От Библии до постмодерна - Чейсовская коллекция

С книгами, рекламируемыми на сайте, можно лично ознакомиться, вступив в клуб Эсхатос, или оформив заявку по целевой программе.
От Библии до постмодерна - Чейсовская коллекция
Чейсовская коллекция

До недавнего времени принято было считать, что наиболее важным процессом в религиозной жизни позднеантичного Средиземноморья был постепенный переход от политеизма к монотеизму. Однако в последние годы немало ученых стали выдвигать альтернативные модели религиозных трансформаций этого периода. Некоторые исследователи полагают, что наиболее важным — возможно, даже революционным — событием в мире позднеантичного Средиземноморья был переход от гражданской религии к религии общины.
 
Этот переход, постепенно произошедший как в монотеистических, так и в политеистических религиях, характеризуется концом жертвоприношенийи концом жречества. В этом контексте иудаизм зачастую рассматривался в качестве пионера данной трансформации и даже был назван “первой современной религией”, так как именно в иудаизме впервые произошел переход от религии Храма к религии общины. В соответствии с традиционным подходом, разрушение Иерусалима и Храма римскими легионами в 70 г. н. э., следствием которого явилось прекращение жертвоприношений, поставило ранний раввинистический иудаизм в кризисную ситуацию, которая и была разрешена посредством его реформы и превращения из религии Храма, жертв и жрецов в религию Торы, молитвы, мудрецов и общинной святости.
 
Трансформация иудаизма вследствие разрушения Храма практически никем под сомнение не ставится. Не менее важно отметить, что именно раввинистическая разновидность иудаизма позднее стала нормативной и продолжает быть таковой до наших дней. Однако при этом несколько затеняется тот очевидный факт, что задолго до разрушения Храма евреи греко-римской диаспоры жили в условиях, похожих на те, с которыми евреи Эрец-Исраэль столкнулись только после 70 г. н. э.: они проводили большую часть своей жизни без Храма и жертвоприношений, невзирая на то, что ни Святыню, ни жертвенный культ никто еще не отменял.
 
Географическая удаленность евреев диаспоры от еврейского культового центра заставила их выработать альтернативные формы иудаизма, главными составными элементами которых являлись Священное Писание, “святая община” и “святой народ”. Проанализируем ряд примеров, взятых из наиболее известных памятников эллинистической еврейской ли- тературы, где особенно ярко проявляются эти религиозные ориентиры еврейской диаспоры. В этом отношении весьма поучительным может быть сравнение Первой и Второй книг Маккавеев.
 
Как известно, эти сочинения повествуют об истории гонений Антиоха Эпифана на иудаизм, о восстании Маккавеев и о хасмонейских войнах. Обе эти книги были написаны во п в. до н. э. (Первая—в Эрец-Исраэль, а Вторая , по большей части, — в диаспоре). Первая книга Маккавеев уделяет большое внимание боевым действиям Хасмонеев и их доблести, а также географии Эрец- Исраэль и не содержит подробных описаний сверхъестественных событий. Храм и жертвенный культ играют здесь первостепенную роль: автор книги неоднократно подчеркивает, что Хасмонеи воюют “за народ и за святилище”.
 
Вторая книга намного меньше интересуется стратегией и тактикой боевых действий; почти все описанные в ней важные события сопровождаются Божественным вмешательством. Наиболее существенно то, что Первая книга не объясняет, почему произошли гонения: по убеждению автора, их очевидным винов­ником был нечестивый язычник Антиох, а потому он не искал каких-либо дополнительных метафизических объяснений еврейских страданий. Что же касается избавления, то его принесли Хасмонеи, которые копьем и мечом отвоевали свободу иудаизма. Вторая книга Маккавеев предлагает совсем иную трактовку произошедшего.
 

От Библии до постмодерна - Статьи по истории еврейской культуры

М.: Книжники ; Текст, — 2009. — 624 с.
(Чейсовская коллекция).
ISBN 978-5-9953-0021-2 (“Книжники”)
ISBN 978-5-7516-0842-2 (“Текст”)
 

