Феномен романа Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» на протяжении многих десятилетий остается одной из самых интригующих, глубоких и богословски амбивалентных проблем в отечественном литературоведении и религиозной философии. Вышедший в свет монументальный труд Г. Лесскиса и К. Атаровой «Москва-Ершалаим: Путеводитель по роману М. Булгакова "Мастер и Маргарита"» представляет собой масштабную попытку всестороннего, многоаспектного анализа этого сложнейшего произведения. Данная книга, выпущенная издательской программой Правительства Москвы, выросла из первоначальных постраничных комментариев покойного филолога Георгия Александровича Лесскиса к его монографии о триптихе русской революции. Его супруга и соавтор, Ксения Николаевна Атарова, после кончины мужа проделала колоссальную работу по расширению и качественному преобразованию этого наследия, превратив его в полноценную персональную энциклопедию одного романа. В путеводитель было добавлено более девяноста новых статей, расширена текстологическая оценка различных изданий, откомментированы все названные и подразумеваемые московские топонимы, а сам справочник был снабжен обширным иллюстративным материалом и четырьмя указателями. Авторы путеводителя сознательно отказались от попыток однозначной «расшифровки» великого романа, стремясь вместо этого выявить принципиальную многомерность текста, обозначить возникающие в нем ассоциативные ряды и открыть его для самых неожиданных богословских и культурно-исторических сопоставлений.
Методологический сдвиг, произошедший при подготовке этого фундаментального путеводителя, заслуживает особого внимания со стороны исследователей церковной истории и библеистики. Георгий Лесскис, будучи человеком, лично пережившим сталинскую эпоху и прошедшим через застенки Таганской тюрьмы, воспринимал роман преимущественно сквозь призму острого социально-политического обличения советского тоталитарного режима. В его первоначальных комментариях акцент смещался на сатирические пласты московских глав и нравственную проповедь Иешуа Га-Ноцри, противостоящую репрессивному «московскому аду». Ксения Атарова справедливо усмотрела в этом подходе определенную односторонность и поставила перед собой задачу восполнить образовавшийся пробел, детально исследовав «мистический, оккультный пласт романа, сообщающий ему вневременную значимость и глубину». Это позволило авторам путеводителя выйти на метафизический уровень осмысления булгаковского текста, рассматривая его как художественную мистерию, которая помещает трагические российские события первой трети двадцатого века в контекст мировой священной истории и решает судьбу человека в философско-мистическом ключе. Основной метод аргументации исследователей строится на тщательном анализе параллелей, лейтмотивов и скрытых реминисценций, связывающих древний ершалаимский мир с предвоенной советской столицей.
Последовательный и глубокий разбор содержания путеводителя открывает перед читателем сложную структуру булгаковских источников и аллюзий. Авторы детально анализируют демонологический пласт романа, подробно разбирая образы Абадонны, Азазелло и кота Бегемота. В статье, посвященной Абадонне, раскрывается его библейская этимология как ангела бездны, чье имя на еврейском означает гибель и истребление. Путеводитель прослеживает литературную генеалогию этого персонажа от стихотворения Жуковского и фривольной поэмы Лермонтова до новеллы Эдгара По, подчеркивая, что появление Абадонны перед Маргаритой предвещает ее скорую смерть. Образ Азазелло возводится исследователями к неканонической ветхозаветной книге Еноха и апокрифическим сказаниям, согласно которым этот падший ангел научил людей делать оружие, а женщин — расписывать брови и употреблять драгоценные камни. Кот Бегемот связывается авторами с ветхозаветной Книгой Иова и средневековыми легендами о дьяволе, где это существо описывалось как чудовище со слоновьей головой и огромным животом, исполняющее при дворе сатаны штатную должность придворного шута. Путеводитель убедительно показывает, что Булгаков очеловечивает и натурализует эти демонические силы, лишая их традиционного средневекового богоборческого пафоса и превращая в своеобразных исполнителей космической справедливости.
Особый интерес для академического богословия представляет анализ концепции добра и зла в путеводителе. Авторы подчеркивают, что Булгаков в своей интерпретации «духа зла» оказывается гораздо ближе к религиозно-философской мысли Федора Достоевского, нежели к гётевскому рационализму. В отличие от классического Мефистофеля, булгаковский Воланд не совершает злых поступков, никого не провоцирует и выступает скорее в роли добросовестного небесного прокурора, осуществляющего справедливое возмездие за человеческие грехи и подлость. Путеводитель подробно разбирает знаменитый диалог Воланда с Левием Матвеем на террасе дома Пашкова, в котором князь тьмы произносит ключевые слова, обращенные к ученику Иешуа: «что бы делало твое добро, если бы не существовало зла, и как бы выглядела земля, если бы с нее исчезли тени?». Авторы путеводителя указывают, что Воланд в романе представляет права плоти и материального мира, без которых немыслима земная жизнь, в то время как Иешуа олицетворяет чистую духовность, без которой немыслима жизнь вечная. При этом Воланд парадоксальным образом признает авторитет Иешуа и охотно выполняет его просьбы, что свидетельствует об их совместном участии в едином Божественном миропорядке. По точному замечанию авторов книги, Воланд оказывается «первым дьяволом в мировой литературе, кто наказывает за несоблюдение заповедей Христа».
