Спонг - Декалог - Комментарии - Заповедь седьмая - Телесность и отношения

С книгами, рекламируемыми на сайте, можно лично ознакомитьсявступив в клуб Эсхатос, или оформив заявку по целевой программе.
Спонг - Декалог - Комментарии - Заповедь седьмая - Телесность и отношения
Джон Шелби Спонг  - ДЕКАЛОГ - Комментарии - 7
Продолжаем серию переводов по книге Джона Шелби Спонга:
Beyond moralism : a contemporary view of the Ten Commandments
HarperCollins Publishers Australia;Saint Johann Press;Christianity for the Third Millennium and St. Johann Press
2000
ISBN 978-1-878282-14-9
 

Джон Шелби Спонг - Дениз Г.Хэйнз - Комментарии на Декалог - Заповедь 7. Телесность и отношения

Христианство дало Эросу выпить яду; он, положим, не умер от этого, но выродился в порок.
Ф. Ницше
 
«Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». Этой вступительной строкой Анны Карениной Лев Толстой привлекает читателя, выявляя смысл своего произведения. Хотя мы, возможно, отчаянно хотели верить, что Золушка и ее принц действительно «жили долго и счастливо», разочарование обычно начинается на втором году брака, когда глаза недавно вступивших в брак уже открыты для осознания того, что люди, которые берут на себя обязательства, вступают в интимные сексуальные отношения, становятся уязвимыми для страданий и боли, а не только для удовольствия и экстаза. Мы не можем познать или быть познанными, если нам рано или поздно не пройдется пройти через трудности и разочарования.
Героиня истории Толстого вступила в брак со старшим мужчиной, который обеспечил ей экономическую безопасность и хорошее социальное положение, но который был эмоционально далеким, властным и, наконец, жестоким. Когда Анна шокировала всех, оставив мужа ради другого мужчины, ее остракизм со стороны общества был всесторонним. Толстой, принявший во взрослой жизни радикальное христианство, написал моральные сказки, чьи окончания были предсказуемы. Грешники были наказаны; прелюбодеи приходили к плохому концу. Однако его истории были рассказаны таким образом, что оставалось впечатление, что страдающий грешник в конце концов с неким любопытством одерживал победу. Порицаемая и не способная изменить ход своей жизни, Анна бросилась под колеса поезда. История завершилась трагедией жизни, закончившейся отчаянием, но на протяжении всего повествования была также непрерывная искра мужества и безудержной страсти к жизни, которая привела Анну к прелюбодейным отношениям, в которых она чувствовала себя полностью живой, способной любить и быть любимой. Несмотря на самоубийство, она была женщиной без сожаления. Анна Каренина рискнула и проиграла ... и победила.
 
В литературе и в жизни секс является сложным, парадоксальным и эмоционально заряженным предметом. Мы знаем про его силу как запятнать, так и улучшить отношения. Люди занимаются этим здоровым, улучшающим качество жизни занятием. Для таких людей секс органично вплетается в гобелен жизни. Он пронизывает весь путь, окрашивая всякое поведение партнеров, которое невозможно игнорировать или отталкивать. Каждый из нас не просто человек. Мы либо человек мужского пола, либо человек женского пола, который стремится воспроизводить себя. Наше стремление к объединению является как эмоциональным, так и духовным, а также биологическим, поскольку мы стремимся к общению и производству потомства. Секс - это творение Божье, утверждает Библия, и как компонент человеческой жизни он хорош. Есть много способов выразить нашу сексуальность. Мы можем наслаждаться сексом, дисциплинировать сексуальность, подавлять или даже перенаправлять ее. Мы не можем, однако, отказаться от сексуальности без существенных для себя последствий.
 
В то же время мы знаем, что злоупотребление сексуальностью и неправильная ее ориентация ведет к угасанию жизни, даже к смерти. В частности, мы знаем об опасных и разрушительных частных и общественных последствиях незаконного и скрытого внебрачного секса. В семьях и обществах, где секс является запретным предметом, он приобретает черты экзотического существа, такого как лобстер или ядовитая змея, и опасный, и захватывающий одновременно. Секс как существо в стеклянной клетке лежит на обозрение и страх людей. Наблюдатель взволнован даже без опасностей физического контакта и требований отношений. Чарующий страх, возникающий из-за двойственного отношения к сексуальности, поощряет как навязчивые действия, так и противодействие в этой сфере, которые мешают нормальному прогрессу повседневной жизни и становятся эмоционально изнурительными. Когда боль не проходит, люди часто обращаются за помощью к друзьям, пасторам и профессиональным консультантам. Широкие разновидности сексуальных проблем, под многими формами, наносят вред функционированию нормальной жизни людей. Во время любого пасторского служения духовенство сталкивается с гетеросексуальными и гомосексуальными проблемами, как у мужчин, так и у женщин: безответственность и ненасытное желание, добрачные беременности и пост-брачная бездетность. Люди приходят за советом по проблемам, связанным с фетишизмом, извращениями, изнасилованиями, инцестом, неверностью, романтическими привязанностями, делами по расовым, семейным и меж-поколенческим признакам. Жизнь приходит через открытую дверь кабинета пастора.
 
Чувствительные пасторы и друзья, знающие о христианской системе ценностей, сначала с любовью принимают и прощают людей там, где они находятся в данный момент, а затем поощряют те виды изменений в этих людях, которые требует эта система. Некритичное применение моральных заповедей и жестких правил в отношении причинения вреда жизни, попавшей в скомпрометированное состояние, - это не праведность. Это отсутствие любви. Законы, принятые на благо всего общества в целом, имеют мало отношения к людям, чья личная история вынуждает их делать выбор не из идеальных вариантов, а из доступных. Никто никогда не грешит один. Грех происходит в окружении других людей, где наши решения влияют друг на друга. Человеческая задача - наследуя грехи прошлых поколений, также осознавать эти определяющие факторы. Если человек не захочет вернуться в то общество и эпоху, которая ознаменовала исход еврейского народа из Синайского полуострова, где индивидуализм еще не сформировался и идентичность обнаруживается исключительно в сознании целостности сообщества, то всегда должны быть отдельные исключения из общих правил. Сложные непредвиденные обстоятельства уникальной жизненной ситуации не могут быть измерены одним моральным критерием, не жертвуя любовью.
 
