Кисляков - Архимандрит Спиридон - Исповедь священника перед Церковью

С книгами, рекламируемыми на сайте, можно лично ознакомиться, вступив в клуб Эсхатос, или оформив заявку по целевой программе.
Архимандрит Спиридон (Кисляков) - Исповедь священника перед Церковью
Когда пленник после долгого плена возвращается на родину, то он ждет не дождется, когда вступит на свою любимую землю и увидит своих родных и близких. И когда увидит, то плачет от радости и спешит рассказать о том, как он жил на чужбине, как тосковал по родине, как томился и страдал. Я теперь в своих глазах подобен пленному, всеми силами души стремящемуся на свою милую родину, к радостной духовной жизни во Христе. Первые двадцать лет своей жизни я жил в своем сознании на родной стороне, на свободе Евангельской жизни.
 
А затем попал в плен языческому миру и двадцать три года был жалким пленником на духовной чужбине. Теперь, мне верится, я вновь вступаю на свою родную землю, теперь снова душа моя горит желанием служить одному Христу, и я хочу поведать всем близким и родным по духу о своей великой радости, когда перед глазами моими открылся родной край, и о тех ужасах одинокой и несчастной жизни, какие пережил я на далекой чужой стороне. Исповедую свою веру и рассказываю о своей жизни всей Церкви единственно потому, что думаю, не послужит ли моя горестная повесть на благо и радость душам христианским, и находящимся в тихой пристани духовной жизни, и обуреваемым волнами сомнений, колебаний и мирской суеты. Никого не хотел бы я в своей исповеди ни судить, ни осуждать, ибо себя самого считаю первым грешником в Церкви и только благодарю Господа за Его ко мне милость.
 
И если что скажу резко или даже жестоко, то всех прошу простить меня, ибо кричу я от одного воспоминания той страшной боли и тоски, какие я пережил, и от ужаса, когда вижу, что и другие, мои близкие братья по вере, идут путями, подобными тем, какими я долгие годы шел ранее. А всего более горюю и ужасаюсь, когда вижу Господа Иисуса пренебрегаемым в самой Церкви Его и заповеди Его вижу поруганными от самих христиан. Каждое творение славит Господа и исповедует Его как умеет. И я во имя и славу Его исповедую и скорби души моей и радость веры моей, исповедую, как умею, от чистого сердца и с горячим желанием, чтобы мое слово не меч и разделение внесло в Церковь Христову, но послужило нашей общей духовной пользе и взаимному назиданию.
 
Автор
 

Архимандрит Спиридон (Кисляков) - Исповедь священника перед Церковью

Эксмо, Москва, 2018
ISBN 978-5-04-091455-5
 

Архимандрит Спиридон (Кисляков) - Исповедь священника перед Церковью

Павел Проценко. Откровение любви во время мировой бойни
Исповедь священника перед Церковью
  • Предисловие
  • I-V
  • Послесловие
  • Примечание
Приложение Памяти архимандрита Спиридона
  • Две проповеди священника Анатолия Жураковского

Архимандрит Спиридон (Кисляков) - Исповедь священника перед Церковью - Послесловие

 
Свершилось! Я кончил свою исповедь. Повергаю свою сердечную благодарность за нее к стопам моего распятого Христа. Свидетель Бог, она вся написана живою кровью моего исстрадавшегося сердца. Теперь пусть кто как хочет думает обо мне и судит меня, я закончил свое дело. В своей исповеди я с ужасом отвертываюсь от современного языческого христианства, в коем не только нет живого Назаретского Христа, но, что страшно, которое во всех своих отношениях ко Христу совершенно враждебно Ему. Для современного языческого христианства живой Назаретский Христос не только является далеким, чуждым, но даже невообразимым мировым злом! Вот почему я в своей исповеди отрекаюсь от той моей прежней антихристианской жизни, которая при всем своем современном христианстве была вся сплошным богохульством. И вот отныне после сей исповеди я вступаю в новую фазу моей действительно-христианской жизни. С этого момента жизнь моя есть живой Христос. Он будет для меня самым основным живым центром в моей личной жизни. Раньше, до сего времени для меня лично вся моя религия как-то проходила мимо Христа; я верил в Символ веры, верил в таинства Церкви, верил во все обряды Церкви вплоть до поклонения иконам и почитания мощей; что же касается нравственной стороны Евангельского учения, как принципов Евангельской жизни, которая из себя представляет внутреннюю духовную богосыновность истинного живого христианина, как Сына Божия, в это я не только не верил, но смотрел на все это современными очами всего церковного антихристианского мира. Мне казалось, что можно быть христианином, совершенно не живя в своей жизни по учению Господа. В настоящее же время в моем религиозном мировоззрении получилась большая перемена: что прежде было главным, основным и на первом месте, теперь оказалось как раз обратно.
 