Важнейшей частью путеводителя является детальный разбор статьи, посвященной советской антирелигиозной пропаганде двадцатых и тридцатых годов, которая послужила непосредственным историческим триггером для зарождения булгаковского замысла. Исследователи реконструируют агрессивный атеистический контекст эпохи, упоминая деятельность Союза воинствующих безбожников, издания журналов «Антирелигиозник» и «Безбожник у станка», а также стихотворное богоборчество Демьяна Бедного. В путеводителе подробно цитируется антирелигиозная поэма Демьяна Бедного «Новый завет без изъяна евангелиста Демьяна», в которой Иисус Христос изображался как исторический лгун и мошенник, а в послесловии утверждалось, что Христа никогда не существовало на свете. Именно эту мифологическую теорию, отрицающую историчность Христа, транслирует председатель МАССОЛИТа Михаил Берлиоз своему ученику Ивану Бездомному в первой главе романа. Булгаков, будучи глубоко потрясен кощунством советской прессы, создает свой ершалаимский роман как сознательную апологетику исторического существования Спасителя. Путеводитель приводит важнейшие социологические данные, опровергающие тоталитарные заявления Берлиоза об уничтожении веры: «в сер. 30-х гг. в городах 1/3 взрослого населения, а в деревне 2/3 были верующими».
Богословский и философский анализ путеводителя углубляется при разборе пространственно-временной структуры романа, где авторы выявляют удивительные метаморфозы времени действия. Исследователи показывают, что хронология московских глав скрупулезно расписана по часам и продолжается немногим более трех суток, от закатной среды до рассветного воскресенья, знаменующего наступление православной Пасхи. Ершалаимские главы, в свою очередь, начинаются ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана, когда иудеи празднуют Песах. Авторы путеводителя обращаются к астрономическим расчетам и концепции Павла Флоренского, демонстрируя, что через временной промежуток в девятнадцать столетий, включающий в себя целое число лунно-солнечных циклов Калиппа, дни недели и месяцы в древней Иудее и современной Москве мистически совпадают. В Пасхальную ночь московское и ершалаимское время окончательно сливаются в вечности, где временная дистанция сворачивается, а разделенные веками пространства соединяются в надмирной реальности. Логическим продолжением этой темы выступает анализ статьи «Козлиный пергамент», где Понтий Пилат изучает отрывочные записи Левия Матвея, среди которых Иешуа с ужасом находит искажения своих слов: «Решительно ничего из того, что там записано, я не говорил».
Атмосфера повального страха и тоталитарного давления, в которой создавался роман, подробно раскрывается в статьях путеводителя «Аресты и исчезновения» и «Одно из московских учреждений». Авторы путеводителя указывают на сквозной характер темы ареста, которая объединяет допрос Иешуа на балконе Иродова дворца с внезапными исчезновениями жильцов из «нехорошей квартиры» на Большой Садовой. Исследователи обращают внимание на точнейшую бытовую деталь сталинского террора: возвращение Мастера в свой подвал в пальто с оторванными пуговицами является прямым свидетельством его пребывания в тюрьме, поскольку в советских застенках у арестантов в обязательном порядке отрезали все пуговицы и отбирали подтяжки. Путеводитель подробно анализирует фигуру Алоизия Могарыча как собирательный образ советского сексота и доносчика, чьим библейским прототипом выступает Иуда из Кириафа. Подобно тому как Иуда за тридцать тетрадрахм спровоцировал Иешуа на политические высказывания против власти кесаря, Могарыч пишет ложный донос на Мастера о хранении нелегальной литературы ради захвата его комнат в подвале.