В последние полвека новые истины и новые взгляды способствовали сексуальной реформации. Стандарты, ценности и санкции пересматриваются и изменяются. Задача христианина в таком мире не может выполняться должным образом, если он будет оставаться невежественным или слепым к этим изменениям. Седьмая заповедь и аксиомы, определяющие сексуальное поведение, по-прежнему актуальны, но они требуют постоянного толкования. Разграничение между сексуальной моралью и безнравственностью стало более размытым, поскольку мы ищем своей самореализации как сексуальные существа, которые свободны быть полностью самими собой по отношению к другому, но мы не должны отменять нашу ответственность перед обществом.
Современное поколение должно найти место между культурной и религиозной сексуальной этикой вчерашнего дня, которая поощряла репрессии с одной стороны, и гедонистическую сексуальную этику многих людей, говорящую о том, что «если вам это нравится, это должно быть хорошо» - с другой стороны. Репрессия выглядит как парализующая вина и торможение в жизни, где возникли проблемы с сексуальностью; принцип удовольствия рассеивает сексуальность и снимает социальную ответственность. Но, конечно, есть другая альтернатива.
 
Поскольку религиозные принципы так легко перепутать с общественными нормами, иудео-христианские принципы должны быть отделены от культурных традиций времени.
 
Первоначальный запрет на прелюбодеяния исходил из народа, который продолжал практиковать многоженство в течение многих лет после заключения завета на Синае. Моногамный брак не является первоначальным контекстом этого запрета. Предполагалось, что эта заповедь была дана в пустыне около 1250 г. до н.э. Однако спустя 300 лет Соломон со своими 300 женами и 700 наложницами царствовал в стране, закон которой провозглашал: «Не прелюбодействуй».
 
Патриархальное общество, в котором этот закон толковался и применялся, не рассматривало половые сношения между женатым мужчиной и незамужней женщиной как преступление заповеди запрета на прелюбодеяние. История в главе 38 Книги Бытия рассказывает об истории Иуды с Хирой, Адулламитянином, которого описали только как его друга, даже после того, как у него было трое детей от дочери последнего. В главе 21 книги Судей мужчины колена Вениамина сразу взяли себе девиц силой, и поженились на них только потом. Мужчина был признан виновным в прелюбодеянии только в том случае, если он вступал в отношения с женой другого мужчины. Прелюбодеяние было прежде всего преступлением против брака другого человека, а не против его собственного. С другой стороны, замужняя женщина совершила прелюбодеяние, если имела сексуальные отношения с любым мужчиной. Если женатый мужчина избегает замужних женщин, он может иметь столько сексуальных отношений, сколько пожелает, и при этом не нарушать эту заповедь. Действительно, в библейском законе соблазнение незамужней дочери человека рассматривалось как преступление против его собственности, а не как нарушение седьмой заповеди.
 
Прелюбодеяние, определенное таким образом, было также преступлением против сообщества, поскольку брак никогда не был просто частными отношениями. Брак в библейский период был организован и утвержден более широкими семействами. Романтика не была ключевой причиной для заключения брака. Семейная собственность и политические союзы были главными вопросами для заключения брака. Кровные линии, семейные узы и наследство были вопросами большой важности. Сохранение богатства и тщательный выбор помощника в домохозяйстве были средствами сохранения племени сильным и незапятнанным. Поскольку каждый половой акт со здоровой женщиной делал возможной беременность, не может быть никакой уверенности в отцовстве детей, если женщины не являются сексуально верными своим мужьям. Соблюдение закона также защищало замужних женщин от посягательств навязчивых мужчин, которым было бы трудно противостоять в патриархальном обществе, что способствовало упорядоченной жизни нации.
 
Хотя седьмая заповедь не распространялась на незамужних половозрелых дочерей, поскольку они являлись потенциальными женами, их девственность была ценным товаром. Возможно, в доме своего отца оставалась девушка, имевшая девственность, как дорогой и менее продуктивный член общества, но для домохозяйства лучше было, если бы она вышла замуж. Если она была обесчещена, ее соблазнитель должен был жениться на ней. Если он отказывался, он должен был заплатить ее семье цену невесты. Затем она может выйти замуж за менее желанного помощника. Незамужние и бесплодные женщины несли огромный стыд за то, что не могли выполнить свой долг и предназначение, как женщины. Такие проблемы расценивались как немилость от Господа.
Женщины в этом обществе нуждались в защите мужчины - мужа или родственника - чтобы выжить. Хотя заповедь, по-видимому, давала мужчинам сексуальную лицензию на связь с незамужними, общество запрещало подобную распущенность. Многоженство обеспечивало кровом и защитой лишних женщин в мире, где война и несчастные случаи убивали мужчин и оставляли женщин без защиты. В Священных Писаниях постоянно звучали напоминания о том, чтобы заботиться о вдовах и сиротах.
Сексуальными партнерами для мужчин, не состоящих в браке, были несчастные женщины, у которых не было родственников, и которые могли бы предоставить им экономическую поддержку. Проституция была и остается ответом на экономическую необходимость в таких обществах. Вероятно, в сообществе было очень мало «свободного» секса по обоюдному согласию. Однако сексуальное поведение с иностранными женщинами, с которыми они сталкивались во время путешествий или когда да в плен во время войны, не регулировалось этими законами. Поэтому единственными сексуальными отношениями, которые были достаточно разрушительными для сообщества, чтобы вызвать запрет, были те, которые угрожали структуре семьи, на которой основывалось выживание всего сообщества. Из-за биологической необходимости, женщины были нерушимыми хранителями семейных сокровищ: детей, наследства и политического союза.
 
Теперь ясно, что в рамках узкого определения, которое регулировало наследование в племени, были осуждено конкретно прелюбодеяние, то есть секс мужчины с чужой женой, или секс замужней женщины с любым мужчиной, кроме ее мужа, и виновный мог быть приговорен к смерти. Еврейское слово «прелюбодеяние», используемое в этой заповеди, было na ‘aph, слово, которое может относиться как к мужчине, так и к женщине.
 
Хотя грех прелюбодеяния и его последствия были четко изложены, этот грех не был результатом негативного репрессивного отношения к сексу, которое сегодня является характерной чертой моралистического легализма и явно не является библейским. Еврейской королевы Виктории не существовало. В еврейской мысли не было отвращения к телу или возвышению души. Это представление пришло из другой традиции. Евреи были сексуальными, жизнеутверждающими людьми; их литература представляла наслаждение праздником жизни.
 
