Карташев - Воссоздание Святой Руси

Антон Карташев - Воссоздание Святой Руси
Нам, восточным, близок фатализм. В ответственных делах мы склонны все возлагать «на волю Божию», не ставя на первое место напряжение до предела своей собственной воли и своей ответственности в ожидании уже на них Божия благословения, или неблагословения. А потому и лозунг «воссоздания» склонны скорее понимать в смысле пассивном, как терпеливую оборону, а не наступление.
 
Такого рода пассивизм, какую бы частичную правду он в себе ни заключал, в настоящий исторический момент как раз не ко времени. Потеряв Русь национально-государственную, православную, по грехам нашим, по слепоте и небрежению, мы жестоко наказаны за наш пассивизм, за неорганизованность, за непредусмотрительность, за незащищенность. Мы уже не имеем права полагаться только на один путь или метод мученического долготерпения. Пред нами уже предостерегающая карикатура на добродетель пассивизма в виде советской церкви, не борющейся за Св. Русь и не только пассивно подчиняющейся активно-антихристианской власти, но к усердно ей услужающей. Пример: съезд в священных стенах Троице-Сергиевой Лавры под председательством патриарха Алексия служителей всех религий для прославления лживого миротворчества оккупированного антихристом Кремля.
 
Чтобы вылезти из этой трясины грехопадения, не мешает подумать об активных путях и способах нашего восстановления, о созидательной активности. Людям внерелигиозным, глубоко светским, политическим, очень просто воспринять лозунг какой угодно борьбы. Их мораль очень проста. И естественная психология боевого эгоизма и страстности не составляет для них никакой проблемы. Не то для людей религиозных, для христиан, для православных. Наша психология борьбы и наша мистика далеко не тождественны с сознанием и даже инстинктами людей внерелигиозных. Нужен ряд оговорок и пояснений о какого рода «борьбе», каких видах ее и с какой различной духовной расценкой этих видов мы христиане должны считаться, чтобы в дальнейшем не вызвать ряда элементарных недоразумений.
 

Антон Карташев - Воссоздание Святой Руси

Минск : Издательство Белорусского Экзархата, 2011. —592 с.: ил.
ISBN 978-985-511-296-0
 

Антон Карташев - Воссоздание Святой Руси - Содержание

От издательства
Биография Антона Владимировича Карташева (1875—1960)
Воссоздание Святой Руси
  • Введение
  • Постановка проблемы
  • Национальная душа и миссия наций
  • «Святая Русь» в путях России
  • О христианской государственности
  • Взаимоотношения церкви и государства (Восточно-православная точка зрения)
  • Благоустройство Церкви Русской
  • Как же бороться?
  • Размежевания
  • Тезисы для дискуссий на тему: «Воссоздание Святой Руси»
  • Примечание для не богословов
Труды по истории Русской Церкви
  • Русское христианство
  • Был ли апостол Андрей на Руси?
  • Христианство на Руси в период до государственный
  • Смысл старообрядчества
  • Краткий историко-критический очерк систематической обработки русской церковной истории
О Церкви
  • Реформа, Реформация и исполнение Церкви
  • Церковь в ее историческом исполнении
  • На путях к Вселенскому Собору
  • Свобода научно-богословских исследований и церковный авторитет
Библеистика
  • Ветхозаветная библейская критика
Взаимоотношения церкви и государства
  • Церковь и государство

Антон Карташев - Воссоздание Святой Руси - Введение

 
Психология каждого религиозного человека имеет глубину консервативную. И это не случайно, ибо религия связывает человека с Абсолютным. Разнообразно, субъективно, иногда очень причудливо, капризно. Но, по убеждению каждого, именно этим путём, а не другим, для него чуждым, он приближается к Богу, и Бог приближается к нему. Все другие знания человека, все опыты относятся к предметам относительным. Лишь этот путь ведёт к Абсолютному, как идеалу Истины, Добра и Красоты. Как же можно не быть здесь консервативным? Ведь Бог – Един и Единственен. Открыв ого путём ли воспитания и предания, или путём собственного нахождения, человек не может не любить Его, как ни с чем несравнимую Высшую Ценность. Любя не может не ревновать о Нем. А ревнующая любовь есть якорь консерватизма, незаменимости, неизменности, верности.
 
Конечно, консерватизм легко может заболеть слепым фанатизмом. Но это уже отклонение от нормы, патология. Это не возражение против нормы. Если существует порок сердца, не значит «долой самое сердце»! Религиозная любовь, рождающая консерватизм, не исключает терпимости, толерантности к другим, которые так же, как ты, знают и любят Бога, по-своему привязаны, как и ты, к своему алтарю и любяще ревнуют о нем. Точь-в-точь как твоя натуральная любовь к своим родным, к семье не исключает признания законности и права и других на такую же любовь к их родным, к их семье. Но сравнение есть только сближение, а не отождествление. В любви кровной мы имеем дело с неопределённо многими объектами ее приложения. Это явление мира вещей относительных. В любви же к Богу объект ее абсолютный, единственно истинный, исключающий все другие подобные, как неистинные. Психология и тактика толерантности для человека верующего не та же самая, что и для индифферентиста. Для последнего все веры равны, т. е. (ему так кажется) равно не нужны. Но, по снисхождению к этой «слабости» людской, должны быть терпимы. Для верующего толерантность нужна по другим мотивам. Во-первых, для того, чтобы его вера, его культ могли спокойно существовать и развиваться, пользуясь гарантиями, предоставляемыми его вере и культу существующими законами. Во-вторых, толерантность ценна для верующего в миссионерских интересах. Среди современного человечества, оглушённого бурным техническим прогрессом, религиозность всех разновидностей резко пошла на убыль. И в борьбе «за Бога» против ослеплённо-торжествующего безбожия люди всех религий невольные союзники, «оборонцы Бога» и должны сознать себя братьями по Богу, входящими, если не субъективно, то объективно, в единый фронт защиты религии.
 