Противовесом этому экзистенциальному ужасу и «московскому аду» в художественном мире Булгакова выступают священные символы домашнего очага, подробно разобранные в статьях «Дом» и «Абажур и лампа». Для Булгакова дом и семья являются незыблемой онтологической опорой человеческой личности, защищающей ее от разрушительных метелей социальных катаклизмов. Авторы путеводителя прослеживают эволюцию этого образа от зеленой лампы под абажуром в «Белой гвардии» до малюсенькой полуподвальной квартиры Мастера в Мансуровском переулке, где в печке вечно пылал очистительный огонь. Именно этот утраченный земной приют Маргарита умоляет Воланда вернуть им после окончания великого бала, и именно черты этого уютного домашнего быта — венецианское окно, горящие свечи и вьющийся виноград — составляют структуру того вечного покоя, который даруется Мастеру в потустороннем мире в качестве заслуженной награды.
Аналитическая оценка целевой аудитории данного путеводителя позволяет утверждать, что этот труд принесет неоценимую пользу самым разным категориям исследователей и читателей. Для православных пастырей и духовников книга послужит прекрасным подспорьем в деле пастырского консультирования мирян, увлеченных творчеством Булгакова, помогая отделить подлинно христианские смыслы романа от оккультных и теософских наслоений. Студенты академических духовных школ и теологических факультетов найдут в путеводителе богатейший материал по истории библейской критики девятнадцатого века, а также примеры рецепции святоотеческого и апокрифического наследия в русской культуре. Для специалистов по истории Церкви двадцатого столетия статьи об антирелигиозной пропаганде и обновленческом расколе станут ценным источником фактографических данных о репрессивной политике советского государства. Наконец, миряне, ищущие глубоких интеллектуальных ответов, получат возможность увидеть в Булгакове не поверхностного сатирика, а глубоко верующего, трагического писателя-ясновидца, совершившего в годы безбожных пятилеток настоящий творческий и исповеднический подвиг.
Говоря о сильных сторонах рецензируемого труда, необходимо отметить его безупречную текстологическую фундированность и высочайший уровень филологической культуры. Ксения Атарова и Георгий Лесскис проделали титаническую работу по сличению ранних рукописных редакций романа, что позволяет проследить постепенное созревание булгаковского замысла от раннего сатирического «романа о дьяволе» к глубокой философско-исторической мистерии. Огромным достоинством книги является подробное раскрытие реальных исторических прототипов персонажей, будь то директор писательского ресторана Яков Розенталь, послуживший прообразом флибустьера Арчибальда Арчибальдовича, или барон Борис Штейгер, чья трагическая судьба шпиона и двойного агента предвосхитила гибель барона Майгеля. Путеводитель ценен своей академической беспристрастностью, бережным отношением к авторскому слову и полным отсутствием вульгарно-социологических или конъюнктурных трактовок, столь частых в современном булгаковедении.
Вместе с тем, оценивая путеводитель с позиций строгого академического богословия, можно высказать несколько конструктивных критических замечаний. Авторы путеводителя, увлеченные филологическим и историко-культурным анализом, порой оставляют без должного внимания глубокие догматические вопросы. Так, при разборе образа Иешуа Га-Ноцри и его сопоставлении с ренановской «Жизнью Иисуса», исследователи недостаточно четко проводят границу между булгаковским художественным вымыслом и православным христологическим догматом, что может ввести в заблуждение неискушенного в теологии читателя. Кроме того, авторы практически не обращаются к патристическому наследию и восточно-христианской аскетической традиции при анализе таких ключевых понятий, как грех трусости, покаяние или природа Божественного милосердия, предпочитая оставаться исключительно в рамках западноевропейской философской парадигмы Канта и Гёте. Богословская оценка роли Левия Матвея также представляется излишне жесткой: авторы склонны видеть в нем лишь догматичного и недалекого ученика, упуская из виду его экзистенциальную верность Учителю, явленную во время страшной казни на Лысой Горе.
Резюмируя все вышесказанное, можно с уверенностью утверждать, что путеводитель Г. Лесскиса и К. Атаровой представляет собой выдающееся явление в отечественной гуманитарной науке и является настольной книгой для каждого, кто стремится к серьезному и глубокому осмыслению романа «Мастер и Маргарита». Этот труд убедительно доказывает, что булгаковский шедевр не поддается плоской политической или атеистической дешифровке, оставаясь великой христианской притчей о борении света и тьмы в человеческой истории. Несмотря на отдельные богословские лакуны, путеводитель предлагает читателю надежные филологические и исторические ориентиры, помогающие увидеть за сатирическими масками московского быта величественные контуры Вечного Города и непреложную истину Евангелия. Книга, несомненно, займет свое почетное место в библиотеках духовных школ и гуманитарных вузов, способствуя возрождению глубокого, вдумчивого и благоговейного отношения к сокровищам русской классической литературы.
.jpg)
Комментарии
Пока нет комментариев. Будьте первым!