Несколько лет назад я преподавал библейский урок, который транслировался по местной радиостанции каждое воскресенье. Однажды менеджеры станции «пискнули» мою программу, потому что, по их мнению, используемые слова были оскорбительными для слуха их слушателей. К большому удивлению и огорчению руководства станции, они обнаружили, что цензурирован был отрывок, дословно прочитанный из Библии. (Перевод короля Иакова!) Мой текст - «Песнь песней» - был серией любовных стихотворений, которые во всей красе восхваляли физическую красоту тела женщины.
 
«Как лента алая губы твои, и уста твои любезны; как половинки гранатового яблока — ланиты твои под кудрями твоими… шея твоя — как столп Давидов… два сосца твои — как двойни молодой серны, пасущиеся между лилиями. О, как любезны ласки твои, сестра моя, невеста! о, как много ласки твои лучше вина, и благовоние мастей твоих лучше всех ароматов! Сотовый мед каплет из уст твоих, невеста; мед и молоко под языком твоим… «отвори мне, сестра моя, возлюбленная моя, голубица моя, чистая моя! потому что голова моя вся покрыта росою, кудри мои — ночною влагою». (Песнь Песней 4:2сл; 5:3)
 
Стихи жениха в главах 4 и 5 Песни Песней отражают большую часть еврейского отношения к телам, к сексуальности, к красоте женских форм. Стихи не менее лирические выражают и желание невесты к ее жениху. Эти слова не часто читаются в церкви и еще реже используются в качестве текстов для проповедей, за исключением случаев, когда они иносказательно интерпретируются диким и неуместным экзегетическом способом. Они появляются в поучениях только в качестве дополнительных наставлений для брачных пар.
 
Отвращение к телам, антисексуальное отношение, приравнивающее половой акт к осквернению и возвышающее девственность как высшее призвание, отсутствует и никогда не было еврейским пониманием.
 
Когда традиционные религиозные взгляды отделены от иудейско-христианского откровения, мы начинаем понимать, что репрессивный морализм, против которого наша культура находится в таком восстании, вовсе не обязательно является христианским или библейским. Репрессивный морализм является продуктом дуалистического греческого разума, который склонен обесценивать физическое и материальное как менее достойное, в отличие от нефизического или духовного. Этот дуализм достиг своего апогея в западной цивилизации, когда он объединился с пуританским рвением удалить красоту и веселье из жизни. «Если это весело, это должно быть греховно!» Христианство отождествлялось со строгим морализмом и жесткой строгостью. В викторианскую эпоху девятнадцатого века возникло повышение значения материальных удобств жизни, но продолжение сексуальных ограничений как несомненного правила, по крайней мере, в «правильном» обществе – оставалось категоричным. Фактически отсутствие интереса к сексу было признаком хорошего воспитания женщин этого поколения. Матери советовали дочерям-невестам во время соития с мужем «лежать и думать об Англии».
 
Такое отношение, которое сотворило добродетель из отрицания сексуальности, было принято моралистическим христианством, чтобы стать мощным контролирующим фактором, который сдерживал сексуальные побуждения людей. Отрицание сексуального удовольствия как человеческого блага было достигнуто путем отождествления секса с животным инстинктом и злом. Давняя интерпретация непослушания в Саду предполагала, что результат успеха Евы в том, что она соблазнила Адама грехом, состоял в ее сексуальном обольщении, и это продолжало иметь место в брачном ложе. Целью секса было размножение, а не разделение удовольствия. Если секс не доставлял удовольствия, он был менее греховным. Согласно истории об Эдеме, боль при родах была наказанием за грех. Вскоре после изобретения анестезии, анальгетический эффект убирает эту боль у рожениц, хотя традиционные христиане продолжали считать боль рожениц естественным результатом греха. С этим приходилось мириться до тех пор, пока королева Виктория (мать девятерых детей) не решилась впервые попробовать во время рождения своего восьмого ребенка, принца Леопольда, анестезию в виде хлороформа. "О, благословенный хлороформ, - написала она об этом опыте, - безмерно успокаивающий и восхитительный!"
 
Сочетание сексуальных предрассудков и фактических опасностей беременности и венерических заболеваний успешно подавляло нормальное желание и превращало секс в предосудительную деятельность, за исключением единственной цели деторождения. Это отрицание создало чувство вины за естественные чувства и подготовило почву для восстания во главе с Зигмундом Фрейдом, который постулировал, что все человеческое поведение подкреплено и мотивировано сексуальными побуждениями. Его настойчивость в том, что сексуальность пронизывает поведение с рождения, шокировала его мир на рубеже веков. В тот день было немыслимо считать невинных детей настолько испорченными. Все «знали», что разложение сексуальности произошло в период полового созревания. Уильям Вордсворт высказался за такое отношение, когда написал: «Ребенок - отец человека», подразумевая, что невинность детства ближе к Богу и что в этой невинности есть святая мудрость. Хотя Фрейд в конечном итоге переоценил свои теории сексуальности, предоставив им абсолютный авторитет в своем понимании поведения, он тем не менее оспорил сексуальные предположения с помощью клинических данных, которые трудно опровергнуть.
 
Две мировые войны разрушили хорошо организованные структуры общества, установив новые временные приоритеты, которые разрушили репрессивные сексуальные кодексы.
 
Возможно, что потребности общества в предшествующем столетии требовали жесткой сексуальной морали. Возможно, викторианский век не мог каким-либо иным образом сохранить упорядоченность жизни, развитие цивилизации, защиту семьи, контроль над болезнями и этику, которая стала высоко индивидуализированной. Сексуальные репрессии также служили для преобразования сексуальной энергии в другие занятия. Индустриализация Англии и Америки была достигнута в то время жестких поведенческих ограничений. Телесные страсти были погружены на бессознательный уровень, с которого они возвращались в общую жизнь через искусство. Живопись, музыка, дизайн интерьера с его бархатом, бахромой и скульптурным орнаментом привносили в повышенную чувственность, которая не поощрялась в надлежащих личных отношениях.
 
