Русская духовная музыка в документах и материалах - Том VI - Книга 1

В шестом томе серии «Русская духовная музыка в документах и материалах» (РДМ) публикуется эпистолярное наследие Степана Васильевича Смоленского: в первой книге — переписка с С. Д. Шереметевым и К. П. Победоносцевым; во второй книге — с С. С. Волковой, а также протоиереем Димитрием Разумовским, композитором С. И. Танеевым, исследователями А. В. Преображенским и священником В. М. Металловым. Предполагается так-же, что деятельность Смоленского будет отражена в следующих томах — публикацией его научного наследия (работы, печатавшиеся в периодике и сохранившиеся в архивах) и материалов экспедиции на Афон в 1906 г.

 

Прежде всего следует констатировать, что мы до сих пор не знакомы в сколько-нибудь полном объеме с научным наследием этого без сомнения крупнейшего русского ученого-медиевиста. Труды Смоленского, на которые эпизодически ссылаются исследователи, за очень малым исключением (одно из них — предыдущие тома РДМ) не переиздавались и остаются разбросанными по разным изданиям. Ситуация усугубляется тем, что Смоленский не оставил ни одной монографии, то есть не подвел итогов своей огромной и разносторонней деятельности. Некоторые важные его идеи излагаются не в научных статьях, а, например, в докладах на заседаниях Общества любителей древней письменности (ОЛДП) или в письмах к разным лицам, иногда в Дневниках. Многое из этого не опубликовано. Отсюда неотложность восстановления ис-

тинного объема научного наследия Смоленского, то есть современного, комментированного издания его трудов, переписки и прочих документов.

 

Особенностью Смоленского как деятеля было выдерживавшееся на протяжении всей его жизни сочетание задач практических и историко-теоретических: раздельно они для Смоленского никогда не существовали, как не существовало для него и жесткого разделения истории русской музыки на эпохи или на проблемы — он всегда занимался всем и сразу, хотя преимущественно, конечно, церковным пением. Отсюда проистекала незавершенность многих начинаний, ибо нельзя объять необъятное, но отсюда — и огромный качественный скачок, совершенный Смоленским в науке о русском церковном пении, в частности, полное преодоление им того противоречия, по поводу которого сетовал еще князь В. Ф. Одоевский: беда, говорил он, в том, что наши музыканты — не археологи, а археологи — не музыканты. Смоленский несомненно был и тем и другим в гармоничном соотношении.

 

Русская духовная музыка в документах и материалах. Том VI. Книга I. - С. В. Смоленский и его корреспонденты: Переписка с С. Д. Шереметевым и К. П. Победоносцевым

Жизнь и деятельность Степана Васильевича Смоленского подробно документированы в трех видах автобиографических источников: в Дневниках (которые Смоленский вел с молодости, но которые сохранились начиная с московского периода), в Воспоминаниях (РДМ. Т. IV) и в огромной и почти неизданной переписке, рассредоточенной по разным архивам Москвы и Петербурга (некоторые письма попали и в архивы других городов). Понятно, что эти источники связаны между собой и в конце концов освещают часто одни и те же события, но каждый источник имеет самостоятельное значение и каждый интересен по-своему.

 

Историко-культурная ценность переписки Смоленского исключительно велика, причем в его сохраненном эпистолярии, в основном систематизированном самим Степаном Васильевичем, материалы семейно-бытового характера занимают минимальное место. Круг же корреспондентов Смоленского максимально широк: от мальчиков-учеников до обер-прокурора Св. Синода и министров; столь же разнообразны темы, затрагиваемые в переписке с разными лицами.

 

В этом море интереснейших материалов отчетливо выделяются три очень большие по объему переписки: с С. А. Рачинским, С. С. Волковой и графом С. Д. Шереметевым. Первая из них, начинающаяся в 1883 и продолжающаяся до кончины Рачинского в 1902-м, относится к зрелым годам Смоленского; эта переписка нуждается в отдельном издании — как ввиду ее масштабов, так и ввиду диапазона тем, затрагиваемых в ней. Вторая и третья из названных переписок, начинаясь отдельными письмами, относящимися к московскому периоду деятельности Смоленского, набирают полную силу примерно к 1902, служа заменой «исповедального общения» с ушедшим из жизни Рачинским (об этом неоднократно говорит в письмах сам Смоленский). Переписка с Рачинским была отчасти использована Смоленским при работе над Воспоми- наниями. Переписки с Волковой и с Шереметевым не могли фигурировать в таком качестве (кроме, может быть, некоторых писем к Волковой лета 1902), по-скольку Воспоминания доведены автором только до конца 1902 (последняя обобщающая запись — январь 1903), причем последние их главы совпадали с текущим временем и писались практически как дневник. Таким образом переписки с Волковой и Шереметевым освещают поздние годы Смоленского, не отраженные в Воспоминаниях, и даже те события, о которых рассказывается в Воспоминаниях, освещаются в письмах часто в иных ракурсах.

 

Все трое главных адресатов Смоленского были людьми одного — а именно, высшего дворянского — круга, причем Софья Сергеевна Волкова с юности знала Сергея Александровича Рачинского и переписывалась с ним (см. фрагменты этих писем в Приложении к переписке с К. П. Победоносцевым); с Сергеем Дмитриевичем Шереметевым Волкова не только переписывалась, но и состояла в родстве; Шереметев с Рачинским были близко знакомы и постоянно обменивались письмами. Несомненно все трое — люди выдающихся достоинств, ставившие в жизни серьезные задачи и пользовавшиеся полученными по праву рождения сословными привилегиями в благих целях. Все трое сыграли определяющую роль в жизни Смоленского как человека и как деятеля. Благодаря Рачинскому и его дружеским связям с Победоносцевым Смоленский, тогда преподаватель Казанской учительской семинарии, сначала получил субсидию на издание своего первого большого труда — «Курса хорового церковного пения», затем научных работ — описания певческих рукописей Соловецкого собрания Казанской духовной академии и «Азбуки Александра Мезенца», потом был назначен директором Синодального училища церковного пения; благодаря Рачинскому, а в особенности благодаря Шереметеву он был переведен в 1901 в Придворную певческую капеллу. После внезапного увольнения Смоленского из Капеллы Шереметев сделал все от него зависевшее, чтобы обеспечить Степану Васильевичу новое поле научной деятельности в рамках Общества любителей древней письменности, и тот же Шереметев вместе с Волковой пытались — тщетно — устроить для Смоленского постоянное «государственное поручение» (или, точнее, «поручение от государя», позже «поручение от Св. Синода») по специальности, то есть по исследованию певческих рукописей.