Бонецкая - Русский Фауст ХХ века

Наталья Бонецкая - Русский Фауст ХХ века

Люди — как реки, — написал однажды Лев Толстой. Переосмыслим по-своему этот образ. Жизнь человека глубока, подобна водной бездне; она движется, как идут речные воды — слоями, уровнями. Поверхность реки открыта нашему взору, понятна нам: плавно течет водный поток, а если на нем появляются волны, то мы знаем — они подняты налетевшим внезапно ветром. Не то в более глубоком слое воды: он идет медленнее, и то там, то здесь в нем зарождаются водовороты, водные вихри, — не так легко распознать их причину. У дна же велики силы сцепления водных частиц с твердыми породами, так что скорость течения мала, вода почти стоит, не нарушая покоя обитателей речного царства. Все это одна и та же река, но вертикальный срез обнаруживает в ней разные пласты, — то же самое имеет место и в человеческой жизни.

И если в ней взять самый верхний, внешний слой, то это будет то, что обычно называют биографией. Человек рождается, получает воспитание и образование, более или менее успешно — в зависимости от внешних обстоятельств — совершает свой жизненный путь и затем уходит из мира. Это земной, чисто человеческий срез нашей жизни. Это сфера событий и душевных переживаний, наблюдаемых и самим субъектом биографии. Это то, что можно снять на кинопленку, описать художественным словом, изложить в анкете. Философски, биография — это царство слугая. Мы случайно рождаемся в определенное время и в данном месте от случайной родительской четы; точнее же сказать, поскольку биографическое мышление никакого «я» до рождения не признает, случайность факта нашего появления на свет обосновывается мысленной экстраполяцией торжества случая в ходе всей жизни на самый первый ее момент. До тех пор, пока за жизнью не признается ни цели, ни смысла, трансцендентных ее течению, появление человека на свет считается делом случая. То, что от желания некоей супружеской пары дать жизнь третьему существу в мир вступаю именно я, есть дело каких-то недоступных для осмысления космических причин. Биографическое мышление все насквозь пронизано токами категории случайности. Для биографии случайны наши встречи, вхождение в нашу жизнь определенных идей; случайны труды, болезни, успехи, катастрофы; случаен, наконец, момент нашей смерти.

Это господство случайности в биографии опирается на другое важное представление — на веру в то, что человек есть существо всецело свободное. В каждый момент времени мы находимся перед выбором одного из бесчисленных способов поведения; это повседневное чувство биографическое сознание называет свободой и соотносит с ним все события жизни человека. Согласно вульгарному взгляду, человек сам творит свою судьбу. Свобода при этом мыслится совершенно иррациональной, выбор есть дело слугая: мне захотелось поступить так, но могло захотеться поступить и наоборот. Свобода для биографии — это тот же слугай, только рассматриваемый изнутри биографического субъекта. — И убежденность биографического сознания в могуществе свободы и случая перекрывает другую его интуицию — веру в бытовой, эмпиригеский детерминизм. Конечно, путь личности определяется средой, эпохой и т. п„ — но при желании, усилии или же благоприятном случае все эти барьеры могут быть преодолены. Борьба со своей современностью, с косным окружением — едва ли не главный мотив биографий всех великих людей Нового времени. — Однако реальное жизнеописание не может быть явлением биографического жанра в его чистоте: свобода выбора не может не мотивироваться причинами, коренящимися в задатках личности. Биографии гениев неминуемо оказываются углубленными — в жизненной эмпирике отчетливо обнаруживаются скрытые пласты бытия.