Социальное и религиозное давление работало согласованно, чтобы сохранить тонкий баланс упорядоченного и прогрессивного населения. Роды вне брака были невыразимым позором для семьи и недостатком для незамужней матери и ее ребенка на всю жизнь. По словам церкви, сексуальный распутник был обречен очутиться в аде. Некоторые религиозные ордена по-прежнему исключают тех, кто родился «по ту сторону одеяла», с высоких руководящих постов.
Социальные болезни, злобные и страшные, рассматривались как не что иное, как божественное возмездие за грех. Популярный в то время лимерик звучал так:
Там была молодая леди по имени Уайлд
Которая содержала себя совершенно непорочной
 Думая об Иисусе
О социальных заболеваниях
И боясь иметь внебрачного ребенка.
Тройной ужас «позора, зачатия и заражения заболеванием» способствовал сексуальному угнетению. Для маркировки девственности была разработана эффективная система шаперонов. Общественное мнение и религиозные взгляды в совокупности создают сексуальное выражение, кроме как в контексте брака, что секс и сексуальность порочны и опасны. В пуританской Америке восемнадцатого века прелюбодеяние каралось смертью, а избиение детей и избиение жен считались лишь неудачными излишествами. Никто не останавливался, чтобы исследовать, была ли такая моральная позиция верна нашему библейскому наследию. Традиция переместила эти сексуальные отношения в христианское учение. Блестящая картина Натаниэля Хоторна в девятнадцатом веке о незамужней матери Эстер Принн в «Алом письме» проиллюстрировала как жесткую мораль христианского сообщества, так и истинную природу греха, которого не трогает моральный закон: те, кто осуждает, также являются виновными.
 
Интересно отметить, что в любом из четырех Евангелий Иисусу нечего было сказать о таких вещах, как сексуальные нравы при ухаживании. Там, где у нас есть очень четкие правила, они не могут быть основаны на самом Евангелии.
 
Точно так же Иисусу нечего было сказать о сексуальном извращении. Он также не прокомментировал мастурбацию, контроль над рождаемостью или аборт. Наше обучение и образование по этим предметам развиваются из традиций. Это не значит, что традиция ошибочна; это просто говорит о том, что нет библейского слова от Иисуса, которое авторитетно относит каждую из этих важных проблем к категории правильных и неправильных, даже для христиан.
 
Хотя у нас нет сведений о том, что Иисус когда-либо был женат, мы знаем, что он никогда не упоминался как проповедник безбрачия. Евангелия изображают его наслаждающимся компанией женщин, посещающим вечеринки и свадьбы. Символ брака был центральным в ряде его притч. Время от времени он называл себя «женихом». В евангелиях не было ничего антифизического или антисексуального. Законнический морализм нельзя отождествлять с иудео-христианскими взглядами первого века на секс. Это был скорее продукт исторической эволюции, когда люди изо всех сил пытались объединить свое понимание секса, свои системы ценностей и обстоятельства своей жизни. Наша задача - не критиковать и не осуждать их выводы, а понять, почему наши предки решили вести себя именно так с сексуальностью.
Однако, с течением времени и увеличением знаний способы реагирования на изменения в отношении к сексуальности должны соответственно меняться. В этом столетии обстоятельства, окружающие пол, и восприятие самой сексуальности были изменены. Отношения прошлого предполагают обстоятельства, которых больше не существует, и которые стали неактуальными.
 
Четыре основных преобразования повлияли на сексуальное поведение в двадцатом веке. Во-первых, секс и деторождение теперь не обязательно связаны. Уверенность в надежных мерах контроля рождаемости отделила занятия любовью от рождения ребенка. В результате сексуальные запреты, предназначенные для предотвращения незаконных родов, больше не имеют такой же строгости. Кроме того, увеличение продолжительности жизни позволило пожилым парам, ведущим активную половую жизнь, проводить вместе много лет, не рожая детей; это делает очевидным, что секс и деторождение больше не соединяются.
 
Во-вторых, возросла разница в возрасте между половым созреванием и вступлением в брак. Сто лет назад средний возраст полового созревания у обоих полов составлял четырнадцать, а вступление в брак - в шестнадцать или семнадцать лет. Брак, особенно с девушками (по крайней мере, в доминирующих слоях общества, которые были устанавлены общественными нормами), как правило, происходит через несколько лет после полового созревания. Сегодня половое созревание наступает в возрасте двенадцати лет, а брак - в возрасте от двадцати одного до тридцати лет. Насколько «естественным» является сексуальное воздержание от полового созревания до вступления в брак в столь длительной, культурно навязанной разлуке? Какова эмоциональная и физическая цена, которую требует девственность в такого рода мире, и готовы ли мы заплатить ее? Эти вопросы должны быть взвешены теми, кто установит моральные стандарты.
 
В-третьих, в очень мобильной культуре система шаперонов, применяемая столетия назад, невозможна. Всякий раз, когда внешний контроль уменьшается, альтернативой является создание внутреннего контроля для защиты своей «чести» и «достоинства». Если этот саморегулируемый внутренний контроль становится слишком фиксированным, цена на физическое и эмоциональное здоровье дорого обходится. Брак также должен иметь скорее внутренние системы самоконтроля, а не внешний морально-репрессивный контроль.
Четвертым большим изменением является положение женщин, которые в настоящее время получают образование в мужских школах, и которые вышли на экономический рынок в качестве равных в области медицины, финансов, права, бизнеса и профессионального служения в церкви. Сегодняшняя женщина обладает той же свободой и возможностями, которые позволили ее мобильному мужскому партнеру в предыдущих поколениях экспериментировать и проверять на себе отношения, некоторые из которых могут иметь сексуальный компонент. Двойной стандарт сексуальной морали исчезает.
 
Одним из сдерживающих факторов остается сильный страх перед инфекцией, страх, который раньше подавлял сексуальную активность. В течение середины прошлого столетия существовала оптимистическая зависимость от чудодейственных лекарств для борьбы с венерическими заболеваниями. В предыдущие эпохи заболевания, передаваемые половым путем, имели разрушительные последствия, приводя к бесплодию, абсцессам, повреждению мозга, психическим заболеваниям и смерти. Преждевременная уверенность в том, что такие болезни можно контролировать или даже искоренить, исчезла, так как у бактерий-возбудителей возникли супер-штаммы, которые были неуязвимы для существующих лекарств. В результате неизбирательного сексуального поведения инкубируются и распространяются многочисленные вирусы, передаваемые половым путем, наиболее смертоносным из которых является синдром приобретенного иммунодефицита (СПИД), и в отношении которых на момент написания этой статьи не существует лекарств или средств фармацевтической профилактики. Этот факт продолжает действовать как контроллер сексуального поведения.
 