От Библии до постмодерна - Статьи по истории еврейской культуры - Содержание

Библейские исследования. Еврейская мысль
  • Михаэль Туваль От религии Храма к религии общины
  • Дмитрий Цолин Поэтика “Песни на Море” (Исх., 15:1—19) вТаргуме Онкелоса
  • Виктория Рувинска “Четвертая песня Раба Господня” (Не., 52:13—53:12) Основные мотивы
  • Мария Иванова Сравнительный текстологический анализ масоретского текста Книги пророка Аввакума и кумранского комментария IQ pHab
  • Александр Лифшиц Звуковые повторы в истории о начале правления Соломона (ⅠЦарей 1 и 2)
  • Михаил Каранаев К вопросу о младшем и среднем командном составе в армии Хасмонеев
  • Юлия Матушанская Проблема лакунарности в тексте “Иудейских древностей” Иосифа Флавия
  • Игорь Туров Учение p. Цви Элимелеха из Динова в контексте эволюции учения хасидов о заповедях
  • Евгений Рашковский Евреи философствуют... К изучению историко- философского процесса (XIX—XX вв.)
Диалог культур
  • Валтс Апинис Видения в аду, или Потусторонний мир по-персидски
  • Юрий Пелешенко Литература “жидовствующих” на территории Великого княжества Литовского и ее место в дискурсе украинской духовной культуры позднего Средневековья
  • Сергей Головащенко Талмудическая мифология в свете библейской критики: Аким Олесницкий (из истории библеистики и иудаюси в Киевской духовной академии X1X—начала хх в.)
  • Елена Федотова Еврейская тема в философии Николая Бердяева и церковная доктрина антииудаизма
Еврейская литература. Литературные связи. Театр
  • Татьяна Михайлова “Иосиф и Асенеф” и “Книга Иудифи”—проблема датировки
  • Ольга Минкина Дмитрий Фельдман “Прекрасная еврейка” и другие мифологемы российского общественного дискурса первой половины X1X в. в литературе и документальных источниках
  • Элина Васильева Язык тела: жест—тело—сила в романе В. Жаботинского “Самсон Назорей”
  • Галина Элиасберг  Драматургия Макса Нордау (1890-е годы)
  • Ирина Логвинова Проблема языка как всеобщего проявления творчества (на материале хасидских рассказов И.-Л. Переца)
  • Татьяна Левицкая Дихотомия “отечество — чужбина”: судьба “габсбургского мифа” и еврейский микрокосм в произведениях Йозефа Рота
  • Леонид Кацис Еврейские литературные источники еврейских глав “Второй книги” Н. Я. Мандельштам
  • Галина Синило Специфика поэтического мира Нелли Закс и мотив “Акедат Ицхак” в ее лирике
  • Александра Полян Диалектные и литературные рифмы в поэзии американских инзихистов: к проблеме формирования литературного языка идиш в Америке и его поэтического регистра
  • Андрей Корчак Анализ переводов библейского рассказа о сотворении мира П. Кулиша и И. Франко в сравнении с еврейским оригиналом
  • Ольга Карасик Еврейская литература в контексте мультикультурной литературы США
  • Рита Гензелева Национально-культурное своеобразие бесцензурной сатиры советских евреев 1970—1980-х гг.
  • Тамара Смирнова Афиши и программы ленинградских еврейских театров в собраниях Российской Национальной библиотеки и Государственного музея политической истории (Санкт-Петербург)
  • Ирина Логвинова Еврейская тема в поэзии Владимира Гланца
Еврейская музыка
  • Светлой памяти Нины Самуиловны Степанской (1954—2007)
  • Нина Степанская Историко-стилевая парадигма в традиционной еврейской музыкальной культуре
  • Дмитрий Слепович Песни на идише в первой половине хх века: эволюция музыкального жанра
  • Евгения Хаздан Еврейская музыка в восприятии русского композитора (по письмам и автографам М. П. Мусоргского)
Еврейское традиционное и авторское искусство. Архитектура
  • Кристина Бойко Искусство каменной резьбы древних мацев Восточной Галиции. Символика, особенности композиционных приемов и специфика плас- тических изображений
  • Андрей Корчак Негативы с изображениями мацев Ровенского еврейского кладбища в дополнительном фонде Ровенского областного краеведческого музея
  • Игорь Муратов Еврейская надгробная эпиграфика как исторический источник по истории еврейского народа в Западной Украине и Молдове
  • Татьяна Анисимова Борис Гроссер и его иллюстрации к книгам Якова Цвибака
  • Елена Котляр Визуальные образы галута и геулы в графических произведениях еврейских художников (на примерах работ Э.Лильена, И. Майкова и М. Фрадкина)
  • Богдана Пинчевская Формирование теории еврейского искусства в художественной критике Кракова и Львова (1890—1939 гг.)
  • Вилма Градинскайте Карикатура межвоенной Литвы: новаторские идеи и политический аспект в творчестве Макса Гинзбурга
  • Анна Кузнецова Влияние неоромантических идей на культовую архитектуру: синагоги Поволжья
 

От Библии до постмодерна - Статьи по истории еврейской культуры - Поэтика “Песни на Море”

 
Изучение риторики таргумов — арамейских переводов Танаха — представляет особый интерес для литературоведения и истории иудаизма эпохи поздней античности. Трансформация древнееврейской поэзии в таргумах — малоизученная область литургической риторики, ведь здесь поэзия озвучена, адаптирована комментатором в особой ситуации — как важная часть религиозной жизни общины. Рассматриваемый нами отрывок определяется в литературоведении как “чистая” поэзия, и в самом оригинальном тексте Пятикнижия он назван השירה/hasirah — “песнь”.
 