Вот эта практически необходимая толерантность и есть психологически сдерживающее начало, ограждающее глубинный и законный консерватизм религиозности от заболевания его фанатизмом. Вопрос об обуздании страсти фанатизма, сам по себе один из второстепенных вопросов морали, выдвигается в ряд первостепенных, если он связывается с исторической злобой дня. А для нас эта злоба дня именно такова. Мы оскорблены насильственно торжествующим безбожием до глубины души. Святыни наши растоптаны и поруганы. Народ наш оторван от них, запуган, растлён и развращён. Все критерии природной совести в нем перевёрнуты вверх ногами. Далеко не во всех конечно, а только в отобранном и специально для безбожия перевоспитанном и организованном меньшинстве. Но ведь активное меньшинство (так и называется у большевиков «актив») всегда и везде служит ядром, около которого навёртывается сама по себе пассивная масса и, таким образом, создаёт решающее или даже подавляющее большинство. При обратном процессе опять новое активное меньшинство своей ведущей энергией будить и увлекает дремлющее, пассивное большинство и создаёт на нем собственное, новое большинство. При работе над массами просыпаются инстинкты и соблазны демагогии. Толпа стихийно раскаляется до человека – зверя. И если вожди поддались буре фанатизма, им разрушительных страстей массы не сдержать. Святая ревность об истине и святыне выродится в дикую, животную месть. Неизбежно унижено и запятнано будет великое ж высокое дело нового крещения рас крещённой Руси. Для избежания угрозы такой низости охлаждающая директива психологии толерантности приобретает особую моральную ценность. Это плотина, ограждающая достоинство человека и религии от потопа животности. И даже более, это черта высшего, новозаветного, евангельского откровения, превосходящего мерки откровения ветхозаветного. Тогда первобытный человек не стеснялся перед Богом изливать свои наивные порывы страсти. Он ублажал того, кто разобьёт младенцев Вавилона о камень (Псал. 136,8). Он искренно признавался в молитве пред Богом: «Мне ли не возненавидеть ненавидящих Тебя? Полною ненавистью ненавижу их: враги они мне». (Пс. 138, 21–22). Ревность о Боге в ее эмоциональной глубине клокочет как подземная лава пред землетрясением. Но христианская аскетика продумала все методы обращения с этими стихийными эмоциями и выработала учение о «преображении страстей». Данная ревность не должна бесконтрольно взрываться и разнуздываться, а должна быть «управляема», канализована, соразмерена, и истрачена созидательно, во благо. Илия, чудесно победив 450 жрецов Ваала, всех их перерубил и сам и, конечно, руками возбуждённого им народа, а затем неистово скакал перед колесницей Ахава до самого Изрэеля, около 50 километров!... Все это неповторяемая и минувшая фаза «ревности яже по Бозе», стихия и страсть – не преображённая. Как пророк и Сам Господь И. Христос по Евангелию, волнуется гневом пророческим. Перед исцелением сухорукого в синагоге он на бездушных законников фарисеев бросает взгляд, пронзающий пламенем великого гнева. (Мар. 3,5). Против безобразного базара в храмовом дворе в пророческом негодовании он разражается перевёртыванием денежных столов менял и скрученной верёвкой физически гонит бессознательных четвероногих прочь с храмового двора. Гневный подъем. Его евангелист Иоанн отмечает ссылкой на псалом 68,10: «ревность по доме Твоём снедает меня». (Ии. 2,17). Но как эти пророческие порывы далеки от громоподобного Илии и ещё более первобытного титана-Самсона! Другой евангелист не может не отметить с великим восхищением эту тишину и смирение Богочеловека, тоже предречённую ещё в ветхом завете: «вот Отрок мой, которого Я избрал трости надломленной не переломит и льна курящегося не угасит»... (Мф. 12, 18–20). Эта упрощённость – не тишина буддийской нирваны, не скопческая анестезия сердца. Это скованная аскезой, преображённая страсть. Сам Господь нам свидетельствует о Себе: «огонь принёс Я на землю, и как Я желал бы, чтобы он уже возгорелся». (Лук. 12, 40–51). И Он бесстрастный «томился» пророческим волнением и сдержанностью! Насколько же такое «томление», т. е. само обуздание стихийной ревности обязательно для нас грешных, как бы оно ни было трудно!
 
 

Категории: 

Ваша оценка: от 1 до 10: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (3 votes)
Аватар пользователя aleksandroid