Жирар - Завершить Клаузевица - Беседы с Бенуа Шантром

С книгами, рекламируемыми на сайте, можно лично ознакомиться, вступив в клуб Эсхатос, или оформив заявку по целевой программе.
Рене Жирар - Завершить Клаузевица - Беседы с Бенуа Шантром
Философия и богословие
«Завершить Клаузевица» (2007) - последний масштабный труд франко-американского антрополога, философа и богослова Рене Жирара, - книга пророческая, но не в смысле предсказаний, а в смысле предупреждения о возможном будущем. Ее главная тема - апокалипсис, «возможный конец Европы, конец западного мира и мира в целом», который благодаря ядерному оружию стал сегодня пугающе реальным. Что подведет мир к такому исходу? Война, которая может начаться с конфликта двух или более «частных лиц» или легитимной схватки между несколькими державами, но вскоре охватит его целиком и затянет в свой водоворот всех до последнего.
 
И вот мы каждый день слышим, как кто-то применяет химическое оружие, наносит ракетные удары или перебрасывает куда-то войска; каждая сторона заявляет, что не хочет войны, но что поведение противника делает ее неизбежной. Одним не нужен мир без России, другим - без Америки, а третьи с завидной регулярностью напоминают, что столица соседнего государства может в любой момент превратиться в «море огня». В телевизоре - то ли всерьез, то ли не вполне, - учат выживанию на случай ядерной атаки, а журналисты, эксперты и дипломаты в один голос твердят об опасности новой мировой войны - но в таком тоне, будто бы им не терпится увидеть ее начало.
 
В этой ситуации книга Жирара читается не как абстрактная теория, очередная  «философия», какой она могла бы показаться в иных обстоятельствах, а как здравый анализ положения дел: философ пишет о том, что соперничество между людьми или государствами представляет собой «устремление к крайности», последовательный обмен все более сильными ударами, чередование «мер» и «ответных мер», которое в своем ускорении приводит противников к «утрате чувства реальности». Разве не эту утрату мы можем наблюдать теперь, когда слышим о том, что «нельзя исключить вероятности взаимного ядерного удара»?
 

Рене Жирар - Завершить Клаузевица - Беседы с Бенуа Шантром

Пер. с фр. (Серия «Философия и богословие»). - М.: Издательство ББИ, 2019. - xvi + 300 с.
ISBN 978-5-89647-377-0
 

Рене Жирар - Завершить Клаузевица - Беседы с Бенуа Шантром

ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ
ВВЕДЕНИЕ 
  • I. УСТРЕМЛЕНИЕ К КРАЙНОСТИ
  • II. КЛАУЗЕВИЦ И ГЕГЕЛЬ
  • III. ПОЕДИНОК И ВЗАИМНОСТЬ
  • IV. ПОЕДИНОК И СВЯЩЕННОЕ
  • V. ПЕЧАЛЬ ГЕЛЬДЕРЛИНА
  • VI. КЛАУЗЕВИЦ И НАПОЛЕОН
  • VII. ФРАНЦИЯ И ГЕРМАНИЯ
  • VIII. ИМПЕРАТОР И ПАПА РИМСКИЙ
ЭПИЛОГ
 

Рене Жирар - Завершить Клаузевица - Беседы с Бенуа Шантром - Предисловие

 
Узнать в войне самую суть современности мыслителю помогает Карл фон Клаузевиц (1780-1831) -не слишком удачливый прусский генерал, автор трактата «О войне». Жирар сам признается, что эта книга попала к нему в руки случайно, но сразу же его захватила: именно в изложенных здесь принципах ведения войны он обнаруживает модель человеческих отношений - это Zweikampf, «поединок» между соперниками, связанных узами взаимного подражания и готовых сражаться до тех пор, пока воля одного из них не будет сломлена. Сегодня такой поединок приобретает все более глобальный масштаб, обращаясь противостоянием целых государств и цивилизаций: сначала это были Франция и Германия, затем - Германия и СССР, СССР и США, а теперь - США и Китай, или же Восток и Запад в целом. Каждый хочет победы любой ценой, но проблема насилия заключается в том, что его нельзя контролировать, поскольку ответное насилие никогда не бывает «симметричным»: оно всегда больше, жестче исходного. Стоит чуть приглядеться, и это станет очевидным не только в обычной политике, но и, например, в семейном насилии: т.н. «физические наказания» детей в большинстве случаев будут большим насилием, чем то, на которое способен ребенок, а если ссорятся взрослые, то за «ударом словом» рано или поздно может последовать и удар кулаком. То же - и с войной, и с международным терроризмом, с «войной с терроризмом» и с чем угодно другим. Именно устремление к крайности после века конфликтов между Францией и Германией привело к кошмару двух мировых войн. Поэтому в ситуации наличия у человека мощного оружия оно может стать причиной даже гибели целой планеты вместе со всем человечеством - а это и есть апокалипсис: триумф человеческого, а не божественного насилия. Всего этого Клаузевиц, разумеется, не знал, но предвидел - «как в тусклом стекле, гадательно»: именно поэтому философ заявляет, что его прямая задача - «завершить» этот неоконченный труд, «докончить» то, что он начал, «додумать» его мысль до конца.
 