Раньше на первом месте, как главное и самое основное в моем религиозном мировоззрении, была прежде всего Церковь со всеми ее догматами исторической преемственности священства, таинствами, обрядами и т. д. Живой же Христос со Своим учением о жизни в то время находился как бы где-то далеко-далеко по ту сторону самой Церкви; Он был во мне совершенно вытеснен этою Церковью с ее историческою внешнею святыней. Теперь же как сама Церковь, так и все ее таинства и соборы являются для меня на втором месте, как нечто производное, придаточное; сама Церковь со всеми своими таинствами должна быть ничем другим в христианской жизни, как живым плодом Евангельской богосыновней внутренней, духовной жизни христиан. Правда, я не могу отрицать то, что Церковь, а также и все таинства ее есть тоже нечто родное Христу, близкое Его сердцу, но во всяком случае все это не Он Сам и не Его учение о жизни. Христос ни о чем так не заботился, как только о том, чтобы последователи Его жили исключительно Его богосыновними моральными принципами духовной божественной жизни. Нужно сказать правду, в Своем учении Христос не знает ни иерархии, ни церковных таинств, ни икон, ни культа святых, ни мощей, ни храмов, ни монастырей, ни церковных уставов и т. д., Он знает лишь то, что проповедовал, а проповедовал Он только одну чистую волю Своего Небесного Отца, которая вся есть духовная богосыновняя жизнь, вся есть живое действительное ношение в себе Бога, вся есть чистые принципы евангельской морали; даже такие слова Христа, как: «Истинно, истинно говорю вам: не Моисей дал вам хлеб с неба, а Отец Мой дает вам истинный хлеб с небес». «Ибо хлеб Божий есть тот, который сходит с небес и дает жизнь миру». На сие сказали Ему: «Господи, подавай нам всегда такой хлеб».
 
Иисус же сказал им: «Я есмь хлеб жизни; приходящий ко Мне не будет алкать и верующий в Меня не будет жаждать никогда… Я хлеб живой, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить во век; хлеб же, который я дам, есть Плоть моя, которую я отдам в жизнь мира». Тогда иудеи стали спорить между собой, говоря: как Он может дать нам есть Плоть Свою? Иисус же сказал им: «Истинно, истинно говорю вам: если не будете есть плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. – Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день. Ибо Плоть Моя истинно есть пища и Кровь Моя истинно есть птие. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем. Как послал Меня Живой Отец, и Я живу Отцом, так и ядущий Меня жить будет Мною. Сей-то ест хлеб, сшедший с небес. Не так как отцы ваши ели манну в пустыне и умерли; ядущий хлеб сей жить будет вовек» (Ин. 6:32–35, 51–58) – относятся исключительно к Евангельским богосыновним этическим принципам о жизни, а вовсе не к Таинству Евхаристии. Если бы эти слова Христа относились к Евхаристии, как понимают и толкуют их церковные представители, то Христос не пояснял бы эти образные выражения Своей возвышенной одухотворенной божественной речи следующими словами: «Это ли соблазняет вас? Дух животворит, плоть не пользует ни мало; слова, которые говорю Я вам, суть дух и жизнь» (Ин. 6:61–63).
 
