Лобода - Христианство и Деррида

С книгами, рекламируемыми на сайте, можно лично ознакомиться, вступив в клуб Эсхатос, или оформив заявку по целевой программе.
Павел Лобода - Этика Дара, Дар смерти - Христианство и Деррида
Было бы неправильным считать, что именно Деррида первым в XX столетии затронул проблематизацию дара.
 
Историю философских споров по этом вопросу можно реконструировать на основании диспута «О даре» между Жаком Деррида и богословом Жан-Люком Марионом.
 
Проблематикой дара занимались философы-феноменологи: Хайдеггер, Гуссерль и Левинас.
 
Деррида и Марион всего-лишь продолжают эту дискуссию, предлагая альтернативные пути проблематизации этики «Дара».
 
 
 

Павел Лобода - Этика Дара, Дар смерти - Христианство и Деррида

 
Деррида неоднократно упрекают самые разные невнимательные его читатели, что он якобы совсем отвергает существование дара, в связи с этим я обязан привести слова самого Жака Деррида: «Я пытался сместить проблематику дара, изъять ее из контекста экономического обращения, обмена, но при этом из того, что дар не может восприниматься и замышляться в качестве такового, я вовсе не делал заключения о его абсолютной невозможности. Максимально кратко мое утверждение звучит так: дар не может являть себя в качестве такового. Таким образом, дар не существует как таковой, если под существованием мы понимаем то, что он имеет место и созерцательно опознается как таковой. Итак, дар не существует и не являет себя как таковой; невозможно, чтобы дар существовал и являл себя таковым. Но я никогда не делал вывода, что дара вообще нет[1]». Это стиль речи Деррида. Сложный, запутанный как лабиринт, но все же общую его идею понять можно. Мы должны задать вопрос: существует ли христианская проблематизация дара? В XX в. безусловно, но существовала и раньше? Ответ на этот вопрос будет однозначно положительным. Этот вопрос поднимает Блаженный Августин,  полемизируя с учением Пелагия о благодати и спасении. Согласно Пелагию, спасение возможно благодаря заслугам человека, которые обеспечивают его доступом в Царствие Небесное.
 
Епископ Гиппона восстает против понимания отношений Бога с человеком как простого экономического обмена добрых дел на Божью благодать. Для Блаженного Августина благодать предстает как дар Божий. Даром он называет снисхождение Бога к человеческим немощам. Вторит Блаженному Августину и преподобный Иоанн Кассиан: «Благодать Божия всегда дается даром, потому что за малые наши усилия воздает нам бессмертием и нескончаемым блаженством с неоценимой щедростью … Итак, сколь бы ни были велики труды человеческие, все они не могут быть равны будущей награде и не могут сделать благодать не даром даваемой[2]» – говорит преподобный в своих «Собеседованиях с египетскими подвижниками». Неожиданно актуальным вопрос о даре оказывается в XX столетии. Почему Деррида занимается вопросом философской проблематизации дара? Все дело в том, что ему пришлось отвечать на критику в начале 80-х годов. Юрген Хабермас критиковал теорию деконструкции Деррида за «отсутствие в ней разумно-практического интереса[3]».
 
Проблематике дара Деррида посвящены сразу два его последних труда: «Апории» и «Дар смерти», причем последний — это переработанные материалы конференции 1990 г. «Этика дара» в Роямонте, Франция. Французский текст книги, озаглавленной «Donner la mort», был впервые опубликован в 1992 году и с тех пор несколько раз переиздавался. Английский перевод появился только в 1996 году под названием «The Gift of Death» (Дар Смерти или Дар к Смерти). Деррида так его объясняет: «История ... соединена с ответственностью, верой и даром. ... дару, и дару смерти в особенности, как тому, что ставит меня в отношение к трансцендентности другого, к Богу как беззаветной доброте, иными словами, все, что дается мне посредством этого нового переживания смерти[4]».
 
Мрачный Дар смерти – и только он является источником этических поступков, как и поступков веры и ответственности: «Только смертный, — говорит Деррида, — может быть ответственным, ибо он призывается к ответственности самой незаменимостью своей собственной смерти; он и только он ответственен за свою смерть»[5]». Такая трактовка очень близка святоотеческому «памятованию о смерти», «память смертная» заставляет человека помнить о своем последнем дне и страшном суде и потому поступать нравственно. Таким образом Деррида входит в богословие через черный вход и если для христианства словом Дар обыкновенно обозначается Дар вечной жизни во Христе, не случайно поэтому Причастие именуется Святыми Дарами, то для Деррида «дар» это, прежде всего, «дар смерти» – смерть здесь выступает императивом ответственного поведения. Жак Деррида обращает наше внимание на то, что дар обязан быть абсолютно чистым, т. е. оставаться вне экономики и не должен быть чем-либо обусловлен. Согласно Деррида: христианскую богословскую проблематику можно увидеть «вращающимися вокруг дара и дара смерти, бездонного дара таких типов смерти как бесконечная любовь (Бог как добро, что забывает (жертвует) себя до конца), грех и спасение, покаяние и жертва[6]».
 
