Обзор книги рава Шалома Хазана «Пардес Нового Завета. Послание к Евреям»

Книга рава Шалома Хазана «Пардес Нового Завета. Послание к Евреям» представляет собой необычный и смелый проект — попытку прочитать одно из самых богословски насыщенных и спорных текстов Нового Завета через призму классической еврейской герменевтики, используя четырехуровневую модель Пардес: пшат, ремез, драш и сод. Уже сама постановка задачи задаёт высокий уровень напряжения: автор берётся за текст, который на протяжении веков воспринимался в иудаизме как чуждый или даже враждебный, и предлагает его системный разбор в терминах Танаха, мидраша и раввинистической мысли.

Структурно книга построена как последовательный комментарий ко всем главам Послания к Евреям. Каждый фрагмент текста сначала приводится (часто с транслитерацией ивритом), затем разбирается на уровне простого смысла, затем предлагается намёк, толкование и, наконец, мистический уровень. Это создаёт ощущение серьёзной, почти талмудической работы с текстом. Автор явно стремится показать, что Послание к Евреям — это не «разрыв» с Торой, а радикальный внутренний мидраш, который пытается раскрыть её «пнимиют», внутреннюю суть.

Особенно важной частью книги является вводный раздел, где автор честно перечисляет главные богословские противоречия между Посланием к Евреям и классической еврейской традицией: вопрос «отмены» Торы (Евр. 8:13), проблема священства по чину Мелхиседека, обесценивание храмовых жертв, использование Септуагинты вместо масоретского текста, а также утверждение о «невозможности покаяния» для отпавших (Евр. 6). Это, пожалуй, одна из самых сильных сторон книги: автор не игнорирует трудные места, а выносит их на обсуждение с самого начала.

В самом комментарии Хазан последовательно пытается «навести порядок» — то есть переинтерпретировать проблемные стихи таким образом, чтобы они не противоречили принципу вечности Торы, не отменяли левитское священство буквально и не отрицали силу тшувы. Он показывает, что многие радикальные формулировки можно прочитать как аллегорический мидраш, а не как юридическое упразднение заповедей. Например, «отмена» старого завета толкуется как переход к более глубокой духовной реализации, а не как аннулирование Торы; превосходство Мессии над ангелами объясняется через традиционные мидрашим о величии Адама и грядущего Царя-Мессии.

Интересна и его настойчивая попытка подчеркнуть человеческую природу Мессии, особенно в стихах о «возлюбил праведность и возненавидел беззаконие». Здесь автор сознательно дистанцируется от христологической догматики поздней Церкви и предлагает читать текст как свидетельство о праведнике, достигшем высшей степени двекут, а не как о божественной сущности. В этом смысле книга явно направлена на мессианско-иудейскую аудиторию, которая стремится удержать баланс между верой в Иешуа и верностью еврейской традиции.

Однако при всей оригинальности проекта нельзя не отметить ряд серьёзных вопросов. Во-первых, книга иногда производит впечатление апологетической работы, где цель — любой ценой примирить текст Послания с ортодоксальной еврейской позицией. Некоторые интерпретации выглядят напряжёнными и требуют от читателя значительной готовности принять авторский тезис о «внутреннем мидраше» вместо буквального смысла. Там, где текст Нового Завета действительно звучит как утверждение об отмене жертвенной системы, автор предлагает символическое прочтение, которое, возможно, не вполне соответствует историческому контексту раннехристианской общины.

Во-вторых, обращение к уровню сод иногда выглядит скорее как вдохновляющая духовная аллегория, чем как строгий каббалистический анализ. Это не обязательно недостаток, но читателю, ожидающему глубокой текстологической работы с источниками Зоара или Лурии, может показаться, что мистический уровень используется преимущественно как богословская поддержка основной линии аргументации.

В-третьих, книга почти не вступает в диалог с современной академической библеистикой. Историко-критические вопросы — авторство, эллинистический контекст, богословская эволюция ранней Церкви — упоминаются, но остаются на периферии. Основной акцент сделан на традиционном мидрашическом подходе. Это делает труд цельным, но одновременно ограничивает его научный охват.

Тем не менее проект Хазана заслуживает внимания как редкий пример межтрадиционного богословского диалога. Он демонстрирует, что Послание к Евреям можно читать не только как текст разрыва, но и как текст напряжённого внутреннего спора внутри еврейского мира I века. Для мессианских евреев книга может стать важным инструментом самоидентификации и богословского самоосмысления. Для традиционных иудеев — поводом увидеть, как именно аргументировал автор Послания, и где проходят реальные линии конфликта. Для христианских читателей — возможность взглянуть на привычный текст с неожиданной раввинистической перспективы.

Рекомендовать эту книгу можно прежде всего тем, кто интересуется мессианским иудаизмом, историей раннего христианства и еврейской герменевтикой. Она потребует от читателя серьёзной подготовки в Танахе и раввинистической традиции, но при этом написана достаточно ясно и системно. Это не популярное чтение, а работа для вдумчивого и богословски заинтересованного читателя.

В итоге «Пардес Нового Завета. Послание к Евреям» — это смелая попытка удержать одновременно верность Торе и признание мессианского прочтения Нового Завета. Успешность этой попытки будет зависеть от богословской позиции самого читателя, но сама постановка задачи и уровень аргументации делают книгу значимым вкладом в сложный и болезненный диалог между традицией и новозаветной верой.