Здесь Христос буквальное понимание иудеев о ядении Его Тела и питии Его Крови совершенно отрицает и все это переносит на свое духовное нравственное богосыновнее Евангельское учение. Под выражениями: Плоть и Кровь Христос разумел самую последнюю степень органической родственной кровной связи Своих учеников и последователей лично с Собою через живое их внутреннее волевое ученичество и свободное любовное исполнение ими Его святейших, Евангельских нравственных принципов о жизни. В настоящей же жизни христиан к великому горю нравственные Евангельские богосыновние принципы о жизни давным-давно преданы глубокому забвению; они стали никому не нужны и ими не только никто не интересуется, но, даже странно сказать, христиане их высмеивают и отвергают, как какую-нибудь жалкую утопию Галилейского Утописта-Простеца и религиозного Фанатика-Иисуса. Поэтому я неоднократно говорил и говорю, что я глубоко понял и твердо убедился в том, что современное христианство в своей жизни есть прямое сплошное враждебное отрицание Христа: если что в нем и осталось, так это лишь одни мертвые разлагающиеся формулы церковных догматов, дисциплинарные, полицейские, церковные, канонические правила соборных постановлений, иконы, мощи, парча и жалкое бездушное, казенное, фабричное духовенство.
 
Что же касается Самого Живого Христа с Его Евангельским учением о жизни, то церковь в лице своих представителей в практической жизни христиан уже шестнадцать веков тому назад в момент восшествия великого Константина, как первого христианского монарха на царский престол, отпела Ему свою вечную память!!! В настоящее время на каждом шагу слышишь избитую формулу Карфагенского Святителя: «Кому Церковь не мать, тому и Бог не отец». В этой формуле столько же правды, сколько неправды и скрытого обмана. Последние заключаются в ней потому, что она догматически предполагает в себе абсолютизм клерикализма и в то же время совершенное вытеснение церковной идеей из понятия и жизни христиан идею Царства Божия на земле. И вот, когда я увидел и понял, что из себя представляет современное христианство, я решился больше не жить его жизнью; как здесь ни живи и ни прельщайся ценностями мира сего, все же всему будет конец. Ведь рано или поздно, а мне придется же когда-нибудь явиться на суд Христа. Главное, что меня больше всего побудило написать исповедь, так это моя любовь ко Христу, отвергнутому и до сего времени мучимому Христу. О, я люблю моего Господа, Спасителя мира! Отныне я всем своим существом хочу, желаю и стремлюсь, чтобы Христос жил во мне и Его воля была моей волей и руководила мною, так горячо люблю моего Христа, живого Назаретского Христа. Я же в качестве недостойной, грешной жертвы, самоотреченно, добровольно и любовно приношу и повергаю самого себя к Его Святейшим Стопам и пламенно стремлюсь слиться с Ним и раствориться в Нем. О, как я рад, что через эту исповедь я снова буду со Христом, снова нежная весна моего религиозного детства развернется для меня!
 
И как я благодарен моему Господу за эту самую мою исповедь! Теперь я кончил свое дело и это дело очень и очень радует меня и я чувствую себя спокойно. Правда, моя исповедь покажется для многих и многих христиан величайшим соблазном, но что ж, ведь и Сам Христос был для многих камнем преткновения и соблазна. Мне, как автору, думается, что «символическая картина» появления Христа на земле многих соблазнит, многих заставит смотреть на нее, как на самое мое личное озлобление против духовенства и в то же время с моей стороны якобы дерзкое отношение ко Христу в том смысле, что я влагаю в уста Христа свои грешные слова. Пусть как кто хочет об этом думает, если я и действительно дерзнул на такое дело, то я все же считаю себя совершенное верным и непротиворечивым в этом роде с духом Евангелия Христова. Поэтому картина эта нисколько не лежит тяжелым гнетом на моей собственной совести. Теперь я еще хочу сказать несколько слов: когда я послал «Исповедь» души моей Церковному Всероссийскому Собору, я с нетерпением ждал решение на нее Собора. Мудрый председатель этого Собора, ныне Всероссийский Патриарх Тихон, счел за лучшее ничего о ней не говорить Собору, он передал ее моему херсонскому епископу. Узнав об этом, я заскорбел душою. После того я сейчас же вышел из военного ведомства и через Киев отправился в свою Херсонскую епархию. В Киеве своими друзьями я был задержан. Мои друзья основали братство под именем «Иисуса Сладчайшего» и меня назначили Его председателем.
 