Биографии, как сказано, соответствует кинематографическое воспроизведение временного хода жизни, иначе говоря — серия мгновенных фотографий. Биография — это проекция объективного хода времени на человеческую жизнь. С другой стороны, это материальный аспект жизни, странствие тела человека по житейскому морю. Но более глубокий антропологический уровень — душа — не принадлежит уже области биографии. Внутренний мир человека — это особое измерение его жизни, особое пространство и особое время. Говоря о душе, мы перемещаемся в другой жизнеописательный план — план судьбы. При этом возникает и другая модель человеческого бытия. Если биографическое мышление рассматривает человека как обособленную личность в ее механическом сцеплении с окружением, то при осмыслении судьбы человек представляется связанным со всей природной Вселенной. Основной постулат здесь — глубинное подобие человека и Вселенной, микро- и макрокосма. В человеке заключены небо с его звездами и планетами, а также Земля, представленная четырьмя стихиями, — иными словами, весь космос, разумеется, с его идеальной стороны, ибо с элементами, планетными телами и созвездиями сопряжены духовные принципы, характерные энергии, в конечном же счете — живые существа. Те же самые силы, которые действуют во Вселенной, своей игрой порождая бесконечное число энергетических конфигураций, присутствуют и в человеке. И каждая личность есть конкретный живой символ одной из этих космических, звездных структур: символически, в че- ловечески-жизненном плане личность являет собою то сочетание небесных тел, ту карту звездного неба, которая наличествовала в самый первый момент жизни человека. Человеческая душа включена в астральный план мира; звездные токи сплетают душевное тело; душа — это вполне определенная форма. А будучи формой, она имеет конкретное строение и границы. Углубленный взгляд мистика умеет распознавать в ней принципы отдельных планет, как бы воочию видеть карту рождения — гороскоп, который раз навсегда задал человеку идею его жизненного пути, ту личную, неповторимую задачу, которую ему надлежит разрешить всем ходом жизни, борьбой и страданиями. Гороскоп — это тот крест, который личности надлежит понести, от которого ей никуда не уйти; это тот рок, который послушных ведет, а непослушных тащит; это та могущественная сила, которая смиряет, призывает полюбить себя (вспомним античную amors art). Перед лицом этой силы разбиваются все притязания биографической свободы. Человеческая воля в ее порывах часто отступает, словно ударяясь о прутья невидимой клетки. И эта клетка — не вне человека, но внутри него; это не сила внешних обстоятельств, но мистические границы формы, лика судьбы. Напротив, активным началом иногда выступает рок. И тогда ни разум, ни убеждения не могут противостоять этим вырвавшимся наружу силам бездны, которые грозят разрушить личность. Только искупление — Искупление Христово, единожды бывшее, и приобщающееся к нему, в самоотвержении и страдании, искупление личное — ослабляет действие роковых сил. Но напряжение формы судьбы сохраняется, душа должна жить в определенных пределах, обогащаться определенным опытом, — таков жесткий закон существования человека. Действительно, в биографии дозволена некая свобода, возможен выбор — но только если он не повлияет на общий характер внутренней жизни личности. И в этом мнимость биографической свободы, ибо личность углубленная переживает преимущественно не внешние обстоятельства, но свой внутренний мир.

 

Наталья Бонецкая - Русский Фауст ХХ века

СПб.: ООО «Издательство “Росток”», 2015. — 384 с. 
ISBN 978–5–94668–170–4 

 

Наталья Бонецкая - Русский Фауст ХХ века - Содержание

  • От автора

РАЗДЕЛ I Павел Флоренский: судьба и ее преодоление (опыт биографики)

РАЗДЕЛ II Павел Флоренский и новое религиозное сознание

П. Флоренский: русское гётеанство

1. София в природе.

  • «Полет» Фауста
  • Цвета в природе
  • Русский Фауст
  • Мистика заката
  • Метафизика заката
  • «София есть Небо»

2. Первоявления и идеи

  • Русская феноменология
  • Как увидеть идею?
  • Мегта о мистериях
  • Православная мистерия
  • Лики горних идей
  • Ступени творения

«Ното saber» и «homo liturgus» (Философская антропология П. Флоренского)

  • Человек «в порядке природы» и «в порядке свободы»
  • Философия тела
  • «Человек биологический» и «создатель орудий»
  • «Человек трагический» и «человек литургический»

Русский Фауст и русский Вагнер

  • «Философы»
  • Учитель и ученик
  • Тайна Флоренского
  • Кто такой Вагнер?
  • Вопрос о новом догмате
  • Падение слова
  • Слово и речь
  • Имя и именование
  • Речь и именование
  • Как быть с «афонским иноком Иисусом»?
  • Имя и икона

Русское гётеанство: преодоление символизма

ПРИЛОЖЕНИЯ

Форум флоренсковедов

Михаэль Хагемейстер. «Новое Средневековье» Павла Флоренского (перевод с нем. Н. Бонецкои)

  • Средневековье — Ренессанс
  • Платонизм — кантианство
  • Картина мира: Птолемей — Коперник
  • Обратная перспектива — прямая перспектива
  • Реализм — номинализм — магия
  • Политическая теология: борьба Логоса и хаоса, Христа и антихриста
  • От антииудаизма к антисемитизму

Тайя Гут. Павел Флоренский и Рудольф Штейнер (Обнаружение ноумена в феноменах, или Идеи в действительности) (перевод с нем. Н. Бонецкои)

Беседа Н. К. Бонецкой со священником Йоханнесом Шельхазом о жизни и духовном наследии о. Павла Флоренского.

  • Примечания
  • Указатель имен

Категории: 

Благодарю сайт за публикацию: 

Голосов еще нет
Аватар пользователя AlexDigger