Мы живем в новом столетии, в котором деторождение было отделено от половой жизни, время между половым созреванием и браком было растянуто до десяти и более лет, система шаперонов была отброшена, и женщины стали претендовать на новые роли. Эти изменения сделали репрессивную надстройку вчерашнего дня неработоспособной; и, как Шалтай-Болтая, все лошади короля и все люди короля никогда не соберут это снова.
 
Это те проблемы, которые заставили нас задуматься о новых вопросах. Это вопросы, которые предыдущее поколение не задавало бы, а нынешнее поколение еще не может ответить. Что является основой сексуальной морали для христиан в наше время? Есть ли область между идеалом и аморальностью, где сексуальные отношения между взрослыми, не состоящими в браке, могут рассматриваться иначе, чем как разрушительные или неправильные? Может ли христианская церковь смотреть на такие отношения, не говоря ни слова о суде? Можем ли мы понять их, даже если мы не полностью одобряем? Может ли сексуальная активность вне контекста брака быть скорее позитивной, чем негативной? Может ли это при некоторых мыслимых обстоятельствах способствовать жизни больше, чем разрушать жизнь? Является ли воздержание единственным выбором, который христианская этика может принять для вдов, вдовцов, не состоящих в браке взрослых или разведенных людей? Не предполагая, что мы сможем предоставить исчерпывающие ответы, мы попытаемся ответить на эти вопросы.
 
Должны быть сознательно выбранные руководствующие принципы, вытекающие из нашего завета жизни, которые мы можем найти, чтобы направить нас к определенной этической позиции для нашего поколения. Если нет, наша судьба состоит в том, чтобы дрейфовать в новые модели поведения, не думая. Эта позиция вполне может быть тем, что многие считают несовершенством. Однако, это не может быть просто изменением вчерашней репрессивной системы, поскольку она не будет живым ответом в современном мире. Как можно подойти к заповеди «не прелюбодействуй» в рамках фактов двадцатого века? Что еще более важно, как мы можем помочь нашим детям, которые сталкиваются со сложными сексуальными решениями, принимать жизненно важные решения? Как можно усилить характер и приверженность заповеди, но противостоять репрессиям и манипуляциям? Как религиозное уважение к стабилизирующей традиции может быть сбалансировано с призывом стать нашим истинным Я по образу Божьему? Между этими жизненными напряжениями и формируется христианская этика.
 
В пастырских служениях появились неопределяемые негласные руководящие принципы, которые помогли тем, кто пытается следовать по пути добра, когда категории «правильные» и «неправильные» кажутся неприменимыми. Эти руководящие принципы основаны на христианском откровении, и вместе они обеспечивают основу для принятия решений о реализации сексуальности.
 
Во-первых, секс как хороший дар человеческой жизни лучше всего выражается в отношениях, через которые он будет сообщать как о святости жизни, так и об удовлетворении сексуального желания.
Во-вторых, святость жизни и удовлетворение желания не могут быть отделены без дегуманизации.
 
В-третьих, сексуальное поведение и сексуальные выражения должны гармонировать с естественным биологическим развитием, иначе сексуальные выражения станут искаженными. Задержка половой активности более чем на десять лет после периода полового созревания создает неестественное принудительное воздержание, которое является биологически ненормальным.
 
В-четвертых, брак священен. Верность брачным обетам является важным элементом развития личности, функционирования родительства и стабильности общества. Неверность в браке сопряжена с риском умаления жизни. Только в самых необычных обстоятельствах такая сексуальная измена может быть оправдана. Причины должны быть более убедительными, чем скука. Ни у одного человека нет нормального биологического побуждения, которое не может быть удовлетворено в сексуальной исключительности брака. В браке нет биологической необходимости для различных сексуальных партнеров. Ничто, кроме человеческого эго, не вовлечено в непрестанное стремление к новым ощущениям и новым завоеваниям, которые призваны преодолеть собственные психологические сомнения и страхи.
В-пятых, христианская этика не коренится в сексуальном воздержании. Она коренится в радости жизни. Сексуальные неосторожности не являются самыми серьезными преступлениями, но они являются моральными нарушениями. Сексуальные запреты всегда предназначены для достижения чего-то очень ценного. Иногда, однако, сексуальные запреты нарушают жизнь и формируют образцы ее искажения. Когда наступит такое время, запрет должен быть отменен. Девственность имеет значение, особенно в молодости, но: если сохранение девственности может быть достигнута только путем подавления и искажения хорошего и чудесного дара сексуального выражения; если девственность может поддерживаться только осуждением окружающими ее потерю, с чувством вины и страха; или если девственность строит защитные привычки ума и поведения, которые свадебные колокола не меняют автоматически, то цена девственности становится слишком высокой.
 
Так же, как могут быть последствия для принудительного воздержания, также есть последствия, связанные с решением для ранней сексуальной активности. Родители должны учить и поощрять детей ответственности во всех их решениях. Беременность и венерические заболевания являются возможными последствиями полового акта. Профилактика заболеваний и контрацепция являются подходящими темами для разговора между родителями и детьми подросткового возраста. Нежелание родителей понятно; образование можно спутать с предоставлением разрешения. Однако молчание не является защитником их поведения. Хотя женщины исторически были хранителями нравов, мужчины и женщины вместе должны нести ответственность за сексуальное поведение детей-подростков. Сексуальное воспитание так же важно для сыновей, как и для дочерей.
 
Сексуальный диалог между родителями и детьми необходим не только в качестве профилактики от болезней и нежелательной беременности, но и в качестве подготовки к близости. Секс между двумя людьми является выражением близости. Цель отношений - близость, а не сексуальное удовлетворение. Можно обрезать отношения, вводя сексуальный компонент слишком рано. Временами развивающиеся отношения срываются из-за только сексуальной вовлеченности, которая заменяет ухаживание, процесс, который вовлекает людей в близкие отношения, и требует словесного и несексуального обмена опытом. Раскаленное качество сексуальной страсти быстро разрушает отношения, в которых не заложили основы для постоянной близости. Многие такие необходимые психо-эмоциональные элементы, подающие надежды близких отношений, приносились в жертву зажженным эмоциям, которые из-за мелкой глубины скоро сгорают в постели. Такие простые обязательства не могли противостоять уязвимости и нарушению самообладания, которые сопровождают сексуальную близость. Мы не можем ни открывать, ни получать наготу, пока не будет установлена ​​основа заботы и понимания. Секс - это всего лишь кратчайший путь к углублению отношений, хотя часто он притворяется, таковым.
 