Основатель деконструкции обращает наше внимание на жертву Авраама, с его точки зрения жертвоприношение Исаака не совсем бескорыстный акт – так как с точки зрения Деррида праотец Авраам знает, что за его жертвой последует награда от Бога. На этом хотелось бы остановиться. Дело в том, что Авраам знал, что слова Бога вечны и что он вряд ли отменит Свою волю, а Господь потребовал от него пожертвовать «возлюбленным сыном». Каким бы образом праотец Авраам утешился бы даже в тысяче других детей если он так ждал и любил именно этого сына. Так что заявления Деррида об экономической подоплеке дара Авраама беспочвенны. Дар Авраама – дар бескорыстный, самого дорого и лучшего что у него было – Богу. Этот дар прообразователен, по отношению к новозаветному дару человечеству – дару Бога Отца посылающего Сына для спасения человечества. В философской традиции Запада «опыт исследования не просто «дара смерти», а «дара смерти» в интересующих Деррида контекстах – в контексте исторического осмысления европейской философии, религии и политики, наличествовал задолго до того, как о чем-то подобном попытался помыслить он сам[7]» – пишет в своем исследовании посвященном анализу дара в христианстве и постмодернизме К. Пашков.
 
Этим синтезом занимался трагически погибший друг Деррида чешский христианский философ Ян Паточка. Согласно огромнейшей монографии Пашкова «суть посвященной проблеме «дара смерти» работы Паточки («Еретические эссе о философии истории» (1975 г.)) сводилась к попытке осмыслить историю Европы, европейской философии и политики, как историю, начавшуюся в тот конкретный момент, когда в европейской культуре появилось осознание смерти в качестве дара, или, точнее, когда в европейской культуре дискурс о даре смерти стал конституировать себя как дискурс ответственности «Я» за смысл своей жизни, свои слова и поступки перед Ликом Абсолютно Другого[8]». Это именно та центральная идея, которая предстает перед читателем «Дара смерти» Деррида, который говорит: «я интересуюсь христианством и даром в христианском смысле слова, и мне было бы интересно извлечь из этого какие-то выводы[9]». Нужно сказать, что Ален Бадью в своем труде посвященном св. ап. Павлу также возвращается к богословской проблематике дара и в частности отмечает, что «чистое событие сводится к тому, что Иисус умер на кресте и воскрес. Это событие есть «благодать» (χάρις). Нет ни наследия, ни традиции, ни проповеди. Все они излишни для события, предстающего как чистый дар[10]».
 
Такое понятие чистого дара действительно отражает православные чаяние об этом предмете, но к каким богословским выводам о даре приходит Деррида? К прямо противоположным, для него дар – это то, что ничего не дает, не приносит никакой пользы. «Я утверждаю, что если дар имеет место, то ... он должен быть опытом этой невозможности и должен являть себя как невозможный. Событие, именуемое даром, полностью чужеродно теоретической идентификации, феноменологической идентификации. В этом пункте мы расходимся. Дар абсолютно чужд горизонту экономики, онтологии, знания, констатирующих утверждений и теоретических определений и суждений. Но это вовсе не означает, что я отказываюсь рассматривать дар — то, что называют даром, — в экономическом контексте и даже в христианском дискурсе[11]» – говорит Деррида Мариону.
 
Достаточно туманно можно понять что философ имеет ввиду под чуждостью идентификации, но не ясно что значит «невозможность дара», несколько позже Деррида сдается и объясняет Мариону, это «дарение, которое ничего не дает, — вот, о чем я говорил[12]». Дарение, которое ничего не дает становится ненужным, это точно не христианский смысл. Такое дарение напоминает старую сказку об обезьяньей лапке исполняющей желания, причем любое исполненное желание оборачивается горем с другой стороны или античный миф о царе Мидасе, пожелавшем, чтобы его прикосновение обращало предметы в золото и страдавшем впоследствии от голода. Христианский дар – вещь безусловно нужная и приносящая пользу, служащая ко спасению. В современном мире стоит присмотреться ближе к трактовке чистого дара Аленом Бадью, в которой дар предстает в святотеческом понимании благодати, чем к “дару” Деррида.
 
Павел Лобода, Одесса 2015
 
 

[1]     Деррида Ж., О Даре: Дискуссия между Жаком Деррида и Жан-Люком Марионом / Деррида Ж., Марион Ж.Л. //ЛОГОС философско-литературный журнал. – 2011. − № 3 (82). С.150
[2]     Иоанн Кассиан Римлянин. Писания. Репринтное издание Свято-Троице Сергиевой Лавры, М. 1993. С. 413- 414
[3]     Aвтономова Н. Деррида и грамматология // Деррида Ж. О грамматологии. – М., Ad Marginem, 2000. С. 67
[4]     Гурко Е., Деррида Ж., Деконструкция: тексты и интерпретация. Минск. издательский центр Экономпресс. 2001. С. 160
[5]     Там же, С. 160
[6]     Derrida J., The Gift of Death, the University of Chicago Press, Chicago 1995, p. 49
        The Christian themes can be seen to revolve around the gift as gift of death, the fathomless gift of a type of death: infinite love (the Good as goodness that infinitely forgets itself), sin and salvation, repentance and sacrifice.
[7]     Пашков К., Дар и благодарение в контексте христианской и постмодернистской антропологий, Серія «Сучасна теологія» Богословський портал, Харьков 2010. С. 63
[8]     Там же. С. 63
[9]     Деррида Ж., О Даре: Дискуссия между Жаком Деррида и Жан-Люком Марионом / Деррида Ж., Марион Ж.Л. //ЛОГОС философско-литературный журнал. – 2011. − № 3 (82), С.148
[10]   Бадью А., Апостол Павел.Обоснование универсализма, М., 1999. С. 55
[11]   Деррида Ж., О Даре: Дискуссия между Жаком Деррида и Жан-Люком Марионом / Деррида Ж., Марион Ж.Л. //ЛОГОС философско-литературный журнал. – 2011. − № 3 (82). С.151
[12]   Там же. С. 155

 

Опубликовано 

 

Категории статьи: 

Оцените статью: от 1 балла до 10 баллов: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (2 votes)
Аватар пользователя Loboda Pavel