Обзор книги «Нируттара-тантра»

Книга «Нируттара-тантра» в русском переводе Андрея Игнатьева (М.: «Касталия», 2026, 238 с.) представляет собой первое полноценное издание этого бенгальско-ассамского тантрического текста на русском языке. Уже по структуре видно, что перед нами не просто перевод, а серьёзная научно-практическая публикация: обширное предисловие с анализом места текста в традиции, пятнадцать глав основного текста, затем развернутые комментарии, словари имён, терминов, топонимов, флоры и фауны, список литературы и исследования. Это издание адресовано не массовому читателю, а тем, кто действительно интересуется шактистской и каулической тантрой.

Текст начинается с предисловия переводчика, где раскрывается происхождение и предполагаемое время создания «Нируттара-тантры». Автор перевода обосновывает гипотезу о её позднем происхождении — вероятно, XVII–XVIII века — на основании конкретизации понятий (например, упоминание пшеницы как мудры в панчамакаре) и детального описания категорий женщин, участвующих в ритуалах. Уже здесь видно, что переводчик не просто передаёт текст, но работает как исследователь, сопоставляющий его с корпусом других каулических тантр.

Само название «Нируттара» означает «непревзойдённый», «тот, выше которого ничего нет». Это характерное для тантрических текстов утверждение высшей природы учения. Как и большинство тантр, текст построен в форме диалога Шивы и Богини. Однако, в отличие от ряда других каулических тантр, «Нируттара-тантра» делает заметный акцент на активной роли женщины в ритуальной практике. Это одна из её важнейших особенностей, неоднократно подчеркнутая в предисловии (стр. 11–14).

В оглавлении (стр. 4–5) указано, что текст состоит из 15 глав (patala) и 719 шлок. Первая глава посвящена классификации адептов — пашу, вира и дивья — и разделению на две кула: кула Кали и кула Шри. Уже здесь вводится различие между левым (вамачара) и правым (дакшиначара) путями. При этом текст демонстрирует определённый универсализм: допускается поклонение тантрическим божествам методами обеих традиций. Это важный момент, поскольку большинство каулических текстов более жёстко закреплены за «левой» линией.

Вторая и третья главы посвящены Дакшинакали — её дхьяне, мантре, каваче и гимну. Здесь представлена типичная для каулической тантры образность: богиня, стоящая на теле Шивы, гирлянда из отрубленных голов, йони как космический центр, соединение Шивы и Шакти как источник мироздания. Однако текст одновременно развивает философскую тему недвойственности: Шива и Шакти, соединённые, становятся единой сущностью (гл. 2, шл. 17–18). Это соединение представлено как ключ к освобождению.

Четвёртая и последующие главы подробно описывают ритуальные процедуры: пуджу, пурашчарану, абхишеку, групповые чакры, сексуальные ритуалы, панчамакару. Особенно выделяется четырнадцатая глава — самая большая — где подробно классифицируются различные категории женщин (включая «vesya» — блудницу) как участниц ритуала. Этот раздел имеет важное значение для исследования гендерной роли в тантризме.

Именно гендерный аспект — центральная тема книги. В отличие от многих текстов, где женщина выступает преимущественно как «шакти» мужчины-садхаки, здесь она нередко является субъектом ритуала, инициатором действий и получателем духовных плодов. В тексте прямо говорится о возможности для женщины обрести освобождение (например, 14.41, 43, 61). В одном из эпизодов (12.15–17) женщина, находящаяся в состоянии rajanī (менструации), инициирует ритуал и читает мантру, причём утверждается, что её заслуги неисчислимы. Это резко отличает текст от более ранних тантр, где женская роль чаще инструментальна.

Сильной стороной издания является богатый комментарий (с 103 страницы). Переводчик не только поясняет терминологию, но и указывает параллели в других текстах, сопоставляет традиции кали-кула и шри-кула, обсуждает критику в адрес тантры со стороны современных исследователей (в частности, гендерную критику Андре Паду и Лори Бернацки). Это делает книгу не просто переводом, а исследовательским инструментом.

Кроме того, издание снабжено словарями (имён, терминов, топонимов), что значительно облегчает чтение. Используется система IAST для передачи санскритских терминов (стр. 15), что важно для научной корректности.

Рецензируя книгу, следует отметить её значение для русскоязычной индологической и религиоведческой среды. До сих пор «Нируттара-тантра» не имела полного перевода ни на один европейский язык. Таким образом, издание заполняет значительную лакуну.

Однако критические замечания неизбежны. Во-первых, текст ориентирован на узкий круг подготовленных читателей. Без базового знания санскрита, индийской философии и тантрической терминологии чтение будет затруднено. Во-вторых, содержание (18+) включает описание трансгрессивных ритуалов, сексуальных практик и элементов панчамакары, что может вызвать непонимание или неприятие у неподготовленной аудитории. В-третьих, как и любой перевод тантрического текста, книга неизбежно остаётся интерпретацией — выбор терминов и пояснений влияет на восприятие оригинала.

С академической точки зрения книга ценна как источник для исследования шактизма, каулической традиции и гендерной проблематики в индуизме. В практическом тантрическом сообществе её могут воспринимать как руководство, хотя без живой линии передачи (guru-parampara) подобные тексты традиционно считаются неполными.

Отзывы среди специалистов, вероятно, будут положительными благодаря тщательности перевода и комментирования. В религиоведческой среде труд может быть оценён как важный вклад в изучение региональных форм тантризма. Критика может касаться поздней датировки текста и сложности реконструкции его исторического контекста.

В целом «Нируттара-тантра» — это серьёзное, фундаментальное издание редкого тантрического текста, сочетающее филологическую аккуратность и исследовательскую глубину. Оно расширяет представление о бенгальско-ассамской вамачарской традиции и предлагает новый взгляд на роль женщины в тантрической практике. Книга не предназначена для поверхностного чтения, но для вдумчивого исследователя она становится ценным источником как для понимания тантрической метафизики, так и для изучения ритуальной культуры шактизма.