В правилах, ограничивающих секс браком, есть мудрость не только во имя общественного порядка, но и во имя личности. Интимный характер секса плохо сочетается со случайными отношениями. Мы не можем отдать себя кому-либо, в любом месте, в любое время, без эмоциональной защиты, чтобы защитить самих себя. Мы можем пострадать от партнеров, которые все еще незнакомы, в которых мы недостаточно инвестировали, чтобы создать атмосферу доверия, и от которых мы не ожидаем ничего, кроме немедленного удовольствия от момента, недели, месяца. По иронии судьбы, безответственное сексуальное общение приводит к тем же психологическим последствиям, что и запрещающее воздержание. И распущенность, и сексуальное угнетение вызывают подавление эмоций, отказ от истинной близости, потерю себя. Для тех, кто ценит близкие отношения в сексе как с одним из выражающих их проявлений, обязательство необходимо, чтобы можно было чувствовать себя в достаточной безопасности, чтобы снять доспехи и жить свободными.
 
Возникают два вопроса: может ли человек быть преданным более чем одному человеку одновременно? Может ли обязательство существовать отдельно от брака? С точки зрения заинтересованности общества в стабильной жизни, мужчина может ответственно относиться к более чем одной женщине. Он может обеспечить и родить детей более чем от одной женщины одновременно. Половина населения в нашей культуре вовлечена в последовательное многоженство - несколько браков в течение жизни с сменяя по одному партнеров, и многочисленными детьми, связанными друг с другом отчимами и полу-родителями. Рост числа разводов представляет собой сдвиг в определении обязательства. Брак больше не ограничивается экономической необходимостью и заботой о многих детях, как это было поколение назад, когда младший ребенок, возможно, достигал совершеннолетия, когда родители умирали в старости. Жизнь, которая не связана ни с плодородием земли, ни с плодовитостью родителей, радикально изменила человеческие возможности и способствовала аффективному индивидуализму.
 
Ожидания индивидуализма связывают романтическую любовь с браком. Экономическая жизнь (работа) находится вне дома, который теперь стал «раем в бездушном мире» и источником тепла и любви. Поскольку браки все меньше связаны с экономической необходимостью (особенно для мужчин), неспособность удовлетворить потребности в интимных отношениях стала стимулом для развода. Если бы было возможно быть тесно связанными с более чем одним человеком одновременно, уровень разводов, несомненно, не был бы таким высоким. Есть те, кто с этим не согласен, и, безусловно, есть исключения из каждого тезиса, но история и литература снова и снова свидетельствуют о невозможности множественных, одновременных обязательств любой глубины. Экспериментальные коммуны, как, например, община Онейда девятнадцатого века, где допускались многочисленные сексуальные партнеры, неизменно терпели неудачу. Любовные отношения, которые связаны с браками, редко остаются синхронизированными. Если некоторые из них успешно справляются с несколькими обязательствами, они, безусловно, снизили энергию для выполнения других задач, поскольку связанные отношения очень трудоемки.
 
Если существует вероятность того, что люди способны одновременно выполнять только одно интимное обязательство, должно ли это быть в контексте брака? Преимущество брака перед добровольным частным соглашением заключается в его публичном характере. Долгосрочные отношения не опираются на капризность чувств. Они поддерживаются актом воли. Обещание любить и быть верным - это преднамеренное обещание. Бывает рудно сдержать обещание, и в трудные времена нужна сила сообщества. Так же, как мужчина и женщина дают обещания друг другу на церемонии бракосочетания, так и сообщество обещает помочь им в выполнении своих обетов.
 
В тех случаях, когда сообщество не признает отношения как нормальные, у сообщества нет мандата, а на самом деле нет полномочий помогать и поддерживать. Возможно, именно этот недостаток привел к тому, что молодые люди стали менее склонны принимать быстрые решения о совместной жизни, как они это делали в семидесятых. Как только домашние хозяйства объединяются, все раздражающие стороны противоречивых привычек и вкусов натягивают на себя швы соглашения, которое никогда не будут тщательно сшиты и которые имеют мало внешней поддержки. Выйти гораздо более болезненно, чем двигаться.
 
Если общество расстроено и обеспокоено парами, которые нарушают свои брачные обеты, оно также должно нести определенную ответственность. Это особенно верно в отношении церкви, где собрание не смогло выполнить свои обеты поддерживать и развивать брак. В последние годы мы во многих случаях допустили ошибку в отношении вседозволенности и «понимания». Мы все чаще и чаще нормально относимся к разводу. Мы не хотели участвовать, не хотели вторгаться в частную жизнь другого человека. Но брак не является частным, и каждый распад распутывает одежду нашей общей жизни не меньше, чем в прошлые века. В нашей современной изоляции мы обманываем себя, что это не так.
 
Но возможно ли для общества поддерживать и развивать преданные отношения, которые существуют вне брака? Все больше и больше людей отвечают «да» на этот вопрос. Наша терпимость к отклонению от нормы возрастает по мере того, как жизнь становится все более сложной, и по мере того, как мы становимся более осознанными и сострадательными в ответ на эту сложность.
 
Есть пожилые мужчины и женщины, часто вдовы и вдовцы, которые хотят жениться, но не хотят менять свой правовой статус. Пенсии и пособия по социальному обеспечению уменьшаются с новым браком. Взволнованные дети боятся, что у них больше не будет права претендовать на имущество умершего родителя, если оставшийся в живых родитель вступит в повторный брак. Существует предубеждение против секса вне возраста размножения. Вступление в брак ограничит доход и нарушит семейные отношения. Есть также разведенные женщины и небольшая часть мужчин, которые, чтобы сохранить алименты, не вступают в повторный брак. К таким людям меньше симпатий, и все же только нынешнее поколение молодых женщин осознает, что они не могут зависеть от брака только из-за экономической безопасности. Суды, как правило, присуждают молодым женщинам, которые не готовы зарабатывать себе на жизнь, пособие в течение определенного периода времени, в течение которого они должны подготовиться к экономической независимости.
 