Братство быстро начало развиваться, расти и крепнуть. Для нашего Братства в Киеве выпало особенное счастье, оно заключалось в том, что мы при открытых Царских Вратах стали совершать Божественную литургию и вслух всенародно читать все Евхаристические молитвы, канон Божественной литургии. О, как хорошо и приятно чувствуется на душе, когда эти вдохновенные молитвы точно электрический ток пронизывали собою сердца молящихся и зажигали в них целое пламя сердечной любви ко Христу! Кроме того, в нашем Братстве еженедельно стали вестись «детские беседы», где сами дети, семи лет и больше, произносят детские проповеди на Евангельские темы. Затем, также еженедельно, по пятницам для взрослых читаются религиозно-нравственные беседы. Кроме сего, лекторы нашего Братства, профессора и студенты, проникают в учебные заведения и там произносят свои дивные лекции. Не могу также умолчать и о широкой благотворительности этого Братства. Оно не только производит еженедельные сборы деньгами, всякого рода вещами, съестными продуктами, но даже очень многие из членов нашего Братства от себя, от своих тяжелых трудов оказывают великую помощь бедным, нищим, пленным и больным… Через некоторое время после смерти митрополита Владимира, батюшки города Киева добились у своего епархиального начальства, чтобы я снова служил литургию при закрытых Царских Вратах и отнюдь не читал вслух для народа Евхаристические молитвы. Это было при правлении Киевскою епархией после смерти Владимира митрополита епископом Никодимом. Когда же митрополитом Киевским был назначен Антоний Храповицкий, то он перед всей делегацией нашего Братства, ничтоже сумняся, заявил, что служить при открытых Царских Вратах и читать вслух для народа Евхаристические молитвы поведет к хлыстовщине. Даже, продолжал он, если кто молится в праздничные дни на коленях и делает земные поклоны, то тоже есть уже уклонение от Православной Церкви к той же самой хлыстовщине.
 
Когда митрополит Антоний так высказался по поводу Евхаристических молитв и земных поклонов, то я грешным делом подумал: бедные и несчастные владыки, для них христианство представляется просто-напросто сборником церковных правил, каким-то мертвым обрядоверием. Ведь тот же Антоний серьезно подумал бы, что Евхаристические молитвы есть такая же собственность христианского народа, как и собственного Самого Евангелия. Лишать народ Евхаристических молитв, чтобы он не слышал их и не повторял за священником, это значит и обокрасть и ограбить христиан и лишить их всякого прямого участия в совершении Божественной литургии. Я считаю своим долгом заявить всему христианскому миру, чтобы там, где христиане не слышат Евхаристических молитв и не повторяют их за священником, едва ли имеют право причащаться Тела и Крови Христовой, не участвуя в совершении этого Таинства своей душой, своим сердцем. В настоящее время, если христиане и причащаются Тела и Крови Христовой, то причащаются мертво, механически. Я поражаюсь, как решился институт епископата после того, как несколько первых веков христианской эры эти Евхаристические молитвы в церкви читались всенародно, вслух, по мановению чьей-то (скорее всего какой-нибудь светской власти) капризной воли, вдруг моментально ограбить христиан, лишить их этих дивных Евхаристических молитв и читать себе под нос. И поэтому ничего нет удивительного, если христиане перестали ходить в церковь, а которые и ходят, то они оттуда ничего ровно не выносят. Ах, Боже мой, как прискорбно и обидно за наше инертное, неподвижное и мертвое духовенство! Да, впрочем, чего от него и ожидать? Разве нам, пастырям Церкви, нужен Христос и Его разумные овцы? Нет!.. Для нас нужны только власть, деньги, почет и сытая жизнь, а там хоть в поле трава не расти!
 
Уходя от митрополита Антония, я вплоть до своей квартиры думал: что же это такое? – Митрополит Антоний человек как будто бы и умный, но почему он позволил себе так глупо и цинично выражаться по поводу Евхаристических молитв? Долго я над этим ломал голову! Наконец, как-то все само собою разрешилось просто. Ведь нашему правящему духовенству при своей духовной скудости и беспомощности ничего не остается делать, как только лишь всех, неподчиняющихся его воле, клеймить повальным грехом разврата, что называется хлыстовщиной; это самая главная политика всего духовенства. Ведь оно кого-кого из своих противников не клеймило, не порочило и не грязнило этой липкой, специфически присущей только одному духовенству клеветой, как хлыстовщина. Иеромонах Иннокентий, мой духовный сын, бесчеловечно пал жертвою этой клеветы, старец Степан Подгородный, Иван Чуриков и др. – то же самое. Наверно, не избегу и я, грешный, той же самой клеветы. Боже праведный, до чего, до каких страшных и мерзких клевет может доходить наше духовенство! Я боюсь, не является ли подобный недостойный прием нашего духовенства против своих врагов одним из страшных, тайных симптомов собственной его кастовой болезни? Но… что об этом говорить, я с чувством омерзения до тошноты не могу больше думать о подобной грязи…
 