Следующее открытие Жирара, способное повергнуть в смятение иного его читателя: агрессии (когда кто-то нападает первым или кого-то провоцирует) не существует. Насилие всегда возникает мгновенно и с обеих сторон, однако и тут присутствует парадокс, формулировку которого автор заимствует опять-таки из трактата Клаузевица: «наступающий хочет мира, обороняющийся хочет войны». Так, он пишет, что в Отечественной войне 1812 года войны хотел Александр I, а вовсе не Наполеон, а в период между двумя мировыми войнами обороняющимися были немцы, а не французы. Поэтому, заявляет автор, в насилии виноваты обе стороны, а четкой границы между миром и войной нет: «Люди всегда находятся, таким образом, в ситуации порядка и хаоса, войны и мира одновременно» (с. 39). Казалось бы, Жирар как противник насилия должен осуждать войну, но не тут-то было: еще во Введении к своей работе, цитируя Блеза Паскаля, он говорит о «странной и продолжительной войне насилия против истины», жертвенного механизма против христианского откровения. И в этой борьбе насилие в роли наступающего стремится к миру, то есть основанному на учредительном убийстве культурному порядку, тишине мифа, замалчиванию насильственных истоков - и, в конечном счете, к господству. Отсюда, если угодно, можно сделать вывод: мир - не всегда хорошо. Поэтому Жирар - не пацифист: напротив, он призывает к войне против насилия. Лишь она позволит нам избежать гибели. «Кто ищет покоя - обрящет худшее», - этими словами кончается книга.
 
Подобная апокалиптическая перспектива, стремящаяся к отысканию концов и итогов, открывает собой также и очередной перелом (или серию переломов) в концепции автора - оставшийся, как это часто бывало, незамеченным и для многих его учеников, и для исследователей и критиков его мысли. Эволюция жираров-ской концепции, как правило, представляется последовательным движением в одну сторону - своего рода монорельсом, не предполагающим ни резких поворотов, ни критической ревизии уже пройденного пути. Обычно ее излагают двумя способами: либо через описание трех стадий ее развития (открытие подражания в «Лжи романтизма и правде романа», истоков культуры в «Насилии и священном» и иудео-христианских писаний в «Вещах, сокрытых от создания мира»), либо перемешивая все со всем и предпочитая тематическое изложение хронологическому. Поэтому в таких общепризнанных классических введениях в мысль Жирара, как «Открывая Жирара» М. Кирвана, «Миметическая теория Рене Жирара» В. Палафера или «The Girard Reader» под редакцией самого мыслителя и Джеймса Г. Уильямса идея прерывности, кардинального перелома не представлена в принципе, не говоря уже о том, что все эти работы написаны до 2007 года, то есть еще до выхода «Клаузевица».
 
Между тем «разрывы» в концепции Жирара, пусть и не часто, но все же встречаются. Наиболее известный случай - знаменитая сноска во второй редакции «Вещей, сокрытых...» и изъятие из нее ряда страниц с критикой Послания к Евреям псевдо-Павла и изложением полностью нежертвенной концепции смерти Христа, от которой автор под влиянием критики со стороны католических богословов - и прежде всего Раймунда Швагера, - отказался в пользу различения принесения в жертву другого и самопожертвования, которым как раз и была эта смерть. Однако это всего лишь один пример, а в «Клаузевице» их множество: можно сказать, фактически мы имеем дело с мало кем замеченным четвертым этапом в развитии миметической теории, основным предметом которой становится апокалипсис, а центральным методологическим принципом - мышление изнутри миметизма и утверждение амбивалентности всего и вся. И если бы после «Клаузевица» еще что-то было, мы имели бы большее право его игнорировать, но это - последнее слово автора, его завещание, которое некоторых его наследников немало удивило, а других - разочаровало настолько, что они не прочь были бы о нем забыть. Когда автор этих строк спросил одного из учеников Швагера об его отношении к книге, тот с горечью заметил, что Жирар зашел в ней слишком далеко и что ему следовало вернуться к богословию «Вещей, сокрытых...».
 
Именно в связи с тем, что на первый план в книге выходит устремление к крайности, в ней почти ничего не говорится о козлах отпущения - а если и говорится, то лишь как о «делах давно минувших дней» и достоянии архаической общины. Никакой ошибки здесь нет: козлов отпущения действительно уже не осталось, они стали невозможны вследствие разоблачающей работы истины в христианском откровении. Современность - эпоха небывалого доселе жертвенного кризиса, выхода из которого нет и уже не будет. Благодаря устремлению к крайности и умножению глобальных конфликтов солидарность стала немыслимой, потому что на насилии больше ничего нельзя основать. Поэтому если в «Я вижу Сатану, падающего, как молния» еще могла идти речь об индивидуальных козлах отпущения или же о «козлах отпущения второй степени», когда жертвы сами становились гонителями, то теперь нам остается лишь драка стенка на стенку, которая со временем неизбежно выродится в гоббсовскую войну всех против всех. Именно ее мы, впрочем, и можем сейчас наблюдать.
 
 

Категории: 

Благодарность за публикацию: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (6 votes)
Аватар пользователя ElectroVenik