Некоторые пары живут вместе в своего рода пробном браке, прежде чем принять публичное обязательство. В последние годы все больше пар указывали одинаковые адреса в своих свидетельствах о браке. Запреты на добрачный секс никогда не были универсальными, и они не были явно библейскими, и их не соблюдали, когда пара готова изучить возможность вступления в брак. Растет экспериментирование с испытательным сроком и растущее признание его сообществом. Еще слишком рано знать, приводит ли такая открытость к бракам, способным противостоять натиску времени. Несколько десятилетий назад антрополог Маргарет Мид рекомендовала двухэтапные браки, при которых заключительные обеты не будут приниматься, пока пара не проверит отношения или не будет готова иметь детей. Никогда не ожидалось, что монахини и монахи посвятят всю свою жизнь без предварительного развития обетов в течение нескольких лет. Мы действительно не можем ожидать, что молодые люди будут соблюдать пожизненные обеты (то есть от пятидесяти до семидесяти пяти лет), основываясь на поверхностном опыте друг друга.
 
Рассмотрение отношений вне брака приводит нас к рассмотрению гомосексуальных союзов. Некоторые преданные гомосексуальные пары считают популярную репутацию гей-сообщества порочной. Пока мы без разбора считаем гомосексуальные отношения аморальными, мы невольно способствуем склонности к распущенности, не признавая существующие отношения. Время от времени однополые пары находят церкви и просят, чтобы пастор благословил, а собрание приняло их союзы. Но дать это благословение или предложить это принятие означает риск подвергнуться порицанию со стороны большинства как рукоположенных, так и мирян. Официальные органы церкви в большинстве своем еще не утвердили гомосексуализм как общественный и нравственно приемлемый образ жизни. Тем не менее, Американская психиатрическая ассоциация удалила гомосексуализм из своей официальной категории психических заболеваний, и геи менее табуированы среди нас. Неизбежно станет труднее исключить эту группу из защиты закона и привязанности наших сердец. Геи - это наши сыновья и дочери, наши братья и сестры, наши соседи, наше духовенство, наши врачи, наши сантехники, наши друзья. Мы не можем поддерживать преданные интимные отношения и доброту сексуальности и в то же время дискриминировать и морализировать гомосексуализм – возможность такой жизни, о которой мы практически ничего не знаем, кроме того, что оно есть.
 
К счастью, уже есть некоторые сострадательные и доброжелательные церковные собрания в США, которые поддерживают и воспитывают преданных однополых пар. Пока что эта поддержка в значительной степени предоставляется в тайне, но поскольку практика предшествует закону, придет время, когда церковь станет более публичной и честной в признании этих любящих и верных пар. Это время настанет, если мы не узнаем что-то о гомосексуализме, что поместило бы его в категорию разрушающей жизнь привычки и выбора. Последнее кажется маловероятным.
 
В то время как преданные интимные отношения являются идеальным контекстом для сексуальности, есть ли альтернативы этому идеалу, в котором люди могут прожить свою жизнь путем осознанного выбора, не попадая под осуждение церкви?
Негатив против сексуальной активности передается маленьким детям, которые с интересом познают свою сексуальность. Глубокий страх перед мастурбацией заставил родителей обличать и угрожать детям предполагаемым страшным последствием самостимуляции гениталий. В прошлом эти предполагаемые пороки включали нарушение деятельности головного мозга и рост волос на ладонях рук, не говоря уже о вечном проклятии. Трудно из-за таких причин исправлять комплексы у взрослых людей; страхи, привитые в раннем возрасте, трудно стереть.
 
Должно быть ясно, что современная медицинская наука недвусмысленно считает мастурбацию ни морально-злой, ни биологически вредной, хотя эта информация еще не полностью принята населением в целом. Мастурбация - это естественная часть раскрытия функций организма. Вред мастурбации напрямую связан только со страхом и негативом, с которым он был расценен. Люди, которые нечувствительны к своим сексуальным реакциям на различные виды стимуляции и не знают о них, в меньшей степени способны приспосабливаться к сексу. Люди, которые не знают своих собственных эрогенных ощущений и не могут говорить о них, будут путать и расстраивать своих партнеров.
 
Мастурбация - это не замена полового акта, а занятие, которое может быть необходимым опытом само по себе. Это становится проблематичным только тогда, когда оно используется в качестве психологической мании защиты от развития близких отношений с другим человеком. В основе сексуальной активности лежит не уединенный акт, а некое физиологическое самопознание.
 
В этом веке также изменилось отношение к браку как к ожидаемому призванию от каждого человека. Больше не стыдно быть не замужем. Слово «spinster» было переведено в архаичный словарь. Незамужние женщины не должны носить ярлыки насмешек, как это делали их девы-тетки. Такие настоящие девы прошлого были обречены на пожизненное безбрачие, которое нужно вынести, часто становясь парадигмами жесткой добродетели с привкусом сплетен и осуждения. Это моралистическая дева Волшебника Оз, которая преследует Дороти и ее собаку Тотошку сначала в Канзасе, а затем как Злая Ведьма Запада в волшебной стране Оз. Эти женщины, о которых говорится в литературе и обществе, были окружены злобными сплетнями и осуждениями от жестоких, самозваных хранителей нравов общины. В мире, который требовал, чтобы дочери стали женами, они были белыми воронами. Сегодня они убедили себя в правильности своих моральных позиций, и общество усилило свою роль, публично поддерживая их выбор.
 
Можно задаться вопросом о внутренней печали, которую понесли многие из этих женщин. Никакого такого бремени не было возложено на одинокого мужчины, поскольку для него было нормой находить сексуальные выходы среди «свободных» женщин в обществе. В последнее время их репутация ухудшилась, поскольку неженатые мужчины должны были терпеть подозрения в гомосексуализме. В предыдущих поколениях разведенный человек был в презрении, опороченный разводом. Вдовец был единственной оставшейся категорией одиноких взрослых. Но с нашими нынешними семейными потрясениями, увеличением продолжительности жизни и свободой не вступать в брак взрослые одинокие люди составляют все больший и больший процент населения.
 
Если одинокий взрослый не хочет жить безбрачной жизнью и не желает вступать в брак или просто эмоционально не готов или не способен вступать в брак, какие альтернативы еще можно назвать моральными? Хотим ли мы быть в состоянии сказать, что удовлетворение сексуального желания является адекватной основой для брака? Есть ли у нас какие-либо альтернативы, кроме отказа от сексуальной энергии или подавления сексуального желания? Должны ли мы, христиане, предлагать только недостижимый идеал или осуждение? Разве Евангелие не более любящее, чем эта дилемма?
 