Этот термин обозначает религиозный гимн, посвященный Яхве, и, как указывает Д. Фридман, имеет свою параллель в Песне Деборы (Суд., 5:1—31), относящейся к тому же жанру. “Песнь” как жанр не только религиозной, но и светской поэзии выделяется X. Гезениусом, который указывает примеры использования слова sirah или же варианта שיר/sir в текстах Танаха (Пс., 33/32:3; 40/39:4; Ис., 23:16; 24:9; Еккл., 7:5; Иез., 33:32; Ам., 8:10). Вероятно, употребление в нашем случае определенного артикля конкретизирует не только данное произведение, но и сам жанр как религиозную песнь.
 
Следует отметить особое место “Песни на Море” в литургии иудаизма, по крайней мере в той ее традиции, которая сложилась во времена Второго храма (vi в. до н. э.—1 в. н. э.). Как поэтическое произведение, описывающее важнейший этап в истории иудаизма — Исход из Египта и победу Яхве над Египтом, —“Песнь на Море” стала частью ежедневных, ежесубботних молитв, а также заняла особое место в Пасхальной Агаде. Обычно она располагается в конце פסוקידזםרה— “стихов прославления”, предваряющих основную часть литургии. Поэтому ее литургическая ин- терпретация должна обладать особой риторической динамикой и патетикой. Вначале мы рассмотрим литературную структуру “Песни” в древнееврейском тексте.
 

I.Литургическая Функция Таргумов

 
Таргумы создавались между 1 и vi в. н. э., то есть на рубеже эпохи поздней античности и раннего Средневековья. Таргумы имели, прежде всего, литургическое значение: они дублировали чтение Торы (на древнееврейском языке) в синагоге на общедоступном в то время арамейском языке. При этом следует отметить, что древнееврейский язык в то время вовсе не был забыт (свидетельство тому — текст Мишны), а арамейский, как и сирийский, был языком проповеди. Керигматическая функция арамейского языка была обусловлена скорее его особым статусом, чем гипотетическим фактом забвения древнееврейского языка.
 
Арамейский был государственным языком Персидского государства Ахеменидов (vi—iv вв. до н. э.), тогда как персидский— язык завоевателей—так и не стал выполнять функции официального языка. На арамейском писали царские указы, вели документацию, общались представители разных народов, и эта традиционная функция “истолкования” сохранилась за ним и после падения государства Ахеменидов. Эта особенность употребления арамейского языка и обусловила специфику таргумов : наличие многих вставок, ремарок, пояснений риторического характера.
 
Как отмечает А. Дафф, таргумы были памятником древней проповеднической традиции, поскольку проповеди в то время произносились на арамейском или сирийском языках. Отметим, что проповедь в те времена была привязана к библейскому тексту и представляла собой комментарий к нему. Для сравнения отметим, что греческий перевод Танаха, именуемый Септуагинтой, содержит гораздо меньше вставок и глосс, притом вовсе не риторического характера. Рассматриваемый нами Таргум Онкелоса был создан во и в. н. э. в Вавилонии. В Вавилонском Талмуде есть упоминание о нем как о “нашем таргуме” (Киддушин 49а).
 
Согласно Талмуду, он был создан прозелитом Онкелосом “под руководством рабби Элиезера и рабби Йошуа” (Мегила, 3а). Ученые расходятся во мнении по поводу датировки этого таргума (1, ш или v вв. н. э.) и места его создания (Вавилон или Палестина). Даже если считать, что он был создан в позднее время в Вавилоне, в основе его лежит письменная и устная редакция, подобная кумранским таргумам на книги Левит и Иова. Как правило, Таргум Онкелоса очень точен, элементы экзегезы содержатся преимущественно в поэтических разделах. Он в целом воспроизводит масоретский текст. А. Шпербер обнаружил около 650 вариантов передачи масоретского текста в Таргуме Онкелоса, однако все они относятся к незначительным деталям.
 
 

Категории: 

Благодарность за публикацию: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (1 vote)
Аватар пользователя Traffic12