рамках Церкви или некая "христианская оптика" в той самой светской психологии?

Чем христианская психология отличается от традиционного душепопечения? Если разница только в терминологии и ссылках на научные исследования – не создается ли иллюзия науки там, где веками была пасторская практика? Если разница содержательная – где её описание?

На эти вопросы автор отвечает в отдельной главе "Христианская психология". Точнее, как мне показалось, не отвечает, а показывает читателю, что он эти вопросы видит, понимает, не игнорирует и фундаментально к ним подходит.

Для начала, автор говорит о сложности и неоднозначности термина "христианская психология". И даже считает проблемой, что под ней подразумевается видеоизмененное душепопечение, за которым скрывается "зловредный суррогат". Михаил говорит об опасности синтеза в виде психологизации христианства (когда евангельские истины переодеваются в термины психологии) или христианизации психологии (когда психологическим концептам насильно пришивают библейские ярлыки). Казалось бы, здесь автор неожиданно проявляет трезвость и действительно уходит от формата проповеди, перейдя к исследованию.

Автор пишет, что не относит себя к лагерю фундаменталистов (ноутетическое богословие Дж. Адамса), но затем в подглаве "моя личная позиция" прям дословно говорит, что в вопросе интеграции светской науки и церковного душепопечения он на стороне фундаменталистов.

Да и вообще в книге часто прослеживается фундаменталистская аргументация.

Например, предвосхищая вопросы читателя "какую именно психологию проповедует автор?", "почему именно христианскую, а не, скажем, протестантскую или вообще баптистскую?", Михаил говорит "я проповедую психологию, которая воспринимает человека носителем вечной души, нуждающейся прежде всего в её Создателе и Его спасении (довольно общая формулировка, которая, тем не менее, несет в себе конфессиональное представление о вечности души и спасении в юридическом смысле). 

То есть, это вполне себе фундаменталистский тезис, который можно другими словами выразить "создателем моего подхода является сам Бог".

Автор будто не видит или намеренно избегает проблемы, что внутри христианства тоже есть разные взгляды на антропологию. Какой из них берётся за основу и почему? Трихотомия, дихотомия или холизм (неделимая целостность)?

Судя по всему, автор книги, находясь внутри определенной конфессии, так вопрос не ставит, поэтому в главе "Библейское учение о душе" он просто проповедует традиционный баптистский взгляд.

При этом автор подчеркивает, что христианский психолог может использовать светскую базу знаний в области психики, но не должен заходить на поле служителей и работать с вопросами, которые имеют духовный подтекст: 

Если христианский психолог объяснил многодетной матери какие психические процессы происходят в жизни её ребенка в переходном возрасте, что здесь деструктивного? Если посещения психолога верующий мужчина верующий мужчина стал лучше понимать, как устроено женское мышление (🤦‍♂️) его супруги, что здесь лишнего? Если христианский клинический психолог объяснит, как отражаются на организме глубокие обиды, что здесь антибиблейского? Если христианский психолог сможет догадаться, почему верующий человек закомплексован и даст хорошие житейские советы, что тут опасного и мирского? Все рекомендации и объяснения не являются заменителями евангельского учения. Они лишь соотносятся со здравым учением. Очень даже похвально, если тот же служитель церкви будет разбираться в этих вопросах, тогда и нужды не возникнет в психологе. 

Означает ли последняя фраза, что автор видит христианскую психологию лишь как временный костыль на время некомпетентности пастырей?

То есть это не самостоятельная дисциплина, а набор знаний, которые церковнослужителям желательно освоить во избежание "нужды" в специалисте? Если да, то логичнее было бы говорить не о христианской психологии, а о том, "что полезно знать пасторам о психике человека".

Интересная деталь, что автор деконструирует термин "sola scriptura" и также говорит, что "не все объясняется грехом" в контексте психологической работы.

Но здесь опять этот тезис провисает и остается непроясненным: какую роль тогда играет грех в происхождении психических проблем? Если автор признаёт, что часть проблем имеет недуховные причины (биологические, социальные, когнитивные), то чем его позиция отличается от умеренных интеграционистов, которых он критикует? Только тем, что он избегает слова "интеграция"?

По какому критерию он отличает духовные проблемы от душевных? И тд.

Кратко резюмирую, можно сказать, что М. Голубин критикует психологию за отсутствие единого мировоззрения и за смешение науки с квазирелигией, но сам предлагает психологию на своём мировоззрении без верифицируемой методологии. Призывает не обобщать психологов, но обобщает их в каждой главе своей книги. Пытается показать, что нужно отделять полезную эмпирику от вредных идей, но не показывает, где и как проводит эту границу.

В общем, диссонанс и каша в голове.

У меня.

После прочтения.