Сегодня мало кто из психологических или медицинских кругов предполагает, что, например, смерть супруга означает, что оставшийся в живых должен навсегда ограничить свою сексуальность. Сексуальные потребности не умирают со смертью партнера. Тем не менее, когда секс был неразрывно связан с родами, добровольное безбрачие было единственной альтернативой, которую допускало общество. Понятно, что сегодня это может быть не самой лучшей или единственной альтернативой. Если полнота жизни является целью христианского Евангелия, сексуальное воздержание не всегда может служить этой цели. Являются ли сексуальные отношения между взрослыми одинокими людьми иногда хорошими? Являются ли некоторые сексуальные отношения красивыми, живительными, полезными, даже если они не проживают в браке? Конечно, ответ на эти вопросы - да. Но что нужно включить в такие отношения, чтобы они были любящими?
 
Секс между не состоящими в браке взрослыми людьми может быть позитивным, если это союз любви и заботы, а не просто союз удовольствия и желания; если секс происходит только после того, как партнерами разделились другие вещи, такие как время, ценности, дружба, общение и чувство глубокого доверия и эмоциональной ответственности, и если соблюдается свобода действий так, чтобы их отношения не оскорбляли общественные ценности.
 
Если единственными сексуальными вариантами для одинокого взрослого являются добровольное воздержание, с которым невозможно справиться без физического стресса и нарушения личности, или преданные, но не состоящие в браке отношения, то можно сказать, что может быть для некоторых людей это лучший выбор, самая живительная альтернатива. При некоторых обстоятельствах половой акт вне брака или даже вне намерения вступить в брак может быть хорошим и допустимым решением.
 
Есть одна последняя серая зона. Существуют ли обстоятельства, когда половая активность вне брака может быть положительной, даже если сам брак все еще в силе? Примат и власть брака должны быть утверждены. Это святое поместье, чьи публичные обеты обещают партнерам верность в болезни и здоровье, для более богатых или бедных, до тех пор, пока они не расстанутся в смерти. Святость этих отношений, которая позволяет полностью отдать друг другу мужчину и женщину, - это то, что создает надлежащий контекст для полной сексуальной близости. Когда эти отношения приближаются к идеалу, они касаются границ святости и представляют что-то вроде причастия. В брачном союзе можно делиться жизнью всецело. Вся красота и чудеса жизни могут быть пережиты лучше всего, когда брак реализует свой потенциал. Но приветствие идеала не создает идеала, и семейный успех - это постоянная мечта, но не частое достижение.
 
Тем не менее, осознанный выбор поставить под угрозу свой брак путем вступления во внебрачные отношения не может быть оправдан, если только нет необычных, возможно, экстремальных, смягчающих обстоятельств. Если брак умирает сексуально, то прежде чем тот или иной партнер сможет оправдать новый роман, этот партнер, по-видимому, связанный брачным обетом должен искать помощи извне и бороться с болезнью в этом больном браке. Если партнеры не желают этого делать, разве они не виноваты в том, что нарушили свое слово, нанесли ущерб их характеру и верности в поиске сексуального союза вне брака? Никакой поддержки такого поведения нельзя найти ни в христианском Евангелии, ни в так называемой этике жизни, которая проистекает из этого Евангелия.
 
Если жена теряет интерес к сексу или если муж становится сексуально бессильным, брак взывает о помощи. Такая сексуальная дисфункция, однако, не дает лицензии на роман на стороне. Тем не менее, как только это было нами сказано, необходимо указать, что есть редкие обстоятельства, когда один из партнеров в браке становится сексуально некомпетентным из-за физического заболевания, несчастного случая или психического заболевания, и это заставляет оставшегося партнера выбирать либо всю жизнь сексуального воздержания или нарушения брачных обетов. Если оставшийся партнер может управлять воздержанием и поддерживать удовлетворительную жизнь, это может быть лучшим курсом для брака. Но если он или она не могут, есть ли варианты? Существует возможность самостимуляции гениталий, но в лучшем случае это временное, альтернативное решение для людей, испытавших радость полноценного полового акта. Одинокие мужчины искали сексуальные выходы с проститутками. Но это, безусловно, аморальный и незаконный выбор.
 
Некоторые выбирают случайные сексуальные связи с рядом знакомых. Но это не заполняет пустые места, потому что секс требует первичных отношений, которые являются прелюдией преданности и любви. Неглубокий сексуальный контакт с различными партнерами не может не привести к вопросам нарушения идентичности и значения самой любви.
 
Последней альтернативой может быть отношения с другим человеком с одобрения сексуально нефункционирующего партнера. Этот последний вариант иногда может быть лучшим из доступных вариантов. Но мы не можем принять конкретное решение без учета боли разбитого человека и придавать ему принципиальный уровень. Контекст этого вывода представляет собой компромиссный набор жизненных обстоятельств, когда ни развод, ни консультирование не являются приемлемым вариантом. Многие обеспокоенные люди находят исцеляющие, любящие альтернативы, которые явно не соответствуют идеалу, но также и не аморальны.
 
Жизнь стремится вывести нас всех из моралистического законничества в более любящие и сострадательные попытки найти лучшие альтернативы как для личности, так и для сообщества в разрушенном, несовершенном мире. Мы убеждены, что само христианство заставляет нас отвергать любую жесткую систему, которая без разбора применяет правила к людям. Никто не будет раздавать обувь людям без предварительной проверки размера. Несомненно, что моральный кодекс, цель которого состоит в том, чтобы поддерживать и улучшать жизнь, нельзя обойтись без аналогичной проверки размера и соответствия.
 
Христианство можно отделить от репрессивного легализма вчерашнего дня, который не является ни библейским, ни существенным в реалиях двадцатого века. Христианство, однако, имеет стандарты и нормы, которые должны быть услышаны в разгар гедонистической революции сегодня. Эти принципы не такие четкие и ясные, как старые запреты, но они более любящие и проистекают из святости человеческой жизни.
 
«Не прелюбодействуй». Эта древняя заповедь призывает нас взглянуть на глубину личности, глубину взаимоотношений, святость тел, на тот факт, что секс могущественен, а затем решить, как может быть любовь, жизнь и отношения выражаться так, чтобы прославить Творца в интимной близости полов. Христиане двадцатого века призваны свидетельствовать словом и делом на арене человеческой сексуальности.
 

Категории статьи: 

Оцените статью: от 1 балла до 10 баллов: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (1 vote)
Аватар пользователя asaddun