Григорий Богослов - De vita sua

Святитель Григорий Назианзин — один из наиболее прославленных богословов Восточной христианской Церкви. По «индексу цитируемости» сочинения святителя в течение тысячелетия после его кончины уступали только Библии.

Учение Григория Богослова было признано нормой веры как на Востоке, так и на Западе. Руфин Аквилейский в предисловии к своему еще прижизненному переводу избранных слов святителя писал, что несогласие с Григорием в вере есть явный признак уклонения от истины. Шесть Вселенских соборов в своих решениях ссылались на него как на неоспоримый авторитет в догматических вопросах. Более того, само наименование «Богослов» ему официально было дано отцами IV Вселенского собора.

Святитель Григорий Богослов - De vita sua - Стихотворение, в котором святой Григорий пересказывает свою жизнь

М., Греко-Латинский кабинет Ю. А. Шичалина , 2010 - 168 с.

ISBN 978-5-87245-164-8

Святитель Григорий Богослов - De vita sua - Стихотворение, в котором святой Григорий пересказывает свою жизнь - Введение

Святитель Григорий одним из первых святых отцов был переведен на славян­ский язык. В нескольких сборниках XI века уже встречаются слова и поучения Гри­гория. А к XVI веку сборники слов святителя были обязательной принадлежностью любой библиотеки Московской Руси.

Литературное наследие Григория Богослова включает 45 бесед, 246 писем и около 500 стихотворений (согласно изданию Ж. Миня: PG 35—38). Среди его писем только три послания имеют общецерковный характер, остальное эпистолярное на­следие святителя, как и его поэтические сочинения, глубоко личностны.

По словам святителя Григория, «лучший богослов не тот, кто все нашел, не тот, чье представление обширнее, а кто образовал в себе более полное подобие или оттенок, или, как бы ни назвать сие, истины» (30, 17). Таким образом, богословие не столько в знании, сколько в жизни. А жизнь святителя Григория ярко вырисовывается в его произведениях. Практически каждое из них можно назвать автобиографиче­ским, потому что он не скрывал в них чувств, его переполнявших. Его личные пере­живания не только исполнены неподдельной лирикой, но и глубоко искренни.

Для внимательного читателя в облике святителя вдруг могут проступить чер­ты, не традиционные для привычного агиографического образа. Может показаться, что Григорий не был лишен гордости, обидчивости, злопамятности и других чело­веческих слабостей, плохо увязывающихся с христианским нравственным идеалом. Однако человеческие качества Григория нисколько не умаляют его достоинства как святого и учителя Церкви. Каждый святой был человеком, и особенно драгоценным представляется нам свидетельство святого о себе самом, благодаря которому мы со­прикасаемся не с иконописным образом, но с живым человеком.