Асад Талал - Возникновение секулярного

Талал Асад - Возникновение секулярного: христианство, ислам, модерность
Studia religiosa
Какова связь «секулярного» как эпистемической категории и «секуляризма» как политической доктрины? Могут ли они стать предметами антропологического исследования? В чем бы могла заключаться антропология секуляризма? Данная книга представляет попытку предварительного обращения к этим вопросам.
 
Актуальность религиозных движений по всему миру и лавина комментариев о них, продуцируемая исследователями и журналистами, с очевидностью показали, что в современном мире религия ни в коем случае не исчезает. «Возвращение религии» многие приветствовали как средство обеспечения необходимого, с их точки зрения, морального измерения секулярной политики и беспокойства об окружающей среде. Другие отнеслись к этой ситуации с тревогой и восприняли ее как симптом роста иррациональности и нетерпимости в повседневной жизни. Вопрос секуляризма стал предметом академических споров и практических разногласий. Если и существует согласие, то только в том, что прямолинейное повествование о прогрессе от религиозного к секулярному больше неприемлемо. Однако следует ли из этого, что секуляризм актуален не повсеместно?
 

Талал Асад - Возникновение секулярного: христианство, ислам, модерность

(Серия «Studia religiosa»)
М.: Новое литературное обозрение, 2020. — 376 с. 
ISBN 978-5-4448-1251-8
 

Талал Асад - Возникновение секулярного: христианство, ислам, модерность - Содержание

Благодарности
Введение: мысли о секуляризме
СЕКУЛЯРНОЕ
Глава I. Как бы могла выглядеть антропология секуляризма?
  • Чтение об истоках: миф, истина и власть
  • Отступление о «сакральном» и «профанном»
  • Миф и священные писания
  • Шаманизм: вдохновение и чувственность
  • Миф\ поэзия и секулярная чувственность 
  • Демократический либерализм и миф
  • Нечто вроде заключения: читая два современных текста о секулярном
Глава 2. Размышления об агентности и боли 
  • Размышление об агентности 
  • Размышление о боли 
  • Размышление об агентной боли в истории религий и этнографии
  • Моральная агентность, ответственность и наказание
  • Заключительный комментарий
Глава 3. Размышление о жестокости и пытках 
  • Две истории пыток
  • Запрет пыток
  • Делая мир более гуманным
  • Представляя «пытку», действовать с намеренной жестокостью 
  • Подверженность «жестокому и унизительному обращению» 
Глава 4. Права человека как средство искупления «человека»
  • О естественных правах
  • Суверенный индивид и суверенное государство 
  • Искупление человека
  • «Человек» как суверенная личность
  • Субъекты внутри и вне категории «человек» 
Глава 5. Мусульмане как «религиозное меньшинство» в Европе
  • Мусульмане и идея Европы
  • Ислам и нарратив о Европе
  • Подвижные границы современной Европы? 
  • Европейская либеральная демократия и представительство меньшинств
Глава 6. Секуляризм, национальное государство, религия 
  • Следует ли понимать национализм как секуляризированную религию?
  • Должен ли исламизм считаться национализмом? Некоторые неразрешенные вопросы 
СЕКУЛЯРИЗАЦИЯ
Глава 7. Изменение концепции права и этики в Египте колониального периода
  • История правовой реформы 
  • Почему была проведена именно эта реформа?
  • Реформирование ислама через реформу права
  • Моральная автономия и семейное право
  • Современная «семья»
  • Определение секулярного права для модерной морали
  • Отступление о средневековом фикхе
  • Шариат как традиционная дисциплина 
Заключение
Именной указатель 
 

Талал Асад - Возникновение секулярного: христианство, ислам, модерность - Реформирование ислама через реформу права

 
Секуляризация права в Египте подразумевала не только ограничение и реформирование шариата, она была близко связана с шедшей в XIX веке переработкой исламской традиции в целом. Перед тем как двигаться дальше, я рассмотрю некоторые аспекты этого процесса.
Исламовед Райнхард Шульце как-то задал вопрос, который большинством историков принимался как само собой разумеющийся: почему реформаторы ислама в XIX веке настолько охотно приняли европейскую интерпретацию исламской истории как «упадка цивилизации»? Его ответ отсылает к политико-экономическим изменениям и культурным следствиям распространения печати. Он указывает, что европейский капитализм трансформировал способы получения излишков из ренты в систему неравного обмена между метрополией и колонией. Поскольку традиционные формы политической легитимации были более неуместны в контексте колониальной ситуации того времени, были созданы новые идеологические запросы, на которые в итоге ответила местная элита, которая появилась в результате социально-экономической дезинтеграции старого общества и воздействия печати на культуру. Европейское понимание истории (включая понимание золотого века ислама, за которым последовал секулярный спад в Османской империи) восприняла новая элита через книги, изданные в Европе, и книги о Европе, а также через исламскую «классику», выбранную для печати европейскими ориенталистами и вестернизированными египтянами. Этот цивилизационный дискурс, заключает Шульце, теперь стал использоваться для легитимации заявлений о равенстве и независимости.
 
Иджтихад (термин, которым пользовались ученые раннеисламского периода для обозначения независимого правового суждения о вопросах, в которых между ними не было согласия) обозначал применение свободного разума или независимое мнение, направленное против таклида (нерефлексивного воспроизведения традиции) и по ходу прогрессивных социальных реформ. Это расширение понятия «иджтихад» критиковали многие поколения востоковедов. Например, Чарльз Адамс пишет: «В ортодоксальном исламе право на „иджтихад" (независимое мнение) в вопросах права и религии принадлежало только великим учителям первых поколений и, следовательно, не существовало позже III века по хиджре (IX века н.э.). Мухаммад Абдо и его последователи заявляли, что этим правом также обладают и современные поколения, а потому ислам, и в особенности его правовую систему, можно адаптировать под современные нужды». Аарон Лаиш говорит об интеллектуальной неполноценности Мухаммада Абдо, Рашида Риды и их последователей: «...модернисты не преуспели в формировании новой правовой доктрины, в которой бы ислам смешивался с либеральными элементами западной цивилизации. Их попытки улучшить доктрину отбора основания для вынесения суждения и снова открыть двери для использования иджтихада, видоизменяя традиционные механизмы, были ученическими, некомпетентными и непрочными. Их начинания не были продолжены официальными пропонентами шариатского права»1. Поскольку речь шла именно об «официальных пропонентах шариатского права», которых Абдо и Рида стремились вытеснить (и в некоторых случаях им это удалось), очевидно, что критика Лаиша и других авторов того же толка принимает в качестве априорной концепцию «ортодоксального ислама». Тем не менее мне кажется, что эта концепция занимает не свое место в дискурсе исследователей, которые стремятся написать историю исламской традиции. Ее место — в диспуте между реформаторами (для которых текст представляет больший авторитет, чем сообщество интерпретаторов) и консерваторами (для которых авторитетом является сообщество интерпретаторов, хранителей текста), поскольку обе стороны стремятся проводить определенные манипуляции с тем, что они считают сущностью традиции.
 

Категории: 

Благодарность за публикацию: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (2 votes)
Аватар пользователя brat christifid