Аржаковский - Что такое православие?

С книгами, рекламируемыми на сайте, можно лично ознакомиться, вступив в клуб Эсхатос, или оформив заявку по целевой программе.
Антуан Аржаковский - Что такое православие?
Книга касается не только православного определения православной христианской веры, отнюдь не совпадающего с тем единственным социологическим определением православия, которым дружно пользуются масс-медиа, ученые и даже многие церковные деятели, а именно православия как соответствия норме. В ней говорится также о возможных принципах нового, экуменического понимания христианской веры и, шире, о самих основах нашей нынешней эпистемологии. Можно ли постичь истину с помощью одних только понятийных средств современной науки? Законно ли применять к истине местоимение «кто» — хотя бы наряду с «что»? В эпоху подъема фундаментализма всех мастей, массового возвращения к пропаганде и наступления в средствах массовой информации, да и в университетах, времени, всё чаще называемого эрой после истины, эти вопросы обретают огромную важность.
 
Я сознаю, что величина, а местами и сложность этой книги не облегчают ее восприятие. Должен сказать в свою защиту, что поставленный мною вопрос весьма широк и непрост, а мой ответ на него достаточно своеобразен, чтобы оправдать столь обстоятельный ответ. Я рекомендую читателю начать чтение моей книги прямо с ее заключения, а затем, если предлагаемый мною оргигинальный подход его заинтересует, читать любые главы по своему желанию. Могу только добавить, что с 2013 г. моя убежденность в интересе предложенного, своеобычного и вместе с тем весьма древнего определения православия и его значения для современности лишь возрастала. В богословском, философском и историческом понятии православия действительно следует видеть кормило христианской веры, источник новой эпистемологии — персоналистской, софийной и междисциплинарной.
 
Осталось уточнить, что хотя часть моих доказательств относится к области истории, я, однако, не гегельянец. Я вовсе не считаю правильным тезис, согласно которому православие, понимаемое как справедливое знание, должно ниспровергнуть православие, понимаемое как верная память, последнее же — сменить православие, дающее опыт правильного прославления, а затем и православие, переживаемое как правая истина. С историко-богословской точки зрения я наблюдаю совместное изначальное присутствие этих четырех структурных составляющих — славы, памяти, закона и справедливости — в лоне иудео-христианской веры. С философской точки зрения я отмечаю, что софийное определение бытия позволяет совместить эти четыре полюса рационального понимания и ответить на основные вопросы, поставленные в XX веке мыслителями модернизма и постмодернизма.
 

Антуан Аржаковский - Что такое православие?

Пер. с фр. — К.: ДУХ I ЛIТЕРА, Институт религиозных наук св. Фомы Аквинского. — 2018. — 608 с.
ISBN 978-966-378-582-0
 

Антуан Аржаковский - Что такое православие?

  • Предисловие автора к русскому переводу
  • Вступление
Часть I ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ И ПРАВОСЛАВИЕ
Глава I: История и память Православной Церкви
  • Три краткие хронологии православного христианства
  • Хронология или мифология?
    • Представление своей идентичности
    • Невозможность нейтралитета временной классификации
  • Конфессиональная хронология и софиология нашего времени
Глава II: Православная Церковь в мире
  • География Православных Церквей
  • Организация Православных Церквей
    • Коротко о Православных Церквах халкидонских
    • (Восточное Православие) и нехалкидонских (Ориентальное Православие)
    • Церкви «Православные Ориентальные», или «нехалкидонские»
    • Восточные Православные, или «халкидонские», Церкви
    • Кризис традиционного самопредставления Православной Церкви
    • Необходимость всеправославного собора
  • Геополитика православного мира
    • «Наследство Византии»
    • Инструментализация религиозной власти в бывшей Югославии
    • «Великая идея» православных греков и вопрос о первенстве Константинопольского патриарха
Глава III: Благочестие, учение и практика Православных Церквей
  • Как определить веру, благочестие и практику Православной Церкви?
    • Определение православия через исповедание веры
    • Определение православия через жизнь в таинствах
    • Определение православия через понятие греческой или византийско-славянской цивилизации
  • Три формы антропологического сознания
    • Благочестие, вера и практика аскетического типа
    • Благочестие, вера и практика миссионерского типа
    • Благочестие, вера и практика духовного типа
  • Пути православной веры / духовности
Часть II ПЕРЕОПРЕДЕЛЕНИЕ ПРАВОСЛАВИЯ
Глава IV: Определения православия
  • Феноменология православия
  • Философское определение истины
  • Богословское определение истины
  • Необходимое историческое переопределение критерия истины
Глава V: Новое открытие христианской ортодоксии
  • Джон Милбанк
  • Чарльз Тейлор
  • Жан-Люк Марион и Жан-Марк Ферри
  • Православие Иоанна Павла II и Бенедикта XVI
    • Критика православия Иоанна Павла II
    • Критика православия Бенедикта XVI
    • Новое определение православия после Второго Ватиканского собора
Глава VI: Метод для новой истории православной истины
  • Эпистемология понятия православия
  • Четыре полюса православной мысли
  • Семантическая история православного христианства
    • Схема
    • Понятие парадигмы
    • Четыре этапа повествования
    • Метод
Часть III ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ОТ ИСТОРИОГРАФИИ
Глава VII: «Правильное прославление» в историографии I - III веков
  • Православие как правильное прославление
  • Семантические истоки доксы
  • Библиографический экскурс
  • Мессианская историография
  • Христианство как парадигма религии
  • Антиномическая дополнительность первых исторических дискурсов
Глава VIII: «Правая истина». От Евсевия Кесарийского до Сильвестра Сиропула
  • Православие как правая истина
  • Политическая историография
  • Историография Августина
    • Что сказал Августин?
    • Что услышано из того, что сказал Августин?
    • А может, следовало бы понять, что хотел сказать Августин?
  • Церковная историография после Евсевия и Августина
  • Конец этапа исторического сознания
Глава IX: «Верная память». От Магдебургских анналов до «Путей русского богословия» Георгия Флоровского
  • Православие как верная память
  • Столкновение памятей (XVI век)
  • Противостояние памятей и истории (XVII-XIX века)
    • Немецкая католическая историография
    • Историография в Восточной Церкви
Глава X: «Справедливое знание». От Рут Раус и Стивена Чарльза Нейла до Ги Бедуэля и Оливье Клемана
  • Три пути к справедливому знанию
  • Современный смысл православия
  • Историография после эпохи памяти
  • Историография католической традиции
  • Историография протестантской традиции
  • Историография православной традиции
Глава XI: Православие в настоящее время
  • Экуменическая историография
  • Новое определение светскости, данное государствами
  • Православное сознание и планетарная episteme
Заключение: Возвращение на путь
Примечания
Указатель имен

