Григорий I, Великий (Двоеслов) — Диалоги о жизни италийских отцов и о бессмертии души

The Esxatos Theological Club

Club members have full access to the club's collections for personal study. Membership is not free: activation requires a joining donation, the terms are in the club rules.

Add to Favorites

Category ESXATOS BOOKS, New Arrivals, Theology, History

1. Однажды, слишком отягощенный смятением от мирских дел, которым мы вынуждены порой уделять слишком много времени, чего определенно не должно бы быть, я удалился в одно уединенное место, отрадное для скорбящей души, чтобы там спокойно разобрать все неприятные впечатления и все то, что обыкновенно наводило тоску, дерзостно и в изрядном числе являясь перед моими очами.

2. Когда, таким образом, я долго сидел в молчании и глубокой грусти, пришел возлюбленнейший сын мой диакон Петр, который с первых цветущих лет юности был соединен со мной тесной дружбой; вместе с ним исследовали мы слово Божие. Увидев, что я страдаю от тяжкого сердечного изнеможения, спросил он меня: «Не случилось ли с тобой чего-нибудь такого, что огорчает тебя более обычного?»

3. И говорю я ему: «Скорбь, Петр, которую я каждый день претерпеваю, всегда для меня стара, потому что обычна, и всегда нова, потому что возрастает. Несчастная же душа моя, пораженная неприятностями дел своих, вспоминает о том, как было когда-то в монастыре, когда оставляла внизу все неустойчивое, а сама она возвышалась над всем преходящим, не имела обыкновения размышлять о чем-либо, кроме Небесного, когда даже и узы плоти не могли служить для нее препятствием вести жизнь созерцательную, ибо и смерть, которая почти для каждого есть наказание, была ей мила словно переход к жизни, как воздаяние за труды.

4. А теперь, по долгу пастырского служения, ей приходится заниматься делами мирского человека и, после столь прекрасной жизни, оскверняться прахом земных деяний. Ибо как только, по снисходительности к другим, душа начнет распыляться по делам сугубо внешним, то, несомненно, влечение к предметам духовным будет в ней слабеть. Вот я и размышляю над тем, что претерпеваю сейчас и что потерял. И вот, пока я думаю над тем, что потерял, вижу, что нынешняя ноша становится тяжелее.

5. Ибо вот, я теперь сотрясаем волнами великого моря, и корабль ума содрогается от волнений сильной бури; а когда я припоминаю прежнюю жизнь, то, обращая взоры назад, как будто вижу берег и — воздыхаю. И что еще тягостнее, несомый этими ужасающими потоками, я едва уже могу видеть оставленную мной гавань. Ибо с нашей душой так случается, что сначала, когда душа теряет бывшее у нее благо, она еще сохраняет об утрате воспоминание; но потом, с течением времени, забывает и о самом утраченном благе, и, наконец, не удерживает даже в памяти того, чем прежде владела на деле. Поэтому, как я и предрекал, получается, что чем дольше мы плывем, тем более теряем возможность видеть тот тихий порт, который мы покинули.