Я же со своей стороны хотел бы сказать всему духовенству следующее: отцы святые, главная причина современного народного неверия и страшной безнравственной распущенности людей заключается вовсе не в хлыстовщине (если она где-нибудь существует), а в нашей постыдной торговле религией, в нашем механическом мертвом пастырстве, в нашем искании земной власти и постыдном пресмыкательстве перед нею, в нашей материальной алчности богатства, сытой, роскошной жизни, в нашем казенном индифферентном отношении к живому Христу; наконец в нашей антихристианской личной жизни всего церковного пастырского института. Вот самая главная причина умерщвления христианской религии в церковной жизни. Это хлыстовщина для самой хлыстовщины! Теперь да будет позволено мне обратиться к самому нашему Братству и в частности к милому моему сердцу юному дружку: милые мои отцы, братья, сестры и друзья, в то время (если меня лишат сана и погонят из Киева), когда временно-пространственное отношение придется с вами порвать, я всеми фибрами своей души желаю, чтобы вы всегда были живыми христианами, любящими своего Господа и чистыми непорочными чадами Царства Христова. Я всех вас молю и прошу, пребывайте всегда во Христе, горите к Нему своею сердечною любовью, а главное, в своей жизни ни на одну йоту не отступайте от Нагорной проповеди Христа. Ах, душа моя смертельно скорбит, и что я могу сказать? – скажу лишь одно: Царь и Законодатель мой Христос! сохрани наше Братство во имя Твое святое, и не только Братство, но и всех тех, кто любит Тебя, кто пребывает в Твоем Евангельском слове и живет Твоею жизнью. Я же, о милосердный Господи, всецело предаю себя Твоей святой воле.
 
Отныне Твоя святая воля будет моею жизнью. Когда я помыслю, что я буду оторван от своего Братства, то сердце мое обливается кровью и смертельные скорбь и тоска тяжелым бременем ложатся на мою душу. Хочется сказать Тебе, Господи, если Тебе возможно, то пронеси эту чашу страдания и душевных мук мимо меня, но да будет во мне Твоя единая святая воля! Христос! Живой мой Христос! я со слезами молю Тебя и с сокрушенным сердцем прошу Тебя: сохрани наше Братство во имя Твое святое! Мы теперь все находимся в ночном духовном мраке всякого рода соблазнов и порочной, антихристианской нашей жизни. Но я твердо и непоколебимо верю, что настанет скоро, очень скоро утро яркого и теплого дня, когда для всех христиан чудовищный мрак современной многоликой антихристианщины развеется и свет Евангельского Солнца снова заблистает над всеми народами земли и тогда всем будет спокойно и радостно на душе! О, как тогда будет радостно! Тогда и только тогда огонь скажет воде: ты моя милая сестра. И солома скажет огню: ты мой родной брат. Ягненок обнимет волка и будут вместе целоваться, лань протянет свой язык и будет от радости лизать гриву льву, а лев будет обнимать ее, как свою родную дочь. И невинный голубь будет лизать коршуна, и коршун будет ворковать как лесная горлица; и все угнетенные страдальцы и мученики мира сего от избытка своей сердечной любви падут на шеи своих угнетателей и мучителей и скажут им: вы наши братья, вы наши благодетели и вечно любимые друзья, – и эти угнетатели и мучители будут лежать у ног своих угнетенных и мучеников и, обнимая и целуя их, скажут: отныне мы вечные, покорные ваши рабы, во имя Христа удостойте нас вечно служить вам и любить вас, как Самого Бога; и тогда вся вселенная сольется в один дивный божественный аккорд небесной гармонии всепобедной, всепрощающей, всеуспокаивающей, всемогущей любви Отца и Сына и Святого Духа. Аминь.
 
Слава Богу за все!
 

Категории: 

Оцените - от 1 до 10: 

Ваша оценка: Нет Average: 8.7 (3 votes)
Аватар пользователя Андрон