Антуан Аржаковский - Что такое православие? - Антиномическая дополнительность первых исторических дискурсов

 
Согласно Иринею Лионскому, именно великое видение четырех откровений Бога — славы, закона, человеческой хрупкости, небесного духа — оправдывает канон Писания, состоящий из четырех Евангелий от Матфея, Марка, Луки и Иоанна. Оно открывает новую концепцию истории, состоящую из разных темпоральностей. Вертикальное измерение дела Отца, исполняемого двумя руками — Словом и Премудростью, направляет историю великими фигурами, такими как Моисей и Иисус Христос. Это троичное дело взрывает идентифицирующие границы, так как любой, кто любит Бога «по своему роду», достоин спасения. Ириней пишет:
 
Один и Тот же Бог Отец и Слово Его, всегда присущее роду человеческому посредством разнообразных распоряжений и совершающее многие действия и изначала спасающее спасаемых, т. е. любящих Бога и по своему роду следующих Слову Божию, и осуждающее осуждаемых, т. е. забывающих Бога, богохульников и преступников Его слова.
 
В силу такого видения, историк, по Иринею, должен быть «духовным». Он получил Духа Божия, «Который изначала во всех распоряжениях Божиих присутствовал с людьми и возвещал будущее, и показывает настоящее и изъясняет прошедшее». Этот дар позволяет ему судить еретиков, «всех находящихся вне истины, т. е. вне Церкви».
 
Как ни странно это для современного мышления, сознание ранней Церкви не видело серьезных противоречий между историческим, апокалиптическим и литургическим дискурсом Иоанна и повествованием синоптических Евангелий, соборных посланий и Деяний. Канон Писания, Ветхого и Нового Завета, который в основном установился к концу II века после Р.Х., исходил не из логики человеческого знания, но из логики прославления событий воплощения и воскресения Сына Божьего. Как писал Жан-Марк Приер, «в процессе формирования канона культ играл важную роль, поскольку ощущалась потребность определить, что именно читать перед собранием и на чем следовало строить проповедь». Современное понимание, позволяющее восстановить историческую последовательность Писания, после столетий сомнений в его подлинности, привело мыслителей ХХ века, таких как Сергий Булгаков и Ганс Урс фон Бальтазар, к новому прочтению корпуса Писания в соответствии со сложной, символической и антиномической логикой.
 
О. Сергий Булгаков в 1923 г. в своей книге «Святые Петр и Иоанн. Два первоапостола» показал динамику развития православной мысли среди апостолов. По Булгакову, Церковь учреждается не только пастырски, на вере Петра. Она также рождается благодаря сыновней связи между Марией, слагающей всё в своем сердце, и Иоанном Евангелистом. Поэтому Марию можно символически рассматривать как неопалимую купину богочеловеческой истории, метаисторическую фигуру, действующую благодаря своей открытости Духу. Богослов Ганс Урс фон Бальтазар также предложил в 1970 г., вслед за Булгаковым, понимать Церковь, как «структуру в напряжении». После него современные богословы (Антон Хаутепен) и социологи (Даниэль Эрвье Леже) сделали определенные выводы из этой доксологической системы, связывая единство и святость, кафоличность и апостольство. Что касается нас, мы считаем исторически действенной и герменевтически оправданной идею рассматривать личность каждого апостола как символический тип и понимать его действия как отражение метаисторических ментальных структур. И первый, и второй завет говорят о суде, в котором будут участвовать двенадцать колен Израилевых. Давая прозвища некоторым из этих апостолов («Петр» Симону, «Сын грома» Иоанну), Христос выразительно указал на метаисторическую миссию, возложенную на этих учеников. Иуда сам исполняет или завершает тип друга-предателя, предвосхищенный или возвещенный в псалме (см. Ин. 13:18; Пс. 40/41:10). Так духовидец Ириней Лионский постиг, что четыре евангелиста осуществили пророческое видение богочеловечества.
 
Таким образом, на обозначенной нами вертикальной оси фигура апостола Иакова может быть связана с полюсом памяти и единства (традиции, закона, по Бальтазару), а апостола Иоанна — с полюсом культа и святости (любви, которая пребывает, по Бальтазару). На горизонтальной оси апостол Петр символизирует полюс нравственного познания и кафоличности (пастырской ответственности у Бальтазара), тогда как фигура апостола Павла соответствует полюсу справедливости и апостольства (свободы в Духе Святом). На пересечении этих линий находится Мария, олицетворяющая тварную Премудрость, и Иоанн Креститель, родственник и друг Жениха, два лица, окружающих Оранту или Божию Премудрость в ранней иконографии.
 
2018-03-15
 
 

Категории: 

Благодарность за публикацию: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (5 votes)
Аватар пользователя Поп Упырь Лихой